Биография Неизвестной

850 год

      Стоило открыть глаза, как меня ослепили яркие лучи утреннего солнца. Нагретые теплом собственного тела простыни не давали сдвинуться с места, а мягкое одеяло так и утягивало обратно в сон. Я снова прикрыла веки, желая спасти свое зрение от света. Проведя рукой по второй половине кровати и обнаружив там лишь пустоту, я недовольно хлопнула несколько раз по матрасу ладонью, параллельно выпуская огорченный вздох. В другом конце комнаты послышался шорох. — Мммммм, — жалобно протянула я. — Останься со мной еще немножко. Давай поваляемся.       Нехотя приняв положение полусидя и оперевшись на локтях, я перевела сонный взгляд на рыжего парня, вальяжно натягивающего форменную рубашку перед зеркалом. Его волосы были все еще слегка растрепаны, незастегнутый ремень болтался в воздухе, то и дело лязгая пряжкой во время движения. Молодой человек перевел на меня усмешливый взгляд, а потом снова повернулся спиной, принимаясь за укладку переливающейся на солнце огненной гривы. — Не могу, — хмыкнул он. — В отличие от некоторых у меня работы побольше будет, чем усмирение пьяниц и шастанья по улицам.       Поддерживая одеяло на уровне груди, я быстро спрыгнула с ложа и подошла вплотную к парню, обвивая руками его оголенный торс и вырисовывая пальцем на нем незамысловатые рисунки. Я сразу почувствовала, как слегка напряглось его тело, но никаких ответных действий не последовало. — Раньше тебя это не останавливало, Марк, — я старалась сделать голос как можно слаще.       Наши «отношения» зародились спустя пару месяцев после моего переезда в Стохес. Я никого не знала, кроме него, поэтому часто захаживала вечерами, чтобы просто поболтать. Он парень веселый и общительный, с ним было легко. Но однажды мы решили сходить в таверну, чтобы немного развеяться после службы, и так вышло, что переспали. А потом ещё и ещё. Секс стал нашей привычкой. Не было ни клятв в вечной любви, ни планов на будущее. Да и любви как таковой — тоже не было. Марк, безусловно, нравился мне: он харизматичен, интересен, красив и хорошо сложен. Но не больше. «Сексом дружбу не испортишь », — сказал он мне как-то, и это стало объяснением наших взаимоотношений. И меня, в принципе, все устраивало. Вдобавок, он капитан моего отряда, что является безусловным плюсом, ведь если бы не эта связь, то я бы давно полетела белым лебедем из Военной полиции за очередной просчёт, а Марк умел остудить пыл командующего и время от времени замолвлял за меня словечко, если я очень просила. — Раньше и ситуация была проще… Сама знаешь, что сейчас творится, — Холт остановился на пару секунд, словно пытаясь что-то вспомнить. — А, да, тебя Командующий вызывал.       В эту же секунду я отпрянула от него с широко раскрытыми то ли от удивления, то ли от страха глазами. Вся игривость в настроении тут же улетучилась, сменяясь явным раздражением. — Почему ты раньше не сказал? С ума сошел? — Вообще-то я тебя для этого и позвал вчера, — лениво оборачиваясь протянул Марк, не пряча своей довольной ухмылки. — Но мы немного отвлеклись, — слегка закусывая губу и выгибая бровь буквально промурлыкал он.       Я пулей собралась и вылетела из капитанских покоев настолько быстро, что Шадис мог бы смело гордиться мной, ведь такую скорость бега я не развивала никогда. Перепрыгивая с одной мраморной ступеньки на другую, я старалась вспомнить все, из-за чего могла бы вызвать недовольство этого старого хмыря. Мимо меня начали проноситься лица бывших командующих Военной полиции, а точнее я мимо их портретов. Сердце колотилось так сильно, что грудь начинала болеть. Зацепив во время бега девочку-полицейскую, я даже не потрудилась остановиться, чтобы извиниться, а только лишь махнула рукой.       