Tour of the senses

Как и было сказано ранее, Тэхён уехал раньше Чонгука, поэтому он проснулся в номере один, собрал вещи и отправился на заранее заказанной машине в аэропорт. Уже будучи в самолете, он вспомнил о том, что был вдохновлен этим перелетом и надеялся все те несколько часов пути разговаривать с Тэхёном о чем-то отстраненном, но в этот раз он летел в одиночестве. Точнее, вместе с ним в салоне сидели некоторые его соперники, в том числе и Чимин, но почти все из них находились со своими тренерами. Поэтому весь перелет Чонгук молча грустил, растворяясь в музыке, ненавязчиво играющей в наушниках. Хельсинки встретил фигуриста снегом с дождем, что значительно усилило его усталость и понизило настроение. Он толком не рассматривал улицы за окном, пока ехал в машине Намджуна — весьма симпатичного мужчины, одетого в строгий костюм и не проронившего ни одной фразы за всю поездку — до отеля, хоть и подметил, что дизайн всех зданий в городе выполнен в коричневых тонах, а дороги или заасфальтированы, или уложены брусчаткой или булыжником. Даже вывески на магазинах были практически одинаковыми, никакой искусной каллиграфии, только острые буквы и основная информация. Одним словом — уныние. Для человека, привыкшего к шуму и солнечному свету, к улыбающимся без причины людям и разнообразию городских пейзажей, Финляндия покажется мрачной и серой. Финская архитектура проста и лаконична, хотя в некоторых городах до сих пор стоят практически в первоначальном виде средневековые каменные храмы или замки. Современные финские архитекторы экспериментируют с деревом, кирпичом и стеклом, они стараются гармонично вписать свои проекты в окружающий ландшафт. Жителей нынешний дизайн умиротворяет и успокаивает, а вот приезжим из жизнерадостных и суетливых стран первое время здесь может быть некомфортно. Показательные были назначены на следующий день, поэтому, отдохнув после перелета, Чонгук занялся самоподготовкой, не вылезая с арены весь день. Он отвлекался, только когда Юнги напоминал, что стоит давать себе передохнуть, иначе он перенапряжется и приедет на выступление вялым. Ближе к вечеру того же дня появилась проблема — Чонгука не нашлось в списке выступающих. Он занервничал и кратко описал ситуацию Тэхёну в сообщении, боясь отвлечь его от семейных разбирательств. Тренер ответил часом позже коротко и ясно: «Не переживай, утром добавят. Удачи». Он почти не волновался, да и к чему тратить эмоции впустую? Программа есть, силы и возможности на высоте, настроение... его нет, но отыграть на публику несложно — одна из главных его обязанностей. Это называют профессионализмом. Чимин и Юнги пытались его подбодрить, но парень отмахнулся, мол, у меня все под контролем, просто оставьте меня в покое. И в самом деле, все было под контролем. Чонгук следовал придуманному Тэхёном режиму, питался столько, сколько того требовал тренер, выполнял план тренировок, забывая отдыхать, но это особой роли в его физическом состоянии не играло — он не перегружался до потери сознания. А затем наступили показательные. Чонгук успешно выступил. Конечно, самый высший балл не набрал, но попал на третью строчку в рейтинге среди всех выступающих. Проще говоря, заработал третье место. Отписался Тэхёну. Тот ему ответил: «Моя умница, отдохни день и приступай к тренировкам», чем очень фигуриста порадовал. Не «умницей», конечно, а тем, что назвал его своим. Сложно разобраться с тем, что творится в голове Чонгука. Он до сих пор загружал себя делами или тренировками, лишь бы не возвращаться мыслями к волнующему вопросу, касающемуся Тэхёна, на размышления о котором надоумила Бренда. Что между ними? Правда ли Чонгук влюблен, или он путает это чувство с близкой дружбой или с опекой со стороны тренера? Может, у него на фоне перелетов и нервов заиграли гормоны? Что испытывает Тэхён и посчитает ли он его глупым, если узнает о чувствах своего фигуриста? Возможны ли между ними отношения иного характера? Тренер и его воспитанник, его спортсмен, который младше него на целых восемь лет. С другой стороны, считал ли кто-нибудь из них двоих возраст препятствием в общении? Да, статус и зрелость налицо, но они ведут себя друг с другом, как ровесники, как равные друг другу парни, рассуждающие о многом одинаково, в чем-то имеющие схожие вкусы. К примеру, Тэхён любит джаз, а Чонгук не видит новогоднего настроения без Let It Snow Фрэнка Синатры. Он даже выступал пару раз под его произведения. Тэхён любит «старое» кино, а Чонгук не раз пересматривал и проливал слезы под «Унесенные ветром». Тэхён не переносит острую пищу, а Чон знает, как приготовить вкуснейший тайский суп Том ям без добавления острой курицы. Тэхён признался, что боится насекомых и когда видит их в помещении, готов по-девичьи заверещать и спрятаться под одеяло, тусовке с друзьями в клубе он предпочтет вечер мультфильмов со сдобными кексами и какао, а Чонгук, когда они принялись обсуждать взгляды друг друга на жизнь, слишком серьезно для своего возраста (в котором его ровесники в свободное время веселятся в компаниях или цепляют девчонок и парней) отзывался о некоторых вещах. Что-то в стиле: «После игр я займусь чем-нибудь еще, потому что не всегда буду иметь кучу денег и возможность зарабатывать спортом, стараюсь думать о будущем». При том, что этому его научил не его опекун, а сам Чонгук. Это все индивидуально, но Тэхён, которому двадцать шесть, и который повидал достаточно людей и услышал достаточно мнений за свою жизнь, с таким ответственным настроем столкнулся впервые. Чонгук буквально вырос в его глазах. Они не то чтобы единомышленники, но они дополняют друг друга своими вкусами и взглядами. Когда Чон, направляясь в отель после мероприятия, осознает, что не сможет заснуть, потому что будет без конца думать о том, о чем сейчас не следовало бы, он решает последовать его совету. Чонгук отправляется отдыхать.

