Биография Неизвестной

      Вот и наступил тот самый день, когда 103-й кадетский корпус узнает имена десяти лучших выпускников-счастливчиков, которые попадут в военную полицию. С утра я была на взводе. Оставалось всего пару часов до оглашения результатов, от которых зависела не только моя судьба, но и Карла. У нас не было права на ошибку и варианта уйти в другое подразделение в случае неудачи. Только с позором вернуться домой. Не исключаю, что Таллия была бы рада такому исходу событий, но потратить три года жизни на изнурительные тренировки и так глупо потерять все… Ну уж нет.       Я лежала на кровати, залипнув в одну точку перед собой, отчего сразу не заметила свесившуюся копну русых волос, прикрывающих покрасневшее от притока крови лицо моей соседки. Девушка с хитростью уставилась на меня почти не моргая. Она негромко покашляла, обращая на себя внимание, и я невольно вздрогнула — Рия… — устало выдохнула я. — Ну? Чего тебе? — Ничего-о-о, — ехидно протянула она, скрываясь на втором ярусе кровати. Нет, безусловно мне нравилась эта девочка, но порой ее странности сильно подбешивали. Она всегда могла выслушать, поддержать в трудную минуту, разрядить обстановку глупой шуткой, но… Ей были категорически непонятны такие вещи, как личные границы или желание побыть одному. И вот это злило. Я услышала шорох сверху и через мгновение вновь увидела веснушчатое лицо. Вопросительно изогнув бровь, я с неприкрытым недовольством уставилась на подругу (думаю, что я могу ее так называть). Девушка ещё сильнее сползла вниз и прошептала. — Пойдём покурим? — Ладно, могла бы с этого и начать, — я перенесла весь вес тела на спину и резко вскочила с кровати на пол. Рия радостно хлопнула в ладоши и чуть не свалилась головой вниз. Я невольно усмехнулась. Она ловко вылезла из своего укрытия и быстрым шагом поравнялась со мной. Я же шла медленно и вразвалку, заведя руки за спину. Веллер (фамилия Рии) же прыгала вокруг меня, беззаботно щебеча что-то про выпуск и про полицию.       Отойдя на безопасное расстояние от казарм, мы остановились у невысокой оградки, которую между собой называли курилкой. Конечно, прямого запрета на табак в кадетском не было, в отличие от спиртного, но инструкторы эту привычку не особо жаловали, поэтому я предпочитала никому на глаза не попадаться. Достав из кармана деревянный портсигар, выпиленный Эрлом Кардисом из 102-го год назад специально на мое шестнадцатилетние, я вытащила одну папиросу и подкурила от спички, заранее протянутой Рией. — Лия, а мне? — выпучив глаза, недовольно буркнула подруга. — Мало осталось, надо сохранить до завтра, — совершенно спокойно ответила я, делая тяжку. — Пополам или по-солдатски? — взгляд Рии тут же заблестел. — По-солдатски! По-солдатски! — я задержала дыхание и передала ей сигарету. Вдруг сзади резко послышались шаги и на мое плечо легла тяжелая рука. Не оборачиваясь я уже знала, кто там стоит. — Девушки, как некрасиво! — наигранно протянул Карл. Я лишь протянула ему ладонь, и мы быстро поздоровались рукопожатием. Многих удивляла наша привычка, но нам так было комфортно. — Угостишь? — он кивнул на мой дотлевающий окурок, и я неохотно протянула его. Карл быстро понял, в чем причина нашей немногословности, и терпеливо дождался окончания «ритуала» — Чего пришёл? — наконец выдохнула я слова вместе с остатками дыма и, потушив, бычок о столбик, уселась на ограду. Карл лишь усмехнулся. — Напомнить тебе, что в этот раз выигрышное место я не уступлю, — потрепав меня по волосам, тихо проговорил он. — В том поединке у меня просто УПМ забарахлил. — Карл, ты о чем вообще? — хмуро сведя брови к переносице задала я вопрос. — Мы вообще-то оба метим в военную полицию, если не забыл. — Полиция полицией, а вот ночь выпускного