Tour of the senses

— Руку выше! — Нет, Чонгук, выше, в смысле, не в вертикаль, а по горизонтали. — Не докрутил вращение снова! — За счетом следи, я же не буду на чемпионате его тебе отсчитывать. И так следующую неделю, каждый день, с утра до вечера, с небольшими перерывами. Чем ближе к четверти финала, тем больше ответственности и нагрузок. Иногда вновь приходится пользоваться мазями, но никто и не против, Тэхён сам массирует гудящие ноги, пока Чонгук балансирует на грани реальности и сна, только коснувшись головой подушки. Поддержка получилась, как и последующее парное катание. Они продвинулись дальше, теперь Тэхён без труда подкидывает парня, тот вращается в воздухе и возвращается в руки тренера, не падая. Сложность с доверием была решена, как и их некогда натянутые отношения. Если сначала Чонгук смущался, когда Ким оказывался в комнате, то сейчас они чуть ли не кино вместе по вечерам смотрят до отбоя. Пару раз приходилось даже полотенце в душ заносить. Короче говоря, их отношения заметно изменились. Продвинулись в доверии, теперь легче говорить о личном, делиться сокровенным. Не всем, конечно, но к концу следующей недели Чонгук уже знает, насколько тяжело было учиться Тэхёну в его спортивной школе: от обычных оскорблений и затуплений коньков перед важными мероприятиями, вплоть до избиений, но такое быстро пресекали и выгоняли из коллектива. Быть выкинутым — равно потерять всё, а таких перспектив иметь не хотелось. Он поделился, как проходили его тренировки: еще жестче, чем у нынешней молодежи. Он имел недобор веса и не мог набрать на фоне стресса, из-за чего его хотели отстранить от чемпионата четырех континентов, но Тэхён через врачей и собственные силы реабилитировался. Важную роль играла родительская и тренерская поддержка, которая помогала Киму, когда он опускал руки, подниматься и двигаться дальше. Чонгук довольствовался поддержкой Тэхёна, потому что общаться с кем-то помимо него он банально не успевал — до соревнований три недели, концепт продуман, все силы вложены в отработку элементов до автоматизма. Чонгук предложил свой концепт для четверти. В этот раз всё проще: никаких выдумок и яркой нестандартности, обычная строгая программа для одиночного мужского катания, чтобы, для начала, показать свои отточенные навыки. Все эти преждевременные соревнования сделаны для набора баллов. Даже если наберется минимум, дальше путь всё равно открыт, пока действует медицинская справка. Если отличился в негативном свете — пинком под зад к себе на родину и ебись со своими городскими детскими конкурсами, какие тебе Олимпийские игры с таким-то поведением. В финале складываются все предыдущие полученные баллы, а также зрительская популярность и симпатия. Его идея заключалась в том, чтобы охватить все состязания вплоть до финала общей темой — показать чувства. Каждому соревнованию будет посвящена отдельная эмоция или ощущение. К примеру, на четверти финала Чонгук хочет продемонстрировать доверие. То, как он к нему шел, как получил помощь от важного человека, как научился мастерству доверять что-то и доверяться кому-то. Это произошло спонтанно: Чонгук съел на ужин итальянскую пасту и лег в постель. Но заснуть не смог, потому что в голове настойчиво билась какая-то мысль. Она стучалась до тех пор, пока фигурист неожиданно не распахнул глаза, обезумевше уставившись в потолок. Точно как у Элизабет Хармон из «Хода королевы», у него над головой вырисовалась ледовая арена, на которой он до рассвета придумывал различные элементы, складывая их в гармоничный танец. Отличием от сериала было то, что Чонгук не был под наркотиками и не умел играть в шашки от слова совсем... или там были шахматы... хотя, какая разница? Он был на катке в тот день уже в пять утра, отрабатывая предложенные воспаленным сознанием комбинации (или они ему приснились). В шесть тридцать, как только удивленный пропажей Чонгука (Ким заходил его разбудить, а фигуриста нигде не оказалось) Тэхён появился на пороге арены, младший завалил его своими идеями, не пожелав доброго утра, слишком возбужденный и, ладно, согрешил, залитый тремя банками энергетиков. Тэхён его терпеливо выслушал, просмотрел придуманный номер, добавил пару новых элементов, а другие выбросил, записал всё в заметки телефона, а затем, с таким же спокойным лицом и загробным голосом, пообещал, что если Чонгук не отправится спать и еще раз выкинет такой фокус, он отправит его в Корею. На попутке. Фигурист, в общем-то, не спорил, толком не внимая угрозам, и отправился в номер приходить в порядок. — Чонгук, — кричит Тэхён, махнув ладонью, мол, тормози, и движется куда-то к трибунам. — Отдохни десять минут, потом вместе выйдем. Упираясь ладонями в колени и переводя дыхание, Чонгук кивает, вскинув над головой руку с зажатыми большим и указательным пальцами в жесте «Окей». Отталкивается ото льда, приближаясь к выходу, и усаживается на порожек, жадно глотая воду