🍩

— ... а теперь давайте выпьем за наших фигуристов, — звучит тост от одного из парней, поднявшегося из-за стола. Вся компания дружно тянется своими бокалами с пивом друг к другу, чокаясь, и весело шумит, выпивая напитки залпом. Среди всей толпы, занявшей два столика в местном баре неподалеку от отеля, затесались Чонгук, Бренда и парочка их соперников. Теннелл как раз и позвала фигуриста отпраздновать успешно прошедшие показательные вместе со своими знакомыми лыжниками, также нацеленными на Олимпийские игры по своим дисциплинам. Чон допивает напиток и улыбается девушке, которая весь вечер липнет к нему, но уже без какого-либо романтического подтекста, только как подруга. Когда Брен заикнулась о баре, Чонгук уже приготовился на ходу придумывать аргументы, почему не может пойти, но в последнюю секунду с уст неожиданно для него самого сорвалось: «Согласен». Тэхён ведь сказал отвлечься, а фигуристу с его загонами и лишними мыслями не помешало бы разгрузиться. Он абсолютно не волновался перед выступлением, пока все участники следили за своими соперниками и обсуждали увиденное с тренерами, Чонгук играл в незамысловатую стрелялку на телефоне, отвлекшись дважды: в туалет и, непосредственно, на само выступление. К тому, что Тэхён уехал и решал свои проблемы, Чон отнесся нормально и с пониманием, он не обижался и не допустил ни одной мысли о том, что это некрасиво или непрофессионально со стороны тренера. Они ведь люди, Чонгук это адекватно воспринимал. Он тыкал пальцами по экрану, раз за разом проигрывая в идиотскую игру, и пытался заглушить беспрерывный поток переживаний: «А что, если у него не хватает финансов на решение проблем?». «В безопасности ли он?». «Может, стоило пропустить показательное и полететь с ним?». На последней мысли Чонгук, кстати говоря, крупно вздрогнул и нахмурился, агрессивно тапая по экрану, потому что... а кто они друг другу? Фигурист и тренер, подопечный и наставник. Они работают в паре уже больше месяца, но никогда не касались этой темы, да и стоит ли? Чонгуку иногда кажется, что это он надумал лишнего и ходит в раздумьях, когда Тэхён плевать на это хотел. Эта ситуация схожа с той, когда ученик думает о своем дне рождения и ждет подарок от учителя, а учитель и знать об этом не знает — у него на уме предстоящие контрольные, и он не считает одного из своих учеников особенным и достойным подарка. — Эй, ты с нами? — девушка машет ладонью перед лицом Чонгука, пьяно хихикая и щурясь, словно пытается поймать фокусировку. Чонгук возвращается в реальность, в которой он замер со стаканом у своих губ, и неловко улыбается, влив в себя напиток залпом и отставив пустой сосуд в сторону. Алкоголь приятно растекается по телу, со временем вытесняя волнующие мысли и обдавая щеки и шею жаром. Парень расслабленно откидывается на спинку стула, слегка оттянув узкую в ключицах футболку и взглянув на толпу молодежи: часть из них танцует посреди бара, прижимаясь друг к другу бедрами, кто-то о чем-то переговаривается, забившись по углам, а кто-то как Чонгук — крутит головой по сторонам и пялится на всех. Он вздыхает, стараясь прислушаться к общим обсуждениям, но вновь натыкается на разговоры о спорте. Придя сюда, он в первую очередь собирался отдохнуть от спорта, а не говорить о нем. — Кстати, — один из соперников Чонгука привлекает к себе внимание, принимая из рук соседа мундштук от кальяна, который Чон игнорирует. — Чонгук, а чего тебя тренер бросил? Упомянутый прищуривается и пытается вспомнить, как вообще зовут этого парня. У него недлинные волнистые волосы до ушей, выкрашенные в бледно-розовый цвет, и неприятная надменная улыбка, хотя Чон точно помнит, что этот парнишка занял место втрое ниже его самого. — В каком смысле бросил? — интересуется непонимающе, выгнув бровь. — Ну как, все были со своими тренерами, а ты один. Как-то это... — парень насмешливо хмыкает, нахально поведя бровью и слегка приподняв голову, словно он пытается посмотреть свысока. — Нелепо. — У него возникли семейные проблемы, — Чонгук сглатывает горьковатую после пива слюну, мышцы спины напрягаются. Он чувствует, как между их переглядками накаляется атмосфера. Этот ущемленный пытается разжечь скандал? Чон старается вести себя зрело и не реагировать на глупую провокацию. Розововолосый затягивается дымом, с напускным равнодушием выдыхая его в потолок. — Разве у тренера могут быть проблемы, кроме его протеже? — соперник внезапно медленно поднимается со своего места, огибая стол, и останавливается возле Бренды, стрельнув в нее глазами. — Его дело следить за тобой, а не отвлекаться на свои, как ты там сказал, проблемы. — Не говори за всех, — Чон старается сохранять самообладание. Он сглатывает, обернувшись к спортсмену, и упирается в него прожигающим взглядом. Бренда фыркает. — Лео, ты чего начал? — девушка скрещивает руки на груди, прикусив губу, но фигурист-соперник ее игнорирует. — Может, вы поругались со своим тренером? — Лео придвигается к столу, подхватив горстку сухариков и закинув их в рот, затем возвращает внимание Чонгуку, склонив голову набок. — Слышал, тренер-то твой из голубой команды. Может, и ты у нас по пацанам? Чонгук