Поезд на Чаттанугу

      Завтракали в молчании. Алена, опустив ресницы, подкладывала на тарелки горячие сырники, Семен колдовал над кофе. Запах, плывущий по кухне, то ли слегка туманил, то ли, наоборот, прочищал мозги. Андрей завороженно следил за движениями красивых мужских рук и старательно не думал о Пашке. Сегодня они увидятся. А пока… Пока ему нужен ясный ум и максимальное спокойствие. Сразу вспомнилось, как Пашка смешно повторял за своим любимым Карлсоном: «Спокойствие! Только спокойствие!» Что ж, заклинание ничем не хуже других.       — Андрюша, ты ничего не ешь.       — И кофе, между прочим, стынет.       — А? Да, сейчас.       Потом Алена вымыла напоследок посуду и протерла влажной тряпкой кухонный стол.       — Вы квартиру-то, как, продаете или планируете еще вернуться?       — Так квартира-то корпоративная, — отозвался Семен. — Кто-то другой въедет. У «Марса» во всех крупных городах мира — свои представители. А я после сегодняшней авантюры, боюсь, всерьез впаду в немилость у здешнего правительства. Так что… Поживем — увидим. Ну… По коням?       Вещи стащили в Семенов кар. Андрей только крякнул, когда заметил, как Алена грациозно спускается по лестнице, в одной руке держа «поводок» гравиплатформы с двумя чемоданами, а другой нежно прижимая к себе горшок со здоровенным фикусом по имени Пафнутий.       — Не могли оставить, — пояснил копошащийся в огромном багажнике кара Семен. — Практически член семьи.       Андрей кивнул. Ну да, понятно. И все-таки… Было странно в очередной раз осознать, насколько его так называемая «жена» не человек. Ему самому для транспортировки Пафнутия явно потребовались бы обе руки и все имеющиеся в наличие силы.       — А человека поднять можешь? — осторожно, боясь обидеть (кто ее знает, тонкую женско-андроидную душу?), полюбопытствовал Андрей, когда фикус все-таки оказался водворен в салон и надежно зафиксирован там в специальном креплении.       — Конечно могу, — ни капли не обиделась Алена. — Даже двух могу. Вот трех — уже, пожалуй, неудобно. Разве что их правильно запаковать.       — Как думаешь, кто меня на руках вверх на базу пер, когда я исхитрился сломать ногу, катаясь на горных лыжах по «черной» трассе?       — По «черной» трассе? Сень, ты совсем дурак безбашенный?       — Совсем, Андрюшенька, совсем, — демонстративно страдальчески вздохнула Алена. — Вот поживешь с ним с мое — сам насмотришься.       Андрей покраснел. Выходит, Алена уже в курсе, с кем именно он собирается жить? До того, как он сам принял окончательное решение? Все завертелось как-то слишком быстро…       Двери кара опустились почти бесшумно, точно навсегда отрезая от прошлого. Дом оставлять было не жалко. Вещи — дело наживное. Сейчас главное — вернуть Пашку, и на этой конкретной задаче следовало сосредоточиться.       Выехали они заранее и до Останкина добрались без проблем. Потом Семен долго плутал в каких-то подозрительно старых дворах, словно путал следы. А может и впрямь путал. Мелодрама закончилась, и вновь вступил в свои права шпионский триллер. Андрей чувствовал себя странно — будто бы его лет сто продержали в криозаморозке, а вот разморозили не до конца. Где-то внутри отчетливо ощущался огромный ледяной сгусток, решительно не собирающийся оттаивать. Еще немного, и зубы начнут отстукивать бодрый регтайм. Получится вернуть Пашку? Не получится? А если Семен перепутал, и Пашка находится совсем в другом приемнике? А если он приболел и сегодня его не пустят в школу? А если Аленины фальшивые документы соцработника не пройдут проверки? А если?.. Столько всяческих «если»…       — Ну, вот и прибыли.       По мнению Андрея, двор, в котором они остановились, ничем особым не отличался от прочих здешних дворов. Разве что с одной стороны его замыкала довольно ветхая кирпичная стена, помнившая еще, вероятно, давно переставшее существовать государство под названием Советский Союз.       На его вопросительный взгляд Семен отозвался:       — Здесь мы будем ждать Алену с мальчиком. Это место, как и соседние, не просматривается камерами. Кроме того, недавно была авария, центр уличного наблюдения целых четырех кварталов полетел к чертям собачьим.       — Твоих рук дело? — на всякий случай уточнил Андрей. Просто из любопытства.       — Не имей сто рублей, а имей сто друзей, — скромно пожал плечами Семен. — Нашлись добрые люди, подсобили. Но вот дальше — мы сами. Аленушка?       — Я готова, — откликнулась с заднего сидения его сестра.       Только сейчас, глядя на нее, Андрей обратил внимание, как странно она сегодня не похожа на себя: коса завернута на затылке консервативным узлом, серые неброские брюки, практичная темно-зеленая куртка, черные ботинки на рифленой плоской подошве. На голову накинут теплый цветастый платок, в каких нынче щеголяла половина Москвы. Пройдешь мимо — и не заметишь.       Прохладная рука «жены» успокаивающе коснулась его щеки.       — Все будет хорошо, Андрюша. Я умею разговаривать с детьми. И к тому же у меня есть, что ему передать, — очки для плавания на миг мелькнули у нее в ладони, а потом исчезли куда-то, словно по волшебству. Вспомнилось из сказки: «Махнула она правым рукавом…»       Да уж, немного сказки им, определенно, не помешает!       Он хотел сказать что-то оптимистичное, что-то правильное, но смог выдать лишь банальное:       — Удачи!       В горле ледяным скребком царапался холод.       Семен послал сестре на прощание воздушный поцелуй. Молча. Хотя кто знает, какой у этих двоих мог существовать тайный код для безмолвного общения?       — А мы?       — А мы ждем. Профессиональные разведчики утверждают, что в их деле ожидание — самое трудное. Вот заодно и проверим.       — Ты знаком хоть с одним?       — С кем?       — С взаправдашним профессиональным разведчиком? — Андрею требовалось срочно занять чем-нибудь свой рот, чтобы не сгрызть в кровь губы. Мозги тоже требовалось срочно чем-то занять. Какой-нибудь дурацкой жвачкой.       Семен понимающе улыбнулся, и Андрей на мгновение залип на его улыбке — ясной, теплой, родной. Всего одна ночь вместе — и вдруг на тебе?       — С взаправдашним — нет. Но в детстве увлекался: фильмы, книги, комиксы, игры.       — «Штирлиц на Венере»?       — О да! И «Майор Вихрь в песках Марса». У меня целая полка была заставлена фигурками. И космолет капитана Вайса — под потолком.       — Эх, а у меня космолета не было, — печально вздохнул Андрей. — Папа сказал: «Нечего захламлять квартиру»…       — Я тебе подарю, — очень серьезно отозвался Семен. — Я его перевез на Марс. А фигурки Пашке отдадим — пусть играет.       При имени сына ледяной комок кувыркнулся у Андрея где-то в желудке. Снова стало холодно, несмотря на отлично работающий в каре климат-контроль. И именно в это мгновение из молчащих до сих пор динамиков раздался незнакомый голос:       — Павел Нефедов? Да, он здесь. А собственно, по какому поводу?       — Алена включила звуковую передачу с кольца, — прокомментировал Семен. — Есть контакт.       Приятный голос Алены, ставший вдруг чуть ниже, чуть грубей, чуть уверенней. Голос, которому хочется подчиняться, начальственный голос. (Андрей почему-то тут же вспомнил даму Боровую.)       — Мария Харина, Служба охраны материнства и детства.       Послышалось шебуршание. Очевидно, женщина, сопровождающая детей (дело, судя по звукам, явно происходило на улице), уточняла Аленины полномочия.       — Мария Харина? — Андрей вопросительно приподнял бровь. — Это то, что я думаю?       — Ну… Мата Хари выглядело бы куда более странно. Ага… Вот.       — Судя по вашему запросу, — в голосе женщины-сопровождающей появилась неуверенность, — вы изымаете мальчика для перевода в другой приемник.       — Так точно.       — Но… Нас не предупреждали. Обычно процедура происходит иначе. И не во вред учебным занятиям.       — Место в интернате для детей-инвалидов освободилось внезапно. Сами знаете, какая это редкость! И оно — в другом городе. Нужно успеть на поезд.       — Подождите, я уточню…       Андрей уже не пытался делать вид, что все происходящее в порядке вещей, только внимательно следил за напряженным лицом Семена.       — Что-то не так?       — Пока не могу сказать. Алена справляется.       — Или нет?       Снова голос Алены.       — Мальчик, ты любишь плавать?       — Люблю.       Андрей чуть не подпрыгнул. Пашка! Это был Пашка! Явно испуганный и потому ужасающе зажатый, но… Это был Пашка!       Интересно, он Алену узнал? Все-таки два года — на одной лестничной площадке. И летом в деревне. А Пашка, в отличие от своего отца, человек наблюдательный. И контактный. Ка-а-ак он сейчас кинется к Алене на шею… Вся тщательно сработанная легенда — насмарку. Оставалось надеяться на разум сына и Аленин немудреный камуфляж.       — Тогда у меня есть для тебя подарок.       — Очки… — прошептал Семен.       Андрей напряженно кивнул. Вот он, момент истины!       — Ой! Это же… — Обмен взглядами? — Спасибо!       Андрей готов был расплакаться от гордости за сына. Десять лет? Он понял! Понял! Не показал, что тетенька из «Службы охраны материнства и детства» ему знакома. А вот очки явно узнал. Теперь не будет сопротивляться, даже если Алене придется уводить его не совсем законным способом. И похоже…       — Что это вы делаете, госпожа Харина? Или как вас там? Охрана!       — Вашу мать! — сорвался Семен. — Куда эта крыса ломанулась с проверкой? В Главный реестр? Приказ о переводе я туда закинуть не смог. Там защита величиной с Джомолунгму. Шума бы получилось слишком много. Андрей? Андрюша?!       Голову наполнил мерный звон. «Давление рвануло», — как-то отстраненно подумал Андрей и помотал головой.       — Ерунда, сейчас пройдет. Таблетки…       Таблетки он всегда носил с собой. Его иногда всерьез «штормило» на фоне скачков погоды или серьезных нервяков. Надо же, расставание с Пашкой пережил, а тут накрыло. Как же не вовремя! Ничего, ничего. Таблетки. Какая все-таки гадость!       — Андрюша?       — Все в полном порядке. Что там?       Из динамиков несся уличный шум: машины, сигнал, разговоры… Потом — тишина. Только быстрые шаги и чье-то дыхание. Алена? Она, хоть и робот, эту функцию имитирует исправно. Или все-таки Пашка?       — Во дворы свернули. Не дрейфь! Алена — спец по непредсказуемым маршрутам. Она от них уйдет.       — Или не уйдет.       — Не будь пессимистом! Наше дело правое, победа будет за нами! О! Вот и они!       Взглянув в окно, Андрей подумал, что сколько он будет жить, столько будет помнить этот момент: невероятно, по-настоящему нечеловечески красивая Алена несется, почти не касаясь земли, а у нее на руках, скорчившись и изо всех сил обхватив ее за шею, сидит Пашка.       — Пашка! — закричал Андрей и выскочил из кара им навстречу.       — На заднее сидение! — повелительно рявкнула Алена, всовывая ему в руки сына. — Быстро.       Андрей сделал, как было велено. С Пашкой он готов был куда угодно: на заднее сидение, на крышу, в багажник. Дверь за ними опустилась стремительно, как лезвие гильотины в каком-нибудь историческом фильме.       Алена плюхнулась рядом с братом.       — Пристегнитесь, — предупредил Семен. — Сейчас будет быстро.       И кар рванул. Вверх. Андрей мысленно благословил прогресс, позволяющий креплениям в современных средствах передвижения фиксировать пассажиров вместе с ребенком — выпустить вновь обретенного Пашку из своих объятий, определенно, было нынче выше его сил.       — Папа… — сказал Пашка каким-то новым, незнакомым, будто надломленным, голосом. — Папа, мы летим?       Андрей смог только кивнуть. Собственный речевой аппарат предал его в самый ответственный момент.       — Ты не бойся, — очень спокойно ответил вместо него Семен. — Это хорошая машина. И у нас есть специальное разрешение на полет.       — Точно есть? — прохрипел Андрей. — Не хотелось бы быть остановленным полицией. Мы ведь не «скорая», не пожарные и не силовики.       — Ну… Считай, что временно мы — силовики. Не бойся, без «пробок» и светофоров до космопорта — всего ничего.       — Папа, мы летим в космопорт?       — Мы летим на Марс, зайка. Ты ведь хочешь полететь на Марс?       — Папа, они отняли у меня протез, — вдруг сказал Пашка и наконец заплакал.