Ты же меня знаешь!

Дамиано стоял в центре своей переполненной гостиной, окруженный друзьями и знакомыми Виктории… кого-то он знал, кого-то нет. Никакой дешевой выпивки и никаких случайных гостей. Это означало, что вечер пройдет без происшествий, ненужных фото папарацци и просто зевак исподтишка. Дамиано вздохнул с облегчением. Мимо прошел официант с бокалами шампанского на серебряном подносе, но Дамиано отмахнулся от него, уже держа в руке стакан бокал с бурбоном. Итан стоял в другом конце комнаты, разговаривая о политике с несколькими друзьями семьи. Они поздравляли его с успехом, которого ему удалось достичь в Америке, и вновь выражали сочувствие в связи с кончиной их отца. Дамиано усмехнулся над фальшивыми похвалами, которыми они осыпали память Алонзо. В жизни он был всего лишь жестоким и расчетливым человеком, ищущим наживы везде, где только мог ее найти. После его смерти люди хвалили его настойчивость и умение гениально достигать своих целей, хотя на самом деле все было иначе. Они понятия не имели, каким тираном и деспотом был глава этой семьи. Доктор Алонзо Давид стал бизнесменом, когда научился зарабатывать на жизнь собственными детьми. Просто жаль, что люди не знают правды. — Перестань так кисло смотреть, — упрекнула Виктория, подходя к нему. Она выхватила бокал шампанского у проходившего мимо официанта и сунула ему в свободную руку, — это же вечеринка. Дамиано снисходительно улыбнулся ей, когда она обняла его за плечи, увлекая в толпу и заставляя общаться. Она познакомила его с несколькими своими театральными подругами, присутствовавшими на вечере: двумя девушками — миниатюрными брюнетками, и парнем с длинными волосами, собранными в хвост. Дамиано боролся с желанием подшутить над парнем, так как по тому, как его сестра жеманничала и хихикала с ним, становилось ясно, что она в него влюблена. Он сделал мысленную пометку загнать парня в угол и вселить в него страх Божий. В конце концов, у его сестры был ужасный вкус на мужчин. Виктория последовала за парнем во двор, оставив Дамиано слушать, как две девушки перед ним говорят о людях и ситуациях, о которых он ничего не знает. Они задали ему несколько вопросов, на которые он пробормотал что-то односложное в ответ, но его глаза продолжали искать повсюду Любу. Он внимательно следил за тем, как гости входили и выходили, пытаясь поймать ее, когда она войдет, прежде чем Виктория оттащила его с места. Он не мог застать Любу одну с позапрошлого вечера и знал, что, скорее всего, она избегала его специально. Люба была умна. Она держалась поближе к своей подруге Вики, полагаясь на то, что он ничего не скажет в ее присутствии. Ну уж нет, — подумал он, делая маленький глоток шампанского, — по крайней мере, не сейчас. Люба и Вики спустились по лестнице, звук разговоров вокруг казалось, поднимался вверх по мере того, как они спускались все ниже. Подруги ступили в зал и огляделись, увидев официантов с подносами шампанского и устрицами, людей, смешавшихся друг с другом, одетых в свои лучшие коктейльные наряды. Это было совсем не то, что ожидала Люба, все выглядело более вычурным и взрослым, чем вечеринки, на которых она была в последнее время, гораздо больше похоже на мероприятия высокопоставленных людей, на которых Любе по работе доводилось бывать в Зеленограде. Но не сказать, что это было плохо, нет. Это было иначе. И очень красиво визуально. Виктория проделала большую, если не сказать огромную работу. — Вау, — сказала Вики, — понимая масштаб происходящего. — Да, — согласилась Люба, разглаживая свое синее атласное платье. Девушки переглянулись и, кивнув друг другу, вступили в компанию. Вики направилась к Итану, присоединившись к компании, с которой он был, и Люба последовала за ней. Она окинула взглядом гостей, гадая, кто же они все такие и зачем сегодня пришли сюда. Некоторые из