Ты же меня знаешь!

Она была прервана звуком скользящей стеклянной двери позади них и обернулась, чтобы увидеть Викторию, выходящую из нее. — О, — нахмурилась рыжеволосая девушка, — я вижу, вы обе чувствуете себя как дома. — Не хочешь присоединиться к нам? — спросила Вики из вежливости. — Я подойду попозже, — сказала Виктория, входя в дом и закрывая за собой дверь. Люба смотрела, как она исчезает в доме, и только после продолжила говорить, — кажется, у кого-то перманентный пмс. — Итан предупреждал меня о ней, — сказала Вики, — он сказал мне, что она может быть очень недружелюбной к подругам своих братьев. Люба кивнула. Защитная сестринская реакция. Это имело смысл, — и что-то мне подсказывает, что даже когда она узнает, что наши отношения фальшивые, я все равно не стану нравиться ей больше. — Она актриса. Такие девушки всегда королевы драмы, — сказала Люба. — Эй! — закричала Вики, бросая в Любу кусочек льда из своего стакана. Она выставила руку, чтобы защититься, и рассмеялась. ************************ Люба поднялась по лестнице и направилась в комнату для гостей, которая на время стала ее комнатой, для того, чтобы принять душ и подготовиться к ужину. Ее рука скользила по деревянным перилам, а босые ноги ступали по пышному зеленому ковру. Дом сохранил свою атмосферу безвременья в том, как он был обставлен. Должно быть, это было странное место, чтобы расти в нем, размышляла она. Это напомнило ей дома, которые она видела на картинах в музеях, которые посещала. Ее красное бикини, должно быть, выглядело совершенно неуместно в роскошных коридорах в стиле 18 века. Добравшись до верха лестницы и повернувшись в сторону своей комнаты, она еще крепче прижала к себе полотенце. Они с Вики планировали продолжить девчачьи посиделки до самого ужина. А на ужин были запланированы итальянские блюда и напитки. Итан поймал их на кухне и предложил хорошее место поблизости, куда они могли бы пойти. Затем он "украл" Вики, чтобы обсудить несколько предстоящих интервью и встреч с прессой, пока они были в Риме. Любе стало немного жаль подругу. С тех пор как они покинули Зеленоград, Вики только и делала, что работала, работала, работала. У нее почти не было времени на отдых. Люба и сама чувствовала себя немного уставшей; после утра, проведенного в дороге, и целого дня, проведенного под палящим солнцем, усталость начала буквально давить на плечи. Но несмотря на то, что ее энергия иссякала, она отказывалась пропустить роскошный итальянский ужин. Как только она добралась до своей комнаты, с мыслями об огромной ванне с пеной, щекочущей ее мозг, дверь в комнату напротив распахнулась. Дамиано стоял в дверях с победоносной улыбкой на лице. — Самое время, bambino carino. — Что ты там делаешь? — спросила Люба. — Я здесь живу, — ответил он, как будто это было очевидно. Любе потребовалась минута, чтобы понять, что комната, которую ей дали, находится прямо напротив комнаты Дамиано, давая ему доступ к ее приходам и уходам, а также гарантируя, что они столкнутся друг с другом рано или поздно. — Как удобно, — пробормотала она, отворачиваясь от него и открывая дверь в свою комнату. Люба услышала, как Дамиано последовал за ней, и вздохнула. Пока он здесь, она вполне может пресечь это на стадии зачатия. Оказавшись в комнате, Люба закрыла дверь, чтобы их разговор не был услышан больше никем. — Послушай, Дамиано, нам нужно… Но она остановилась, когда губы Дамиано обрушились на ее губы. От удивления у нее защекотало в горле, когда он положил руки ей на шею. Его рот наклонился к ее губам, а язык скользнул внутрь, посылая волну возбуждения через все ее тело, которую она чувствовала вплоть до пальцев ног. Дамиано несколько раз прикусил ее губы, прежде чем отпустить и отступить назад. Колени Любы превратились в желе. Она почти прижалась к нему, чтобы сохранить равновесие, но довольная ухмылка на его губах удержала ее. — … поговорить, — закончила она свою предыдущую фразу, слегка задыхаясь, — нам нужно поговорить. — Так говори, — сказал Дамиано, прислонившись к ножке ее кровати. Люба открыла рот, но не произнесла ни слова. Она приложила руку ко лбу, — я забыла, что собиралась сказать. — Хорошо, — промурлыкал Дамиано. Он снова двинулся вперед, и от его взгляда у нее по спине побежали мурашки. — Остановись! Нет, — взмолилась она, выставив руку ему на грудь, чтобы удержать его. Плохая идея. Прикосновение к нему не помогло ей сосредоточиться, — послушай, мне жаль, если у тебя сложилось неправильное впечатление вчера вечером… — Ты имеешь в виду впечатление, что ты хочешь меня? Что, несмотря на твое постоянное отрицание, тебя влечет ко мне? И что же навело меня на эту мысль? — Дамиаааано… — Это было когда ты набросилась на меня, — продолжал он, обхватив ее