из бутылки. Каждая тренировка в силу концепта стала чувственнее, оттого и тяжелее — тратить эмоции каждые три минуты без перерыва сложно, грозит эмоциональным всплеском, перегоранием, апатией, но Чонгук вынужден стараться, пока не определится с тем, что на самом деле чувствует, когда открывает публике душу. Публика у него, конечно, Тэхён да уборщицы, но все начинают с малого. Он замечает подле Тэхёна движение и щурится, пытаясь сквозь темноту разглядеть, кому принадлежит чужой силуэт. А разглядев, чуть не давится водой — рядом с его тренером стоит легендарный Пак Богом, золотой призер, с которым Тэхён выиграл Олимпийские игры. Его друг и партнер по катанию, и объект самых нашумевших слухов о Ким Тэхёне. Чонгук еще толком не знал таких терминов, как «однополые браки», «гомосексульные отношения», и вариаций оскорблений, относящихся к этой теме. Став старше, осознал, сколько дерьма навалилось на Тэхёна. Заголовки газет пестрили громкими: «Сенсация! Почетный призер главных спортивных соревнований мира "неправильный"?». «Ким Тэхён, показавший наилучшие результаты в дисциплине конькобежного спорта "парное катание" в браке с человеком своего пола!». «Еще сомневаетесь, что в большом спорте одни голубые? Набирающий популярность фигурист Ким Тэхён, золотой призер Олимпийских игр...». И прочее, прочее, прочее. Где-то было написано, что это информация из первоисточника, но Тэхён никаких публичных заявлений не давал. В одной статье написали, что данные предоставила российская фигуристка, увидевшая Тэхёна в раздевалке со своим партнером по танцам, целующимися, но и эта статья не отметилась, как достоверная. Тайна, покрытая мраком и сотней печатей о неразглашении. Прошло восемь лет, а люди, не забывшие его заслуг, до сих пор гадают, так ли это, или лишь грязные слухи завистников? Чонгуку не удается рассмотреть внешний вид Богома как следует: он повернут спиной и что-то возбужденно обсуждает с недвижимым тренером, взмахивает руками, постоянно покачивается то назад, то вбок и машет головой, словно не согласен с тем, что сам говорит. Однако фигурист замечает, что у парня неестественно белоснежные волосы, наверняка сотню раз выбеленные и неживые. В отличие от своего бывшего партнера, Пак остался в спорте и до сих пор находится в сфере фигурного катания. Сейчас, к примеру, сидит в комиссиях, представляя федерацию фигурного спорта. Чонгук беспрерывно наблюдает за парочкой, пытаясь выявить хоть один намек на «передружбу», но ничего не происходит. Они общаются еще несколько минут, пока не заканчивается десятиминутный перерыв Чонгука: прощаются, обнявшись (по-пацански, без «гейского» лоска) и разминувшись на рядах — Тэхён к своему ученику, а Богом на выход. — Отдохнул? — Да пойдет, — младший небрежно отмахивается ладонью. Они в паре выходят на лёд и, пока едут до центра, Тэхён разминает плечо. — Это же был Пак Богом? Тот, о котором в интернете все писали. Который твой бывший. В смысле... твой партнер. — Ага, —довольно улыбается старший, сдержав смешок и поправив горло серой водолазки. — Он самый. А что писали-то? — и смеется, открыв на телефоне плейлист и запустив тихую мелодию для фона. — Помнишь программу? Разгон, отыгрыш, первое вращение... — Помню-помню, — перебивает парень. Чонгук начинает набирать разгон, пока Тэхён движется рядом. Чону даже не нужно сосредотачиваться, тело получает установку и движется по ней на автомате. — Писали, что вы с ним помимо игр посетили несколько чемпионатов, утерли нос китайцам и... — Чонгук запинается, меняя ноги. Сначала он движется на одной ноге, затем делает быстрый поворот вокруг своей оси на ходу, сменив ногу, и готовится к элементу. Предложение не заканчивает, ощутив неловкость. — И? — Тэхён спокойно едет рядом, постукивая указательным пальцем по бедру, следя одновременно и за лицом своего ученика, и за его техникой. — Про руки не забывай. Фигурист совершает первый элемент, а затем продолжает следовать прописанной им самим программе. Их разговор ненадолго откладывается. Выступление заканчивается на выполнении красивой позы, в которой Чонгук изящно вскидывает ладонь с аккуратно растопыренными пальцами, слегка присев. Тэхён хвалит, принявшись что-то листать в телефоне. — Да не, не суть важно, — наконец отвечает, поправляя съехавшую толстовку. Тэхён поднимает скептичный взгляд. — Ну договаривай, чего ломаешься. — Да всё, забили. — Хочешь спросить, были ли мы с ним любовниками? — Чонгук открывает рот, чтобы ответить, но осекается, заметно смутившись и отведя взгляд. Ким тихо хихикает. — Что тебя смущает? Чонгук-а, ты гомофоб? — Что? Нет, — Гук морщится от одного только слова. Он ненавидит несправедливость и то, какими люди бывают жестокими порой ни за что, без причины. Устраивать конфликты только из-за личных предпочтений человека — низко. — Может, ты гей? Тэхён испытующе смотрит, но отвлекается на экран телефона, чтобы найти один видеоролик на Ютубе. Чонгук