никто не отменял, — с явным недоумением ответил он, подперев подбородок рукой, а потом и вовсе уселся рядом. — Да и в любом случае я буду на место выше тебя в десятке. Если ты пройдёшь, конечно. — Мне и позавчерашней «предвыпускной» заварушки хватило, — я уставши уставилась на Карла, а Рия тем временем уже несколько раз то открывала рот, чтобы вставить своё слово, то закрывала его, словно рыба. — Пойдём, — коротко бросила я ей и зашагала в сторону плаца. На секунду остановившись, я на пятках развернулась к Карлу и вытянула руку, согнутую в локте с элатив кулаком, которую снизу пересекала вторая рука. Этот жест означал что-то вроде «пошёл ты», а в ответ послышался лишь громкий смех. — Конченый, — шикнула я и сплюнула в сторону парня.       Сидя под деревом у плаца, где совсем скоро будет «торжественная» церемония выпуска, я пыталась не пускать в голову дурные мысли, но получалось плохо. Я вся дрожала. Мне было страшно. Страшно, что не получится. Страшно, что я опять облажаюсь. Это был мой шанс впервые в жизни стать не никчёмным куском мяса, а сильным человеком, который добился своего. Не хотелось ни пересекаться с кем-то, ни разговаривать. Просто сидеть с закрытыми глазами, а открыв их, оказаться уже в столице. Надо будет попрощаться с Конни. Вряд ли мы увидимся в ближайший год, а то и больше. Да и ребята из его отряда тоже неплохие, но мне не довелось сильно много общаться с ними. Это же не детский лагерь, где сплошные развлечения. И расписание тренировок у нас не всегда совпадало. Просто Спрингер наш «земляк», вот мы и сдружились. А вообще это были хорошие три года. Да, мы очень много работали над собой, трудились. Порой даже хотелось бросить все и уехать полоть поля, но результат полностью должен оправдать потраченные силы и нервы. Иногда даже было весело. Перепалки в столовой, походы и посиделки у костра, редкие увольнительные, которые мы старались использовать по-максимуму, как, например, год назад в Тросте на ярмарке. Или этой зимой, когда мы с Карлом вырвались на пару дней домой, а Таллия устроила нам целый праздничный ужин. Даже немного мяса было. А чего только стоили наши «пьяные гонки» на УПМ несколько дней назад? Мы просто чудом выкрутились и не полетели пинком под зад из корпуса, когда инструкторы на утро что-то заподозрили, обнаружив пропажу спиртного и бардак в оружейной. Да, хорошо было. Наверное, я буду скучать. С кем-то из ребят мы продолжим службу в полиции, а кого-то больше никогда и не увидим. Я была уверена в Карле. Он взрослый и сильный, точно пройдёт в полицию. Несмотря на то, что у нас часто бывали перепалки, я в нем не сомневалась. Он же моей позиции не разделял. Все время пытался ткнуть в то, что я слабая, что он во всем лучше. Мне совсем было непонятно поведение сводного брата: то он мирно и доброжелательно чирикал со мной, то поливал отборным дерьмом. Конечно, первый год он просто старался делать вид, что меня не существует, а потом что-то изменилось. Только я не могу понять, в какой именно момент и почему. Тогда то и начались его «перепады настроения». Поэтому я решила либо вести себя нейтрально, либо в отдельных случаях отвечать агрессией на агрессию. Но уж точно не рассекаться лужей после очередного «Лия, милая моя». Может это была игра на публику, не знаю. В общем, хрен с этим Карлом. Надеюсь, в военной полиции нас отправят в разные отряды.       Я и не заметила, как умудрилась задремать все так же сидя под деревом. Меня разбудила возня неподалёку, что означало лишь одно — пора. Сейчас то и решится моя судьба. Встав с земли и отряхнувшись, я на ватных ногах побрела к собравшимся сокурсникам. «Нас так мало», — пронеслось в голове. Я уже и не вспомню всех, с кем мы сюда приехали три года назад. Интересно, что стало с выбывшими? Как сложилась их судьба?       