5
10 июня 2021 г., 10:26
***
Самый, как принято считать, счастливый день своей жизни он едва не проспал. И проспал бы, если бы некто не разбудил его настойчивым трезвоном в дверь. — Эге-гей, соня! До неприличия жизнерадостного соседа тут же захотелось удушить. Удивительно, но раньше, сталкиваясь с ним в подъезде, Андрей не замечал за Семеном каких-нибудь сильно ярких приступов дружелюбия и оптимизма. Даже, если честно, и не рассматривал его особо: идет кто-то мимо, здоровается — ну и пусть себе идет. А тут… — Чего орешь? — Так регистрация у вас с моей сестрицей… м-м-м… через час. Пока доедем… Стало чуть неловко. Не настолько, чтобы вдруг начать просить прощения за собственную забывчивость, но все же. Андрей энергично растер ладонями лицо. Что это с ним? Раньше, бывало, оттрубить день в больнице, а потом остаться на ночное дежурство для него было — раз плюнуть. После мог еще и погулять отправиться, если погода хорошая. Мама смеялась: «Ты когда-нибудь спишь? Летучий голландец!» А тут… Сколько он продрых? Десять часов? С ума сойти! И как домой попал… Провал в памяти. Совершенная амнезия. И сны снились… странные. — Угм… Я сейчас. Сосед почему-то посмотрел на него с подозрением. Думает, не завалюсь ли обратно спать? Ну уж нет! — Ладно, собирайся. Где-то минут тридцать у тебя есть. И паспорт не забудь. Андрей собрался за двадцать. И паспорт не забыл. Долго маялся насчет костюма: все-таки он в первый раз ехал в загс. Торжество ведь, хоть и фиктивное, или как? В конце концов решил, что «или как». Костюмов у него сроду не водилось, а единственную приличную рубашку он вчера остервенело утрамбовал на дно рюкзака. Какие еще торжества! Очевидно, среди его предков не было пророков и сивилл. Черная водолазка, черные джинсы. М-да… Даже зимняя куртка и та — черная. Хотя ее, конечно, придется на входе снять. — Ты на похороны, что ли, прихорошился? — комично наморщил лоб Сэм-Семен. — Траур у тебя, грусть-тоска-печаль? — Семушка, не лезь человеку под кожу! Ему очень идет этот цвет. Его невеста выглядела просто замечательно. Впрочем, Андрей уже понял, что это ее нормальное состояние. И, кстати, она тоже была в черном: черные свободные брюки, черная струящаяся блуза. Сверху — ярко-синяя лохматая шубка из искусственного меха. И длинный черный шарф. Хоть плачь, хоть смейся. Андрей предпочел рассмеяться. — Мы с тобой будем смотреться… странно. — Стильно. Черный — цвет сезона, — невозмутимо отозвалась Алена, и на ее щеках появились очаровательные ямочки — признаки с трудом сдерживаемой улыбки. — Тебе есть дело, Андрюша, до того, что о нас подумают посторонние люди? — Нет, никакого дела до посторонних людей. Только свои, только близкие. Семен махнул рукой в направлении лифта. — Тогда — в путь. Время не ждет. — Такси? — Зачем? У меня вполне пристойный кар. «Вполне пристойный» было явным преуменьшением. Хотя Андрею не удалось разглядеть марку, хищное, серебристое, идеальной обтекаемой формы чудовище вряд ли являлось плодом повсеместно восхваляемого отечественного автопрома. По тому, как стремительно Семен маневрировал в привычном утреннем потоке машин, можно было сделать вывод о немалом водительском опыте. Несколько раз испуганно вжавшись в кресло, Андрей понадеялся, что в ближайшее время Совет наконец-то примет закон о разделении потоков движения на наземный и воздушный. Благо, возможности каров на гравиходе подобное давно позволяли. Впрочем, одернул он себя, это уже будут не его проблемы. Вид сосредоточенного Семена за рулем кара наводил на мысли, что ему следует пилотировать космические корабли. Образ компьютерщика-не-от-мира-сего трещал по швам. С места рядом с водителем (Алена привычно устроилась сзади) открывался просто-таки превосходный вид на сильные руки, сжимающие руль. Почему-то представилось, как они смотрелись бы и на обнаженном теле Андрея. Мысль была настолько внезапной и несвоевременной, что он с трудом подавил острое желание незамедлительно покинуть машину на полном ходу. Лицо