Tour of the senses

Четверть финала. Ассаго. Миланский «Медиоланум форум», огромная крытая арена-стадион для проведения международных соревнований по фигурному катанию и не только, представляемая ИСУ (International Skating Union) — международным союзом конькобежцев. Помещение вмещает в себя не менее двенадцати тысяч человек, арендуется профессиональной баскетбольной командой итальянской лиги Олимпио Милано и имеет Европейскую премию за архитектуру спортивных объектов, присужденную советом Европы и итальянским национальным олимпийским комитетом. «Невъебически громадный», — подумал Чонгук в тот момент, когда оказался внутри. До сегодняшнего дня он видел этот стадион-форум лишь на картинках и со стороны, гуляя в Рождество с Тэхёном. Он еще тогда шутливо сказал, что считал, что зал будет побольше. Сейчас, стоя с походной сумкой на плече в национальном спортивном костюме с наименованием сборной, английским и корейским именем на спине, Чонгук чувствует, насколько сильно он проебался с мнением. — Впечатляет? Тэхён рядом совершенно расслаблен и навеселе, от него веет едва ощутимым запахом никотина, а в руках, кажется, какой-то любовный роман-детектив. У его ученика тут, вообще-то, первое соревнование, а он, черт возьми, так спокоен и собирается в перерывах не следить за баллами участников, а просто... читать. Ну пиздец, приехали. Они проходят в выделенную им комнату-гримерку, где уже у каждого зеркального трюмо расположились его корейские соперники. Помимо Южной Кореи в соревнованиях участвует восемнадцать стран Центральной и Восточной Европы, тройка стран Северной Европы — содружество Скандинавии (Норвегия, Швеция и Финляндия), Китай и Япония, США и Канада. Пока они ехали до форума, Чонгук поинтересовался, как Тэхён относится к тому, что он теперь тренер, а жители его страны примут участие, мол, не задевает, не тяжело ли. Тэхён рассмеялся со словами: «Почему мне должно быть тяжело, если я сам ушел из спорта?». Вопрос был снят. Тренер раскладывает прихваченные эластичные бинты на случай, если его ученик все же себя травмирует, личную аптечку, запрятанную в косметичке, и легкий малокалорийный перекус для фигуриста. Чонгук скрывается в отделенной комнате-подсобке, а выходит переодетым в обтягивающий нежный костюм молочного цвета, словно разбавленный молоком чай, едва раздражающий на ключицах прицепленными стразами, которые при поднятии рук изнутри царапают кожу. Тэхён в то время спокойно пьет молочный коктейль из прозрачного пластмассового стаканчика, раздражая этим Чимина, потому что ему до конца сегодняшнего дня выставлен запрет на сладкие напитки. — Почему ты так спокоен? — Гук плюхается рядом, заметив, что в телефоне Тэхёна открыта какая-то бессмысленная игра, где нужно тапать на экран, чтобы летящая птичка проходила препятствия в виде труб сверху и снизу. — Ты же идёшь кататься, а не я, чего мне напрягаться. Он издевательски усмехается, пройдя еще уровень, но вздрагивает, когда Чонгук хлопает его раскрытой ладонью по бедру, да так, что шлепок коротким эхом разносится по всей комнате, даже Чимин поворачивается с испуганным выражением лица, когда остальные поглядывают на странную парочку в зеркала. — Спасибо, друг, — так же усмехаясь, отвечает Чонгук, заметив, что сбил тренера с толку и тот продул раунд. — Блять, Чонгук! Моя птичка из-за тебя сдохла. Он шуточно вцепляется ему в шею пальцами, тряся, как собачка трясет головой на приборке машины, но Чонгук лишь смеется с побежденным видом, расслабившись. Из всех присутствующих только Тэхён почему-то не нервничает, тогда как его ученик время от времени ловит себя на мысли, что слишком долго залипает в одну точку, или что сердце неожиданно начинает биться сильнее. И вовсе не из-за непосредственных поглаживаний Тэхёна по его колену, хотя, это одна из причин. Ему через несколько десятков минут выходить на сцену. Соревнования будут транслировать на плазме, висящей в их комнате на стене. На соседних двухместных креслах сидят соперники со своими тренерами, о чем-то переговариваются или активно жестикулируют, вспоминая программу. Тэхён ненамеренно зажимает бледного Чонгука к краю дивана своими расставленными ногами, а сам, развалившись и заняв большую часть дивана, лениво читает книгу. В один момент ему это занятие надоедает, и он откидывает голову на спинку сидения, упираясь в дермантин обвязанным лентой хвостом, накрыв лицо раскрытой книгой. Чонгук беззлобно фыркает. — Разве ты не должен меня сейчас успокаивать или поддерживать? — сверяется со временем — до его выхода меньше трех номеров. Первым Корею представит спортсмен из Сувона, затем Чимин с нежной