ненадолго замолкает, погрузившись в мысли. Кто он? Сам не знает. — Я не знаю, — признается, устало выдохнув, точно мешки с картофелем таскал. — Мне не доводилось заводить отношения, но однажды я смотрел гейское порно и, в принципе, мне не было противно. Тэхён на его откровение не морщится, не высмеивает, лишь тепло улыбается, найдя в видео-плейлисте выпуск чемпионата мира двухлетней давности, и вглядывается. Поняв, что это то, что он искал, сам себе кивает и вскидывает взгляд на парня. — Мне бы так просто всё осознать лет десять назад, — дергает головой, скинув с лица челку, и подкатывается ближе, перевернув телефон, чтобы Чонгуку было удобнее наблюдать видео на экране, но тот и не смотрит: пялится на Тэхёна, слушая. — Да-да, мы с ним спали, и, опережая твои вопросы, да, я гей. — Ого, — выдает тот, а, увидев нахмуренные брови тренера, стеснительно улыбается, отведя взгляд. — Ну, круто, типа. Чимин тоже гей, но я как-то не задумывался, как это всё устроено. — Дурачок, — старший ерошит его волосы, посмеявшись. — Но ты об этом лучше не распространяйся, лишние проблемы к себе привлечешь. Тэхён включает видео на ютубе, на котором записана короткая программа парного катания две тысячи девятнадцатого года с чемпионата мира. На ролике катается пара Вэньцзинь Суй и Цун Хань — китайские лидеры. Чонгук помнит этот выпуск, смотрел на них безотрывно, а в груди что-то екало: настолько эта пара гармонична и едина, Инь и Ян, не иначе. Они украшают и дополняют друг друга, словно один не сможет существовать без второго; их движения синхронны, полное доверие и минимум личного пространства. Для чего тренер показывает видео, догадаться не сложно — он давно предлагал отвлечься и для всеобщего развития разобрать чью-нибудь программу. Гук был только «за» и отдал возможность выбирать Киму. Он не жалеет, потому что выбранный Тэхёном номер и вправду эффектный. К тому же, повторить реально, нужно лишь по-быстрому разобрать последовательность, пару раз отработать на месте и прогнать под музыку. Единственное, что смущает, — до этого они просто тренировали поддержки, а тут нужно сплоченно танцевать в паре, дышать друг другом. Не то чтобы у Чонгука были какие-то сексуальные проблемы, просто он впервые будет так близок с кем-то. Не считая, конечно, показательных выступлений Чонгука в парах с девушками. Эти мероприятия слишком быстро пролетели мимо него, потому что он их буквально завалил (не девушек, а их общие выступления). Девушки наверняка его до сих пор за провалы ненавидят, а он просто не хотел дальше. Предупреждал «откажись», а они, гордые и самоуверенные, ни в какую «буду с тобой танцевать», а потом сидели, ныли. В любом случае, это прошлое, так что... — А каково это? — М? — Тэхён ставит видео на паузу, вглядываясь в экран. — Ну, пока она ехала спиной, он подстраховал ее и... — Нет, я про тебя. Каково это, ну, с парнями... — Чонгук чуть хмурит брови, словно из-за кулис выйдут юристы, и он приступит к серьезной сделке, а не просто обсуждает личную жизнь своего друга-тренера. — Йа, Гук-а, ты вообще смотришь, что я показываю? — хмыкнув, Тэхён перелистывает ролик в начало и слегка поворачивает голову, ненадолго задумавшись. — Это как кататься на льду в финале, — Ким прикусывает губу, смущенно отведя взгляд в сторону трибун. — Всё внутри пылает, а потом наступает долгожданное облегчение. Чонгук понимающе кивает, прожигая взглядом кнопку «play». Внезапно усмехается, зачесав темно-русые волосы назад, из-за чего пушистая челка хаотично возвращается к лицу и рассыпается по лбу. — Хотел бы я так же. — Всему свое время, Гук-и. Сейчас настраивайся на тренировку, я буду тебя откровенно драть, если не сосредоточишься на китайцах, — Тэхён грозно трясет указательным пальцем, но Чонгук в ответ смеется, заигрывающе двигая бровями. — Будете драть меня, как Пак Богома, тренер Ким? — Ему прилетает подзатыльник. — Эй! — Быстро ненужные мысли из головы выбросил и посмотрел программу, — Тэхён щурит глаза, всовывая свой телефон ему в руки. — Даю пять минут на разбор, потом репетируем. — Окей. Тэхён было покидает лед, но останавливается, обернувшись. — Ты за Цун Ханя. И уходит. Чонгук не успевает даже возразить, распахнув глаза. Получается, Тэхён исполнит более сложную и нежную роль, более женственную. Зачем? Хочет показать эмоции от катания? Чонгуку, в принципе, в радость — меньше напряга, лишь правильно поддержку оказать в момент подкидывания партнера в воздух для вращения. Заодно понаблюдает, каким Тэхён выглядит сентиментальным. Тэхёну не в новинку: в паре с Богомом он исполнял ту же роль, чаще являясь тем, кого направляют и кем управляют. Богом его подкидывал, опускал лопатками до льда, а тот полностью доверял. Получается, Ким не боится доверить себя не такому и опытному ученику. Льстит, конечно, но вешает больше ответственности. Травмировать своего тренера страшнее, чем самого себя перед чемпионатом мира.