полыхнуло солнечным протуберанцем, грозя сжечь все вокруг. Нет, ну это же просто черт знает что такое! Мир рушится, Пашку отняли, впереди маячит брак с практически незнакомым человеком, а у него в голове резвятся какие-то подростковые фантазии! Идиот! Он ведь даже не уверен до конца, что Семен по мужикам. Мало ли кто там что сболтнул вчера в состоянии стресса. Чертовы гормоны! Наверное, не стоило так радикально забивать на личную жизнь. Всего лишь симпатичный мужик рядом — и на тебе! Он что, назвал Семена «симпатичным мужиком»? К счастью, дорога длилась недолго. — Вылезайте, граждане-товарищи, приехали! Центральный городской комплекс Любви и Семьи был построен по принципу марсианских городов. Прозрачный купол, накрывавший довольно большой кусок земли с огромным, вечноцветущим садом, множеством затейливых тропинок и беседок, с концертными площадками, бассейном, златоглавым храмом Петра и Февронии и еще несколькими зданиями, самым главным из которых был подавляюще-громадный Дворец бракосочетаний. Стекло и металл. И золотой шпиль, словно бы грозящий проткнуть небеса (и купол — заодно). — Что за уродство, срань господня! — тихо, но выразительно вздохнул себе под нос Семен. Андрей был полностью с ним согласен. — Надеюсь, нам не туда. — Не туда. Там проводят только торжественные бракосочетания. А наша — вот эта малипуська. Рядом с огромным Дворцом довольно скромное, скрытое в тени цветущих каштанов, трехэтажное здание казалось натуральным лилипутом в стране великанов (Пашка обожал книгу про Гулливера). Ладони моментально стали влажными. Хотя, возможно, это произошло из-за резкой смены климата: стоило им пройти в купол сквозь помпезную входную группу, воздух мгновенно потеплел от ощутимого зимнего минуса до вполне комфортного весеннего плюса. В кронах деревьев раздавалось радостное щебетание. Реальные птицы или искусная имитация? Андрей довольно цинично поставил на второе. Натуральные птицы плохо вписывались в простиравшуюся вокруг идиллию. Они ведь, представьте, не только щебечут, но и порой гадят! Зачем здесь это некрасивое напоминание о суровой действительности? — Мы правда собираемся сделать это? Семен посмотрел на него искоса, пожал плечами. — Тебе решать. — Конечно, собираемся, Андрюшенька! — ладонь Алены легла на сгиб его руки легко и просто, словно проделывала это по сто раз на дню. — Ты ведь хочешь спасти своего мальчика? — И слинять с ним на Марс! — сверкнул глазами Сэм. — На Марсе сейчас как раз цветут яблони. Вам понравится. Знаешь, была такая старая песня. Лет двести ей уже, похоже. «И на Марсе будут яблони цвести…» Нет? Не слышал? Ну ничего, еще услышишь. Там она почти что местный гимн. — Если доживу, — оптимизм стремительно улетучивался, утекал куда-то сквозь разноцветный гравий затейливых извилистых дорожек. — Доживешь. Ради Пашки. Когда Семен хотел, его голос мог звучать невероятно серьезно и убедительно. — Здесь когда-нибудь бывает зима? — говорить на отвлеченные темы было гораздо легче, чем считать, сколько еще шагов осталось до… до того, как… — Нет. В январе цветут яблони, потом черемуха, потом сирень, потом каштаны, потом еще какая-то хрень, потом — все сначала. Ну и цветы самые разные, символичные. Для тех, кто понимает. Выглядит хорошо, если у тебя, само собой, нет аллергии на цветение. — Разве аллергию не победили еще полвека назад? — Не у всех. Но этим бедолагам приходится заключать брачные союзы с фильтрами в носу. — А на Марсе тоже все цветет… круглогодично? — Нет, это слишком расточительно. Только плодовые деревья, только в положенные циклом сроки. Зато яблоки потом… м-м-м… На экспорт не продаются — свои с удовольствием разбирают. Варенье из них… — Вот мы и пришли, — сказала Алена, прерывая их разговор о марсианских яблоках. — Что там со временем, Семочка? — У нас еще есть десять минут, — отозвался ее брат. — Ну, граждане брачующиеся, готовы к подвигу? Андрей молча кивнул. Чего уж там! Снявши голову, по волосам не плачут. Алена серьезно сказала