мелодией и костюмом в розовых оттенках. Он даже волосы сейчас покрывает розовым баллончиком-краской, чтобы соответствовать задумке. Заключается она, насколько Гук понял, в парящем чувстве влюбленности. Соревнования открыла фигуристка из Австрии, с легкой развлекательной программой шута королевских времен. Следом за ней пошли выступления сначала сборной ее страны, затем Германии, после них номера прогнали русские фигуристы, занимая пока лидирующие позиции. Неизвестно, как их на самом деле в России тренируют, но подготовка достойна первых мест. Однако у Кореи есть все шансы их догнать. Время идет, на арене появляется Чимин, встав в стартовую позицию, а в комнату заглядывает менеджер, попросив приготовиться Чон Чонгуку. — Если я начну тебя подбадривать, ты скажешь: «Сам знаю, не нуди», — доносится из-под книжки. Гук закатывает глаза, фыркнув, но заметно расслабляется. — Чонгук, я не люблю заниматься мотивацией и прочей чушью, ты и сам знаешь, что эта победа даст тебе путь к Олимпийским играм. Просто знай, что я в тебя верю, и если ты не просрешь... я куплю тебе две коробки пончиков. Младший сначала удивленно смотрит на жесткий переплет, а затем расплывается в улыбке, услышав долгожданное «верю в тебя». Одним движением руки снимает с лица тренера книгу, заставив его поморщиться от врезавшего в глаза света. — С глазурью? — смотрит испытующе с прищуром, на что Тэхён усмехается. — Только если наберешь больше семидесяти баллов. — Ты жестокий. — А ты мухлевщик. Шуруй на лед, крольчонок. Они выходят из широкого коридора к выходу на лёд, когда Чимин его покидает, тяжело дыша и измученно улыбаясь. Пака встречает объятиями тренер, уводя под затихшую публику. Спортивный комментатор сообщает, что на лёд приглашается фигурист из Кореи, до этого особо не занимавший мест в состязаниях, что означает, что Чон Чонгук, практически, дебютант в мире большого спорта. Перед ним огромный зал в красных тонах: бордовые сидения, борты, столы жюри, даже огромная подвесная круговая фанера под потолком, к которой прикреплены прожекторы и лампы, выполнена в кроваво-красных тонах. Это не удивительно — все-таки стадион предназначен, в первую очередь, для баскетболистов, когда площадку не заливают льдом. Сам каток имеет прямоугольную форму и по размерам своим он вдвое меньше обычных катков. Зато трибуны просто пиздец какие огромные и высокие — как минимум этажа три, если не четыре. Чонгуку приходилось выступать перед тремя, а то и четырьмя тысячами зрителей. Одно дело осознавать, что тебя показывают на весь мир в приближенной съемке — это происходит по телевидению, пока ты кружишься на маленькой арене. Другое дело, когда вокруг тебя собралось столько человек, что рябит в глазах и невольно трясутся коленки. — Эй, — когда Чонгук снимает с лезвий защиту, собираясь спуститься на лед, Тэхён его окликает. Он вопросительно оборачивается. — У тебя есть талисман? — Нет, — младший хмурится, нервно облизывая нижнюю губу. — А нужен? Его тренер недовольно цокает, секунду соображает, а следом стягивает с волос желтую ленту, бесцеремонно повязав предмет на запястье ученика. — Все, катись. — Звучит стремно, — Чон смеется, но кивает, спускаясь на лед и плавно перемещаясь к центру, косо поглядывая на ленту. Запястье горит от прикосновения холодных рук Тэхёна. На строгих одиночных катаниях не принято использовать световые спецэффекты, поэтому Чонгук опускается на одно колено при полной освещенности и отключается от окружающего мира, абстрагируется. Шум гаснет, Чон мысленно переносится на тот каток, на котором тренировался с Тэхёном — вокруг приглушенный свет, безмятежное спокойствие и тишина. Чонгук концентрируется, выдыхает судорожно, а затем собирается с эмоциями, на мгновение прикрыв глаза и прислушавшись к сердцу. Когда он распахивает глаза вместе с началом музыки, миру предстает не тот скромный, малоулыбчивый парнишка. Люди видят в нем серьезного парня, с устремленным вдаль взглядом и едва приоткрытым ртом, словно он начнет подпевать музыке. Он легко отталкивается зубчиком о лёд, скользит по арене, набирая скорость, и принимается рассказывать свою историю: кто он такой, что лёд для него — целая жизнь. Прыжком, после которого шагает, меняет ноги и неожиданно переходит во вращение в присядке, закрывая голову руками, рассказывает о своих страхах, оставшихся в прошлом. Когда катится в первой позиции, на девяносто градусов разведя колени и присев, и почти перпендикулярно опустившись к земле спиной, говорит о том, как учился доверять. Никто не узнает, что доверию его научил Тэхён, но оно и не нужно — это их личное, сокровенное, частью которого