🍩

Hold On — Chord Overstree

На часах шесть вечера. До конца тренировки полчаса. Свет горит лишь в середине овалообразной арены, погружая боковые «карманы» во мрак. В центре площадки стоит Чонгук, зубчиками одного конька упираясь в лёд, чтобы зафиксироваться в одной позиции. Перед ним, прижимаясь спиной к его крепкой груди, спрятанной под толстовкой, стоит Тэхён, обвитый руками Чонгука. Тренер опирается затылком на правое плечо Чона, слегка повернувшись к фигуристу, почти касается виском линии челюсти, дыша мягко и размеренно. Мелодия начинается с медленного проигрыша, как и Тэхён, плавно отталкивающийся от своего места, но не отпускающий одну ладонь парнишки. Они медленно движутся по площадке, прячась от прожекторов в тени, но с началом пения вновь появляются в центре. Вести начинает Тэхён, но Чон перехватывает инициативу, рукой и слабым рывком притягивая к себе податливое тело, спускает широкие ладони на талию парня, на ходу склоняя его тело. Ким прогибается в спине, удерживаемый младшим, не боясь упасть. Арена словно для них одних. Их движения подстать мелодии, заполняющей весь зал, — легкие, непринужденные, нежные, касающиеся друг друга, в то же время разделяющие чувства на двоих. Can you hear me screaming «please don't leave me»? (Ты слышишь, я кричу: «Не оставляй меня»?) Солист повествует, словно не поет, а делится наболевшей историей, о близком человеке, с которым были взлеты и падения, но они продолжали любить. Тэхёну плевать на освещенность, плевать на шум где-то в коридоре (наверняка пришла следующая группа заниматься раньше и теперь топчется под дверями), он не обращает внимания на стук рассекающих лёд лезвий — перед глазами лицо Чонгука, сморщенные брови, словно передающие всю боль строк в песне. Тэхён выпутывается из его нежных рук, движется спиной в темноту на припеве. Пропадает из поля зрения. Hold on, I still want you (Подожди, я все еще хочу тебя всего) Come back, I still need you (Вернись, ты все еще нужен мне) Он вырывается из темного плена, настигая наигранно (а может и нет) растерянного и обреченного Чонгука, который мгновенно реагирует, тянется к нему руками. Всё происходит быстро: Тэхён мимолетно приседает, совершая толчок коньками от поверхности, когда Чон ловит его за талию, упершись зубчиком в лед, и подбрасывает. Тэхён вихрем вращается в воздухе. Секунда тянется бесконечно, резко перетекает в две, после три, и тогда он летит вниз. А под ним Гук, словивший его тело руками и опустивший перед собой. Эмоции бьют через край, золотой призер вновь плотно прижат к сильному телу, музыка становится заметно волнительной, вызывая в душах обоих бурю. Тэхён тяжело дышит, тут же регулируя дыхание техникой, на эмоциях касается ладонью щеки Чонгука, который не теряется, шумно выдыхает в ответ, деля один воздух на двоих. Чон поднимает руку, за которую тут же хватается Тэхён, переплетая их пальцы, как тогда, на аттракционах вечером. Они, не разрывая взгляда, пускаются в синхронное движение, огибая всю арену. Let me take your hand, I'll make it right (Позволь мне взять тебя за руку, и я все исправлю) I swear to love you all my life (Клянусь любить тебя всю жизнь) Ненадолго разрывают руки, чтобы отстраниться, и резко в унисон совершают прыжок, выйдя в ласточку. Переглядываются и вновь тянутся друг к другу, почти соприкоснувшись вытянутыми руками. Hold on, I still need you (Ты все еще нужен мне) Тэхён не дает прикосновению случиться — резко отталкивает руку, ускоряется, обогнав младшего, пока Чонгук прячет руки за спиной, точно связанный. Дыхание вновь сбивается, когда Ким неожиданно притормаживает, оказавшись рядом, и хватается за шею Чона. Уже непонятно, отчего сердце так бьется — то ли кажется, что история, которая поется в песне — их собственная, прошедшая сквозь, то ли сердце выпрыгивает из-за слишком резких движений, нагрузки на мышцы от поддержек и прыжков. Когда старший отталкивается от земли вновь, Чонгук ловит его под колено, другой рукой придерживая за спину, и внезапно переворачивает Тэхёна вверх ногами. Ким упирается ладонями в бедра Гука, но это происходит недолго: его хрупкое тело возвращают в горизонтальное положение, и Тэхён сгибает одну ногу в колене, ухватившись за лезвие пальцами, прогибается в спине, пока партнер крепко