невовремя вспоминает разговор с Тэхёном на арене, когда тот признался в своей сексуальной ориентации и уточнил, что не стоит об этом распространяться, чтобы не наживать проблем. Чон тогда предположил, что к проблемам относятся слухи среди зрителей или конфликты с жюри из-за испорченного имиджа. Но он никак не думал, что когда-нибудь столкнется с гомофобией напрямую. Это выглядит смешно, Чонгук искренне не понимает, почему факт того, что кто-то является геем, мешает кому-то жить? Что плохого в том, чтобы просто любить без предубеждений? — Даже если я гей, тебя это не должно касаться, — Чонгук хмыкает, встав из-за стола, чтобы отправиться к барной стойке за водой, а после вернуться в отель. Более эта компания его не привлекает. Проходя мимо Лео, Чон притормаживает, покосившись на него сбоку. — А Тэхён тем более. — Смотрите-ка, как он свою подружку защищает, — язвительно выдает парень. Среди сидящих за столом и наблюдающих за диалогом летят смешки. Чонгук застывает на месте, на мгновение прикрыв глаза и сжав кулаки. Он достаточно терпелив, и это никчемное побуждение на агрессию не должно его затронуть. — Тэхён, походу, реально пидор, слышали? Однако все люди, даже ведущие себя отстраненно или зрело, могут совершать ошибки или не сдерживаться. — Закрой рот, — рычит Чон, резко развернувшись в сторону спортсмена и схватив его за воротник пуловера. Лео бесстрашно задирает нос, приподняв уголок губы. — А то что? — он приближается к его лицу, едва не сталкиваясь носами, и наигранно посмеивается. — Соберешь своих заднеприводных, чтобы меня заткнуть? Лыжники вскакивают из-за стола, окружая парней с готовностью в любой момент их разъединять. Бренда наспех отбегает от компании, неуверенно набирая номер тренера Мина, чтобы сообщить о происходящем, и поглядывает в сторону заведенных парней. Мало ли, что может произойти. — Может, Тэхён тебя на другую задницу променял, вот и сбежал? Эта фраза становится отправной точкой. Если бы парнишка продолжил задевать Чонгука, он бы его просто проигнорировал и ушел, но Лео коснулся чести Тэхёна. Его Тэхёна. Доброго и искреннего парня, прошедшего через множество препятствий, которые этот сопляк мог бы и не вынести и позорно слиться в соплях и слезах. Тэхёна, не заслуживающего, чтобы за его спиной говорили грязные вещи. Тренер, возможно, расстроится, когда узнает об этой ситуации, но сейчас Чоном управляют эмоции. Его кулак вполне ожидаемо проходится по смазливому лицу Лео. Спортсмен покачивается и отходит на шаг назад, наткнувшись задом на стул. Когда он возвращает Чонгуку взгляд, на его губе красуется кровоточащая ранка, а у Чона костяшки краснеют и саднят. — Сука, — шипит сквозь зубы провокатор, подавшись вперед и заехав по лицу Чонгука в ответ. В какой момент их обмен любезностями превращается в драку, окружающая их толпа упускает и реагирует не сразу. Прежде чем их начинают растаскивать по углам, хватаясь за плечи и локти, Чонгук успевает заехать сопернику в скулу и слабым ударом в висок, единожды попав в живот и ребро. Но и Лео не остается в долгу, выбивает из фигуриста дыхание ударом в солнечное сплетение и заряжает кулаком по челюсти, успев даже схватить за волосы. Однако превратить это мероприятие в ожесточенные бои не дают подлетевшие тренеры — Мин Юнги и другой мужчина, являющийся наставником Лео. Они что-то кричат на мальчишек, которые все еще не приходят в себя и злобно переглядываются, тяжело дыша. Чонгук слизывает кровь с губы, едва ли не рыча, и пытается вырваться из хватки тренера Мина, потому что этот кретин перед ним заслужил еще нескольких ударов до победной потери сознания, но он застывает, когда слышит от Юнги неожиданную новость. — Тэхён прилетел. На этом его дерганья обрываются. Чонгук мгновенно успокаивается и растеряно оглядывается, словно теряет нить событий и не понимает, как до такого докатился. В груди назойливо скребется совесть. Парень неуверенно топчется у двери в отель. В этот раз у них не огромная комната, поделенная на боксы, а уютный миниатюрный номер квартирного типа с двумя полуторными постелями и кухней у стены в одном помещении. Проще говоря, теперь они спят в одной комнате, и не то чтобы Чонгука это смущало, но сейчас у него нет возможности спрятаться и залечить лицо самостоятельно, чтобы его тренер не узнал о случившемся. У них ведь правило — никаких драк. Что если Тэхён сильно расстроится и уедет? Или не расстроится вовсе, а равнодушно напомнит о своих принципах и дисциплине, соберет вещи и расторгнет контракт. Он тяжело вздыхает, нервно поправляет толстовку, сжимает в руках ручки пакета из минимаркета и заходит внутрь, в который раз проведя языком по успевшей подсохнуть ранке на губе. Свет горит только в кухонной зоне, Тэхён крутится возле плиты, видимо, не понимая, как ее включить, но, услышав звук открывшейся двери, резко разворачивается с широкой улыбкой. На нем свободные спальные штаны с рисунками панд, облегающая кофта, которая обтягивает все его рельефные мышцы, а на голове у него повязка-ободок, не дающая челке упасть на лоб. Встретившись взглядом с Чоном, его улыбка меркнет, а меж бровей появляется складка, и Тэхён быстро