Остановившись у нужной мне двери, я облокотилась о стену, переводя дыхание. Нельзя было заявиться к Командиру в таком виде. Вокруг меня никого не было, потому что одиннадцать часов — время утренней тренировки для одних отрядов, и время утреннего патруля для других. И то, и то я успешно проспала. Конечно, я старалась быть примерным солдатом, но изредка можно было позволить и профилонить. Тем более, что влетало все равно не за это. Опустившись на пол, я прижалась головой к коленям и мысленно начала считать до тридцати, чтобы немного успокоиться. Я поднялась на ноги и, быстро выдохнув, словно собираясь выпить стакан коньяка залпом, быстро постучала три раза в дверь и, не дожидаясь ответа, вошла внутрь. Безусловно, если бы не нервы, то я бы не действовала так опрометчиво. Командующий с удивлением посмотрел на меня сквозь круглые очки, недовольно поднимая облысевшие брови. — Рядовая Гаммер прибыла по Вашему распоряжению! — громко отчеканив слова, я резко приложила кулак к груди, чтобы отдать честь, выбивая тем самым хриплый кашель, потому что сила удара рассчитана не была. — Ну, вызывал я тебя вчера, — немного рассеянно подметил он, отчего мои щёки залил красный стыдливый румянец. — А это наш самый непутёвый полицейский, — кивнул мужчина куда-то мне за спину. — Сослать ее к чертовой бабушке, что ли? Одни проблемы от тебя, Гаммер.       И только тогда я поняла, что Командир был не один в кабинете. Медленно повернув голову, я увидела стоящего у стены высокого статного блондина в форме Разведотряда, а рядом с ним уже ранее знакомого мне капитана Леви. Если первый быстро улыбнулся мне, слегка кивая в знак приветствия, то брюнет не сменил хмурого выражения лица, сверля холодным взглядом. Я нервно сглотнула слюну, делая шаг назад. — П-простите, я, н-наверное, п-попозже зайду, да? — пробубнила я, ещё сильнее краснея. — В восемь часов, чтоб как штык была здесь, а то я попрошу Командующего Эрвина, чтоб он выкинул тебя при следующей вылазке к херам собачьим за стену, — прошипел он. — Вон!       Быстро вылетев из помещения, я зашагала в сторону улицы, чтоб немного остудить голову. «Так к херам собачьим или за стену?» — эта мысль заставила меня слегка прыснуть, но спустя секунды волнение вновь вернулось.

***

      Весь день я болталась из стороны в сторону, не находя себе места. Страшно представить, сколько папирос было выкурено и сколько разных мыслей прокручено в голове. Марка, как назло, нигде не было, поэтому приходилось справляться самой. Несколько раз обойдя штаб сверху донизу, я решила все же вернуться в свою комнату, чтоб отлежаться и набраться сил. Еле волоча ногами, мне все же удалось добраться до жилого корпуса и, войдя в своё убежище, я без сил рухнула лицом в подушку. На противоположной кровати сидела моя соседка — Марта, совершенно не удивленная подобным появлением. — Опять влетело от старика? — безэмоционально спросила девушка, не отрываясь от книги. Я лишь замычала в ответ. — Может Военная полиция — не твоё? Что не день, так выговор. — Заткнись, — буркнула я, продолжая лежать без движения.       Ответа не последовало. У нас не было хороших взаимоотношений, как с Рией, поэтому мы старались просто избегать компании друг друга. Будучи в разных отрядах, это не составляло сильного труда в течение дня, но вот только всегда наступал момент отбоя, и тогда атмосфера в комнате накалялась до предела. Марта была страшно самовлюблённой и заносчивой. Всегда старалась уколоть меня, потому что ее это забавляло. Я просила Марка отселить меня, но он лишь говорил, что его не волнуют бабские склоки. Поэтому у меня была ещё одна причина сбегать к нему ночами.       Спустя какое-то время послышался звук хлопка дверью, означающий, что соседка ушла. Я облегченно выдохнула и наконец-то перевернулась на спину, уставившись в потолок. Если верить часам на стене, то осталось около часа до встречи с командующим, поэтому нужно было хоть чем-то себя занять. Время тянулось преступно медленно. Подойдя к окну, я уставилась на бродящие по улице маленькие фигуры. Стохес не был таким суетливым, как Митра, но и не являлся тихой провинцией вроде Рагако.       