удерживает его под животом. Они кружат по арене до конца мелодии, демонстрируя выдуманной публике (или друг другу) высказанные чувства, одними взглядами и мимолетными прикосновениями кричат, ведают историю длинной в жизнь. Тянутся друг к другу и противоречиво одергивают себя, словно их связь запретная, неправильная. Но не выдерживают и минуты, как снова оказываются рядом, поджимая или кусая губы, щуря глаза, точно вот-вот заплачут. Когда песня близится к концу, Тэхён совершает еще одно вращение в воздухе с поддержкой Чонгука, а, успешно опустившись на лед, не совершив ни одной ошибки, забивает на сюжет (грубо игнорирует), который должен разъединить их судьбы и оставить на расстоянии, и вопреки истории летит к своему партнеру. Мелодия заканчивается. Тэхён плотно прижат к груди Чонгука кольцом крепких объятий, который не ожидал такого шага, но всё равно обнимает безнадежно сильно, боясь выпустить. Оба дышат сбито, как при марафоне по плаванью, сердца стучат настолько шумно, словно вот-вот выскочат. Ким неспеша отстраняется от его плеча, почему-то боязливо заглядывая в глаза напротив, которые пестрят любовью. Он даже не знает, что такое любовь, но, сам того не подозревая, максимально точно передает это возвышенное ощущение одними лишь карими зрачками. Зачем-то касается персиковой кожи на шее Тэхёна, осторожно скользя пальцами к щеке, оглаживая. Тэхён льнет под чужую ласку, разнеженный атмосферой и безмолвной заботой. Они впервые танцуют настолько чувственно и эмоционально, адреналин заполняет всё тело, бежит по венам, впитываясь в кровь. Всё кажется невероятным, когда Тэхён, черт пойми по какой причине, тянется к его лицу, не сводя взгляда с глаз. Достигает пухлых розовых губ Чонгука, тяжело дыша. Остается меньше сантиметра между ними. — Вау, это было даже круче, чем у русских! — слышится голос Чимина. Пара крупно вздрагивает, и Тэхён отстраняется первым, кинув тихое: «Я в душ». Чонгук провожает его спокойным взглядом, но на душе бушует настоящее цунами. Что это за чувство? Почему рядом с ним так тепло и комфортно, а стоит ему отстраниться — больно и одиноко? Словно его бросают одного в бесконечном лабиринте, из которого нет выхода. — Привет, малой, — Тэхён устало улыбается, дав пять наблюдающему Чимину, и уходит. — Тормоз, — Юнги закатывает глаза, взглянув на блондина. Ким оскорбленно щурится, превращая узкие глаза в щели. Чимин отворачивается и лыбится, машет поникшему Чонгуку, который из вежливости кивает, выходя на резиновое покрытие. Решает душ принять в комнате, поэтому, коротко переговорив с другом и его тренером, подхватывает свои вещи и спешно сбегает в номер. А в душе обнаруживается, что Чонгук почему-то возбужден. И это возбуждение очень требовательно давит в нижнее белье, принося тянущую боль в низу живота. — Блять, — тихо выдыхает тот, намылив вспотевшую голову, и, взглянув на входную дверь, опускает руку вниз, обхватывая налившийся кровью член. Пара движений на пробу приносят легкое удовольствие, и Чонгук, упершись ладонью другой руки в плиточную стену, а плечом привалившись к стеклянной перегородке душевой кабины, крепче сжимает орган кольцом пальцев у основания, оттягивая крайнюю плоть и оголяя розоватую головку. Он расслабляет пальцы, полноценно взявшись за член ладонью, и размашисто двигает рукой. Делает пару легких движений вначале, чтобы слегка расслабиться, а следом сразу переходит на грубые движения рукой. Прикусывает губу, шумно дыша через ноздри, подгибает пальцы на ногах, пока по его спине стекает мыльная пена от попадающих на голову струй горячей воды. Контраст холодной перегородки и горячего душа на спине чувствуется особенно сильно, но он думает о другом, слегка ускоряя движения и переходя на тихий скулеж. Перед глазами, как назло, всплывает образ Тэхёна. Его утреннее, еще не полностью проснувшееся, выражение лица, торчащие в разные стороны кончики волос из-за сушки феном, едва опухшее ото сна лицо, непринужденная улыбка и закушенная нижняя губа, когда он не может найти необходимую заметку в телефоне. Чонгук хмурит брови, зажмурив глаза, и ловит вертолетики. А силуэт Тэхёна перед глазами неожиданно оказывается на льду в одних брюках с оголенной спиной. Он не катает, упирается зубчиком в лед, изгибаясь как цветок на ветру. Его движений