9
30 июня 2021 г., 10:20
***
— Только колыбельные… Андрей подскочил на диване и мгновенно проснулся. Привидится же… Это ведь просто сон? Часы показывали шесть. За окном все еще растекалась слегка подсвеченная отблеском отраженного снегом электричества глухая ночная тень. «Ненавижу зиму!» Мозги, слегка сбившиеся набок во время резкого пробуждения, потихоньку становились на место. Ни хрена не сон! Это все и впрямь было — аккурат вчера: женитьба, Алена-киборг, встреча с господином Шварцем, билеты на Марс и — самое главное! — внезапный поцелуй у дверей. «Два года, два чертовых года — дверь в дверь, а ты даже не знал, как меня зовут». Виновен по всем пунктам, ваша честь! С трудом выбравшись с дивана, Андрей поплелся в ванную. Глядя на себя в мутное от пара зеркало, он старательно пытался вспомнить. Кажется, когда после смерти мамы они с Пашкой только-только планировали сюда въехать, именно Семен показывал им квартиру. «Здравствуйте! Я ваш новый сосед. Семен. Можно Сёма. Можно Сэм. Хозяева в отъезде, попросили меня все вам показать. И да, если что, ключи тоже у меня. Вам нравится? Дом хороший, в подъезде недавно был ремонт. Второй этаж — вообще отлично! Даже если вдруг сломается лифт. И при этом — высоко. Внизу — контора жилуправления. Так что в случае каких-то неполадок…» Дальше Андрей словоохотливого соседа не слушал. Жилье его устроило, плата из-за удаленности от центра и не самого популярного района выглядела вполне по-божески. А сосед… Ну что ему сосед? Можно больше за всю оставшуюся жизнь ни разу не пересечься. В то время гораздо сильней, чем чьи-то медовые глаза, его занимали проблемы с новой Пашкиной школой и деньги на очередной протез. На следующий день после переезда Пашка заболел, цепанув привычную сезонную заразу, долго валялся с температурой, капризничал, не хотел оставаться один. Андрей чуть с ума не сошел, разрываясь между работой и сыном, и новый знакомый (Сёма, Сэм, Семен) отошел на второй-третий-десятый план. А затем и вовсе скрылся за горизонтом. Но они ведь после наверняка где-то пересекались. Когда? Где? Пустота. А Семен… что? Все это время смотрел… и видел? Его, Андрея? Чтобы в нужный момент выскочить, точно чертик из табакерки — и увезти на Марс? Глупости какие! Словно бы не жизнь, а сюжет для второсортного боевичка. С финальным поцелуем на титрах, на фоне наплывающей Красной планеты. Натуральная чепухляндия, как любит говаривать Пашка. Почистив зубы, побрившись и приняв душ, Андрей решил переключиться на более насущные сюжеты. Например, справка. Собственно, ничего особенно сложного с ней не было, помимо очевидного: никто не выдаст подобный документ человеку с подпиской о невыезде и отсутствующим на момент предполагаемого медосмотра ребенком. «Не все люди сволочи», — сказал Семен. Прозвучало, кстати, очень убежденно. И потому убедительно. И кто же у нас в контексте настоящих событий не сволочь? Бутерброд с сыром, каким-то чудом завалявшимся в холодильнике, неприятно горчил. Наверное, сыр был просроченный. Или это горчило что-то у Андрея внутри, и нечего было валить свои проблемы на пищу. В конце концов, к восьми часам он все-таки решился. Идеальная память на цифры (и стало быть, номера телефонов) снова не подвела. — Лолита Григорьевна? Здравствуйте. Это Андрей Нефедов. — Андрюшенька, сынок! Как я рада тебя слышать! При всем своем старании Андрей не смог распознать в этом привычном раскатисто-гулком «рада» ни капельки фальши. А ведь он честно вслушивался, вострил, можно сказать, уши и сердце. Прямо-таки изо всех сил. Потому что цена риска нынче была