руки своими пальцами, — или когда ты начала раздеваться? Он снова притянул ее к себе, наклонив голову к ее шее и проведя носом по кончику ее уха. — Я не могу сосредоточиться, когда ты это делаешь, — ее дрожащий голос предал ее. — МММ, — промурлыкал он, — и я не могу сосредоточиться, когда ты стоишь так близко в в своем крошечном купальнике. Его пальцы скользнули от ее затылка вниз по спине и по узелку на купальнике, удерживающему бикини на месте. У Любы перехватило дыхание, когда она почувствовала, что он остановился, гадая, потянет ли он за веревочку или нет. Но его руки продолжали исследовать ее обнаженную кожу, находя удовлетворение в том, что уже было открыто ее «крошечным купальником». Его зубы прикусили ее ухо, и из ее горла вырвался тихий стон. Его нос провел линию от ее виска вниз к подбородку. Люба закрыла глаза, когда его губы снова коснулись ее губ, и внутри сердце бешено заколотилось. От него так хорошо пахло. Она знала, что это был какой-то дорогой парфюм, который он носил, но это делало его еще более мужественным и сексуальным, хотя казалось куда еще. Ее горло перехватило, когда он продолжил скользить губами вниз по ее шее. Он едва касался ее, а у нее уже кружилась голова. Интересно, что было бы, если бы они закончили то, что начали у рояля в тот вечер? Перед ее глазами промелькнула волна фантазий. Ее рот открылся в беззвучном вздохе, когда зубы Дамиано прикусили ее ключицу. Как только она начала представлять себя Джулией Робертс, растянувшейся на крышке гостиничного пианино в «Красотке», Дамиано отстранился. — Вот теперь, когда это сделано. Что ты хотела сказать, bambino carino? Люба пару раз моргнула, пытаясь сосредоточиться. Теперь мир стал немного туманным. Лицо Дамиано оставалось безучастным, как будто последние несколько минут его не трогали, но она знала, что это не так. У нее было такое чувство, что если она опустит глаза вниз, то увидит, насколько сильно на самомом деле он был…затронут. Этот Итальянский парень просто дьявольский искуситель. — Я хотела сказать, что та ночь была… — Ошибкой? — Перестань перебивать, — резко сказала она, топнув ногой, как ребенок, — да, это ошибка. Дамиано усмехнулся, ей это совсем не понравилось, — знаешь, ты становишься совершенно предсказуемой. — Вовсе нет! — Дай-ка угадаю, — сказал Дамиано, — тебе плохо, потому что ты не совсем уверена, что все улажено с твоим парнем, и ты не хочешь совершать никаких грехов в разлуке, просто чтобы не чувствовать себя еще более виноватой, когда вы двое в конце концов поцелуетесь и помиритесь. — Нет, я вовсе не это хотел сказать! Дамиано недоверчиво вскинул брови. — Вовсе нет! — Тогда что ты хотела сказать? Люба должна была думать быстро, потому что именно это она и собиралась сказать, но она не хотела быть предсказуемой. Дело было не только в чувстве вины, а услышав это из его уст, она почувствовала себя еще хуже, но и в том, что она боялась, что любая связь с Дамиано закончится разбитым сердцем. ЕЕ. Разбитым. Сердцем. — Люба, мне очень жаль, но я полагаю, что твоим главным оправданием для меня было то, что у тебя есть бойфренд, — помог ей Дамиано. — Спасибо за сочувствие. Дамиано усмехнулся, — ты, кажется, не очень расстроена из-за этого. — Знаешь, — сказала Люба, — твои идиотские замечания не помогают делу. — Тогда я мог бы просто вернуться к поцелуям с тобой. Губы Любы скривились, — стой. Если я признаюсь, что меня влечет к тебе, ты оставишь меня в покое? — Конечно, bambino carino. Люба закатила глаза, но улыбнулась, — да, ты мне нравишься и да, меня влечет к тебе. — Ммм, — улыбнулся он, снова потянулся к ней, одарив еще одним глубоким поцелуем. Люба отстранилась и улыбнулась, странное чувство облегчения наполнило ее. Дамиано улыбнулся ей в ответ, еще раз поцеловал в лоб, отпустил и направился к двери. — Подожди, ты куда? — воскликнула Люба. Боже, что она делала. Еще минуту назад она хотела, чтобы он от нее отстал, а теперь она не хочет чтобы он уходил из ее комнаты. Нужны срочно какие-то витамины для мозга, ибо в присутствии Дамиано он просто переставал работать. — Я думаю, тебе нужно одеться к ужину, — сказал Дамиано, — кроме того, я думаю, что ты заслуживаешь немного покоя, раз уж ты наконец перестала отрицать, что тебя влечет ко мне. Люба поджала губы, — о, неужели? — Да, — кивнул он. — Ладно, — пожала плечами Люба, — я, наверное окончательно, приду в себя после ужина. Дамиано ухмыльнулся, не поддаваясь на ее уловку, — тогда, полагаю, тебе не о чем беспокоиться. На следующий день едва пробил полдень, и в доме поднялся настоящий переполох. Виктория решила устроить небольшую вечеринку, чтобы отпраздновать возвращение братьев домой. Рыжеволосая девушка встала ни свет ни заря, бегала по дому, раздавала