Народ потихоньку подтягивался. Пришли посмотреть и 104-й, и 105-й корпуса. В их толпе я заметила знакомую лысоголовую фигуру, которая, поймав мой взгляд, замахала мне, широко улыбаясь. Я махнула в ответ. Я совсем не разделяла общего энтузиазма и возбуждённости. Слишком близко к сердцу все воспринимаю. Найдя среди своих Карла, я встала рядом с ним. Парень задорно общался с нашими товарищами, и, заметив мое приближение, не стал прерываться, а просто закинул свою руку мне на плечи, притягивая поближе. — Готова? — наконец обратился он ко мне. Я нервно сглотнула и просто согласно кивнула. — Да не трясись ты так, прорвё-ё-ёмся! — Ну вот, о чем я и говорила — перепады настроения.       Вскоре было объявлено общее построение, и на деревянной трибуне возвысилась фигура главного инструктора. Он обвёл всех выпускников строгим взглядом и кивнул больше сам себе, что знаменовало начало церемонии. — Отдать честь! — начал Шадис, и мы все приложили кулаки к груди с громким «есть!». — В этот славный день у вас, кадетов, есть выбор из трёх вариантов: можете вступить в гарнизон — оборонять стены и защищать города, присоединиться к разведкорпусу — рисковать жизнью и совершать вылазки на земли титанов, — он сделал короткую паузу. — Или вступить в военную полицию — служить при Короле и поддерживать порядок, — инструктор быстро пробежался взглядом по нашим лицам. — Конечно, в военную полицию могут вступить лишь десять кадетов, чьи имена сейчас будут названы! — Вот он — момент истины. У меня невольно задрожали ноги, а рядом стоящий Карл вытянулся и задрал подбородок. — Ганц Руперт, Мелисса Войд, Рия Веллер, Кристоф Грин, Джонатан Ливингстон, Ричард Колтрейн, Алан Уотсон, Лия Гаммер, Фред Уолтрес, Элионор Дейл. Поздравляю. — У меня камень с души упал, и я облегченно вздохнула. Получилось. Но тут эйфория быстро улетучилась, стоило мне прокрутить в голове все перечисленные имена и понять, что… Карл. Его нет в списке. Взглянув на парня, я ужаснулась: лицо побледнело, глаза потемнели, а взгляд совершенно пустой. Я аккуратно взяла его за руку, отчего он вздрогнул и сильно сжал мою ладонь. Буквально через мгновение Карл с нечитаемым выражением лица посмотрел на меня, одернул руку и быстро зашагал в сторону, а я так и осталась стоять, наблюдая за отдаляющейся фигурой брата, совсем не обращая внимания на поздравления, посыпавшиеся в мой адрес от других ребят.       Вечером в столовой было шумно. Все собрались, чтоб отметить окончание учебы и чествовать десятку лучших, в которую, по иронии судьбы, вошла и я. На душе скребли кошки. Пока все радостно галдели, то и дело поднимая тосты за счастливое будущее, я почти не притрагивалась к своей кружке. Пить не хотелось от слова совсем, несмотря даже на то, что это был единственный в году день, когда можно легально употреблять спиртное. Я все время искала глазами лишь одного человека, но каждый раз сталкивалась с неудачей. — Эй, Лия, — ко мне подошёл Джонатан Ливингстон — высокий, кудрявый блондин с зелёными глазами, веснушками по всему лицу и выступающими от улыбки ямочками на щеках. — Выпьем? А то ты какая-то хмурая. — весело произнёс он и протянул руку с кружкой ко мне. Глубоко вздохнув, я неохотно взяла свою и, не чокаясь, сделала три больших глотка сидра, непроизвольно морщась. — Ты чего как со стены сброшенная? — парень удивленно перевёл взгляд с меня на свою выпивку, а потом обратно. Проигнорировав вопрос, я поднялась с места и направилась в сторону выхода из столовой, стараясь не замечать прикованные к себе взгляды сослуживцев.       