высока. Или Лолите не сказали? Да нет! Что-что, а сплетни по больнице распространяются быстрей какой-нибудь злокозненной Эболы или лесного пожара. — Лолита Григорьевна! Мне бы с вами увидеться. Очень надо. Вы сегодня на смене? — Так точно! Ты ведь в кадровом должен документы свои забрать? — И подпись где-то там оставить. — Вот и подходи прямо туда. Как подойдешь — набери меня, спущусь. Если, конечно, на роды внеплановые не выдернут. По графику у нас начало в десять. Успеешь? Андрей клятвенно пообещал быть через полчаса и в срочном порядке вызвал такси. Раньше-то все на общественном транспорте мотался — экономил. «Привыкаю к роскоши». *** Ему казалось, что два дня назад мир рухнул куда-то в пропасть и там завис вверх ногами. Но, видимо, только казалось. Во всяком случае, и город, и ставшая за столько лет практически родной больница жили своей привычной, вполне размеренной жизнью. Если где-то там обрушивались все же внезапные трагедии или авралы, то они никоим образом не были связаны с Андреем Нефедовым. «Планета не крутится вокруг тебя, мальчик». В кадровом все прошло быстро, даже скучно: «Распишитесь вот здесь, приложите чип сюда. В ваше личное дело внесены необходимые изменения. Претензии есть? Нет? Прекрасно. Всего доброго». Лолита Григорьевна Туманян, немолодая крупная дама явно кавказской внешности, перехватила его на выходе из административного корпуса и тотчас увлекла в сторону курилки. Этот ничем особым не примечательный закуток между административным и родильным корпусами был знаменит тем, что не просматривался ни одной из больничных камер. Очищенная от снега скамейка, урна, несколько голых сейчас кустов — вокруг. Летом тут было даже весьма уютно, а сейчас в лучшем случае безлюдно. — Прости, Андрюша, но у меня всего пять минут, — в голосе Лолиты Григорьевны были отчетливо слышны грусть и почему-то вина. Андрею тут же захотелось ее обнять. Ему давным-давно не удавалось как следует пообниматься ни с кем, кроме Пашки. Что-то в последнее время он, определенно, расклеился. — Все равно я рад, что вы смогли со мной встретиться. Не всякий бы решился в сложившихся обстоятельствах. Сразу возникло ощущение, что лучше бы он промолчал. У человека — всего пять минут, да и те она потратит на то, чтобы бороться с внезапно вылезшими комплексами одного великовозрастного болвана. Лолита Григорьевна не бросилась его утешать. Вместо этого она просто сунула ему в руки невзрачную серую пластиковую папку. — Андрюша, мне очень жаль, что так произошло с тобой. Нам всем очень жаль. Ну, разве что кроме… некоторых. — Некоторых? — рассеянно переспросил Андрей, извлекая из папки две солидного вида бумаги. Со всеми положенными печатями. Перед глазами поплыло. «Очки, что ли, купить? Зрение — ни к черту!» — Некоторых, — твердо повторила Лолита, неодобрительно поджав губы. — Которые нынче бегают по этажам и всем желающим погреть уши рассказывают, что теперь точно знают, почему у вас ничего не сложилось. — А-а-а! — Андрей кивнул. Это было вполне предсказуемо. Скорее, удивляло, что по этажам не носилась целая толпа коллег, мечтающих поделиться свежими сплетнями. Или Лолита Григорьевна из жалости сильно преуменьшила масштабы проблемы? Впрочем, на данный момент бумаги в серой папке занимали его гораздо больше. — Откуда это у вас? — От Аристарха Ивановича, вестимо. Ты же знаешь, печать может ставить только завотделения. Когда нам… позвонили насчет тебя, Аристарх сразу две справки на выезд и оформил — для тебя и мальчика. Сказал: «Нефедов — мужик решительный. Не верю, что не попробует бороться. Справочки