Чонгук делится с людьми вокруг. Когда номер заканчивается, Чонгук возвращается в ту же позу, с которой начал: стоит на одном колене (как когда влюбленный делает другому человеку предложение руки и сердца), вытянув руку к жюри с облегченной улыбкой и расслабленным лицом. А после оборачивается к Тэхёну и смотрит ему в глаза ровно до тех пор, пока мелодия не стихает, а зал не взрывается аплодисментами. Тэхён обнимает руками свои предплечья, почему-то чувствуя себя обнаженным перед Чоном: этот взгляд, показавшийся интимным, пускает тонну мурашек по коже, отчего сердечный ритм безобразно сбивается. К концу соревнований первого тура оглашают результаты. Чонгук из корейской сборной занимает первую строчку в рейтинговом списке. И эта маленькая победа была достигнута явно из-за обещанных пончиков.

🍩

После каждых международных соревнований для участников устраивают так называемые светские вечера, где можно показать себя в чем-то помимо спортивного костюма, пообщаться с высшим обществом, завести полезные знакомства. Все это, несомненно, круто, но все, что Чонгук делает на этом вечере, сидя за фуршетным столом в офисном костюме без галстука, с расстегнутыми верхними пуговицами, это пристально следит за Тэхёном, который то и дело общается с какими-то стариками или мужчинами, лучезарно улыбаясь. Или кокетливо. Чонгуку не знакомо чувство ревности, но его жутко бесит эта наигранная улыбка тренера, потому что искренне Тэхён улыбается по-другому. Чонгуку, например. — Чего киснешь? — сбоку появляется Чимин с наполненной сладостями тарелкой. — Ты первый в рейтинге, а выглядишь так, словно тебе в пиво нассали. — И как ты говоришь это, продолжая есть? — Чонгук морщится, закатив глаза, и отставляет бокал с шампанским — сегодня можно всё. — Не брезглив, — младший хихикает пьяно, видимо, успев насладиться не одним напитком. — А где твой цербер? — Общается со спонсорами, сделав вид, что не заметил, как я стащил все эклеры со стола. Можно, конечно, и вправду все, но не больше двух раз. Чимин поглощает уже, кажется, эклер шестой... или десятый. И смеется, запивая любой алкашкой, которая под руку попадется. В праздничном зале, залитым золотистым освещением, с римским интерьером, пышными шторами и увесистыми хрустальными люстрами, куча участников, сейчас придерживающихся дружеских отношений, а не соперничества, чтобы просто расслабиться и пообщаться. Кто-то наверняка, пользуясь опьянением собеседника, старается выудить секреты следующей программы или задумки. Чонгуку, в общем-то, плевать, у кого там и что. У него Тэхён слегка подшофе, скромно танцующий уже с женщиной втрое его старше в центре зала под непринужденную мелодию. — Чонгук, если ты гей, мне плевать, но я обижусь, если ты не сообщишь мне первым, — уточняет Чимин прежде чем всунуть в себя здоровенный кусок торта. Откуда он вообще его взял?! — С чего ты решил, что я гей? — скептично складывает брови домиком, приподняв уголок губы. Тэхён непринужденно касается талии женщины, у которой издалека видно бодрое лицо, подтянутое сотней пластических операций, и морщинистую шею с отвисшей кожей, наполовину прикрытой тонким платком. На ней элегантное бордовое платье в пол, обтягивающее стройное, несмотря на возраст, тело, и низкий каблук. Она смутно кого-то напоминает, но какая, в принципе, разница, если ее ладони мягко поглаживают крепкие тэхёновы плечи? Очередная спортсменка, наверняка рано ушедшая на пенсию, но в силу завоеванной популярности, оставшаяся в обществе «сливок». Или просто чья-нибудь выгодная пассия. — Тфы его глазами поедаеф, — с набитым ртом пытается говорить друг. — Прожуй сначала, свинка, — Чонгук в ответ хихикает, но ничего не отвечает. Потому что нечего. Потому что черт знает, кто он, кто ему Тэхён, кроме как друг и тренер. И почему так раздражает эта дряхлая (но красивая) незнакомка. Ким все равно гей, но Чонгук продолжает изводить себя мыслями. Лишними. Тэхён пропадает из поля зрения, зато на его месте появляется Бренда Теннелл и движется к парням, раскачивая бедрами, смотря пристально в глаза Чонгуку. Австрийка по национальности, представляющая Южную Америку, юная девушка с сочными формами (которые приходится сильнее утягивать перед выступлениями), но старше Чона на два года. За свою жизнь успела победить в нескольких европейских конкурсах, поэтому для нее обстановка на форуме была не в новинку. Она собирала залы и побольше, только мероприятия были не такие серьезные. Однако в сборной своей страны та заняла третье из пяти мест. — Вечера, мальчики. — О-о, Бренда! — Чимин наспех стирает крошки с губ салфеткой, поднимаясь из-за стола и весело