На улице было уже очень темно и дул еле прохладный ветер. Взглянув на небо, я закрыла глаза, пытаясь собрать мысли в кучу. Нужно было поговорить с Карлом, потому что я не видела его после церемонии. Но что-то меня останавливало. Я совершенно не знала, что ему сказать. «Ей, не расстраивайся, пойдёшь огород копать у Таллии!», — так, что ли? Закурив, я медленно побрела в сторону мужских казарм. Что-то подсказывало, что найти брата я смогу именно там. Чуйка меня не подвела. В темном помещении горела лишь одна керосиновая лампа, слабо освещая сидящий в углу силуэт. Было ясно, кто там притаился. Я быстро докурила, потушила папиросу о дверной косяк и вошла внутрь. Карл сидел на полу, безотрывно смотря в одну точку. Я медленно опустилась на корточки рядом с ним. Ноль внимания. Мы сидели в тишине всего пару минут, но создавалось такое ощущение, что они длились вечность. — Как же так, — тихо прошептал Карл. — Почему? Я же… — он замолчал. Голова опущена, длинная челка выбилась из туго завязанной гульки на затылке, закрывая лицо, губы сжаты в одну тонкую полоску. От вида его в таком состоянии, сердце кровью обливается. Я снова попыталась взять его руку, но он отдернул меня. — Понять не могу… Я… Я же во всем лучше тебя был, — он тоскливо посмотрел на меня исподлобья. От этого взгляда у меня будто ток по телу прошёл… Как тогда, в детстве, когда мне стало интересно, как работают электрические лампы… — Карл… Ну не переживай ты так. Таллия будет очень рада твоему возвращению, ты же кормилец нашей семьи, сможешь помогать ей, — попыталась его успокоить я, как смогла. Он явно не оценил мое предложение. В глазах сверкнул непонятный мне огонёк. — Я? Домой? Наша семья? — тихо прошипел парень, медленно поднимаясь с пола и не отрывая от меня взгляда. Внешне он выглядел спокойным, но я понимала, что это лишь затишье перед бурей. — Послушай сюда, Лия, — я тоже встала на ноги и сделала шаг назад. — Ты не наша семья. Наша семья — это мама и Владимир, а ты — н-и-к-т-о. Грязная приживалка с больными фантазиями о другом мире, — я опешила от этих слов и начала пятиться назад, увеличивая расстояние с Карлом, который сейчас явно был не в духе. — Чего вылупилась? Думаешь, я не слышал эти бредни? Да ты бы сдохла в той канаве, если бы не мама. Никогда, ты слышишь? Никогда ты не станешь мне семьей. Я ради матери разыгрываю этот дурацкий спектакль, — парень сжал кулаки и начал шаг за шагом приближаться ко мне. — Ты откажешься от места в десятке в мою пользу, поняла? Слабая, мерзкая, ничтожная тварь, — уже со злобной ухмылкой и усмешкой в голосе громче проговорил он, резким движением хватая меня за горло. — Уверен, инструкторы просто ошиблись. Поняла меня? Н-и-к-т-о, — он выплюнул это слово, чеканя каждую букву. Воздуха становилось все меньше, а отпускать «братец» меня совсем не собирался, пока не услышит ответ. Но я не собиралась уступать. Нет, не сегодня. Я со всей силы ударила его ногой в живот, отталкиваясь таким образом и освобождая себя от захвата. Все равно он был не в состоянии предпринять какие-то действия, потому что я слышала четкий запах перегара, выходящего изо рта Гаммера вместе со словами. Неподалёку валялась и пустая бутылка. — Урод, — выплюнула я, потирая место, которое ещё несколько секунд назад сжимал мой милый собеседник. — А теперь послушай ты сюда, пьянь. Я надеюсь, что ты протрезвеешь и тебе станет стыдно. Но запомни: слабой я уж точно не была. И хуже тебя тоже не была. Если ты себя в этом убедил, то поздравляю — ошибся, — его глаза бегали из стороны в сторону, а на скулах заходили желваки. — Я дисциплинированнее тебя, я ответственнее тебя, я сильнее тебя. И речь не только о физической силе, — с каждым новым словом во мне росла злость, и в один момент я, как говорится в моём мире, со всей пролетарской ненавистью заехала ему кулаком под дых, отчего тот сильно пошатнулся, несмотря на то, что был выше меня больше, чем на голову. — Одна неудача и ты расклеился. Ведёшь себя как настоящая свинья. Соберись уже. Я не НАША, — специально интонацией выделила это слово. — мамочка, чтобы терпеть твои истерики. От своего места я не откажусь. Делай с этим, что хочешь. Приятного вечера, — я развернулась и пошла в сторону двери, а в ответ снова послышался смех, точно сегодня днём на курилке. — Я пойду в разведку.