рукой с такой фантазией хватает на минут семь, после чего фигурист с тихим рыком изливается в ладонь, пачкая кабинку душа под ногами. Пиздец, приплыли — дрочить на своего тренера. Кто бы знал. Пока он моется, размышляет, кажется, обо всем на свете: о предстоящей четверти, о соперниках и временной «вражде» с Чимином (публично, естественно, а так, они поддерживают друг друга), о том, что будет после всех соревнований, если Чонгук вдруг выиграет. О том, почему Тэхён после песни потянулся к лицу Чонгука. Хотел поцеловать? Что Чонгук почувствовал бы, случись оно так? Тэхён ведь мужчина, как и Чонгук. Если бы ему понравилось, значило бы это, что Гук — гей? Звучит абсолютно не пугающе, но назойливо. Чонгук не сталкивался с гомофобией, разве только с косвенной в команде, направленной на ведущего открытую жизнь Чимина, но до физических угроз никогда не доходило. Он не испытает шок, если решит, что ему нравятся только парни, в этом нет ничего страшного. Пугает то, что даже если у них с Кимом что-то и сложится, это ненадолго — впереди или проигрыш, а за ним вновь восстанавливать менталку, вновь готовиться к соревам, или выигрыш, после которого Олимпийские игры. У Чонгука нет в жизни места для Тэхёна. У Тэхёна — капитана и тренера канадской сборной — нет времени на мальчишку, только познающего юношеские прелести. Впрочем, Тэхён сам говорил: «Выбрось лишние мысли из головы и сосредоточься». Чувства чувствами, но на первом месте спорт. Сначала соревнования, всякие чемпионаты мира, Олимпийские игры, а потом уже и любовь. Приведя себя в порядок, Чонгук выходит в общую комнату, где уже горит свет и пахнет зеленым чаем. Тэхён кружится в домашних шортах до колена и пуловере крупной коричневой вязки, сочетающейся с цветом волос. Чонгук молча проходит к столу, бесшумно заняв место и взглянув на тренера. Тэхён красивый. Бесспорно. Если так понаблюдать со спины, когда он чем-то увлечен и расслаблен, он слегка покачивает бедрами под известную только ему мелодию, иногда даже напевает мотив. Ерошит волосы ладонью, рассыпая их хаотично. Когда он оборачивается, чтобы переставить чайник с заваркой на стол, вздрагивает, чуть не вскрикнув. — Ты перестанешь так подкрадываться? — он шумно выдыхает, усевшись напротив. Его волосы еще слегка влажные, как и у Чонгука, щеки имеют слабый розовый оттенок. Разливает чай по кружкам, одну из них протянув Гуку. — С облепихой. Помогает заснуть и успокоиться. — Зачем мне успокаиваться? — с улыбкой интересуется, сделав маленький глоток. — Ты много сил тратишь на тренировках. Их нужно компенсировать хорошим питанием и крепким сном. — Мне приятно, что ты заботишься обо мне, — младший ухмыляется, а Тэхён мгновенно теряется, опустив взгляд в кружку — смущается. — Какие планы на Рождество? До Рождества всего-то неделя. Его отмечают двадцать пятого декабря, а в Италии, насколько Чонгук знает, у верующих уже начался пост в соборах. — Сначала думал съездить к близким, но потом решил не гонять туда-сюда на самолёте. Поэтому останусь здесь, — спокойно жмет плечами, сверившись со временем на часах. — А ты? — А что я? — младший выгибает удивленно бровь. — Ты думаешь, я брошу тебя тут одного умирать со скуки? — Почему сразу со скуки, может, я пошел бы в клуб и оторвался как молодежь, — Тэхён хихикает, заправив отросшие пряди за ухо. За окном неприятно для Тэхёна моросит. Но Чонгук с детства влюблен в дожди, он чувствует в такие моменты легкую меланхолию и вдохновение, а утром, как правило, встает с приливом сил и желанием сворачивать горы. — Ты предпочел бы моей компании клуб? Как некрасиво, молодой человек. — Мой тренер как-то, когда у меня не получалось раскрепоститься, посоветовал потрахаться, — делится Ким с тихим смешком. Гук вопросительно изгибает бровь. — Поэтому ты трахался с Богомом? Или у вас была любовь-морковь? Возможно, звучало грубо, но Тэхён неожиданно задорно хохочет, опустив локти на стол. Рядом с Гуком можно не париться о том, что прилично, а что нет, к черту этикет. — Не то чтобы. Это мне помогло, конечно, но у нас с ним, кроме взаимовыгодной помощи друг другу, ничего не было. — Недопарень-передруг? — так же хихикая, уточняет младший. — Да, именно так. — А ты сейчас с кем-то в отношениях? Тэхён мотает головой, принявшись за напиток. Но почему