Ясная ночь

Поначалу ничто не предвещало беды. То есть как, уже потом Сичэнь понимает, что звоночки были, но с Яо, который постоянно отмахивается на проявления беспокойства с его стороны, а жалуется и вообще крайне редко, обычно скорее для того, чтобы перевести всё в очередную шутку (с улыбкой наблюдая, как растерянность на лице супруга сменяет понимание и смущение, сопровождаемое легким румянцем), заметить неладное было не так уж просто. Работы главам двух больших орденов как всегда хватало — кроме прочего, в Гусу скоро должны были прибыть ученики, в том числе из других орденов, обмен опыта, все дела. По этому поводу велись бурные подготовительные работы, чтобы с достоинством принять новых адептов. В Ланьлине как обычно кипела жизнь, плелись интриги, которые Цзинь Гуанъяо успевал разглядеть ещё до того, как они могли бы перерасти во что-то серьезное. Пресекать всё это безобразие на корню, по его мнению, не имело смысла — пусть поиграют, зато заняты и не мешают по настоящему важным делам. Скучающие подданые это непрактично и даже опасно, поэтому Яо, кроме прочего, был занят и тем, чтобы его вассалы не заскучали без дела (и зачастую те же интриги, затеваемые изначально против него, выходили ему же на пользу). Цзинь Лин был в восторге от такой манеры ведения дел и с готовностью перенимал ценный опыт младшего дяди. Вернувшись из очередной поездки в Башню Золотого Карпа, Яо на этот раз без препираний лёг пораньше, чем даже удивил, но больше обрадовал Сичэня. (- Всегда повторяю, что тебе надо больше отдыхать.) На другой день он снова весь в делах, ведь нужно выяснить, что за время его отсутствия произошло в Гусу, подкрутить все ослабленные без надлежащего (его, безусловно) присмотра гаечки, похвалить, чуть припугнуть, в общем, навести порядок в курятнике. Супруг конечно со всем справился бы и сам, но у Лань Хуаня всё же лучше получается работать с бумагами, с людьми он слишком мягок и сговорчив, что не всегда идёт на пользу делу. Бесспорно Яо не забывает уделять внимание и супругу. Сичэнь тоже, соскучившись, старается провести с ним каждую свободную минутку, которых, к сожалению, выпадает не так много. То, что А-Яо с одной стороны спокойнее, с другой же — раздражительнее, чем обычно, Сичэнь довольно легко списывает на всё те же многочисленные дела и заботы. Так проходит ещё день. За это время Яо два раза(!) успевает мимоходом упомянуть головную боль, Сичэнь же с готовностью делиться с ним живительной энергией, стремясь скорее унять недуг, после чего Яо снова вскакивает и, чмокнув любимого, мгновенно исчезает по делам. Уже после Сичэнь задумывается — а помогали ли эти сеансы? Возможно, супруг намеренно избегал его, ссылаясь на дела, чтобы скрыть свою боль и нарастающую слабость? Вечером Яо очень ласков и мягок, и засыпает быстрее обычного, или, скорее, отключается почти в процессе. Сичэнь бережно укутывает его, свернувшегося клубочком, и целует в макушку. На третий день Яо заявляет, что в ближайшее время ему возможно снова срочно понадобится уехать в Ланьлин. На взволнованный взгляд и вопросы Сичэня он привычно отмахивается: — Ничего серьезного, просто там необходимо мое присутствие. Ты же знаешь, твой супруг незаменим! — заявление сопровождается игривым подмигиванием, но вскоре Яо снова собран и куда-то спешит. Через несколько часов, что занял прием жителей близлежащих поселений, и разбор снова накопившихся бумаг, зайдя за чем-то (в последствии он совсем забыл, за чем) в их комнату, Сичэнь с удивлением и тревогой обнаруживает супруга во всём облачении лежащим на постели. Он, кажется, дремал, но при появлении любимого открыл глаза. — Что-то случилось?! Душа моя, тебе плохо?! — Сичэнь в два счёта оказывается при нём и берет за руку. Улыбка Яо на этот раз кажется какой-то тусклой и вымученной. — Не волнуйся. Видимо ты всё-таки был прав и мне следует больше отдыхать, вот я и… — А-Яо!.. — Сичень неосознанно повышает голос, дотронувшись до его лба — у тебя жар! — Правда?.. Наверное переутомление, ничего… — голос звучит вяло. Сичэнь уже проверяет его пульс. Он всё силнее обеспокоен: — Я позову лекаря. Мне совсем не нравится твоё состояние! — Не нужно, любимый. Мне просто надо выспаться… — похоже, слова даются с трудом, его стремительно вырубает, хотя он ещё пытается поддерживать разговор. Сичэнь паникует. При нем Яо никогда не болел. Что это? Заклинатели не подвержены обычной простуде, даже переутомление не должно сказываться таким образом. Посредством медитации и восстановления баланса энергии всё исправляется довольно быстро. Но жар? Он без промедления находит лекаря, который, после продолжительного осмотра почти бессознательного Яо, вызвал своих коллег для подтверждения диагноза и только после выдает заключение: — На этот момент непосредственной угрозы для жизни нет. Но его организм очень ослаблен, а при таким серьезном нарушении обычного течения энергии сложно предвидеть последствия. Отдых и постоянный присмотр. Вполне возможно, что организм сам справиться с недугом. Я заварю укрепляющие травы. Обильное вливание энергии в этом случае похоже бесполезно. Можно попробовать небольшими дозами, постоянно следя за реакцией. Из-за настолько необычных изменений в круговороте внутренней энергии организм Ляньфан-цзуня — загадка. Паника Сичэня лишь нарастает. В то же время он прекрасно осознаёт, что сейчас как никогда важна собранность и самообладание. Поэтому он только кивает на слова лекаря и занимает позицию у кровати больного. Не отходя от постели любимого он переговаривает с братом, извиняясь, перепоручает самые срочные дела — Ванцзи понимающе кивает — ему не нужно ничего объяснять. До вечера жар почти совсем спадает, Яо несколько раз ненадолго приходит в себя и Сичэнь успевает споить ему первую дозу укрепляющего отвара. Супруг действительно очень слаб и даже глотать зелье у него получается с трудом. — Прости. Скоро встану на ноги. Ещё только немного посплю — те несколько слов, которые Сичэнь слышит он него за день. Сам он не уверен, что до сознания А-Яо доходят его ответы, но старается, чтобы любимый все время чувствовал его присутствие рядом.