***

      Дорога до Митры от южного корпуса заняла два дня езды. И это не была наша конечная точка. После торжественной церемонии посвящения в Военную полицию нас распределят по штабам в разных городах. И тут кому как повезёт: кто-то отправится в восточную часть стены Роза, кто-то в северную, а кому-то повезёт остаться в столице. Безусловно, Митра кормила полицию больше всего, потому что местная «элита» слишком многое себе позволяла. По крайней мере я так думала. Мне было совсем не принципиально, куда идти, но хорошо бы было остаться здесь либо же попасть в Трост, чтобы быть поближе к дому.       По прибытию в столицу, нас сразу же отправили в главный военный штаб, где решались вопросы всех подразделений и всех войск. Посвящение должен был проводить сам верховный главнокомандующий, что являлось огромной честью для новобранцев. Нас встретило огромное белое здание, которое больше походило на дворец, нежели на генштаб. Это, конечно, далеко не наш кадетский корпус. Мраморные полы, стены в деревянной обшивке, огромные коридоры, повсюду висят портреты разных деловых военных шишек. Сразу видно, куда стекались все деньги стен. В тот момент я не шла, а буквально летела, рассматривая каждое помещение во всех деталях, потому что раньше мне не доводилось сталкиваться с подобным. Нашу группу сопровождали двое полицейских, которые не выглядели особо счастливыми от возни со вчерашними курсантами, но тем не менее на все вопросы отвечали и даже старались мило улыбаться. После короткой ознакомительной экскурсии нас отвели в жилое крыло, где расселили по комнатам. В каждой комнате два человека. Мы с Рией решили продолжить жить вместе, так как за три года дележки одной кровати успели привыкнуть друг к другу. И какого же было мое удивление, когда мы оказались в наших «покоях». Достаточно просторное помещение с большими окнами, выходящими на тренировочный полигон, с двумя отдельными кроватями и письменными столами. И о, чудо! Матрасы были мягкие и не скрипели от каждого шороха! Я была вне себя от счастья и, плюхнувшись на свою койку, несколько раз подпрыгнула на ней. — Чувствую себя настоящей королевой! — Рия повторила мои движения, а после уткнулась лицом в подушку. — Можно смело умирать, ведь жизнь прожита не зря! — Ну погоди ты, помирать она собралась, — усмехнулась я и начала рыться в сумке в поисках портсигара. Достав заветную коробочку, я быстро чиркнула спичкой, но меня остановил хмурый взгляд подруги. — Чего ты уставилась? — Не думаю, что это хорошая идея, Лия, — покачала головой она и в эту секунду раздался стук в дверь и, не дожидаясь приглашения, на пороге появился молодой человек со стопкой одежды в руках. Он был среднего роста, достаточно худощавого телосложения, с зачесанными назад темно-рыжими волосами и в круглых очках. — Разбираем форму, молодняк, — полицейский смело шагнул внутрь комнаты, но тут же застыл, уставившись на меня. На меня, которая все еще сидела с папиросой в зубах и горящей спичкой в руке. — А вот это делать по уставу не положено в жилом корпусе, — парень выхватил из моих рук сигарету и поднес к носу, демонстративно морщась. — Тем более такую дрянь! Вы, конечно, милашки, поэтому я могу приподзакрыть глаза и позволить вам курить тут, но только при одном условии! — усмехнулся он, ломая мою папиросу в руке и стряхивая остатки табака на пол. — Хах, и