Ведьма даже короля на колени поставит

Tanerélle—Won't

      За окном уже давно тёмная ночь, но в кабинете короля до сих пор горит свет. Это бросается в глаза даже сквозь плотные шторы, ведь весь замок уже давно погрузился в пучину сна и темноты. Только вот у короля эта темнота не в комнате, а в душе.       Чонгук думал. Очень много думал. С того случая с Сонёлем прошло уже полторы недели, но вопросов меньше не стало. Те были направлены по большей части не на Тэхёна, а на себя самого. У Чона было ощущение, что он жил неправильно, думал неправильно. Он чертовски сильно запутался…       А когда Чонгук в смятении или же в страхе, он всегда вызывает Намджуна. Этот мужчина немногим старше него, но заменил ему отца, который к своему сыну нежных чувств никогда не питал.       Намджуна насильно забрали из дома и заставили стать главным советником отца Чонгука. Его мнения, конечно же, никто не спрашивал. Намджуну пришлось как-то приспосабливаться и выживать в этой обстановке вечной гонки.       Парнем он был не по годам умным, поэтому заслужить доверие не составило большого труда. Тогда-то он с маленьким Чонгуком и познакомился.       Намджун видел в мальчике не продолжение отца-деспота, а благородную и добрую мать. Чонгук был светлым ребёнком, который не вписывался в это королевское хитросплетение грязи.       Потом этого солнечного ребёнка начали ломать. Сначала смерть лучшего друга, потом гибель матери. У Намджуна сердце кровью обливалось, когда ночью он смотрел на Чона, что мечется по постели в приступе очередной истерики.       Всё это время рядом с ним был не отец, которого состояние ребёнка не заботило вообще, а Намджун. Когда в девятнадцать Чонгук совсем неопытным юношей восходил на трон, рядом с ним были не подлизы отца, не придворные дамы, не пажи, а Намджун.       Без Кима не было бы ничего, и Чонгук это прекрасно знает. Он бесконечно ему благодарен за то, что тот появился в его жизни.       По кабинету раздаётся стук, а затем резная дверь открывается и пропускает в комнату главного советника.       — Здравствуйте, Ваше Величество. Почему в такой поздний час вы до сих пор не спите? Что-то случилось? — во взгляде его читалось беспокойство.       — Я запутался, Намджун… — Чонгук пропустил все формальности. Сейчас они никому не нужны.       После этих слов Намджун подошёл к столу короля и сел на стул возле него, показывая всем своим видом поддержку и готовность выслушать.       — Я… Ты знал, что Сонёля вылечил Тэхён? — спрашивает отстранённо Чонгук, глядя на мужчину. Намджун удивился, но в лице не поменялся.       — Да, я знал. И был тем, кто пропустил его в покои мальчика. — Киму было незачем утаивать что-то. Если Чонгук узнал, то лучше Намджун расскажет ему всю правду сам, чем тот наслушается сплетен служанок.       — После того, как я это узнал, я ничего не понимал. Да и до этого тоже. Я смотрю на Тэхёна и понимаю, что я ошибался. Все эти годы я истреблял невинных людей из-за своей обиды. У них могли быть семьи, дети… Я такой ужасный правитель…       — Когда я увидел его возле покоев Сонёля в ту ночь… — Намджун начинает издалека, ведь разговор, судя по всему, будем долгим и им некуда торопиться. — то подумал, что он, как и все ведьмы в моём понимании, собирается навредить мальчику. А он сказал такую речь, что я просто не смог отказать ему. Он помог совершенно чужому ребёнку и ничего не потребовал за это. Ни славы, ни денег. В ту ночь мой мир перевернулся. Я был в таком же состоянии, но, Чонгук, — Корвус поднял на советника глаза. Он знал, что когда Намджун обращается к нему по имени, то собирается сказать нечто очень важное. — ты прекрасный правитель. Все совершают ошибки. Наша с тобой заключалась в том, что мы повесили на людей ярлыки. Но мы можем исправить эту ошибку тем, что извлечём из неё опыт и больше не повторим её. У каждого есть только одна вторая попытка. Ты свою ещё не использовал, поэтому, думаю, пришло её время. Я говорю тебе это сейчас не как твой советник королю, я говорю тебе это как друг своему товарищу.       — Спасибо огромное, Намджун… — прикрыв глаза, говорит король, чувствуя небольшое облегчение.       — А Тэхён был послан нам не зря. Если бы не он, то мы бы, скорее всего, так и не смогли понять своих ошибок. Так что, думаю, мы должны поблагодарить его за это.       — Обязательно, но позже. — Чонгук поворачивает корпус к Намджуну и заключает того в крепкие объятия. Тот сразу же поддаётся и дарит свою ободряющую улыбку с очаровательными ямочками на щеках.       Чонгук никогда не останется один, ведь у него есть Намджун, что заменил ему брата, отца, друга, товарища. Его настоящая семья.