них были примерно ее возраста — возможно, им было около 20-ти лет, но были и другие, которые, казалось, были ровесниками ее родителей. Как Виктории удалось собрать всех этих людей буквально за сутки? Может быть, она была настолько страшной в гневе, что люди не хотели рисковать и говорить «нет». — Шампанского, bambino carino? Она обернулась и увидела, что Дамиано стоит у нее за спиной, держа в каждой руке по бокалу. Он протянул ей один из них и через мгновение улыбка коснулась его лица. Это был первый раз, когда она столкнулась с ним лицом к лицу с того дня. — Спасибо, — сказала она. Сначала она инстинктивно хотела рассмеяться или ударить его каким-нибудь токсичным сарказмом, но потом поняла, что это будет глупо. Она призналась ему вслух, что ее…влечет к нему. Теперь уже нельзя было взять свои слова обратно: сколько бы гадостей она ему ни наговорила, это не заставит его забыть ее признание. Он продолжал улыбаться ей, чокаясь бокалами и поднося свой к губам. Это раздражало, то, как его самоуверенная улыбка заставляла ее слабеть в коленях. И, конечно же, выглядел он так же шикарно, как всегда, в рубашке с большими воланами и расстегнутыми пуговицами практически до пупка. А яркие брюки-клеш выделяли его среди других мужчин в комнате, которые были одеты в классические скучные брюки. Неважно, во что он был одет, он по-прежнему держался уверенно и грациозно, что говорило Любе о том, что, несмотря на его порой дурацкие выходки, он вырос в этом высшем обществе Рима. — Вот это вечеринка, — сказала она ему, перекрывая шум разговора. — Да, — ответил он, — моя сестра никогда ничего не делает вполсилы. Люба согласно кивнула, — кто все эти люди? — В основном ее друзья, — ответил Дамиано скучающим тоном, — и несколько друзей наших родителей. Никого из тех, кого я люблю или хочу видеть, — он кивнул, когда мимо с вежливым приветствием прошел мужчина в темно-синей шелковой рубашке. — Дамиано, — прервал его Итан, — вот ты где. Посмотри, кто наконец здесь. Итан кивнул в сторону Вики, напомнив Дамиану, что хотя это и его дом, его вечеринка, он все равно должен притворяться. Люба сочувственно посмотрела на него, зная, как сильно он ненавидит быть поддельным бойфрендом, когда он отошел от нее и занял свое место рядом с Вики, представляя ее очередной компании людей, как свою девушку. Легкое чувство ревности щекотало затылок Любы, когда она смотрела на них двоих, видя руку Дамиано на спине Вики, или то, как Вики смотрела на него с обожанием. Глупо было ревновать, в конце концов, это было притворство, никто не знал этого лучше нее. Но, видя их вместе, она не могла не вспоминать о том, что случилось в старших классах, и о том, как она наблюдала за Вики с другим парнем, в которого была влюблена сама. Люба исчезла из поля зрения Дамиано, теперь когда он должен был быть постоянно рядом с Вики. Его челюсть оставалась напряженной, пока он стоял там и разговаривал со старыми друзьями, слушая, как его «девушка» рассказывает историю их знакомства. Излишне восторженный тон ее голоса подсказывал Дамиано, что она наслаждается происходящим не больше, чем он. По крайней мере, у них есть что-то общее, размышлял он, если не больше. Это было достаточно раздражающе, каждый раз играть влюбленную пару на глазах у других людей, но в его собственном доме это было раздражающе вдвойне. Итан решил, что они не должны раскрывать всю правду даже сестре Виктории. Как бы Дамиано не ненравилась вся эта история, но тут он не мог не согласиться с Итаном. Виктория действительно была весьма своенравной и взбалмошной особой. Невозможно было предсказать, как она бы отреагировала и повела себя. И в порыве эмоций, могла выдать секрет брата прессе. Дамиано вытерпел еще час бессмысленной болтовни в компании Вики и Итана, прежде чем извинился и покинул их на некоторое время, сославшись