мы у себя проведем… задним числом. А у него дату и пункт отбытия оставим открытыми». Андрей тяжело сглотнул. Почему-то чужая доброта и порядочность всегда приводили его в состояние куда большего душевного раздрая, чем мелочность и подлость. Он вроде бы даже свыкся с мыслью, что из близких людей у него в этом мире остались только Пашка, Семен и… киборг. А тут… — Спасибо, — вместо нормального голоса из горла вырвался какой-то задушенный хрип. Лолита Григорьевна крепко обняла его, прижала к могучей груди, рискуя потерять небрежно наброшенную на плечи поверх халата пуховую вязаную шаль. — Держись, сынок. Держись. Я ведь правильно все поняла? Бумажки-то… пригодятся? — Еще как! — Андрей кое-как совладал с голосом и теперь старался звучать по возможности твердо и оптимистично. — Вы просто волшебница! И Аристарху Ивановичу огромное спасибо! Я… напишу, если все получится. Или как-то по-другому дам знать. Почему-то он был совершенно уверен, что с Сёмиными талантами и загадочными марсианскими связями отправить на Землю весточку тем, кого это волнует, будет не так уж и сложно. — Удачи тебе, сынок. И мальчику. Вот только что была Лолита совсем рядом, а вот ее уже нет. Андрей попытался улыбнуться. Правильно. «Долгие проводы — лишние слезы». Да и чем меньше знают о его практически преступных планах связанные с ним люди, тем лучше. В случае допросов даже лгать особо не придется. И все-таки… Ну надо же, рискнули! Ведь, казалось бы, кто он им? Просто коллега, посторонний, по сути, человек. Две оформленные по всем правилам, с открытым числом и пунктом назначения медицинских справки на выезд дрожали в его руках. (Потому что ветер. Среди зимы — ласковый ветер, вестник оттепели.) Андрей Нефедов и Павел Нефедов. На Марс так на Марс! Андрей в последний раз посмотрел на больницу, в которой проработал чуть больше одиннадцати лет, подтянул под самый подбородок молнию и аккуратно прижимая к себе серую папку потрусил к остановке общественного транспорта. Кажется, у него все получилось.***
«Доброе утро». Андрей вздрогнул. Письменное сообщение? Ему не от кого получать письменные сообщения. И вообще, это уже совсем прошлый век. Однако… «У тебя все в порядке?» Семен. Внутри уже второй раз за день плеснуло весной. Такое странное чувство, учитывая обстоятельства! «Доброе. Все хорошо. Я добыл то, о чем мы говорили». Ему не хотелось писать «справки», «Марс» или что-нибудь еще, указывающее на их ближайшие планы. Это можно было назвать суеверием или паранойей, но с некоторых пор Андрей не слишком доверял открытым каналам информации. Кто знает, на какие слова сработает сигнальная система у этих… которые бдят? «Увидимся вечером?» «Ужин?» «И военный совет». Андрей изо всех сил надеялся, что Семен тоже улыбается «на том конце телефонного провода». «Увидимся». В ответ ему прилетело изображение печального шимпанзе в венке из желтых тропических цветов. Андрей тут же испытал острую внутреннюю потребность подзанять у кого-нибудь чуточку воображения, чтобы научиться расшифровывать тайные знаки и загадочные послания. И все это было так далеко от их реальных проблем, что хотелось молчать и в кои-то веки улыбаться своим мыслям. Дома он еще раз проверил сложенные вещи. Кое-что выбросил, кое-что добавил. Разобрался со всеми счетами и договором на аренду квартиры (благо, никакие бумаги при этом не задействовались, все решалось дистанционно), почистил почтовый ящик и профили в соцсетях. Был человек — и нет человека. Стерли. Впрочем, он совершенно не переживал по такому ничтожному поводу. Главное — люди. Пашка. «Дом