при каком же? — спросила я, не сдержав нервный смешок. Еще на неприятности не хватало нарваться. — Выкиньте это… того… даже язык табаком не поворачивается назвать! И купите что-нибудь нормальное! — Он бросил форму на мою кровать, еще раз обвел нас взглядом и, кивнув на прощание, скрылся за дверью. Я застыла на месте, недоуменно глядя на подругу, которая тоже не особо поняла суть происходящего. — И что это было? — немного заторможенно спросила я. — А кто это вообще? — подхватила мое недоумение Веллер. — Рядовой или лейтенант какой? — в ответ я лишь пожала плечами и потянулась за второй цибаркой, желая закончить начатое. Только я сделала первый затяг, как дверь снова отворилась, а на пороге стоял наш недавний гость, держа в руках какие-то две небольшие и тонкие книжечки. — Вот вам устав… Святая Сина, ну я же сказал! — возведя глаза к потолку буквально провыл он.       Как позже оказалось — это был не простой рядовой, а капитан Марк Холт, в отряд к которому и попадет кто-то из нас. Узнали мы это, когда мыли посуду за всей ордой военных после ужина с ещё парочкой отличившихся в первый день ребят. Холта совсем недавно повысили до капитана, поэтому он познавал все прелести новой должности с особым остервенением. Пока длилась пытка мойкой, парень как ни в чем не бывало сидел на столе, закинув ногу на ногу, и кидался смешными (только для него) шуточками, попутно съев, наверное, просто тонну яблок. Огрызки, кстати, иногда прилетали нам в головы, если мы халтурили с характерным криком: «Я все вижу!».       К моему удивлению, после этой «дисциплинарной отработки» мы с Марком даже мило пообщались. Он провёл нас с Рией, которой попало в общем то за компанию, чтоб «неповадно было», до комнаты, а потом всучил пачку настоящих столичных сигарет! Как я поняла из слов нашего нового знакомого — устав нарушают очень многие, но просто не так явно и не в первый день. Поэтому мы решили быть поближе к Марку, чтобы заручиться его поддержкой и защитой в случае чего. Тем более парень он неплохой, просто шумоголовый немного.       Закрыв дверь комнаты, я тут же рухнула на кровать, кое-как стягивая массивные сапоги. — Я сейчас умру, — взвыла я, укутываясь в одеяло. — Согласна, рук совсем не чувствую.       Веллер оказалась более стойкой и выносливой, потому что нашла в себе силы пойти принять душ. Я же осталась валяться в комнате, ленясь снять форму. Кое-как поднявшись, я все-таки скинула рубашку на пол, оставшись в одном бюстгальтере, после чего потушила керосиновую лампу и открыла окно. Поёжившись от встречи легкого ветерка и оголенной кожи, я с особым трепетом и осторожностью открыла подаренную ранее Марком пачку табака, пересыпав все содержимое в мой портсигар, а потом сделала то, за что ещё недавно отдувалась на кухне.       Мне было тяжело. Все эти дни из головы не выходила ссора с Карлом и его фраза про разведкорпус. Если он не просто поиздевался надо мной и его настрой серьёзен, то Таллия не переживет это решение. Я совсем не знала, что мне делать. Матушка ведь ждала от нас письма с известиями, а что мне ей написать? Что ее сын упёртая скотина? Нет, так не пойдёт. Соврать? Я и так много вру, если считать, что живу под выдуманным именем, с выдуманной биографией и «небольшим» секретом происхождения. — Ого, кого в окне завлекаешь в таком то виде? Не рыжего ли капитана, а? — усмехнулась только что вернувшаяся из душа Веллер, вытаскивая меня из раздумий. И правда, вид у меня весьма вызывающий. Хорошо, что свет погасила. — Знаешь, не могу я матери сказать, что Карл не прошёл в Военную полицию и собирается в разведку, — игнорируя вопрос девушки, прошептала я, не отрывая взгляда от окна. — Так напиши ей, что все нормально и вы вместе служить будете. Как она проверит то?