на головную боль. Он снова попытался найти Любу. Виктория фактически игнорировала ее, отказываясь знакомить с кем-либо или вступать в разговор, так что она была предоставлена самой себе. Он видел ее только в начале вечера, когда она разговаривала с в углу с тем парнем, что нравился его сестре. И это вообще не добавила очков Любе в глаза Виктории. Она взбесилась и оттащила его от Любы, как только увидела их вместе. Он прошел через фойе, где расположились несколько гостей, и направился в библиотеку. Если уж на то пошло, он заслужил перерыв. А в библиотеке будет тихо, вдали от гостей и персонала. Двери захлопнулись за ним, и он почувствовал облегчение, почувствовал, что может спокойно дышать впервые за весь вечер. Его пальцы нащупали выключатель на стене, и он повернул его на ¼ всей мощности, чтобы лампы загорелись теплым, мягким светом, достаточным для того, чтобы ориентироваться внутри, но при этом не настолько ярко, чтобы его обнаружили через стеклянные вставки, если кто-то пройдет мимо двери. — Прячешься? — спросил его женский голос. Он повернул голову и увидел Любу, сидящую босиком в одном из больших кресел перед камином, черные босоножки на шпильках лежали на полу рядом с креслом. Ее улыбка была такой прекрасной и чистой среди всего этого лицемерия происходящего за дверью этой комнаты. — Похоже, сегодня библиотека пользуется популярностью, — ответил он, направляясь к шкафу в другом конце комнаты. Он открыл дверцы и увидел в небольшом баре несколько бутылок различного алкоголя и несколько стаканов. — Хочешь чего-нибудь? — Нет, спасибо, — ответила Люба. Она давно уже заменила свой бокал шампанского на бокал с газированной водой, — в последнее время я принимаю не самые лучшие решения, будучи пьяной. Дамиано нахмурился, налил себе стакан виски и добавил колы. Он повернулся к ней и увидел, что Люба встала с кресла и сделала пару бесшумных шагов в сторону Дамиано. — Я там совсем никого не знаю, поэтому… — она замолчала, сцепив пальцы. — Я знаю почти всех и ненавижу это, — сказал Дамиано, делая глоток своего напитка. — Похоже, эта вечеринка больше для Виктории, чем для тебя или Итана. — Обычно это так и бывает, — сказал Дамиано, вставая перед ней. Люба коротко рассмеялась, ничуть не удивившись. — Мой отец время от времени устраивал подобные сборища, и мы с Викторией ускользали при первой же возможности. Моя мать тоже их ненавидела, — сказал он ей, — мы все научились изображать улыбки и смеяться над шутками, которые на самом деле не смешны. Люба взяла стакан из его рук и поднесла к своим губам. Она сделала слишком большой глоток и поморщилась от слишком крепкого вкуса алкоголя. Дамиано усмехнулся. — Я думал, ты не пьешь. Люба пожала плечами и вернула стакан в руку Дамиано, — я никогда раньше не пила виски. Иногда приятно попробовать что-то новое. Она подняла на него глаза, их взгляды встретились. Воздух вокруг словно покалывал. Прошла секунда, а может быть, неделя, никто из них, казалось, не понимал, как течет время, когда они были рядом, но в следующее мгновение они оба потянулись друг к другу, их губы слились в жарком поцелуе. У Любы закружилась голова, когда Дамиано прикусил ее язык своими зубами. Он в порыве чуть толкнул ее назад, она ударилась спиной об одну из полок и та задребезжала пыльными книгами. Их руки были повсюду одновременно, мяли одежду, пытаясь найти кожу, их рты двигались хаотично и резко по телу друг друга с неистовым энтузиазмом. Ладонь Дамиано обхватила одну из ее грудей сквозь ткань платья, рука нежно, но настойчиво мяла ее плоть. Люба глубоко вздохнула, когда его губы оторвались от ее губ и переместились к ее подбородку, ее пальцы впились в его спину, прижимая еще ближе к своему телу. Она чувствовала, как по ней пробегает электрический ток, когда он продолжал водить руками по всему ее телу. Когда его