направляется к нему, осторожно коснувшись ладонью щеки. — Что случилось? Чонгук напряженно молчит, рассматривая лицо тренера. Он видит каждую черту его лица лишь с одной стороны, едва освещенной настенной лампой, замечает слегка влажные блестящие разводы под глазом, которые, вероятно, свидетельствуют о недавно снятых патчах. У него светлая кожа, за которой парень, как Чонгук успел заметить, дотошно ухаживает, проводит кучу процедур утром и вечером, всегда возит с собой увесистую косметичку с масками и кремами, тюбиками для вечно мягких и шелковистых волос, он следит, чтобы его губы не были обветрены, а под глазами не было видно синяков. — Тебе говорили, что ты невозможно красивый? — хрипит Чонгук, касаясь языком своей раны. Тэхён торопеет, брови ползут вверх, а рука соскальзывает с его щеки на плечо. Если изначально он пристально наблюдал за фигуристом, то сейчас его глаза бегают по всему лицу, лишь бы не сталкиваться с изучающим взглядом Чонгука. Время приближается к отбою, но ни один из них не думает о сне. — Да... слышал пару раз, — заторможенно отвечает старший, мимолетно улыбнувшись уголками, а затем вновь хмурится. — Спасибо, конечно, но я все еще жду объяснений. Тэхён отступает на шаг, в последний раз непонимающе взглянув на парня, а затем спешит к своим вещам, чтобы достать аптечку и впоследствии усадить Чонгука на свою кровать, а самому опуститься рядом с ним и развернуть его лицом к себе. Он суетливо копается в своих горах таблеток и мазей, находит нужные и принимается обрабатывать чужие ссадины. — Рассказывай, Чонгук, — звучит он уже требовательнее, проводя ватным диском, смоченным в обеззараживающей жидкости, по щеке, на которой виднеется краснеющая полоска царапины, наверняка оставленной не кулаком, а кольцом на пальце Лео. Чонгук прикрывает глаза, хмурясь, и не издает ни единого звука, хотя место повреждения слегка щиплет. — Нечего рассказывать, немного поругался с ровесниками. С кем не бывает. Он, пока Тэхён отвлекается, чтобы нанести на палец мазь, стягивает через голову толстовку, оставшись в одной футболке и джинсах. Ким недовольно качает головой, вновь касаясь лица Чонгука. — Твоему терпению любой бы позавидовал. Что произошло? — вздыхает он. Тэхён не ругается, не отчитывает, он пытается вникнуть в суть проблемы. Чонгук был уверен, что он столкнется с поучающими речами, готовился к тому, что Тэхён действительно соберет вещи и махнет ладонью, а вместо этого он получает дозу заботы и переживаний, что несомненно подкупает и лишь усиливает неожиданно появившееся желание прижаться к его шее носом и сжать в своих крепких объятиях. Вряд ли Тэхён бы оценил. — Бренда позвала посидеть с ребятами в баре, они разговорились, а потом перешли на оскорбительную тему. — Они задели твою подружку? — Тэхён слабо посмеивается, осторожно очерчивая ссадину на лице Чона мазью, прикусив губу. Чонгук морщится. — Нет, — он затихает, когда Тэхён переходит к его губам. Его прикосновения аккуратные, он боится сделать больно, поэтому едва касается и останавливается каждый раз, когда парень хмурится. Ким отстраняется, взглянув на уставшее чоново лицо, и складывает свои средства назад в аптечку. — Один придурок оскорблял тебя, вот я и не сдержался. Тэхён на мгновение замирает над сумочкой с лекарствами, уставившись на баночку с перекисью. О чем он думает? Наверняка что Чонгук повел себя глупо и по-детски, потому что зрелые люди не решают проблемы кулаками. Он моргает, покосившись на Чонгука, и сжимает губы в тонкую полоску, треплет пальцами свой браслет на запястье и смотрит, словно видит в лице Чонгука больше, чем просто спортсмена, который ничего, кроме катания на коньках, не умеет. Что творится в твоей голове, Тэхён? — Ох, Чонгук. Ты еще такой юный... — с выдохом выдает он, слабо улыбнувшись, и собирается потянуться к своему чемодану, лежащему под кроватью, когда Чонгук вдруг перехватывает его руку и слегка тянет на себя. Тэхён удерживает равновесие, едва не свалившись в чужие объятия, только благодаря своей ладони, которой оперся на чужую коленку, оказавшись на расстоянии вытянутого пальца от лица своего подопечного. Чонгук хмурит брови, поджав губу, измазанную в заживляющем пощипывающем и горьком креме, и щурит глаза, не сводя взгляда с тэхёновых черных расширившихся зрачков. Их дыхание смешивается, как и одновременно усилившееся сердцебиение. — Ты воспринимаешь меня как ребенка? — басит он неконтролируемо повышенным тоном, не обиженным, а словно серьезным и вмиг ставшим требовательным. От его голоса по рукам Тэхёна бегут мурашки, он чувствует оседающее на своих губах чужое дыхание, от близости с этим парнишкой его ведет. Он сипит: — Нет... нет, я считаю тебя взрослым и умным человеком. Просто... — Тэхён запинается, отведя взгляд в сторону, затем тяжело вздыхает и вновь смотрит на фигуриста, — я переживаю за тебя. Чонгук опускает взгляд ниже. Он останавливается на его губах, а в горле почему-то пересыхает. Он чувствует. Чувствует тех самых бабочек, о которых пишут в романах или на форумах, когда обсуждают любовь. Любовь по отношению к Тэхёну — громко сказано, это слишком ответственное и всеобъемлющее чувство, до