обнимая подошедшую девушку. — Ты была прекрасна. — Недостаточно прекрасна для жюри, — говорит она с сарказмом, хотя, кажется, фигуристка не особо расстроена «бронзовой» позицией в рейтингах. Она похожа на типичного богатого подростка из сериалов от Нетфликс: смуглая кожа, больше напоминающая кофе с ложкой молока, широкие выразительные глаза с ярким макияжем и блестками на веках, буквально зализанная прическа, собранная в длинный конский хвост на затылке. На теле Бренды контрастирующее с кожей серебристое платье с овальными вырезами на талии вплоть до уровня тазовых костей, из-за которого слегка рябит в глазах. Пальцы в увесистых перстнях, на шее тонкая миниатюрная подвеска. И она с нескрываемым интересом поглядывает на Чонгука. — Поздравляю с первым местом, — девушка обращается к Чонгуку, заняв место рядом с ним, которое ей вежливо уступил Чимин, а сам остался стоять за их спинами, временами дотягиваясь до своего бокала. Чонгук неловко улыбается, признательно кивнув, и пытается найти взглядом Тэхёна, но тот словно испарился. Его начинает напрягать активное внимание к его персоне и вся обстановка в целом. Он внезапно думает, что предпочел бы отпраздновать победу в их с Тэхёном гостиной, а не в обществе разукрашенных фигуристов и окружающих их столов, гнущихся под тяжестью алкоголя. Однако Бренда отвлекает его от мыслей. — Ты показался мне грустным во время выступления, — признается она заговорщическим тоном так, словно вот-вот продолжит свою фразу словами: «Могу я помочь поднять тебе настроение или что-нибудь еще?», потому что ее однозначный взгляд толкуется только в этом направлении. — Думаешь? Я просто был серьезен. — Улыбка тебе больше к лицу, — та подмигивает и подливает себе в бокал шампанского, сделав пару глотков и оставив на стекле следы от помады. Чонгук незаметно морщит нос, мгновенно расслабляя лицо и отворачиваясь. Он бесконтрольно вспоминает, что его тренер пользуется только гигиеническими помадами, пахнущими клубникой. — Жюри не ставят баллы за улыбки, — равнодушно подмечает Чонгук, хмыкнув. — Они ставят баллы или за реальное мастерство, или если найти к ним подход перед соревнованиями, — Бренда насмешливо усмехается, скрестив руки под грудью, тем самым приподнимая ее. Но Чонгук на это никак не реагирует, прожигая толпу немигающим взглядом. — Чаще через постель. Чимин за их спинами смеется. — А ты упустила свой шанс, поэтому заняла третье место? — прямолинейно выдает Пак. Чонгук хмурится. — Чимин, это грубо... — Все нормально, каждый сражается, как умеет, — вопреки удивленному Чонгуку она небрежно машет ладонью, отставив бокал. Видимо, ей в этом плане виднее. — Кто-то успевает пробиться, а кто-то я. — Хочешь сказать, что места действительно покупные? — А ты точно в спорте, малыш? Не везде, конечно, но... — Что обсуждаем? Чонгук крупно вздрагивает и резко оборачивается в сторону, где прозвучал ставший родным голос. Он видит улыбающегося Тэхёна, его светло-русые волосы на висках заплетены в тонкие косы, бледно-голубой пиджак висит на руке, а верхние пуговицы обтягивающей рубашки так же, как и у Чонгука, расстегнуты на несколько пуговиц, обнажая впадину меж ключиц. Тренер забирает у своего ученика бокал, многозначно кивнув. Чон понимает, что на сегодня алкоголя ему хватит. — Спорим, попадают ли на первые места через постель, — спокойно признается Пак, хихикнув, когда Чонгук шумно цокает и закатывает глаза. Это не та тема, которой стоит делиться с тренерами. Тэхён вскидывает бровь, облокотившись о стол. — Не припомню, чтобы я с кем-то спал, прежде чем стать олимпийским призером. — Только неудачники пойдут на самые отчаянные меры, — бубнит Чонгук, отвернувшись от Кима к своей пустой тарелке. Максимум, что он смог сегодня съесть, это салат из кальмаров, и то, ради того, чтобы не выглядеть белой вороной. Аппетита, как и настроения, не было никакого. — Не все здесь присутствующие мечтали становиться фигуристами, но они, тем не менее, должны получать какие-то места, — деловито заявляет Бренда. — И все равно это не повод... — Если бы в жюри сидел Юнги, я был бы не против занять какое-нибудь место через его постель, — пьяно лепечет Чимин, посмеиваясь. Тренер Чонгука хрипло смеется, покачав головой. — Сделаю вид, что не слышал этого. — В таком случае, спешу откланяться, пока не сказал чего лишнего. — Ты и так наговорил кучу ненужного, — напоминает Чон в пустоту, потому что Пак уже направляется к незнакомой толпе ровесников, качающихся под музыку, а Тэхён старательно не замечает чужого уныния. — Ты какой-то напряженный, Чонгук, — девушка касается ладонью его плеча, держа уголок губы