Я вспомнила детство. Мне было, наверное, лет шесть, когда родная мама взяла меня на день рождения в столицу. Наша деревня была достаточно большой, но увиденное там повергло меня в шок: толпы людей, шум проезжающих мимо машин, трамваи! Все куда-то спешат, бегут. Дамы в изящных шляпках гуляют по набережной со своими кавалерами под руку, а вечером спешат в ресторан, чтобы выпить бокал шампанского. Люди везде одинаковые, я это поняла.       А когда мне исполнилось семь маме на работе выдали путевку на курорт. Я впервые увидела море. Мы жили в специальном санатории целый месяц. Казалось, что это был лучший момент в моей жизни. Здесь никто даже не подозревает о существовании такого волшебного и бескрайнего водного простора, а мы видели и даже плавали в нем. Это был первый и последний раз, когда я была на море. На следующий год в мире началась война. По небу носились самолеты-бомбардировщики, а по земле ездили танки. Я лично видела. Было очень страшно. Дети уходили на фронт, не закончив школу. Тут наши миры совпадают: в кадетское училище многие идут в двенадцать-тринадцать лет. Я видела, как приносят похоронки матерям, как они бьются в истерике. Видела, как тухнет свет в глазах девушек, ждущих своих женихов, когда им привозят тело. Война — это страшно. Будь то титаны или люди. Потом умерла мама. Папа исчез. Я впервые осталась одна.

***

      Кабинет командующего был весьма большой, но явно нуждающийся в хорошем проветривании. В воздухе чувствовался запах табака и спирта. В шкафах стояли книги, стесненные склянками с коньяком. Мужик этот был страшным алкоголиком. Впрочем, как и вся верхушка, наверное. Точнее, он пытался подражать верхушке. Главнокомандующий Военной Полицией — молодой и амбициозный Найл Док, а этот всего лишь командир нашего штаба, но строит из себя Короля и Бога. Я думаю, что это зависть. Его не назначили Главкомом, и это сильно ударило по самооценке мужчины. Ему было невыносимо слушать приказы от человека, который не только моложе и статнее его, но и занявшего место, к которому он стремился много лет, но так ничего и не добился. — Лия, Лия, — задумчиво протянул Командир, оценивая меня взглядом. — Хорошая ты девка, но бестолковая.       Я сидела за столом напротив него и наблюдала, как Руфус Берт наливал себе в стакан что-то горячительное, параллельно держа в зубах толстую сигару. Его залысина поблёскивала в лучах закатного солнца, а маленькие чёрные глазки с некой интригой изучали меня. Поёжившись на стуле, я продолжила терпеливо ждать, пока он назовёт причину моего вызова. — Будешь? — кивнул он на графин, но я отрицательно махнула головой. — Правильно, нельзя на службе. Вам. А мне можно, — мужчина снова взял короткую паузу, чтобы отхлебнуть из бокала. — Больно честная ты, поэтому и встреваешь, куда не нужно. На лапу не берёшь, людей хороших раздражаешь. Даже преступника отпустила. Что ж с тобой делать?       Я понимала, к чему ведёт Берт, и меня до дрожи пугала эта мысль. Я старалась держать лицо спокойным, но правая бровь, как назло, то и дело подергивалась, а тяжелый сапог отбивал по деревянному полу ритмичный рисунок. — Не думал, что скажу это, но: мне нужна твоя жажда справедливости, Гаммер. Чего глаза, как блюдца? — Я Вас не понимаю, — честно спросила я. — Ох, дьявол, я же не закончил, — пыхтя протянул мужчина. — Сама знаешь про нападение титанов на Трост. И я уверен, что слышала про кадета, который обратился, — я слабо кивнула.       