нет? У него ведь вдвое, а то и втрое больше свободного времени на личную жизнь, чем у того же Чонгука. — Сборная выматывает? — предполагает вслух Чонгук. — Да нет, можно сказать, не нашел того самого. — А какой он — тот самый? Тэхён задумчиво прикусывает губу, отвернувшись к окну. Что его цепляло в Богоме? Может, нежность и забота? Хотя нет, это, скорее, раздражало. Тогда сила. Но Богом использовал силу только во время номеров на льду, чтобы удержать Тэхёна. В остальное время он обращался с Кимом как с хрупким цветком, что тоже жутко бесило, он ведь не девчонка, чтобы его лелеяли. Сложно понять, что он хочет, но, возможно, какого-то настоящего мужчину? Если такие вообще существуют. — Как найду — скажу, — смеется в ответ, прихватив кружку с собой, и поднимается с места, сдерживаясь, чтобы не зевнуть. — Спокойной ночи, крольчонок. — Почему ты так меня называешь? — Гук не спешит подниматься. Ему нужно полюбоваться дождем и подумать. — Потому что... — старший запинается, нахмурившись. — А черт знает, у тебя лицо такое... кроличье, а я люблю кроликов. — Получается, ты любишь меня. За окном раздается слабый раскат грома, заставляя обоих вздрогнуть от неожиданности. Тэхён ничего не отвечает, неуверенно улыбается и уходит к себе. А Чонгук занимается тем, чем и планировал, — пьет вкусный чай с облепихой и думает. О соревнованиях почему-то не переживает, зато все его мысли занимает Тэхён. Его квадратная улыбка с линией идеально ровных, белоснежных зубов, и носогубные складки, что делают Тэхёна человеком активной мимики. Он вечно оптимистичен. Сколько они знакомы лично, Чонгук ни разу не увидел, чтобы на его лице проступила хоть одна негативная эмоция: уставал — да, раздражался, если Чон повторял ошибку больше трех раз — да, но чтобы злиться, впасть в уныние или, тем более, показать себя слезливо разбитым — ни за что. Тэхён — воплощение силы духа, и присутствие его в жизни Чонгука влияет на последнего донельзя положительно. Чонгук перестает думать ограниченно, опираясь на свои принципы и желания. Он видит сложившиеся перспективы, ловит шанс, как и сказал ему напутственно Ши: «Пока есть возможность, хватайся за нее, иначе можно упустить что-то по-настоящему ценное». И он следует совету, довольствуясь поддержкой Тэхёна. Только глупыми мыслями голову забивает, когда впереди важное мероприятие, и он должен думать только о соревнованиях.

🍩

Главным местом для тусовок в Рождество является площадь перед Собором в Риме, а семьи и близкие друзья в этот день собираются вокруг уютного стола, смотрят музыкальные программы по телевизору и поздравляют друг друга. В Италии существует особенная примета — вечером перед Рождеством семьи варят тыкву или делают с ней кашу. Считается, что если двадцать пятого декабря съесть кусочек тыквы, весь следующий год будет счастливым и здоровым. Поэтому, ранним рождественским утром выйдя из комнаты, Чонгук чувствует сладкий аромат, кажется, тыквенного пирога, и желудок скручивает от голода и вкусных запахов. Тэхён в привычных шортах, на него накинут фартук поверх свитера, а на ногах красуются вязаные носки. Он суетится по кухне как мышь в клетке, гремя посудой. — Тебе помочь? — хриплым непроснувшимся голосом интересуется младший, приближаясь к другу с бутылкой воды. Тренер вздрагивает от неожиданности, обернувшись, но вместо ругательств, как делает обычно, расплывается в довольной улыбке и кивает в сторону ванной комнаты со словами: — Я почти закончил, — Тэхён награждает парня улыбкой. — Иди в душ, а потом за стол. У меня подарок! — Сказал же не тратиться, — Гук усмехается, противореча сам себе — он тоже подарок подготовил. Будучи за столом Чонгук удивляется, как парень успел столько наготовить за всё утро: здесь и национальная корейская кухня с извечной для Кореи фунчозой и обжаренными овощами и креветками, и лапша с кучей соусов и приправ, а так же стандартные американские угощения, которые Тэхён привык готовить сестре. Пирог пока доходит в духовой печи. — Извини, запекать утку времени не было, — Тэхён как-то нервно хихикает, словно ждет одобрения, но благодарный и восхищенный взгляд Чонгука говорит сам за себя. — Ты верующий? — Нет, — спокойно отвечает младший, подняв взгляд. Тэхён кивает, сложив перед собой руки в замок, прикрывает