приподнятым. Парнишка неуютно ерзает. — Не хочешь отвлечься? — Не думаю, что это хорошая идея, мне и здесь... — Тренер Ким, могу я ненадолго украсть вашего подопечного? — она перебивает фигуриста, обращаясь к Тэхёну. Чонгук мысленно вопит о том, чтобы его «предводитель» запретил и сказал, что им пора в гостиницу, но парень, некоторое время поразмыслив, одобрительно кивает. — Только верни мою принцессу раньше полуночи, или наше такси превратится в тыкву, а я в злую ведьму. — Тэхён, — жалобно шепчет Чонгук одними губами, но Тэхён похлопывает его по предплечью, повторяя «давай-давай», и усмехается, словно согласился на предложение Бренды специально, зная, что Чону и без того некомфортно. Он в компании девушки, поддерживая ее под руку, выходит в прилегающий к ресторану сад, прогуливаясь вдоль клумб и цветущих деревьев. Девушка без остановки щебечет о спорте, о том, как впервые оказалась на льду — ее привела мать, мечтающая сделать из своей дочери успешную звезду, не взирая на то, что Бренда мечтала просто танцевать. Она делится какими-то бессмысленными фактами и историями, признавшись, что часто сбегала с тренировок, чтобы погулять с друзьями или покататься по ночному городу. Говорит, что ночной Милан — это произведение искусства. А Чонгук растерянно кивает и пытается вникнуть в суть ее монолога, но сам мыслями постоянно отвлекается на что-то отстраненное. Например на то, где посеял свои наушники, или что завтра он вместе с Тэхёном улетает в Хельсинки. Перелет будет не таким длительным, как из Кореи в Италию, но это будет их первое совместное маленькое путешествие. — А тебе? Чонгук вздрагивает, обернувшись к девушке. Пара остановилась возле уютного небольшого фонтана, подсвеченного фонариками и окруженного высокими кустами. Бренда уселась на парапет, отделяющий ее и фонтан от падения. Она разглаживает платье на коленях, заинтересованно уставившись на своего компаньона. — Прости, я прослушал. О чем ты говорила? — он касается ладонью затылка, неловко улыбнувшись. Девушка не выглядит оскорбленной, будто ей и вовсе плевать, слушали ли ее все это время. Чонгук предпочитает тишину и содержательные разговоры о чем-то возвышенном или философском, ему абсолютно все равно, чем она питается на завтрак и где сделала тату так, чтобы никто об этом не узнал. — Я сказала, что хочу выиграть Олимпийские игры, чтобы потом уйти из этого спорта и открыть собственный клуб. А ты? Зачем тебе победа? — Я не собирался участвовать в играх, — признается Чон, стоя напротив нее и просунув руки в карманы. Теннелл удивленно изгибает брови, приоткрыв рот. — Мой корейский тренер самовольно отправил меня в отборочный тур. Я сначала пытался отказаться, но когда он сказал, что моим тренером перед играми будет Ким Тэхён, я вдохновился и решил попробовать. А потом Тэхён поднял во мне уверенность. Захотелось выиграть. — Но ради чего? — Не знаю, мне не нужны деньги или слава, — равнодушно пожимает плечами, перекатившись с пятки на носок, а затем выровнявшись. Чонгук кисло усмехается, ненадолго взглянув на темное небо. — Получается, ради Тэхёна? Не знаю. Девушка кивает, прикусив губу. Она более не выглядит удивленной или непонимающей, словно слова Чона внесли ясность в сложившуюся ситуацию. Будто она поняла куда больше, чем он сам. — Вы с ним близки. — Да? — Чонгук промаргивается, вновь вернув свое внимание Бренде. — Не знаю, что между нами, кроме спорта, но я назвал бы его другом. — А отношения у тебя есть? — внезапно интересуется австрийка, усмехнувшись. Чон хмурит брови, неуверенно улыбнувшись. — Может, успел завести, или тебя кто-нибудь ждет в Корее. — Нет, как-то не до этого. Чон безотрывно наблюдает, как после его ответа Бренда поднимается со своего места, едва покачиваясь, и в несколько шагов оказывается рядом с ним. Она будто в замедленной съемке укладывает ладони Чонгуку на плечи и приближает свое лицо к нему. Чон стоит как вкопанный, смотря ей прямо в глаза и по-прежнему держа руки в карманах. Мгновение. Ее губы касаются его губ, Бренда прикрывает глаза и не дает ни секунды на размышления, прижавшись к крепкой груди фигуриста. Не происходит ровным счетом ничего. Никаких бабочек или жара по всему телу, никаких взрывающихся перед глазами фейерверков или прилива возбуждения. Только легкий дискомфорт и мурашки по коже от вечернего ветра, проскользнувшего под рубашку. Чон хмурится, так и не прикрыв глаза, и не пытается ответить, дожидаясь, когда девушка первая отстранится и с легкой усмешкой уставится в его глаза. — Бренда, извини, я не думаю, что мне это интересно, — тихо говорит Чонгук, бегая взглядом по ее лицу, но она вопреки