указания прислуге, вызванивала каких-то людей. — Да, я знаю, что это невозможно сделать в последнюю минуту, — услышала Люба стон Виктории в трубку, когда она вошла на кухню. Она не хотела рисковать этим утром, но с тех пор, как пропустила завтрак, ее желудок теперь словно кричал на нее. — Мы можем заплатить вам вдвое больше, — верхняя губа Виктории дернулась, когда она увидела, что Люба вошла в комнату, но в остальном она не обратила на нее никакого внимания, — прекрасно! Жду в течение 15 минут. Перезвоните мне. Она громко фыркнула, вычеркивая что-то из списка перед собой резким взмахом ручки, — неужели я не могу сделать чертов перерыв? Люба смотрела, как ее наманикюренные пальцы щелкают по экрану телефона, записывая текст и бормоча себе под нос о ненадежных лицемерах. — Может быть, я смогу помочь, — отважилась Люба, — у меня большой опыт в организации мероприятий другого характера, но я уверена — я могу быть полезна. Виктория посмотрела на нее так, словно она была глупой маленькой девочкой, которая только что вышла из чулана в жемчугах и туфлях на каблуках своей матери и ожидала, что ее пригласят к столу для взрослых. — Я уверена, что твои организационные таланты идеально подходят для любого города, вроде того, из которого ты родом, — сказала Виктория, — но это серьезно. Очень серьезные люди, которые имеют вес в обществе будут присутствовать сегодня вечером. Я не хочу быть опозоренной. С этими словами Виктория захлопнула Блокнот, взяла его и телефон и, оставив Любу на кухне, ушла, стуча каблуками по кафелю. Вау. А Люба думала, что она была плохой девочкой. Виктория определенно могла бы научить любую злую ведьму из фильмов паре-тройке лайфхаков о том, как быть очень противной. — Прости Викторию, она забывает о хороших манерах. Люба обернулась и увидела Итана, стоявшего позади нее в дверях кухни. На нем был полный костюм тройка, хотя он находился в своем собственном доме. Люба задалась вопросом, носил ли он когда-нибудь шорты или футболки. Образ, пришедший ей на ум, выглядел довольно забавно, и она решила, что нет, скорее всего, нет. — Все в порядке, — сказала она. — я имела дело с бОльшими сучками, чем она. Она прикрыла рот рукой, чувствуя себя неловко из-за того, что оскорбила его сестру в лицо, — извини. Итан отмахнулся от нее и вошел в кухню. Он обошел стойку и встал напротив Любы. — Это не проблема. Виктория росла без нашей матери большую часть своей жизни. Она привыкла быть альфа-самкой. Когда другие женщины появляются в ее поле, она склонна становиться… надменной. — Я не знаю, почему она надменна со мной, — задумчиво произнесла Люба, хватая яблоко из вазы, стоящей в центре кухонного островка и откусывая большой кусок продолжила, — я не встречаюсь с кем-то из вас. Итан улыбнулся, — у Виктории есть шестое чувство на такие вещи. И они с Дамиано очень близки. Я не удивлюсь, если он уже упоминал о тебе в разговоре с ней. Люба перестала жевать и просто проглотила яблоко, — что ты имеешь в виду? Она попыталась отвести взгляд, но по тому, как Итан слегка приподнял бровь, стало ясно, что отрицать что-либо бессмысленно. Он уже знал. Люба сомневалась, что Дамиано ему что-то говорил, но старший брат как будто обладал какой-то сверхспособностью, которая делала его всезнающим. — Я заметил небольшие изменения в моем брате за последние недели, — сказал он. — конечно, они не исходили от его «девушки», как я рассчитывал. Но в любом случае я вижу женское влияние на Дамиано и очень это ценю. Люба откусила еще кусочек яблока, чтобы не отвечать. Она не была уверена, что Итан имел ввиду именно ее влияние. Дамиано не был похож на человека, который может измениться ради кого-то, и меньше всего ради нее. Она не могла себе представить, чтобы такой парень, как он, был настолько привязан к кому-либо, что мог бы изменить свою личность. — Я делаю тебе комплимент, Люба, — сказал он ей, когда она не ответила. — Спасибо, — вполголоса ответила Люба с полуулыбкой. — Я уважаю и тебя, и Вики. Вот почему я хотел бы дать тебе совет, если ты его примешь. Люба кивнула. — Мой брат, несмотря на все свои благие намерения, хотя их и немного, является очень неоднозначной личностью. Он склонен переходить от одной одержимости к другой. Как бы я ни ценил твое влияние на него, мне было бы очень грустно видеть, как ты страдаешь. — Но было бы нормально, если бы Вики пострадала в процессе? — воскликнула она. Итан покачал головой, переставляя фрукты в вазе, стоявшей между ними. Похоже, это была его нервная привычка. — Нет, — сказал он, — но там не были и не будут задействованы чувства. — Между мной и Дамиано ничего нет, — быстро сказала Люба. Даже слишком быстро. — Ну, я просто хотел дать тебе знать, — сказал он, выходя из кухни, — на всякий случай.