🔮🔮🔮

Ursine Vulpine & Annaca–Lowers Death

      С того дня, как Чонгук поговорил с Намджуном, прошло уже больше двух недель. В это время он старался не пересекаться с Тэхёном и большую часть времени проводил за размышлениями. Он переосмысливал всю свою жизнь, все поступки и решения, самые болезненные воспоминания оставляя напоследок.       Когда пришло время вспомнить случай с Тьином, он был последним в списке. Чонгук тогда долго смотрел в одну точку нечитаемым взглядом и решился на то, чего боялся сделать восемнадцать лет. Сегодня ночью он пойдёт в ту беседку.       В час ночи он накидывает на плечи накидку и выходит к заднему двору, быстро добирается до того лабиринта, в самой глубине которого расположена беседка. Он ступает как будто на инстинктах, будто не было тех лет, за которые он мог тысячи раз забыть этот путь. Но он помнит и безошибочно определяет, где и куда повернуть.       Выйдя к беседке, он останавливается, делает глубокий вдох и подходит ближе. Почти зайдя в беседку он видит…Тэхёна?       Да, в самом деле его. Он лежит головой на деревянной доске, положив руки под голову, его лицо освещает яркая полная луна, а волосы колышет поток озорного тёплого ветерка.       Чонгука пригвождает к земле не то, что картина, которая ему открылась похожа на рисунок к какой-то сказке, а то, что Тэхён лежит в точно такой же позе, какую любил принимать Тьин на его коленях. То же самое место, миллиметр в миллиметр. Чонгук подходит ближе.

🔮🔮🔮

      У Тэхёна сегодня ужасный день. И таким он был в каждом из его прожитых лет.       Сегодня ровно две тысячи лет с того дня, как его родители отдали свои жизни за его вечность. Сегодня, по факту, его день рождения, но он не празднует, а скорбит.       Скорбит по родителям, по тому времени, по счастью, по Чонгуку тоже.       Тот, кстати, перестал за ним ходить и Тэхён понял, что без него как-то не так.       Тот же дворец, тот же сад, но всё как будто потеряло всякую значимость.       Ким ненавидит такие волны ностальгии, ведь кроме боли они ничего не приносят, поэтому сегодня он решает навестить их беседку, которая оставалась для него с самого начала прибывания в замке запретным местом.       Правила созданы для того, чтобы их нарушать, поэтому сейчас он лежит точно так же, как когда-то и смотрит в небо. Сбоку от него слышится хруст травы под чьими-то ногами, и Тэхён коротко переводит взгляд в ту сторону, усмехаясь самому себе.       «Как же вовремя!». Виду не подает и продолжает лежать, но попытки игнорирования официально считаются проваленными, когда Чонгук подходит ближе и перекладывает его голову к себе на колени.

Jacoo–Towards the light

      Тэхён от такого хода событий опешил, но не отстранился, ведь и сам очень скучал по этому чувству спокойствия. Ему в голову пришла сумасшедшая мысль: «А что, если я прямо сейчас всё ему расскажу? Да, возможно не поверит, возможно разозлится, но мне ведь нечего терять, так что стоит рискнуть.»       Он было хочет начать разговор, как вдруг:       — Знаешь… — начинает тихо король. — Когда-то давно, ещё в моём детстве, у меня был друг. Я очень дорожил им, но его убили прямо на моих глазах. С того момента я пытался не вспоминать о нём и у меня это почти получалось. До тех пор, пока не появился ты. Когда ты рядом, я не могу не вспоминать о нём, вы так сильно похожи! Знаю, что поступаю ужасно. Я всё никак не могу выкинуть из головы его фразу…       — Amem te plus quam aliquid in mundo. Redeo, exspectare me,  — заканчивает за него Тэхён. Чонгук зависает на какое-то время, а после опускает взгляд на него и тихо, как будто о чем-то запретном, спрашивает:       — Откуда ты знаешь.?       — Потому что тогда тебе это сказал я. — с абсолютным спокойствием говорит Тэхён, глядя на небо.       — Что за шутки? — хмурится Чонгук, смотря на ведьму.       — Это не шутки, Гук~и. — улыбается он, прикрыв глаза. — Да, я тот самый мальчик, о котором ты говоришь. Я ведь ведьма, поэтому переродился.       — Но твой возраст… — Чонгука перебивает Тэхён.       — Я провёл год в пустоте, после чего родился в семье магов, поэтому и не умер сразу же.       — А внешность? — звучит, как бред, но Чонгук хочет во всё это верить.       — Каждую жизнь я выгляжу одинаково. Поэтому неудивительно, что ты проводил параллель между мной и моей прошлой жизнью.       Как же это всё логично! Чонгуку от этого становится ещё хуже и он чувствует на глазах влагу и ком в горле, но тщательно сдерживает порыв разрыдаться прям здесь и спрашивает:       — То, что ты сказал мне тогда… Что это за язык и что это обозначает?       — Это мёртвый язык, латынь. Учебников по нему уже нет. А фраза обозначает: «Я люблю тебя больше всего на свете. Я обязательно вернусь, подожди меня».       Чонгук не выдерживает. Он подрывается и заключает Кима в крепкие объятия, утыкается лицом в плечо и громко-громко плачет. Почему он не догадался раньше? Почему?       Тэхён обнимает его в ответ и понимает, что с того времени почти ничего не изменилось. Чонгук всё тот же солнечный, ранимый ребёнок, которому под натиском взрослых пришлось обрасти толстым слоем корки, а Тэхён всё также сильно дорожит им и хочет защитить.       — Я тоже скучал, Гук~и… — мягко произносит ведьма, улыбаясь всего лишь чуть-чуть.       Спустя жизнь они встретили друг друга под полной луной, в их месте, со слезами на глазах и разбитыми сердцами, которые им предстоит склеить.