которого ему ещё расти и расти, но Чонгук наконец может с точностью сказать, что с ним творится рядом с Тэхёном. Может смело признаться и себе, и Бренде. Когда он смотрит на него, когда заслушивается его голосом или слышит такое непринужденное «я переживаю». Он однозначно влюблен. Он хочет проводить с ним больше времени, делить переживания на двоих, хочет посвящать ему награды. Хочет его поцеловать. Почувствовать эти мягкие губы на вкус, касаться его щек пальцами и не бояться быть отвергнутым. Их пауза затягивается, поэтому Тэхён осторожно отстраняется первым с неловкой улыбкой. Он убирает аптечку в чемодан и достает оттуда небольшую книжку, обвязанную подарочной лентой с бантиком. Когда Чонгук берет ее в свои руки и снимает бант, он видит, что это альбом для фотографий. На первую страницу с файлами под фотографии слегка неровно наклеен картон, на котором осторожным мелким почерком выведено английскими буквами: «Крольчонку от крутого тренера». — Это тебе, — Тэхён поднимается со своего места, вернувшись к плите, с которой пытался разобраться до того, как пришел побитый Чонгук. — Я немного похозяйничал и вложил туда пару твоих фотографий из соцсетей и пару наших ужасных селфи, сделанных за время нашего общения. Со временем там появится больше фоток. Я заметил, что ты любишь фотографировать, поэтому подумал, что это будет неплохим подарком. — В честь чего этот подарок? — удивленно интересуется Чон. От его былой самоуверенности не осталось и следа, он снова стал восхищенным юношей с детской наивностью в глазах, который с теплой улыбкой и восторгом изучает содержимое альбома. Тэхён находит, как включить электрическую плиту, ставит на конфорку кастрюлю с водой и шуршит пакетиками с лапшой. — В честь надвигающегося полуфинала. Решил тебя смотивировать. И порадовать. — Спасибо, Тэхён, — Чон улыбается, перелистывая альбом и посмеиваясь над некоторыми поистине ужасными общими фотографиями. На одной из них у Чонгука ужасно заспанное лицо и не до конца открытые глаза, а у Тэхёна скорченная рожица, парадирующая своего фигуриста — это их первая совместная тренировка. На другой фотке парни смотрят кино в отеле, и на самом деле Чонгук не подозревал, что Тэхён запечатляет этот момент, поэтому у него приоткрыт в удивлении рот и распахнуты глаза. Кажется, в тот день они смотрели детектив с невероятной развязкой. Пока старший возится с едой, поместив два блока лапши в кипящую воду и заливая поверх соусы, Чонгук заглядывает в свой пакет и достает оттуда пачку кукурузных палочек, зная, что Тэхён их любит, но позволяет себе нечасто и в малых количествах. Он покупал их с мыслью, что сможет задобрить ими тренера после случившейся драки, но делать этого не пришлось. Чонгук оказывается за спиной парня, опустив рядом с ним на тумбу пачку, и улыбается, когда Тэхён восторженно охает и резко разворачивается, чуть не сталкиваясь с ним носами. — Не поверишь, но я как раз думал о них, — выдает он растеряно, неуверенно улыбнувшись, но его выражение лица становится серьезнее, когда Чонгук внезапно делает шаг навстречу, заставив Тэхёна прижаться бедрами к тумбе. — А я думал о тебе, когда покупал их, — Чонгук растягивает уголки губ, подавшись вперед и упершись ладонями в тумбу по стороны от бедер Тэхёна, заключив его в плен своих рук. Он заполняет почти все его личное пространство, буквально дышит ему в лицо, улыбаясь, и пристально смотрит в его карие глаза. Чонгук меняется со скоростью света: то он напряжен и серьезен, то невинен и простодушен, то кажется уверенным и властным. Сначала смотрит на человека и внутри что-то зарождается. Улыбка, вторая, третья. Удар. Забывает как дышать. У Тэхёна спирает дыхание, а где-то в животе разливается тепло, сжимает изнутри. По стандарту — сердечный ритм ускоряется, грудная клетка тяжело вздымается, все тело наливается тяжестью так, что ноги подкашиваются. Чонгук перестает улыбаться. Он внимательно рассматривает меняющиеся эмоции на лице Тэхёна, тянется рукой к его гладкой щеке и невесомо оглаживает нежную кожу большим пальцем. Его притягивает к Тэхёну словно магнитом. Он тянется ближе, колени касаются чужих, он чувствует, как вздрагивает чужое тело, отзываясь на его прикосновения. Между ними словно проскакивает искра и взрывается фейерверком понимания на периферии сознания. Тэхён прикрывает глаза. Чонгук склоняется к нему, ощущает жар, исходящий от губ Тэхёна, слышит, как тот судорожно набирает воздух в легкие и задерживает дыхание. Он почти достигает цели, мимолетно задевает губами чужие, как раздается звук уведомления на телефоне Тэхёна, из-за которого оба резко дергаются и отходят друг от друга. Чонгук нелепо просовывает руки в карманы джинсов, мнется на месте, а Тэхён прячет взгляд, кинув тихое «я должен ответить». Когда Тэхён смотрит на экран, его брови сводятся к переносице, а губы поджимаются. Он наспех проводит пальцем по экрану и спешит к выходу из комнаты. Последнее, что Чонгук слышит, это: — Привет, Богом-и. Нет, не занят, извини, что не отписался. Воспоминания об их давних взаимоотношениях бьют по нему неожиданным осознанием. В груди неприятно колет, что-то в его мозгах словно ломается...