за обоих: — Готовы. В холле они отдали верхнюю одежду весьма миловидному андроиду-гардеробщику, на бейджике которого было написано «Рэм». Андрей, неприязненно покосившись на него, поспешил отойти прочь. Все-таки, сколько ни велось разговоров в прессе о пользе этих «бесплатных помощников человечества», ему не давали покоя воспоминания о грудах прочитанной в детстве фантастики про восстание машин. Да и сравнить столь человекоподобные объекты с иной бытовой техникой, например, с кофеваркой или кухонным комбайном, никак не выходило. Слишком… не машины. Хотя, конечно, по виду и по поведению они были сродни, скорее, своим старшим братьям — магазинным манекенам или громадным механическим куклам, которых раньше можно было встретить в развлекательных центрах. Но… — Андрюш, да на тебе лица нет! — Разве что-нибудь могло ускользнуть от цепкого глаза Семена? — Нервничаешь? — Немного. — Ну, ты же помнишь, что это не навсегда? Проще было согласиться с самым очевидным предположением, чем долго и муторно пытаться растолковать про свою застарелую робофобию. Или сейчас надо уже говорить «андроидофобия»? Прежние роботы, похожие на кое-как соединенный друг с другом набор металлических деталей из детского конструктора, никаких негативных чувств у него не вызывали. Кстати, и в больнице их было полным-полно: уборщики, грузчики, посыльные. Но эти… Не машины, не человеки — подделка, обманка, черт знает что. Заиграла торжественная музыка. Алена, улыбнувшись, взяла его под руку. — А я думал, мы просто тихонечко распишемся, — шепнул ей Андрей. — Сейчас везде так. Семья у государства в приоритете. Тихонечко не получится. Но ты держись! В небольшом овальном зале со стенами оттенка сливочного мороженого и пафосными псевдокоринфскими полуколоннами у входа их встретила дама в переливающемся золотом платье — чисто райская птица из волшебного сада. — В этот торжественный день… — начала она хорошо поставленным бархатным голосом. Дальше Андрей не слушал. Только косился на лицо девушки, стоящей рядом, и делал как она: кивал, говорил «да», расписывался в каких-то бумагах. (Это обилие бумаг на каждый официальный случай в век, когда в мире царствовали электронные носители, не переставало его изумлять.) Кажется, в процессе они с Аленой даже исхитрились обменяться кольцами. — Объявляю вас мужем и женой! Скрепите свои священные клятвы первым супружеским поцелуем. Про это он как-то не подумал. Поцелуй всегда казался ему штукой до чертиков интимной. Но не руку же теперь невесте пожимать? Ну-у… ладно. Зря он нервничал. «Первый супружеский поцелуй» вышел коротким и вполне дружеским. Андрей искоса поглядел на свою новоявленную супругу. Та улыбалась по-прежнему совершенно безмятежно. Бумагу с печатями у дамы-регистраторши забрал Семен, после того как по очереди заключил новобрачных в свои, оказавшиеся довольно-таки медвежьими, объятия. — Потеряете еще… на радостях. Пусть лучше у меня побудет, так надежней. Никто и не возражал. Чувство облегчения от того, что совсем недавно представлявшийся непреодолимым Рубикон все-таки перейден, накрыло Андрея с головой. Сделали, да? Они ведь сделали это? Хотелось смеяться, петь, кружиться по дорожкам, может быть, даже в вальсе. Пусть на мгновение, но представить, что все идет как надо. — Одеться не забудь, — ворчливо напомнил, пихая ему в руки куртку, Семен. — На улице по-прежнему зима. — Умеешь ты спустить с небес на землю… В куртке сразу стало жарко, кольцо на пальце ощущалось чем-то неприятно-инородным, возвращаться из весны в зиму совершенно не хотелось. И кто его придумал здесь, на земле, этот марсианский купол? Вместо того, чтобы принимать то, что есть, и радоваться каждому из времен года… Сразу вспомнился восторг Пашки, освоившего наконец коньки и лыжи. С санками-то он дружил с детства, а вот более сложные вещи ему, с его промежуточными протезами, очень долго были недоступны. Зато когда он впервые оказался на льду!.. И не просто ехал как придется, размахивая неуклюже