Действительно, неделю назад Колоссальный и Бронированный титаны появились вновь, пробив стену Роза. Человечество стояло на пороге новой катастрофы, погибло очень много людей. Но один парень каким-то чудесным образом превратился в Титана, закрыв пробоину огромным валуном. С тех пор все стоят на ушах. Суд, вроде, оправдал его, несмотря на возражения Военной полиции и церкви. Теперь за ним следит разведкорпус. — Найл переобулся, согласившись с этим индюком — Эрвином Смитом. Это нонсенс. Сегодня, когда ты ворвалась, он сидел и выпрашивал у меня дополнительную поддержку, спрашивал про солдат, желающих сменить род деятельности. Козел самоуверенный. — Я все ещё не понимаю Вас… Вы хотите меня выгнать? — я угрюмо взглянула на Командира из-под падающей на лицо отросшей чёлки. — Не выгнать, дура, а, скажем так, отправить разведать обстановку, — мужчина осушил стакан до дна, морща большой нос. По его бороде стекло несколько капель. — Ты девка ответственная, глазастая. Пообщаешься с людьми разными, на вылазки съездишь, мне потом расскажешь. — Вы… — у меня перехватило дыхание. — Вы предлагаете мне шпионить? — И догадливая. Да. Не волнуйся, это тебе хорошо зачтется. — Но зачем? — Но тугодумная. Затем, что разведка творит все, что им вздумается. Титанов они изучать решили, мать твою. Денег им больше подавай, чтоб Эрена Йегера тренировать в облике титана. Целый исследовательский отряд собрали, козлы, — с каждым словом его круглое лицо все больше напоминало помидор. — А если он выйдет из-под контроля? Пойдёт деревни и города топтать, людей жрать? Тварь то разумная, отобьётся. Все, хана нам. Будешь за этими тренировками следить, планы их рассказывать. А то слишком много секретов накопилось у Эр-р-рвина Смита. — Нет, я не могу. Шпионить не буду. Хоть убейте, но не буду.       Мужчина замолчал. Грозно посмотрев на меня сквозь очки, он откинулся на кресле, заведя руки за шею и усмехнулся какой-то своей мысли. Я же была непоколебима. Во мне кипело раздражение. Шпионить — это низко. Тем более, не зная, что за цели он преследует. Не думаю, что ему просто интересно, как дела в Разведкорпусе. Он явно копает под кого-то. Вопрос в том — под кого именно? Это явно связано с полицейской верхушкой. Может, хочет таким образом доказать, что он лучше Главнокомандующего? Непонятно. Тогда причём тут разведка? Вопросов много, а ответов нет. А в моём мире шпионов вражеской армии вообще расстреливали на месте, когда ловили. Без суда и без следствия. Просто пулю в лоб. Меня ведь реально скормят титанам. — Мать твоя болеет, работать не может, — вдруг заговорил он, растягивая слова. — Ты в штрафах сидишь. Тц, тц, тц, нехорошо получается.       В этом момент сердце пропустило такой силы удар, показавшийся камнем под дых. Я вся сжалась на стуле, отчаянно бегая глазами из одного угла в другой. «Откуда он знает?» — единственная мысль, возникшая в голове. — Ну что ты смотришь на меня глазами мертвого карася? Думаешь, все твои письма остаются незамеченными? Все мы знаем, — Берт подкупит вторую сигару. — И про мать больную, что ты спонсируешь; И про брата в разведке, за которого… ты того самого… Врешь, что он в Военной полиции, вот. И про деньги, которые ты у него просила, чтоб штрафы свои покрыть. Все мы знаем. — Я так понимаю, сэр, это предложение добровольно-принудительное? — шепчу я, пытаясь не зарыдать на месте. Раньше меня еще никогда не шантажировали. — Умная, — он запнулся, сверля меня своими мерзкими маленькими глазёнками. — Двойное жалование будет тебе за эту работу. Сразу матери отправлять его будем от твоего имени. А если пропадёшь… — На его лице растянулась гадкая улыбка. — То телом твоим будет заниматься уже лично Смит, поняла?       Мы он разговаривал ещё около двадцати минут, посвящая в тонкости операции: кому передать письма с информацией, к кому подобраться поближе. Голова кипела. Я не хотела этим заниматься. Выйдя из его кабинета, я на трясущихся ногах поплелась на улицу, чтобы покурить. Руки дрожали, из глаз катились слёзы. Шпионить. Я не шпионка. Он пытался убедить меня в том, что разведчики — плохие, что их надо расформировать, что из-за них могут погибнуть люди, в том числе и моя Таллия. Но я понимала, что люди волнуют его в последнюю очередь. Я невольная пешка в чужой игре.       