пальцы коснулись ее бедер, поднимая платье наверх, она резко открыла глаза и оттолкнула его. Дамиано смягчился, она положила руки ему на плечи, и оба они буквально задыхаясь, переводили дыхание. — Подожди, — сказала она, — сюда могут войти. — Мне все равно, — сказал Дамиано, снова целуя ее в губы. Люба издала звук, нечто среднее между стоном и вздохом сожаления. Она снова прижалась к его плечам, отрывая свои губы от его губ. — Подожди, — повторила она, — я серьезно. Дамиано прижался лбом к ее лбу, — Люба, — простонал он хриплым от мужского разочарования голосом. Она прикусила губу, немного ненавидя себя за то, что остановила его, но понимая, что должна была это сделать. Гости на вечеринке на самом деле не имели для нее никакого значения, учитывая то, что она чувствовала минуту назад, когда его губы и руки касались ее. И даже если бы все люди с вечеринки вместе с жителями Зеленограда вошли сюда, она бы могла продолжать начатое. Но было одно НО… — Послушай, ты был прав, — сказала она, — это не то, чего я хочу. Лицо Дамиано вытянулось, и он отклонился еще дальше, — что ты имеешь в виду? — Спонтанный, быстрый секс на случайных предметах мебели, — сказала она, — я хочу большего. Дамиано издал тихий смешок. — О, — сказал он, вспомнив свои слова, сказанные ей, когда они сидели за роялем. Ему придется самому зашить себе рот. Люба провела ладонями по его груди и рукам, получив в ответ один из любимых жестов, что она любила в Дамиано — вскидывание этих итальянскийх бровей. Если она не хотела заниматься с ним сексом прямо сейчас, то она не очень хорошо справлялась с этим. Ей стоило титанических усилий не наброситься самой на Дамиано прямо в эту же секунду. — Просто мой первый раз у меня был не очень романтичным, — сказала она ему, пытаясь объяснить то, что происходило у нее внутри наравне с возбуждением, — это было, знаешь ли, типично для подростков, на заднем сиденье машины. Так что теперь я действительно просто стараюсь не бросаться во все это слишком быстро. Тогда, Нико и я даже не… — она замолчала и посмотрела на него, заметив кислое выражение лица при упоминании о ней и Нико, — прости, что я болтаю, ты наверняка не хочешь ничего этого слышать. — Нет, пожалуйста, продолжай, — Дамиано побледнел, — нет ничего лучше и увлекательнее, чем слушать о прошлых любовниках девушки. Люба закатила глаза, но тихо рассмеялась и наклонилась, чтобы укусить его за губу. — Ну, ты меня отверг тогда у рояля. Теперь мы квиты. Все. Мы в расчете. Дамиано прищурился, его глаза блестели, а голос сочился сексом. — Я думаю, мы еще далеки от того, чтобы «все», bambino carino. Его слова, его голос заставили ее вздрогнуть. Затем он оставил ее, подошел к раздвижным деревянным дверям библиотеки и повернул ключ в замке. Она со щелчком закрылась, и он протянул руку, приглушив свет еще больше, и неторопливо вернулся туда, где стояла Люба. Он наслаждался ее восхитительным небрежным внешним видом от того, что они уже делали ранее, но Дамиано еще не закончил с ней. Может быть, она хотела дождаться подходящего момента для секса, и Дамиано уважал это. Люба заслуживала этого, но это не означало, что они не могли развлекаться по-другому. — Дамиано я… — но он остановил ее, приложив палец к губам. Он поцеловал ее один раз, прижимая к книжной полке, прежде чем опуститься перед ней. Его руки потянулись к ее ноге, лаская гладкую кожу икры, прежде чем завести ее за свою спину и перекинуть через плечо. Он задрал платье еще выше, нежно поцеловав ее в бедро. Как его сводили с ума эти бедра. Если бы кто знал. Его глаза скользнули по ее лицу, и он ухмыльнулся, увидев выражение ее лица. Ее рот был распахнут, дыхание остановилось, глаза горели предвкушением; все признаки говорили ему, что он может продолжать. Он потянулся к ней, отодвигая кружевную ткань ее нижнего белья и касаясь