там, где сердце». А электронное барахло всегда успеет накопиться. На обед пришлось, морщась от отвращения, сжевать последний (что символично) валявшийся в морозильнике полуфабрикат. Какая-то сомнительная лапша с синтетическим мясом. После Алениных разносолов это казалось практически надругательством над собственным организмом, но Андрей сердито цыкнул на внезапно проснувшегося внутреннего привереду. Разъелся, понимаешь ли! А раньше лопал — только за ушами трещало. И сына кормил без всяких угрызений совести. Внутри словно дрожала натянутая струна. Пошел обратный отсчет. Если все получится, завтра в это же время они уже будут на борту орбитальной станции. Вместе с Пашкой. И то, что так пугает сегодня, потеряется совершенно невозвратно в прошлом. С Марса выдачи нет. Оставшееся до ужина время он убил, листая фотографии. Хорошо, что семейный архив не хранился на компьютере, а то так и сгинул бы со всеми другими признаками их прошлой, мирной, жизни. …Пашка маленький, лежащий на одеяле посреди стола, окруженный бутылочками и погремушками. На культе, как и на здоровой ножке, связанный мамой голубой носочек. …Пашка постарше — и его первый протез. На заднем плане — цветущий куст какого-то экзотического растения из дендропарка. …Пашка на руках у мамы. Пашке три, и он уже совсем взрослый. И ему не хочется сидеть, а хочется бегать. И мама выглядит чуть напряженно, стараясь удержать этого непоседу. …Андрей с Пашкой в Ялте. Их последнее лето. Бассейн и водные горки, а еще надувной дельфин размером с Пашку. Андрей поймал себя на том, что гладит экран телефона и молча сглатывает внезапные слезы. Вот ведь! А так хорошо держался! Или ему только казалось, что хорошо? Когда прилетело сообщение: «Ужин?», он почти обрадовался и резко рванул умываться. Ужин — дело доброе, можно сказать, духоподъемное. Особенно в исполнении любимой жены. Странно, он именно так и подумал «любимой» и даже не поморщился. Похоже, в их сложных внутрисемейных отношениях намечался серьезный прогресс. — Андрюшенька, проходи! А я блинов напекла. Ты любишь блины со сгущенкой? Или со сметаной? Андрей любил. — И со сгущенкой, и со сметаной. Уже сидевший за столом Семен встретил его осторожной, будто вопросительной улыбкой. Андрей коротко дернул уголком рта в ответ, надеясь, что выглядит не таким уж и заплаканным. Попытался пошутить: — Последний ужин на Земле? Семен шутки не принял, откликнулся серьезно: — Не веришь, что вернемся? Андрей просто не мог не оценить это «вернемся». Не «ты», а «мы»? Похоже для кого-то их развеселые игры в семью не такие уж и игры? Или?.. Он не хотел об этом думать. — Не верю. У меня, по определенным причинам, как-то не очень с оптимистичными прогнозами. Алена коснулась рукой его плеча. — Все будет хорошо. Андрей даже исхитрился не вздрогнуть. Прогресс! Интересно, у андроидов действительно настолько короткая память, или она его проверяет? Скорее всего, последнее. Что ж, и правильно! А то вот начнут они завтра в космопорте любящую семью изображать, а у супруга вдруг нервы и сдадут прямо посреди зала досмотра. Жена к нему: «Андрюшенька!», а Андрюшенька — в обморок. Вот и Семен смотрит внимательно — отслеживает реакцию. Ничего, все в порядке нынче у Андрея с реакциями. Главное — Пашка, а остальное — полная фигня, переживем. Блины с мясом, грибами и сметаной, а после еще и со сгущенкой оказали на Андрея воистину волшебное действие. На некоторое время кровь отлила от головы и прилила к желудку, распространив по всему организму ощущение покоя и полной гармонии. Сразу захотелось спать. Когда убрали