Небо красивое. Лето скоро. Портила весь вид только возвышающаяся стена. Я сползла по стенке вниз, усаживаясь на траву, и достала свой старый портсигар. Марк показал, где продаётся хороший табак, и я закупалась там. Закурив, я закрыла глаза, пытаясь хоть немного уменьшить количество стекающих по щекам слез и привести себя в норму. Но тело трясло. И это совсем не от ветра. На улице было довольно тепло. Меня трясло от нервов, от страха, от боли. Я правда не хотела заниматься таким делом. Я хотела просто служить людям, защищать их покой, ловить всяких негодяев, но точно не шпионить в другом военном подразделении. Одно дело, когда ты идёшь к врагу, а другое. Меня пугала мысль встречи с титанами, ведь я никогда прежде не видела их. Это просто шаг навстречу собственной гибели. Если не убьют, так сожрут. Перережут горло, а никто и не узнает: кто и за что так со мной. Я хочу жить. Очень хочу. А тут шансы низкие.       Карл всегда считал меня слабачкой. Сейчас я поняла, что он был прав. Черт, Карл. Там же он. А мы так и не обсудили тот случай зимой. Может он и забыл, но я помнила. Такое точно не должно повториться. Мы ведь брат и сестра. Хоть и неродные, но я правда видела в нем своего старшего брата. Меня очень удивляло его отношение к Таллии: пропал и забил. Не проявлял никакого интереса и инициативы, пока я не уломала его съездить.       Легче не стало. Меня все ещё трясло, и я все ещё рыдала. Идти в комнату к Марте не хотелось, поэтому я решила навестить Марка и все ему вывалить. Возможно, он как человек приближённый что-то да знает. Я медленно брела по каменной лестнице, еле передвигая ногами и слабо хватаясь за перила. В какой-то момент мое тело опустилось на ступеньку, а я взвыла в голос. Вокруг все равно людей не было, это ведь офицерский этаж, умноженный на субботу.       В темном коридоре виднелась одна тонкая полоска света, выбивающаяся из-под нужной мне двери. Я уже не видела окружающую обстановку из-за замыленных слезами глаз, но точно знала, куда мне повернуть. Шум в ушах не позволил расслышать голоса, поэтому я вошла без стука, не сбавляя шага. Холт полусидел-полустоял, оперевшись на край стола, и удивленно смотрел на мою дрожащую фигуру. Я мигом полетела, утыкаясь ему в грудь и не стесняясь рыдать в полный голос. Мои всхлипы эхом отбивались от стен. — М-М-Марк, ты не п-представляешь… — я не смогла договорить эту фразу и заплакала с новой силой. — Рядовая Гаммер, меня смущает твое поведение. Нельзя так врываться к своему капитану, даже если очень плохо, — как-то немного напряжённо протянул он, слегка отталкивая меня от себя. — У Вас в Военной полиции совсем не слышали про субординацию, да, Холт? — Позади меня послышался спокойный мужской голос. И я уже слышала его раньше . — Капитан Леви, иногда нужно интересоваться делами своих подчиненных, — с усмешкой подметил Марк. — Ну чего у тебя случилось? Что за истерика?       Я молча стояла, опустив голову, пока слезы ручьями стекали по моим щекам и капали на деревянный пол. В помещении повисла напряженная тишина, прерываемая лишь моими тяжелыми всхлипами. Парень терпеливо ждал, пока я соберусь с мыслями, а человек по имени Леви нервно постукивал носком сапога по ножке стола. Он сидел довольно вальяжно, раскинувшись на диване и закинув одну ногу на другую. Можно было подумать, что его никак не напрягает происходящее, если бы не этот ритмичный стук, эхом отдающийся в моей голове. «Тц», — услышала я, а потом еще один резкий вдох и выдох через нос, будто закипающий чайник. Марк же стоял ровно, скрестив руки на груди и не выглядел злым. Возможно, я помешала важному разговору. Мне казалось, что если до моего слуха донесется еще один стук, вздох или тому подобный звук, то я запульну что-нибудь в сторону разведчика. Я была накалена до предела, поэтому единственным верным решением было просто уйти. Развернувшись в сторону двери, я сделала несколько уверенных шагов, но вдруг остановилась. — Капитан Холт, — начала я, пытаясь сделать голос как можно тверже. — Спасибо Вам за все… Вы были правда замечательным капитаном. — Спасибо, конечно, — удивленно ответил он. — Но почему в прошедшем времени? — Меня отстраняют, — последнее, что произнесла я, после чего быстро удалилась.