глаза, около минуты бесшумно шевелит губами, а после с улыбкой смотрит на залипшего Чонгука. Говорят, люди во время молитвы вкладывают в процесс самые искренние чувства, а раз так, то Тэхён в момент минутного уединения с Богом выглядит чертовски сексуальным со всем его домашним антуражем. Как бы аморально это ни звучало в данной ситуации. — Я могу начать первым? — Уступаю, — Гук взмахивает ладонью, усмехаясь. Тот старше на восемь лет, а радуется процессу дарения как ребенок. Людям ведь обычно приятнее получать, чем дарить, но к нему это, видимо, не относится, потому что в карих глазах Тэхёна словно взрывается лава от того, насколько ярко они горят. Из-под стола выглядывает маленькая белоснежная коробочка с золотистой лентой. Чонгук привык получать небольшие презенты от Гуаня, но, как правило, это была бытовая и кухонная утварь, или комплекты белья. Коробочка Тэхёна под размеры таких предметов не подходит. — Я не знаю, что ты любишь, поэтому опирался на свой вкус. Это, в принципе, не важный предмет, он тебе никак в жизни не поможет, но он символичен и... не знаю, эстетичен, — Ким нервно улыбается, с особым волнением вручив сюрприз в руки Чонгука. — Не знаю, понравится ли, но я долго выбирал. Да и не страшно, если не понравится. Если хочешь, можешь вообще выбросить, я не обижусь да и... — Тэхён, — Гук мягко прерывает суетливого парня, чуть смеясь. — Расслабься, мне уже нравится. Младший вручает подарок с меньшей говорливостью, ограничившись «я заметил, что тебе этой вещи не хватает, поэтому решил прикупить». Подарком Тэхёна оказывается миниатюрная музыкальная шкатулка. Когда Чонгук открывает ее, то видит фигурку человека на коньках, который начинает кружиться под непринужденную мелодию. Предмет для интерьера и памяти, а Чонгук такое ценит, поэтому он безумно рад, пропуская лепетания Кима мимо себя, наблюдая за красотой фигуриста. — Гук-а, — открыв подарок, преподнесенный Чонгуком, Тэхён прикрывает рот ладошкой, взглянув на младшего с неким беспокойством. — Часы ведь к расставанию. — Это у возлюбленных, — он смеется, бережно отставив шкатулку в сторону, и подпирает голову рукой. — Ты часто пытаешься посмотреть время на руке, поэтому я решил подарить их. Не зная твои вкусы, выбирал стандартные. Там еще гравировка есть. Тэхён присматривается к кругу со стрелками и римскими цифрами, после чего заходится смехом, осторожно надевая часы на правое запястье. — От крольчонка? Ты лучший. Рождество пролетает незаметно. Пара весь день проводит вместе: утром плотно трапезничают тыквенным пирогом и какао в качестве десерта, днем успевают заглянуть в работающие кинотеатры на какую-то абсолютно бессмысленную комедию, которая всё равно заставляет смеяться до слез, к вечеру прогуливаются по главным улицам Милана, как Чонгук и хотел, запланировав это еще в самолете. Обходят за несколько часов, кажется, весь город, осмотрев большинство исторически значимых церквей и соборов, сфотографировавшись напротив оперных и драматических театров, даже возле художественного музея (специально шли до него около часа пешком ради фоток) и музея Леонардо да Винчи. По просьбе Тэхёна заглядывают в католический приход, где старший несколько минут сидит с закрытыми глазами, вслушиваясь в нежную музыку. Чонгук не верующий, но этот храм вкупе с мелодией и Тэхёном под боком настолько расслабляют, что он не сразу реагирует, когда Ким поднимается и предлагает перекусить. Возвращаются поздно ночью, вместе кашеварят на узкой кухне, сталкиваясь бедрами и смеясь, когда что-то не получается. Кое-как делают теплый пунш, с которым они располагаются подле телевизора, полночи комментируют, насколько у звезд ужасные прически: — Она похожа на динозавра. — Дино? Который с Ютуба. — Нет, конечно. Дино милый, а она страшная. Я бы сказал, она похожа на... Спинозавра. — Кого-кого? — смеется Чонгук. — У Спинозавра подобие паруса на спине, а у этой певицы так высоко поднят воротник, что, кажется, будто она сбежавший Горбун из Нотр-Дама. — Боже, Тэхён, ты такой токсичный, — фигурист хихикает в кулак, мотая головой, а Ким непринужденно пожимает плечами. Когда напиток заканчивается, а в окна стучится рассвет, Тэхён успешно спит на плече Чонгука, а последний, в свою очередь, обнимает его за талию. Они вместе встречают Рождество.