руками, а сразу стал пробовать ход назад и — вот ведь бестолочь без чувства самосохранения! — прыжки. Насмотрелся передач про фигурное катание! Пашка! От таких мыслей отчаянно засвербело в носу. И это точно была не аллергия. Андрей на пару мгновений плотно прикрыл глаза, прогоняя непрошеные слезы. Не сейчас! Все, что он делает, даже дурацкое кольцо на пальце и чужая, хоть и безусловно прекрасная, женщина рядом — все это только для того, чтобы в конце концов (скоро, уже скоро!) улететь на Марс. И не одному — с Пашкой. — Торжественный обед — у нас дома, — как ни в чем не бывало озвучил их дальнейшие планы Семен. — Можно было бы шикануть напоследок в каком-нибудь этаком ресторане, но вопрос конфиденциальности для нас нынче в ба-альшом приоритете. Андрей пожал плечами. Обед так обед. Тем более, что позавтракать перед поездкой он так и не успел. «Вопрос конфиденциальности», надо же! А по ресторанам он никогда особенно и не ходил. Сначала — ранняя смерть отца, потом — тоже раннее — отцовство. С маленьким ребенком не слишком-то по ресторанам побегаешь, да и денег на красивую жизнь никогда не хватало. Разве что с Лёней пару раз. Лёня тоже не был большим любителем светских развлечений, предпочитал что-нибудь вкусненькое заказать на дом. Как ему теперь в Австралии? Учится ходить вверх ногами? Странно, что когда-то мысли о бывшем вызывали у Андрея глухую тоску и страшное, болезненно царапающее изнутри, чувство вины. А сейчас он просто вспомнил: «Лёне не нравились рестораны», — и всё. Удивительно, сколь быстро отсеивается неважное, когда становится плохо всерьез.***
Алена накрывала на стол, Семен сосредоточенно водил руками над почти невидимой панелью и был похож на великого мага из Пашкиных любимых книжек про волшебство. Андрей чувствовал себя третьим лишним. Зачем он здесь? Чтобы вкусно пожрать? Ради каких-то таинственных планов? Иногда ему казалось, что все это просто дурной фильм, очередной отечественный сериал не самого высокого пошиба. Шпионская, черт бы ее побрал, мелодрама. Похищенные дети, фиктивные браки, детективные страсти и побег на Марс. Надо думать, поближе к финалу еще и погоню с перестрелками организуют. Если бы не Пашка… — М-м-м… Утка с яблоками? — внезапно вынырнув из своих страшно важных дел, потянул носом Семен. — Аленушка, ты богиня! Хотя до Рождества, даже католического, еще ползти и ползти. — Семочка, не привередничай! На Рождество мы что-нибудь другое изобразим. А сегодня мне захотелось утки. Моя свадьба, что хочу, то и делаю. Андрей поймал себя на мысли, что начинает привыкать к соседским перепалкам. Это было так мило, так… по-семейному. У них с Пашкой, конечно, тоже замечательно получалось быть семьей, но иногда хотелось рядом еще и кого-то взрослого. Надежной руки, крепкого плеча, любящего сердца. «Хорош мечтать, Нефедов! Жизнь — это тебе не Пашкино фэнтези с драконами». — Пить или не пить, вот в чем вопрос? — Шампанского. По глотку, — строго сказала Алена. Видимо, знала, что в этом вопросе братец может и увлечься. — В честь свадьбы. — Или водочки? Андрей усмехнулся. В некоторых вещах Семен был умилительно постоянен. — Шампанского. Доставай из холодильника и открывай. — А чего это я? Вон, пусть молодой муж потолок пробивает. С шампанским из холодильника пришлось повозиться. Казалось бы, на дворе — двадцать второй век, а проклятущие пробки по-прежнему никак не желали поддаваться уговорам. В конце концов бутылка все-таки сдержанно хлопнула, над горлышком заструился ледяной дымок, а торжествующий, будто именно он и совершил сей беспримерный подвиг, Семен подставил бокалы. — Ну… За счастье! С подобной формулировкой было трудно не согласиться, и Андрей вместе со всеми сделал осторожный глоток. Трезвая голова ему еще сегодня ой как пригодится, но за счастье… за счастье можно. Утка таяла на языке, отварная картошка оказалась в меру рассыпчатой, а мелко порубленная зелень пахла летом. — И что теперь? — Теперь я побегу разбираться с визами, а ты — организовывать