***

      Я неподвижно лежала на кровати, свернувшись калачиком. Спать не хотелось, поэтому я просто сверлила взглядом стену. Марта ушла в ночной патруль, так что до утра я могла спокойно страдать, не боясь услышать колкости в свой адрес. Мне было искренне непонятно, почему в моей жизни все так складывается. Я просто хотела служить, просто хотела помогать Таллии. Но в мои планы никогда входили непонятные заговоры, противостояния, работа на какого-то дядьку. И отказаться нельзя, ведь мне все предельно ясно разъяснили, оставив без права выбора. И тут я поняла одну простую вещь: отец тоже не выбирал. Он просто родился в той стране, просто стал военным и не мог противостоять идеологии. Бабуля Инга ненавидела его всеми фибрами своей души, но он же не бросал нас с матерью по своей воле. Ему пришлось воевать по другую сторону баррикад. Пока было возможно, он приезжал и заботился: давал деньги, пытался сделать мне приятное, привозя одежду и игрушки, которые в нашей стране были в дефиците. Думаю, папа любил меня, любил маму, но у него не было выбора. Верхушка играет в свои подлые игры, а люди просто безвольные марионетки, которым приходится исполнять чужие прихоти. Кто-то свыше решил, что мы «неправильные люди», что у нас дурная кровь, от которой нужно отчистить мир, и начал культивировать эту мысль, а отец не мог пойти один против огромной машины правительства, поэтому и исчез. По крайней мере, я надеюсь, что все так, как я думаю.       В моем мире религия была какое-то время под запретом, но люди часто тайно молились, крестили детей и венчались. Я никогда не была верующей, но именно в это мгновение, именно этой ночью мне страшно захотелось обратиться к Богу. Я точно не знала к какому именно: к тому, о котором говорили у нас, либо же к Священным Стенам. Ни одной молитвы я тоже не знала, но душевный порыв был сильнее, поэтому я, соскочив с кровати, встала перед окном, обращая взор к небу, и стала хаотично вспоминать отрывки, которые слышала от Инги, от Таллии, от мамы, от простых горожан, «что тут, что там». Получилась некая смесь. Люди верят в разные вещи, но в любом мире эта вера нужна: будь то Всевышний создатель, будь то Стены, защищающие от титанов или же вера в науку. Главное верить. Вот и я решила поверить. Не знаю, как это работает, как оберегает меня, но я просто просила у всего на свете дать мне сил выдержать все предстоящие испытания.       Я снова заплакала. В груди все сжалось от бессилия. «Бесполезно», — прошептала я. Пнув ногой тумбу соседки, я опустилась на пол, запрокидывая голову на кровать. «Все бесполезно», — это был уже не шепот, а нарастающий крик. Через минуту в коридоре послышались приближающиеся шаги, после чего дверь в комнату с грохотом открылась. На пороге стоял явно раздраженный Холт. Его грудная клетка тяжело вздымалась, а всегда аккуратно уложенные волосы отчего-то выбились в разные стороны. — Что значит «отстраняют»? — медленно, но агрессивно начал молодой человек. — Я все еще твой капитан, почему мне ничего не доложили?       Я лишь слегка пожала плечами, не зная ответ на этот вопрос. Возможно и не стоит ему ничего рассказывать, если командир сам этого не сделал. — Я отбываю через три недели. Меня переводят в Разведкорпус, — все же решилась заговорить я, стараясь произносить слова как можно тише, боясь, что кто-то случайно может услышать этот диалог.       