Ясная ночь

Он проснулся от легкого, почти невесомого поцелуя в висок. — Прости, любимый, я разбудил тебя?.. Я не должен был… — Ты же знаешь, я сплю чутко. Но это точно не повод для извинений. Почему не спишь? — Прости. Ты был напряжен, я подумал, может плохой сон и хотел… — Спасибо, — улыбка, от которой тают снега — не помню, снилось ли мне что-то сейчас, но это точно один из самых приятных вариантов пробуждений. Так почему мой Светлый князь не спит? — Я… Не знаю. Со мной такое крайне редко. — Да, я заметил. Должен признать, ваш режим в этом отношении вещь весьма полезная. Но, как видно, и он иногда даёт сбои. — Да. Наверное… — Обними меня. Эта просьба выполняется без заминки. Яо блаженно жмурится и почти мурлычет, устраиваясь поудобнее. Так уютно, как в этих объятиях, ему не было ни с кем. Так… спокойно. Правильный человек. Свой. В этих объятиях он наконец действительно чувствует себя дома. Они лежат так в тишине, как вдруг Сичэнь начинает говорить: — Знаешь, в детстве, это было после… ухода мамы. Тогда мы с Ванцзи ещё спали в одной комнате. Так вот, некоторое время после… Он плохо спал. И я… я чувствовал это и тоже подолгу не мог заснуть, а иногда просыпался от тихих всхлипов. В те ночи мы без слов забирались под одно одеяло и рядом наконец засыпали так, обнявшись. Иногда, перед тем как уснуть, я целовал его вот так. Это продолжалось какое-то время и прекратилось само собой. Помню, дядя не выглядел слишком довольным застав нас как-то утром, но так ничего и не сказал. — Удивительно — вырывается у Яо — ох, прости, не хотел тебя перебивать. — Все в порядке. Я почти закончил. А дядя и правда не был таким бессердечным тираном, каким ты его считаешь. Яо только тихо фыркает в ответ, но в этот раз не спорит. — Ты был очень чутким ребёнком. Ты и сейчас… — он целует его в плечо, утыкается носом в грудь. Мне с тобой спокойно. — Я надеюсь, А-Яо. Не знаю, почему это вспомнилось и захотелось рассказать именно сейчас. Но я надеюсь, что смог стать для тебя тем… Его прерывает поцелуй. Мягкий, но уверенный. Короткий, но оставляющий после себя чувство завершенности. — Прости, снова прерываю — лисья улыбка. Он утыкается носом в шею и мирно сопит, уже почти засыпая. — Ох, свет мой… — Сичэнь произносит это на грани слышимости. Обнимает поудобнее, прислушиваясь к выравнивающемуся дыханию. Это успокаивает его самого, мысли постепенно рассеиваются, и вскоре и его накрывают шелковые крылья сна. Так они проспят до утра.