обидам или смущению начинает посмеиваться, кивнув. — А тебе случайно не нравится Тэхён? — В смысле? — брови парня резко подскакивают вверх. Ему было все равно на произошедший поцелуй, однако от упоминания тренера внезапно усиливается пульс. Так, словно этот вопрос выбил у него почву из-под ног. Он нервно прикусывает щеку изнутри. Неужели его поведение выглядит таким очевидным. — Он неплохой человек, я могу ему доверять, так что... — Гук-а, ты влюблен в своего тренера? — австрийка добавляет конкретики в свой вопрос, вновь вернувшись к фонтану и усевшись на старое место. Чонгук ничего не отвечает. Он отводит взгляд в сторону и задумывается — читать как «загоняется». Что означает быть влюбленным? Владеть человеком от и до. Ревновать. Думать о человеке постоянно, в любой ситуации и при любых обстоятельствах. Посвящать ему всего себя. Посвящать ему выступления и тайны, тратить всё свободное время на него, заботиться и доверять. Хотеть вместе засыпать и просыпаться под шум телевизора, встречать Рождество, делать забавные фотографии, которые потом будут напоминать о счастливых событиях. Всё это происходит между Чонгуком и Тэхёном. Так влюблен ли Чонгук? Девушка тактично переводит тему, вновь загружая мозги фигуриста своими историями. В этот раз она рассказывает о нелепой ситуации, когда однажды ее показательные перед тренером прервал незнакомый мужчина, остановивший музыку и сделавший кучу замечаний. Она, не зная, кто перед ней, сорвалась на оскорбления, а позже оказалось, что этот человек будет сидеть на одном мероприятии в жюри. В этот раз Чонгук слушает внимательно, не позволяя своим мыслям гулять по сознанию и думать о том, что его сейчас волнует больше всего. Они возвращаются меньше чем через час. Тэхён к тому моменту дожидается своего подопечного на улице на скамье, переговариваясь с Юнги, но как только видит напряженного Чонгука, спешит попрощаться и встретить парня. — Все в порядке? — Не переживайте, тренер Ким, вернула вашу принцессу в целости и сохранности, — Бренда хихикает, перестав опираться на руку Чонгука, и хлопает его по плечу, коротко с ним переглянувшись. — Если захочешь пообщаться, попроси мой номер у моего тренера через своего. До свидания! Фигуристка возвращается в ресторан, следом за ней уходит Юнги, чтобы найти своего непутевого мальчишку, наверняка начавшего вызывающе танцевать. Тэхён пытается найти ответы о состоянии Чонгука на его лице, но тот лишь устало улыбается и кивает, безмолвно сообщая, что с ним все хорошо. На самом деле его сердце бешено бьется, а ладони потные, словно его ждет серьезный зачет, несмотря на то, что на улице не лето, а кончики пальцев и нос холодные. Тренер накидывает на плечи младшего тонкое короткое пальто и вызывает такси, предложив прогуляться по набережной, потому что обещал сходить к морю перед отъездом. До пункта назначения они едут в полной тишине, только голова Чонгука гудит неостанавливающимся потоком мыслей. При мысли о вопросе Бренды «ты влюблен в своего тренера?» его сердце екает. Длинная набережная почти пустая, за исключением редких мимо проходящих парочек и охранников, которые не обращают на Тэхёна и Чонгука никакого внимания. За асфальтированной набережной начинается непосредственно берег, засыпанный песком, там пара скамеек и сидящие на пледах люди, которых также можно перечесть по пальцам. Чон пьет чай из картонного стаканчика, а Тэхён без стеснения курит перед ним, стряхивая пепел в урну. — У нас будет мало времени на подготовку к полуфиналу, поэтому по приезде сразу начнем усиленно готовиться. Один день выделим на показательное выступление, чтобы поднабрать популярности. Ты должен быть у всех на слуху. — Тэхён затягивается, выпуская дым. — А там финал и сами игры. — Ты совсем не волнуешься? Вдруг я просру, — лениво заявляет парень, хмурясь и отстранив от себя стаканчик, поставив его на перила. Однако он ойкает и морщится, когда тренер влепляет ему слабый подзатыльник. — Это что за слова? — старший щурит глаза, а Чонгук поджимает губы, отвернувшись. — Я не волнуюсь, потому что уверен, что ты моей программе не последуешь и вставишь свою дурацкую импровизацию. — Почему дурацкую-то? — Чон хохлится, запахнув пальто и цокнув. Тэхён периодически поглядывает на него, сдерживая улыбку умиления. Этот восемнадцатилетний парнишка, обычно строящий из себя непробивную стену, сейчас кажется таким... обычным, незащищенным? Как открытая книга — что не спроси, на всё ответит прямо. — По-моему, отлично получается. — Потому что иногда у тебя отключается инстинкт самосохранения. Ты отличный фигурист, Чонгук, но твоя излишняя уверенность в