🍩

В тот день неловкостей больше не возникало. Чонгук переоделся в «домашнюю» одежду, Тэхён вернулся минутами позже, закончил с готовкой и пригласил фигуриста к столу, переключившись на профессиональные темы. Они погрузились в подготовку к предстоящему полуфиналу. Это последний этап перед ключевым событием — перед финалом, от которого зависит дальнейшее будущее Чонгука в сфере большого спорта. Меньше недели парни усердно тренировались на арене, однако Чонгук показывал отличные результаты, давно привыкший к темпу тренировок Тэхёна и изучивший свою программу до автоматизма. Тренер, видя его упорство и выработавшееся мастерство, не раз предлагал взять полдня или целый день выходного, сходить развеяться, посетить достопримечательности города, подняться в горы, но Чон каждый раз внезапно менялся в настроении, становился хмурым подстать погоде в Хельсинки, и отмахивался под предлогом усталости или желания потренироваться еще. Тэхён списывал это поведение на неловкость из-за произошедшего в отеле, или на обиду за то, что цель Чонгука не была достигнута, и он не урвал то, чего так хотел. Обижаться на такое было бы глупо, но Тэхён почему-то чувствовал себя виноватым и пытался с ним поговорить всю неделю, но как только разговор касался той ситуации, Чонгук закрывался, обрывал диалог или просто молча разворачивался и уходил. Что творилось в его душе — было не разобрать. Ведь изначально все было нормально, он выглядел таким серьезным и готовым на все, а теперь избегал любого упоминания о прошедшем событии, не шел на контакт, и Тэхёна это пугало. На льду он был другим. Он погружался в обстановку, гармонично сливался с музыкой и с легкостью отыгрывал нужные эмоции. В этот раз он хотел продемонстрировать на полуфинале нежность, его программа состояла из плавных движений, аккуратных вращений и малого количества прыжков, добавленных, по большему счету, ради баллов, а не ради его задумки. Еще до прилета Тэхёна после тех самых семейных проблем, о которых сообщил тренер, Чонгук хотел посвятить номер ему, показать, что он испытывает рядом с ним, показать те теплые чувства, которые смешиваются внутри и создают поток нежности, который хочется излучать и дарить одному особенно важному человеку. И на тренировках ему это удавалось, пока не наступил полуфинал. Он проходит на не таком большом, как в том же Милане, но на не менее красивом и серьезном стадионе. Куча камер, заполненные впритык трибуны, множество спонсорской рекламы и необычный дизайн — финны же фанаты всего природного, поэтому стены в помещении выполнены в стиле горных структурных пород, а вместо крыши панорамное окно, по которому сейчас тарабанит ливень. Погода настолько паршивая, что когда Чонгук с Тэхёном выходили из такси и бежали до входа в здание — а их путь занял меньше минуты — они едва не промокли насквозь, а зонты чуть не унесло ветром. К счастью, внутри помещения работало отопление, благодаря которому Тэхён просушил одежду. Чонгуку с этим было проще — он просто переоделся в костюм, состоящий из слегка расклешенных к низу белоснежных брюк и такого же цвета водолазки с золотыми вставками в тех областях на груди, где обычно прилегают подтяжки. Парни, как и обычно, ждали своего выхода в гримерке, наблюдая за выступлениями по телевизору, по которому в настоящем времени транслировалось все, что происходило в зале. Тэхён стоял за спиной Чона, сидящего на стуле и лениво играющего в судоку на телефоне, и массировал ему плечи, нервничая по большей степени из-за их взаимоотношений, чем из-за предстоящего мероприятия. Чонгук выглядел равнодушным, ни слова не проронил за все время пребывания в здании, иногда демонстративно игнорировал Тэхёна, из-за чего тот только больше себя накручивал и переживал. — Все нормально? Соберись, Чон, — он слегка треплет его за плечи и продолжает массаж, вздохнув. — Я всегда собран, — звучит в ответ на автомате. Тэхён хмурится. — Хорошо, смотри. У Китая сильные игроки, но ты в любом случае работаешь лучше, поэтому выложись на всю... — Окей. — Если что-то не получится, не переживай. Ты достаточно подготовлен и пройдешь дальше, я в тебе не сомневаюсь. — Ага. — После выступления немного передохни и подходи к тем стендам в холле, нужно будет сделать парочку фотографий, а потом... — Ладно. — Да что с тобой не так? — внезапно фыркает старший, отстранившись от Чонгука и обогнув его. Фигурист даже не отвлекается от игры, но брови все равно морщит. — Чонгук, скажи честно, ты злишься из-за того, что я не дал себя поцеловать? Чон наконец отвлекается, заблокировав экран и вскинув голову с кислой усмешкой. — Думаешь, меня правда волнует это? — Тогда что за резкое равнодушие в мою сторону, твою мать, Чонгук? Я и так весь на нервах, а ты еще больше доводишь своим поведением. — А ты не нервничай, — Чон разводит руками, хмыкнув, и слегка наклоняет голову вбок, показательно уставившись на телевизор, якобы игнорируя скачущего перед ним Тэхёна. Тренер гневно выдыхает, сжав кулаки, и в этот момент в комнату заглядывает один из менеджеров, напомнив фигуристу приготовиться — его выступление меньше чем через три минуты. — Ты издеваешься надо мной? — Тэхён закрывает собой экран, скрестив руки на груди, и изгибает бровь. — Я понимаю, сейчас не время разбираться, но может, ты сразу выскажешь все, что тебе не нравится, и мы с чистой душой приготовимся к выступлению? — Кто знает, может, это из-за Богома? — неожиданно холодным тоном выдает Чонгук, поднявшись со стула и расправив брюки. Тэхён осекается, не ожидая такого вопроса. — А он тут причем? Чонгук злобно фыркает, неприятно изогнув губы, и оказывается на шаг ближе, оставляя между их грудью минимальное расстояние. Он смотрит ему в глаза и щурится. — Ты внезапно улетаешь перед показательными, бросаешь меня, а затем всю неделю после возвращения воркуешь с ним, активно общаешься с ним в соцсетях, хотя не оттолкнул меня, когда я почти поцеловал тебя. — Намекаешь на то, что я... что? — Тэхён удивленно поднимает брови, а затем скептично