теплыми пальцами одной руки ее самого нежного места на теле. Она была скользкой и тугой, горячий вздох вырвался из нее, когда он коснулся ее внутри. Дамиано ухмыльнулся, посасывая ее бедро, пока его пальцы входили и выходили из нее. Его член болезненно подергивался в штанах, желая сделать то, что делали его пальцы, но он заставил себя быть терпеливым. Всему свое время. В конце концов, они уже так далеко зашли. Дамиано позволит ей немного вкусить того, что ждет ее впереди. Такая демо-версия настоящего наслаждения. Бедра Любы дернулись вперед, когда щетина на подбородке Дамиано царапнула ее по бедрам. Она шепнула, что хочет подождать, но это была лазейка, через которую ныряли все девушки, когда скрывали настоящие желания. Ее тело нуждалось в освобождении от нарастающего напряжения. Его большой палец слегка начал массировать ее набухший клитор, вырывая приглушенный крик из ее горла. Люба вспомнила, как выглядели его пальцы, когда он играл на гитаре на концерте, и теперь он играл на ней с той же искусной точностью. Как только она достигла высшей точки, Дамиано убрал пальцы и крепко обхватил ее за талию. Он наклонился вперед, заменив руки языком. Люба подалась вперед, почувствовав прикосновение его языка к своему клитору, и положила руки ему на плечи. Дамиано поддерживал ее вес, облизывая и посасывая, наслаждаясь ее сладким вкусом. — Д-Д-Д-Дамиано, — сбивчиво бормотала Люба, когда он продолжил свои действия, ее руки буквально запутались в ткани его воланов на рубашке. Он ухмыльнулся от ее жара, снова покусывая ее, наслаждаясь хриплым стоном, который исходил от нее каждый раз, когда он использовал свой язык и очень аккуратно, зубы. Он наслаждался тихими звуками, которые она издавала: всхлипываниями, вздохами и стонами. В каком-то смысле это было так чисто и невинно. Не то что те девушки, которые часто приходили к нему в постель и стонали и кричали так громко, что можно было подумать, будто они идут на прослушивание в оперу. Но с Любой ничего не было надуманным; каждая реакция была подлинной и была результатом его прикосновений. Люба коротко упомянула о своей прежней сексуальной жизни, что-то мелькнуло в его голове, когда он доставлял ей удовольствие. Он не знал, заставлял ли ее так реагировать кто-нибудь из других парней, с которыми она встречалась, да это и не имело значения. Дамиано сделает все, чтобы это не имело значения. Эта собственническая потребность снова вспыхнула в нем. Он всегда гордился тем, что заставлял даже самых замкнутых девушек раскрываться перед ним и уступать их более явным потребностям. Это было частью завоевания. Но с Любой он просто хотел увидеть те ее стороны, которые не увидит никто другой. Видеть, как она раскрывается сама перед собой и перед ним в муках страсти, когда он обнаружил, что люди могут быть вполне честны с самими собой. С ним она могла вести себя так, как ей хотелось. А не оправдывать ожидания других и всегда быть в образе хорошей девочки. Как и ее подруга, она сводила себя с ума, постоянно беспокоясь о том, как поступить правильно. Когда Дамиано ласкал и дразнил ее, заставляя подчиниться, он хотел показать ей, что немного неправильности, может быть очень, очень правильно. Ее тело начало трясти, когда оргазм пронзил ее насквозь. Она вскрикнула, а Дамиано продолжал гладить ее сквозь спазмы тела от удовольствия. Ее пальцы запутались в его волосах, когда орагзм утих, а ноги стали как желе. Он медленно убрал ее ногу со своего плеча и встал, помогая ей привести платье в более скромное положение. Его мягкие губы коснулись ее скул, когда она попыталась отдышаться. — Ох…ты, — сказала Люба, — это было… ты прекрасен. Дамиано усмехнулся, — спасибо, bambino carino, — ответил он, убирая прядь волос ей за ухо, — теперь обратно на вечеринку? — Она склонила голову набок, — разве ты не хочешь продолжения?..