***

      На следующий день нас ждала церемония посвящения «уже не кадетов, но ещё и не полицейских» в, как раз таки, полицейских. Сам Дариус Закклай торжественно выдал сорока выпускникам из разных подразделений кадетского училища нашивки с Единорогами и удостоверения, в которых были прописаны, к какому штабу нас прикрепили. Не могу сказать, что мне повезло, потому что Рия останется в столице, а вот меня через каких-то несколько дней закинут в Стохес, где я и буду нести службу королю и стенам. Ребята говорят, что это очень хороший город, если не брать Митру в сравнение, но все равно было тоскливо. Никто из моего корпуса туда не попал, а это значит, что быть мне снова одной. Из плюсов: Марк Холт тоже прикреплён к штабу в Стохесе. Но неизвестно, попаду ли я к нему в отряд. Было бы неплохо. Наверное.

***

      «Дорогая мама! Пишу тебе письмо прямо из главного военного штаба в Митре. Прости, что не сообщила раньше эту новость, но у нас получилось! Мы с Карлом смогли пройти в Военную полицию, а сегодня нам выдали личные удостоверения, так что можно считать, что мы уже полноценные стражи порядка.       Пишу тебе именно я, потому что Карл сказал, что он «не маленький, чтобы отчитываться перед мамой за каждый шаг». Но не волнуйся, у него все тоже хорошо. Нас отправляют служить в Стохес, поэтому приезжать будем редко, но я буду стараться писать письма как можно чаще. Как-нибудь попрошу и Карла отправить.       Мы не ругаемся и живем дружно, помогаем друг другу. Кормят нас хорошо. Друзей завели.       Как только начнут платить, будем высылать ежемесячно по половине от дохода каждого, так что вам с Владимиром должно хватить. Жду ответного письма с подробными рассказами, как вы поживаете.

Люблю, целую. Лиора.»

— Ну как тебе? Убедительно получилось? — спросила я, с надеждой смотря на девушку. — Вполне. Но шутка про «живем с Карлом дружно» очень смешная.       Рия лежала, свесив голову с кровати и задрав ноги параллельно стене. Я же сидела за столом, снова и снова перечитывая своё творение. — Может ещё что-то добавить? Черт… Она точно не поверит.       Я тяжело вздохнула и упала головой на стол, создавая характерный «бум». — Сейчас последний мозги отобьёшь, — цокнула Веллер и, перевернувшись с головы на ноги, подошла ко мне, чтобы забрать письмо. — Ложись спать, а. Тебе ещё черт знает сколько опять трястись в дороге. — она провела рукой по моим волосам, аккуратно распутывая их. — Тем более, ещё и шуточки Холта придётся терпеть, не завидую…       Я послушно встала из-за стола и застыла на месте, разглядывая Рию, словно вижу ее в последний раз. Преодолев небольшое расстояние между нами одним шагом, я крепко обняла ее. — Спасибо. За все. Я буду скучать.