фыркает. — Думаешь, я бросил тебя перед показательными ради него? А ты не забыл, что я уезжал из-за проблем в семье? — Я перестаю тебе доверять. Слишком подозрительно ты начал себя вести. В какой момент Чонгук теряет самообладание и начинает говорить на эмоциях, он не замечает. Он усмехается, с неким превосходством наблюдая, как потерянный и явно разозленный Тэхён меняется в эмоциях, кусает губу, морщится. Больно слышать такое от человека, которому доверяешь личное и относишься искренне. К которому не так давно появилась симпатия. — Чонгук, ты долбоеб? Что ты несешь? — Признайся, Тэ. Ты встречаешься с ним, но даешь надежду мне? — Да с чего ты вообще решил... господи, все, хватит, — он нервно взмахивает ладонью, собираясь отвернуться. — Поговорим после полуфинала. — Уходишь от разговора, потому что боишься признаться в этом? — Чонгук ловит его за запястье, слегка сжав, и разворачивает к себе, заставляя смотреть в глаза. Тэхён тяжело дышит, его плечи дрожат от накатывающей волнами обиды. — Да в чем блять? — В том, что ты ему подставляешься, а мной играешь, — едко выплевывает он, склонившись к лицу тренера. Его откровенно несет на несвязный бред, потому что по сути Тэхён не давал ему поводов сомневаться в искренности своих слов, никак не показывал, что между ним и Богомом что-то есть, он даже общался с ним не так часто, как додумало воспаленное бессмысленным бредом сознание Чона. — Тебе совсем крышу снесло?.. Ты не охуел так со мной разговаривать? — Ким толкает его в плечо, смотря пораженными глазами. Но Чонгук действует быстрее, чем думает. Он толкает его в ответ, прошипев в лицо: — А может, ты и не у семьи был, а к нему ездил потрахаться? Их разговор резко обрывается с характерным шлепком. Тэхён удивленно переводит взгляд со своей горящей ладони на щеку Чонгука, на которую пришелся удар. Его скула слегка краснеет, а сам Чонгук внезапно распахивает глаза, видимо сам не ожидая такого исхода, и смотрит на Тэхёна мгновенно протрезвевшим взглядом. Последний ничего не говорит, подхватывает свою сумку и спешит к выходу, сталкиваясь в дверях с Чимином, ставшим свидетелем их маленькой ссоры. — Чонгук, тебе нужно на арену... — неуверенно напоминает друг, обняв себя за предплечье одной рукой, но Чон его даже не слышит. Он касается пальцами саднящей щеки и с пеленой перед глазами идет к выходу, задевая Чимина плечом, но тот не реагирует, лишь провожает его взглядом и заходит в гримерку, чтобы забрать свои вещи и догнать Тэхёна ради разговора. Чонгук выступает. Он начинает хорошо, перед выходом на арену промаргивается и машет головой, чтобы освободиться от мыслей и настроиться на программу. Мгновенно вспоминает всю последовательность и выкатывается в центр, отдышавшись и придя в себя. И вначале все правда идет стабильно, он уверенно улыбается, не обращая внимания на тяжесть с одной стороны лица, отыгрывает свою роль, перемещаясь по льду под музыку и в нужные моменты выполняя задуманные им связки. Но ближе к концу что-то в нем ломается. Он мимолетно замечает, что Тэхён отсутствует на месте, на котором его должен дожидаться тренер, и теряется в эмоциях. Не может сосредоточиться на отыгрыше нужной эмоции. Ему нужно было обнять себя руками и прикрыть глаза, безмятежно улыбаясь, а он обнимает себя и никак не может расслабить нахмуренные брови, кусает изнутри щеку и сжимает губы — это с нежностью никак не сочетается. В самом конце программы он путает одно движение и оно получается неуверенным, смазанным. Это в целом не повлияет на результаты, потому что сама программа откатана отлично, только с эмоциями налажал и затормозил в конце, ему снимут минимальное количество баллов, но в последний тур он пройдет в любом случае. И он естественно проходит в финал, но после подсчетов баллов вновь числится третьим в строчке рейтинга. После своего номера Чонгук дожидается оглашения результатов, фальшиво улыбается в камеру и под аплодисменты возвращается в комнату, чтобы перевести дух. Он переобувается и смотрит на себя в зеркало, осознавая, какой же он придурок, и как мерзко он поступил с Тэхёном. Может ли теперь он надеяться на прощение? Как и было сказано Тэхёном, Чонгук следует в холл, встречая его возле стенда с растянутым полотном, на котором напечатаны логотипы спонсоров и радио, среди десятка журналистов. Тренер на него не смотрит. Он что-то рассказывает в микрофон, улыбается и машет ладонью в камеру, а затем с легкостью становится рядом с подошедшим Чонгуком и терпит фотосессию до конца, никак с ним не переговариваясь, хотя фигурист и не пытается с ним поговорить. Когда журналисты и фотографы заканчивают свою работу, парни молча следуют в машину. Чонгук садится сзади, а Тэхён занимает место рядом с водителем. В гнетущей тишине они едут до отеля, где Чон видит его в последний раз на ближайшие сутки. Тэхён куда-то уходит. В следующий раз они сталкиваются через день вечером.

🍩

Все это время Чонгук не находил себе места, продумывал речь, порывался ему позвонить, но останавливал себя в последний момент, решив, что им обоим нужно остыть, хотя он сразу после пощечины ощутил степень своей вины и был готов с поджатым хвостом ползать перед парнем на коленях и без конца извиняться. Ему повезло после завтрака пересечься с Чимином и обсудить случившееся. Чимин на удивление не пытался его поучать или обвинять, он молча выслушал чонову исповедь, а затем лишь посоветовал извиниться и ничего больше. Пак обычно любил раньше влезать в чужие ссоры, выяснять корень проблемы и «промывать» каждому участнику конфликта мозги, но в этот раз он поступил... здраво? Взросло, со знанием дела. После разговора с ним Чонгуку стало легче, и он наполнился смелости и стал дожидаться Тэхёна. Тот возвращается в номер ближе к ночи, когда Чонгук читал купленную на рыночной площади книжку на английском и пытался неизвестные ему слова переводить через телефон. Они удивленно переглядываются, Чон принимает сидячее положение и откладывает книгу, уже открыв рот, чтобы начать сразу с извинений, но Тэхён