собственных силах может привести к плохим последствиям. Не дай бог ты выкинешь что-нибудь не согласованное со мной, ты меня понял? — тренер старается звучать строго и деловито, морща брови, но Чонгук внезапно растягивает губы в улыбке и посмеивается. — А то что? Накажешь меня? Он оборачивается к тренеру, поджимая губы, чтобы не улыбаться слишком ярко, но этим заражает и Тэхёна. Мужчина не сдерживается и начинает смеяться вместе с ним. На наручных кимовых часах, подаренных Чонгуком, полпервого ночи, прохладный ветер просачивается под одежду и заставляет подрагивать. Чонгук засматривается на волнистые волосы Тэхёна, развевающиеся с порывами ветра, на его тонкие губы, складывающиеся прямоугольником, когда он улыбается. Он пристально рассматривает его родинку на кончике носа и усмехается собственным мыслям. Такая простая истина — осознать, что ты влюблен. Разве бывало что-то сложнее? — Иногда я жалею, что рассказал тебе о своих предпочтениях, — успокоившись, Тэхён хмыкает и тушит сигарету об урну, избавившись от нее. Он прячет руки в карманы. — Я просто шучу, — Чон на некоторое время замолкает, думая, испытывает ли что-нибудь Тэхён, или между ними простой контракт, который истечет после игр. То, что им придется расстаться, Чонгук упрямо игнорирует. — Тэ, а ты был сверху или снизу? Тренер удивленно вскидывает брови, возмущенно фыркнув. Ему кажется, или разговор заходит не туда? — Эй, ты, ребенок! Сначала золото мне принеси, а потом спрашивай о таком. — Чонгук на его реплику заливисто смеется, потерев нос. — Да ладно тебе, скажи правду. — Я люблю... точнее, ну, — тренер внезапно смущается, отвернувшись к морю. Чонгук впервые видит его настолько сбитым с толку. Он жует нижнюю губу, отрывая кожицу зубами, хмурит густые брови и не может сфокусироваться на одной точке. — В общем, я обычно снизу. — Так и не скажешь. С виду такой мужественный и уверенный, а, оказывается, нижний, — откровенно потешается младший, сделав к нему шаг и пытаясь заглянуть в лицо. Тэхён фыркает и разворачивается к нему, скрестив руки на груди. — Моя позиция в сексе не определяет мой характер. Как и моя ориентация. И вообще... — он встречает прищуренный взгляд фигуриста и обреченно вздыхает, вновь взглянув на море. — Что там с Брендой? — Чего? — Чонгук такого профессионального перевода темы не ожидал, поэтому на мгновение теряется. — А что с ней? Живет себе счастливо, катается, третье место заняла в своем рейтинге. — Чем вы занимались целый час? — Разговаривали? — больше спрашивает, чем утверждает Чонгук, посмеиваясь. — Она меня поцеловала. Тэхён озадаченно разворачивается к нему лицом, видя на нем не радость или гордость, а искренний смех и забаву, будто для Чонгука, кстати говоря, малоопытного в таких делах, это было неважно. Будто это ничего не значило для него. — А ты что? — А я что? — Гук-а, ты, видимо, не совсем понимаешь, чего она добивалась, да? — парень кивает, все еще улыбаясь, потому что не находит в произошедшем ничего примечательного. — В спорте нет места отношениям, поэтому молодежь да и взрослые предпочитают одноразовый секс с кем-нибудь из других команд или видов спорта. А Бренда, если ты еще не понял, главная фанатка такого рода отношений. У тебя была великолепная возможность ею воспользоваться, — Тэхён делает паузу, вскинув ладони вверх. — Уж извини за грубость. Но ты профукал свой шанс. Чонгук задумывается вновь, сморщив нос. Зачем ему это? У него нет нехватки физического внимания, ему неинтересен одноразовый опыт. Пока девушка проявляла к нему интерес и знаки внимания, Чонгук думал о программах, об Олимпийских играх, о том, что нужно не забыть вещи в гостинице перед отъездом. Еще он думал о Тэхёне, но это не новость. — Я, конечно, не из тех, кто хочет первый раз отдать любимому человеку и ждет принцессу, — Чонгук коротко переглядывается с тренером, отвернувшись в сторону охранника, разговаривающего с кем-то по рации. — Но мне не хотелось с ней спать. И потом, ты же сказал вернуться до полуночи. Тэхён со смешком опирается на перила локтями, развернувшись к морю спиной, и вскидывает голову назад, уставившись на небо. Он вспоминает свою первую осознанную симпатию. Это произошло в его сборной, когда он готовился к межрегиональным соревнованиям. Его согруппник, с кем он тренировался бок о бок, дождался, когда все покинут раздевалку, а после признался фигуристу в своих чувствах и предложил тайно познавать мир чувств и влечений. Тогда Тэхён думал, что это пик его счастья, он считал, что действительно влюблен и эта «любовь» пройдет сквозь года. Ему хотелось строить планы на будущее, вместе гулять и носить парные