медицинские справки. Ну и проверь на всякий случай свои финансы. Послезавтра у нас будет суетливый день. Корабль на орбиту стартует по традиции ровно в полдень. Часа три тратится на регистрацию и досмотр. Значит, изъять твоего мальчика нам нужно где-то между восьмью и девятью часами. Хороший вариант. Дети как раз идут в школу. Не придется штурмовать цитадель. — В какую школу? — тут же подобрался Андрей. — А вот этого я тебе не скажу. А то ты сам уже завтра попытаешься провернуть какую-нибудь глупость и поставишь под угрозу срыва весь наш план. — А у нас есть план? — Еще бы! Ты что, думаешь, я тут на планшете в морской бой режусь? Андрей не знал, чего ему в данный момент хочется больше: то ли от души съездить своего спасителя по самодовольной роже, то ли расцеловать его так, чтобы дышать забыл. Последнего, пожалуй, хотелось все-таки больше. Хотя, конечно, не время и не место. — Андрюша, чай или кофе? Пришлось мысленно встряхнуться. Не успел добрый молодец жениться на красной девице, как уже начал воображать всяческие непотребства с участием братца своей суженой. М-да… — Кофе. И побольше. Кофе всегда действовал на него замечательно, прочищал мозги. Удивительно, но к плите отправился Семен. Впрочем, почему удивительно? Не стоило забывать, с чего началось их столь стремительно развивающееся знакомство. Это напомнило об еще одном, так и оставшемся без ответа, вопросе. Раз уж теперь все они — большая, дружная семья. — Кстати, ты мне так и не объяснил, зачем тебе нужно, чтобы мы с Аленой поженились. Делай со мной, что хочешь, да только не верю я почему-то в добрых самаритян. Семен задумчиво посмотрел на него через плечо. При этом смотрел так долго, что Андрею показалось: кофе вот-вот убежит. Не убежал. Семен ухватил с плиты сияющую теплым золотом турку и вернулся к столу. — Ну что тебе сказать, дорогой зятек? Никакого бескорыстия, каюсь. Сплошной взаимовыгодный обмен. Ты — мне, я — тебе. — И твоя выгода?.. — Ты и твой сын станете моим прикрытием. Андрей отказывался верить своим ушам. Что, все-таки шпионская мелодрама? Или даже детектив пополам с триллером? Как же его все достало! — Прикрытием чего?! Семен покосился на сестру, та кивнула. Невероятно насыщенный обмен взглядами. — Понимаешь, Андрюша, не только тебе нужно кое-что вывезти с Земли. — Господи, Сэм! У тебя какие-то сумасшедшие связи аж на самом Марсе! Ты входишь в сотню самых крутых… этих… как их?.. специалистов по компьютерам! Тебе ничего не стоит обвести вокруг пальца любую машину. Зачем тебе я?.. мы? — Я же сказал: прикрытие. Отвлечение внимания. Дело в том, что я собираюсь вывезти с Земли андроида. — Андроида? — это было совершенно не смешно. — Хочешь сказать, на Марсе своих роботов не хватает? Даже передача была про то, как строились купола. Этих железяк там — как собак нерезаных. Семен хмыкнул. Видимо, древняя присказка из арсенала их дачной соседки бабы Нюры его изрядно позабавила. Разумеется, если он знал ее смысл. — Ты прав, железяк полно. Но… Это уникальный андроид. Практически совершенный. Андроид, внутренние процессы которого воспроизводят эмоции человека. — Такого не бывает! Это невозможно! — Возможно! — в глазах Семена плясали бесы. Целая толпа мелких бесенят. — Мой отец — гений. Он создал эту модель перед своим отлетом на Марс. Хотел ее забрать с собой, но не успел — как раз приняли закон о высокотехнологичных разработках. — Хотел забрать… ее? — до Андрея все-таки стало медленно доходить, о чем вообще идет речь, но… черт возьми!.. это казалось слишком невероятным, чтобы быть правдой! Семен кивнул. Андрей перевел взгляд на свою молодую жену. А та неторопливо подняла руку к виску и нажала на что-то, скрытое под волосами. И лицо стекло с нее, будто его никогда и не было — только прекрасная скульптурная основа из материала, внешне напоминающего пластик. Андрей с размаху хряпнул обеими ладонями по столу, так что задребезжала посуда и кофе выплеснулся на скатерть, а потом запрокинул голову и захохотал.