внезапно взмахивает ладонью, обрывая его попытку, и поднимает в другой руке плотный пакет, отведя взгляд в сторону, лишь бы не сталкиваться с ним. — Тут четыре банки пива, какие-то крекеры и пирожное, похожее на раздавленного слизняка, но продавец убеждал, что это вкусно, — он говорит тихо, не поворачиваясь, но Чонгук расплывается в грустной улыбке и поднимается на ноги. — Если не хочешь, скажи сразу, Юнги не против составить мне компанию, поэтому я уйду. Мне нужно только переодеться. — Где ты был прошлую ночь? Тэхён неуютно топчется на месте, прожигая взглядом мини-холодильник в кухонной зоне. — Ночевал у Чимина. — Он посоветовал мне дождаться тебя, а потом извиниться, — честно признается младший, смотря в упор на Тэхёна, чувствующего себя неловко. — Нет необходимости. Я не знаю, почему ты так поступил, но хочу верить, что ты был на взводе и сорвался на мне. Да, мне было обидно, но я хочу забыть эту неприятную ситуацию и... — Тэхён, ты мне нравишься, — выпаливает Чонгук и прикусывает щеку изнутри, нахмурившись. Тренер сначала замирает, словно не верит в то, что услышал, а затем медленно оборачивается, взглянув на Чонгука с округленными глазами. Младший продолжает. — Ты мне нравишься... как парень. Возможно, я влюблен, но боюсь признаться в этом прямо. И тот бред, что я нес... не знаю, почему, честно. Я поймал какую-то глупую мысль, потом начал ее развивать и в итоге заревновал и сильно загнался. Я поступил хуево, подрался из-за тебя, а потом сам же тебя и оскорбил. Повел себя как ребенок. Прости? Тэхён молчит. Он задумчиво осматривает Чонгука, о чем-то размышляет, наверняка пытаясь оценить степень искренности и вины в чужом голосе, а затем устало вздыхает и проходит к столу, опустив на него пакет с продуктами. У него слегка спутавшиеся на затылке волосы, смявшаяся рубашка и поджатые покусанные (которые он обычно никогда не кусает) губы. — Ты такой придурок, Чонгук, — произносит парень, слабо улыбнувшись, и кивает на пакет. — Так ты будешь или мне идти к Юнги? — Еще спрашиваешь, — усмехается в ответ, неуверенно коснувшись ладонью затылка. — А я думал заказать в номер какие-нибудь сэндвичи или типа того. — Тогда я иду в душ, а ты звонишь на ресепшн, — Тэхён кивает, в последний раз взглянув на младшего с легкой улыбкой, и скрывается за дверью ванной комнаты. Чонгук судорожно облегченно выдыхает, проводив тренера взглядом. — Мы так нормально и не обсудили твои семейные проблемы. Все удалось решить? Они сидят на кровати Чонгука, потому что та придвинута к стене, на которую можно облокотиться, фоном слушают какой-то включенный подростковый сериал и допивают по второй банке пива, закусывая крекерами со вкусом паприки. Они оказались немного острыми, но с каждым глотком напитка этот вкус чувствовался меньше. На тумбочке стоят уже пустые одноразовые контейнеры с некогда сэндвичами. — Уже все хорошо. Бабушка на лечении, Хваен... это моя сестра — гостит у моего приятеля до тех пор, пока бабушку не выпишут, а юридические заморочки сдвинулись с мертвой точки, но мне еще предстоит судиться после финала, — делится Тэхён, вытянув ноги, и засыпает горсть крекеров в рот, рассыпая крошки на футболке. Чонгук посмеивается и собирает их, скидывая в пустые контейнеры. — Тебе хватает денег? — Хочешь стать моим спонсором? — Тэ, — Чон улыбается, легко толкнув его в бок. — У меня достаточно денег на карте, которыми я не пользуюсь. Если ты будешь в них нуждаться, можешь в любой момент обратиться ко мне. — Ты должен пользоваться деньгами с умом, ты заработал их буквально кровью и потом, — цокает старший, покачав головой. — Например? Как мне ими пользоваться? — Ну... будь я богатым и имей возможности, я бы... черт, не знаю, ты меня озадачил, — он посмеивается, поджав нижнюю губу. — Думаю, я бы купил дом в Швейцарии и разводил бы свое хозяйство. — Хозяйство? — непонимающе переспрашивает. — Да, я бы разводил курочек, может, уточек и прочую живность. Ухаживал бы за садом и наслаждался спокойствием, — Чонгук на его слова хрипло смеется, отставив от себя пустую банку, и ойкает, когда его щипают за предплечье. — Не смешно! Вот доживешь до моих лет и поймешь, о чем я. — Звучит по-старперски, — они на некоторое время замолкают, сосредоточившись на сериале. Чонгук погружается в мысли, осознавая, что часом ранее он признался Тэхёну в чувствах. Еще недавно, после бала, когда Бренда предложила такой вариант, он считал, что если Тэхён узнает о его загонах, то сочтет его глупым и отдалится, а сейчас он сидит рядом, прижимаясь к плечу Чона, и расслаблено улыбается. Это было куда проще, и Чонгуку после признания словно стало легче дышать. — Почему ты ушел из спорта? Тэхён отвлекается от сериала, спускается по постели ниже и падает головой Чонгуку на плечо, опустив руки по стороны от себя и слегка касаясь пальцами чужого бедра. — Я получил серьезную травму спустя какое-то время после игр и решил уйти по собственному, чтобы не прославиться, как еще один покалеченный. Это давно в прошлом, травма уже не беспокоит, но об этом кроме моего тренера и частных врачей никто не знал. Публика решила, что я просто достиг своей цели и сменил большой спорт на тренерство. Тем более, в то время заменить меня было несложно. — Тогда и со мной могут так поступить, если я покалечусь, — рассуждает Чон, прижавшись виском к макушке Тэхёна. Тот хмыкает. — Нет, Чонгук. Ты незаменим. И сейчас другая политика в спорте. — А я думаю, ты считаешь, что я незаменим лично для тебя, — усмехается он смелее, опустив руку и накрыв ею тэхёнову. Старший некоторое время молчит, а затем разворачивает ладонь и сцепляет их пальцы в замок, улыбнувшись. — Тэ, слушай... — Тш-ш, — он слабо хихикает, на мгновение прикрыв глаза. — Сосредоточимся на финале? — Ты прав, — Чонгук кивает в ответ, сжав его ладонь в своей, и облегченно улыбается, слегка развернувшись и прижавшись к макушке Тэхёна губами. Когда серия заканчивается, Тэхён сопит на плече младшего, а Чонгук поглаживает его нежную кожу ладони пальцем и радостно улыбается.