вещи, делать фотографии и перестать скрываться. Но его другу нужен был лишь опыт. Как только Тэхён начал готовиться к играм, друг тактично слился и на прощание поблагодарил за сотрудничество. — Она тебя целовала, а ты думал о том, что должен вернуться ко мне? — интересуется старший, убрав волосы за уши и обернувшись к Чонгуку. Он молчит и по-прежнему смотрит прямо на него. В этот раз его лицо принимает серьезное выражение, от веселья не остается и следа. Чонгук лишь на мгновение отвлекается, взглянув на спокойное темное море, и возвращается мысленно к вопросу Бренды про влюбленность. Как бы Тэхён отреагировал, если бы Чон прямо признался в своем предположении? Вполне вероятно, что он растерялся бы, а затем стал бы читать лекции о том, что мальчишка просто спутал понятия «дружба» и «симпатия» за неимением опыта. Но разве Чонгук настолько глуп? С Чимином, к примеру, он целоваться не хочет, хоть и постепенно признал в нем настоящего друга. Чонгук вновь поворачивается к Тэхёну, смотрит на него как-то напряженно, затем расслабляет брови и спокойно отвечает: — Да. Я думал о тебе. У него потеют ладони, он действительно нервничает, хотя не сказал ничего важного. Но складывается такое ощущение, будто Тэхён все по взгляду понял. Чонгук даже не догадывается, что у его тренера сердце ухнуло в пятки и с бешеной скоростью вернулось на место, что у него дыхание сбилось, а в горле внезапно запершило. Всего-то простое «думал о тебе», а сколько смысла и эмоций вложено в эту фразу. Тэхён прочищает горло, вернув взгляд к тропинкам, где не так давно стоял охранник. — Вылет завтра в восемь утра, — напоминает Тэхён, кусая щеку изнутри. Чонгук переключается на другую тему, неловко топчась на месте. Чувствует себя неуютно. — Я приеду позже. Тебя встретит мой давний друг, Ким Намджун. Отвезет в отель, покажет, где и что находится. С первой тренировкой и выступлением ты сам. Никаких конфликтов, понял? — Так точно, капитан. Но почему? — он напрягается, сведя брови к переносице. У Чонгука по планам сначала показательные, затем полуфинал. Первые не так серьезны, он может поучаствовать и без присутствия Тэхёна — справится. Но эта новость обрушивается на него слишком внезапно. — Нужно одно семейное дело уладить, — отстраненно оповещает старший, замолчав, словно размышляет, стоит ли делиться своими проблемами. Но не получив никакой реакции фигуриста, продолжает. — У бабушки юридические проблемы с квартирой, а она лежит в больнице. Разобраться больше некому. Я отлучусь буквально на два дня и вернусь сразу же, как закончу. — Ты приедешь на полуфинал? — Да, обязательно. К тому моменту я освобожусь, — кивает он, отстранившись от перил и поежившись. Все-таки один Чонгук тут в пальто стоит, а на Тэхёне только пиджак. — Я могу чем-то помочь? — фигурист повторяет за ним, медленно направившись в сторону дороги. Тэхён по пути вызывает такси, ободряюще улыбнувшись. — Ты мне поможешь, если заработаешь высший балл на выступлении. — Считай, что уже помог, — самоуверенно заявляет Чонгук, потянув Тэхёна за рукав пиджака и остановив его. — Подожди. — Чего ты? Хочешь спуститься к... — он не успевает договорить, потому что Чонгук в мгновение ока оказывается на шаг ближе и его руки неожиданно обвивают кимову талию и тянут к себе. У них небольшая разница в росте, Тэхён на пару сантиметров уступает, поэтому когда он оказывается утянут в объятия, то упирается подбородком ему в плечо. Чонгук запускает пятерню ему в волосы, оглаживая затылок, и прижимается щекой к виску, прикрыв глаза и улыбнувшись. Теперь он чувствует то, что должен был, когда Бренда его поцеловала — мурашки по всему телу, жар и бьющиеся в унисон сердца. У Тэхёна даже дыхание в который раз за день сбивается по его вине. Один из них был, когда он увидел Чонгука, переодетого в праздничный костюм. — Если у тебя возникнут проблемы или понадобится поддержка, позвони мне, ладно? Для тебя я всегда на связи, — говорит тихо, перейдя на шепот, и едва задевает губами ухо старшего. Тэхён вздрагивает, поджав губу. Он слышит, как сильно у них стучит пульс. Он прикрывает глаза, слегка повернув голову и уткнувшись носом в шею Чонгука, вдыхая его природный запах. Ким чувствует себя так комфортно, как не чувствовал в родном доме. — Хорошо, — отвечает он шепотом, опаляя кожу Чона горячим дыханием, которая мгновенно покрывается мурашками. Этот парень младше него на целых восемь лет, но рядом с ним Тэхён ощущает себя в безопасности. Он чувствует себя снова на шестнадцать, будто впервые влюбился. Телефон в кармане вибрирует. На экране высвечивается уведомление о том, что такси ожидает их на парковке.