Парень удивленно взглянул на меня, но ничего не ответил. Просто подошел и сел рядом, слегка притягивая ближе к себе за плечи. Так мы и сидели, не смотря друг на друга и в абсолютной тишине. Марк казался очень задумчивым, словно стоит перед выбором: сделать или не сделать. Я чувствовала, как он напряжен. В какой-то момент Холт снял свои очки, потирая переносицу и повернулся ко мне, аккуратно заправляя за ухо падающую на лицо желтую прядь волос. — Переводы в другое военное подразделение… Такое случается. Не бойся, все будет в порядке. — Угу, — буркнула я, немного отодвигаясь от собеседника. — Особенно, когда меня титаны сожрут. — Не сожрут, — уверенно прошептал он мне на ухо. — Когда ты забежала… В общем, этот Капитан Леви — мой относительно неплохой знакомый. Хочешь, я попрошу, чтоб он взял тебя к себе? — Не выглядит он как «неплохой знакомый», — процедила я себе под нос. — Что есть, то есть, — усмехнулся Марк. — Но я могу быть уверен, что этот человек сможет хорошо натренировать тебя перед всякими вылазками и прочей дребеденью. Он достаточно специфичен в общении, зато весьма ответственный. — Не хочу я ни к какому Капитану Леви, — буквально выплюнула я эти слова, кривляя имя разведчика. — Я под твоим командованием остаться хочу, в Военной Полиции. Я хочу вылавливать преступников, штрафовать пьяниц, а не к смерти готовиться на службе. Я ведь даже титана ни разу не видела… Мне страшно, Марк. — Понимаю, Лия, — Холт уткнулся носом мне в шею. — Но кто мы такие, чтобы перечить приказам начальства? Это даже я себе позволить не могу. Я правда хотел бы помочь, но это вопрос серьезнее, чем просьба не штрафовать тебя.       И все же я не разделяла оптимизм Марка, потому что он не знал об одной мелкой, но очень важной детали: зачем меня туда отправляют. Я правда очень хотела рассказать, но боялась. Очень боялась. О таких вещах не ведают направо и налево, тем более, если он поддерживает связи с разведкорпусом, то я не могла быть уверена, что молодой человек не передаст эту информацию своему «знакомому», а тот по цепочке Командующему. Тогда меня ликвидируют, как ненужное звено еще раньше. Руфус Берт — явный шизофреник, и он не поскупится на расправу. Поэтому все, что мне оставалось — справляться с ситуацией самостоятельно. Смириться, терпеть. Радовало лишь одно — Таллия не будет нуждаться в деньгах. Единственная мысль, которая подбадривала она. Если так будет лучше для нее, значит я смогу, выдержу и это испытание. За восемнадцать лет жизни на мои плечи падало много тяжестей, которые я успешно проносила и не сдавалась. И это переживу.       Мы просидели вдвоем еще какое-то время, после чего Холт ушел, посоветовав мне попытаться лечь спать. На дворе стояла глубокая ночь, а вставать нужно было рано. Утром меня ждала тренировка, которую я решила не пропускать, ведь теперь физическая активность была важна, чтобы выжить. Разведчики всегда занимались сильнее и упорнее остальных солдат, ведь работа у них была куда тяжелее, чем у Гарнизона или Военной Полиции. Три недели. Мне дали дослужить всего три недели. Я совершенно не представляла, как осуществить поставленную задачу. Вдобавок, одно из условий — влиться в доверие к вышестоящим. Несмотря на близкие отношения с Марком, он все равно не посвящал меня в серьезные вопросы. А судя по тому же самому Капитану Леви, на которого даже смотреть страшно, то о «дружбе» с начальством в Разведкорпусе можно просто забыть, если там все такие. Это провал.       Марк Холт — прекрасный актер, который располагает людей своей «добродушностью» и чувством юмора. Но я поняла одно — этот человек будет идти по головам, если ему понадобится. В свои двадцать шесть лет он вот-вот должен стать майором, хотя многие и не мечтают о таком быстром карьерном росте. В нашем подразделении, как и в Гарнизоне, люди умирают насильственно редко, поэтому необходимости в постоянном наборе высших чинов отсувствует. Но я уверена, что именно Марк станет следующим командиром Военной Полиции в Стохесе. И я очень завидовала такой его уверенности и стойкости. Отправь его на шпионскую миссию, так информация пришла бы в первый месяц. А я так не умею.       Взглянув на часы, я поняла, что ложиться спать было бессмысленно, поэтому было решено пойти в душ, пока не образовалась очередь, а потом сделать легкую разминку перед завтраком. Ах, а еще я слышала, что в разведке кормят хуже, чем в кадетском училище. Эти мысли еще сильнее вогнали меня в печаль, но деваться, увы, было некуда.