со стола, Андрей гордо предъявил серую папку со справками. Семен уважительно приподнял брови. Хотя утром во время их внезапной переписки Андрей уже поделился своими великими свершениями, так что новость, по сути, не была новостью, все равно сделалось приятно. — Как это тебе удалось? — Не все люди сволочи, — на этот раз улыбка даже получилась вполне натуральной. — И что дальше? — Дальше? — Ты обещал совет в Филях. — Точно! — Семен понимающе хмыкнул. — Чур, я — Кутузов! Андрей кивнул. — Время рисовать план генерального сражения, господин фельдмаршал. — План?.. Да все, собственно, просто: утром забрасываем вещи в мой кар и едем в Останкино. — Андрей мгновенно забыл о своей сытой неге и вскинул голову, стараясь не пропустить ни крохи информации. — У меня есть схема мест, свободных от камер и кое-какие дополнительные наработки. Там много старой застройки — просматривается далеко не все. Паркуемся во дворах и ждем Алену. — Почему вдруг Алену? Я думал, пойду я. — Твое лицо, скорей всего, у них стоит на быстром опознании. Стандартная процедура. Стоит тебе появиться рядом с мальчиком — и считай, операция провалена. А вот Аленушке я спроворил документы работника социальной службы с соответствующим сопровождением. В случае чего, проверку пройдет. Правда, самую поверхностную, но нам большего и не надо. Минут пять-десять — и они с Павликом присоединятся к нам. — С Пашкой. Ему нравится, когда его зовут Пашка. Семен кивнул. — Учтем. Андрей почувствовал, как его охватывает какое-то лихорадочное возбуждение. Словно он готов уже сейчас, немедленно сорваться — и вперед, вперед! — А если Пашка с Аленой не пойдет? Он парень серьезный и, несмотря на возраст, ответственный. Не пойдет — и все. Просто не поверит, что она от меня. Зря я его, что ли, столько лет учил не доверять чужим? — А вот на этот случай ты дашь ей с собой какую-нибудь вещь, которую мальчик непременно опознает. Памятную вам обоим вещь, понимаешь? Андрей задумался. Памятную обоим? Игрушку? Книжку? «Пап, купи мне эти очки!» — «Зачем тебе?» — «Буду под водой все видеть — как рыба. Пиратские клады, затонувшие города. Сам говорил: с новым протезом можно и в воду, и под воду». — «Уговорил!» Очки для плавания со встроенным фонариком Пашка нацепил прямо в магазине и до пляжа шел в них — так гордился. А еще пришлось с ним при первой же возможности отправляться на море ночью — не в бассейне же опробовать фонарик! Правда, ни затонувших городов, ни кладов они в тот раз не нашли, зато воспоминаний было!.. — Очки для плаванья подойдут? С минуту (то есть долго) Семен осмысливал информацию. Потом одобрительно кивнул. — Отличная идея! Алена сможет сказать, что мальчику по состоянию здоровья необходимо посещать бассейн. Очки — не игрушка, подозрений, если что, не вызовут. «Папа, смотри: я — дельфин!» Андрей помотал головой. Как не вовремя-то развезло! Завтра они уже увидятся. Завтра. Непременно! Еще трех дней не прошло, а кажется — клятая вечность. — Андрюша, у тебя все в порядке? — Алена. — Все в порядке. День был длинный. Я, наверное, пойду. Завтра вставать рано, — сказал он и зачем-то бросил взгляд на Семена. Тот сидел, подобравшись, и смотрел напряженно, словно решал что-то для себя важное. «Быть или не быть?» — Можно тебя проводить? Наверное, нужно было отозваться резко: «Что я тебе, барышня?!» — но Андрей неожиданно для самого себя согласился: — Идем. Заодно очки отдам, пусть уже у Алены будут. Все, что угодно, лишь бы не думать о завтрашнем дне. Что примечательно, рядом с Семеном с некоторых пор ему было не страшно. И не одиноко.
