Любить и быть любимым

Вот и месяц прошёл. Спокойно прошёл, без каких-либо неприятностей и передряг.

Удивительно, что мы до сих пор не вляпались в какое-нибудь дерьмо...

Антон, правда, успел отхватить двойку за самостоятельную работу по математике, что сильно огорчило его. Но ему сказали, что можно плохую отметку можно будет пересдать на следующей паре, так что печаль его длилась не долго. Странно, но он даже успел забыть про Арса. Его истерзали мысли про то, что ему не светит с ним подружиться ни под каким предлогом. Да даже просто заговорить. Он просто этого не достоин. Антон не такой классный, не такой крутой, не такой красивый и не такой эрудированный, как он. Антон не такой. Каждый раз это угнетало его всё больше больше. Каждая мысль об Арсении проходилась по сердцу, словно бритва: медленно так, противно, оставляя сначала всего лишь покраснение, а после - глубокие шрамы. Именно из-за всех этих накрученных мыслей Шастун и решил, что у него никогда ничего не выйдет. Он ведь неудачник. И, как бы тяжело не было признавать этот факт, как бы сильно ему не хотелось верить в обратное, это действительно было правдой.

Забудь, Шаст. Просто отпусти. Зачем вообще тебе это?

А на календаре тем временем октябрь. Время так быстро летит, не правда ли? Весь тот месяц у группы Антона не было физкультуры, что уж очень сильно настораживало. Именно поэтому староста всё же решилась спросить у куратора причину отсутствия у них предмета. И, как оказалось, всё это время у них была физкультура... Просто в расписании она стояла отдельным, самым последним столбцом. Они месяц прогуливали пары по физкультуре.

Пиздец. Сказочные долбоёбы.

Но кто ж тут виноват? Уж точно не ребята. Кто вообще в здравом уме так по-уебански оформляет расписание? Конечно, появиться впервые за месяц на паре преподавателя, которого ты никогда до этого не видел крайне неловко.

Главное, чтобы пиздов не дали и двойками не завалили. А на остальное похуй.

Самое забавное, что, по идее, эту несчастную физру у них должна была вести женщина, но, сославшись на какие-то очень важные дела, она отдала группу какому-то старому мужику. Старому, седому, воняющему мужику.

Интересно, а он свой спортивный костюм не меняет с тех самых времён, как устроился сюда?

Что ж, видимо, это расплата за месяц прогулов. Небесная кара, мать её. Не прошло и половины пары, а Шастун со своей командой уже задыхались от нагрузки и канючила из-за покалываний в боку. Но мужик и не думал их жалеть. Повезло тем девочкам, что просто сидели на лавочках с довольной миной, сославшись на месячные. И тем ребятам, которые всё так же продолжают прогуливать, тоже повезло. А вот Антону - нет. Без травм тоже не обошлось. Все же знают, насколько Шастун «везучий»? Нет? Так вот знайте. Он постоянно сносит всё на своём пути, вечно падает, врезается во что-нибудь и многое другое. Сегодня, например, он отбил себе руки волейбольным мячом, содрал коленку, пока сдавал прыжки в длину. Но это ещё ничего. Одной девочке, вот, попали мячом прямо в глаз. Мячом. В глаз. На охуеть-просто-какой скорости.

Так что, Шастун, не жалуйся: у тебя всё не так уж плохо, как могло бы быть.

Пострадавшую, разумеется, незамедлительно отвели в медицинский кабинет, чтобы удостовериться: она в порядке. А остальные ребята прекратили игру во избежание новых травм. Минут через 15 эти круги ада, наконец-то, кончились. Казалось, что весь этот беспредел будет продолжаться вечно, но Бетховен - святой человек - честь и слава этому мужчине. Спасибо ему за сонаты! Весь народ толпился в раздевалке и, поскольку все были уставшими и раздражёнными - никто никого не трогал и даже ни о чем не спрашивал. Больше всего, конечно же, раздражался Шастун.

Как всё заебало. И все заебали. Всё и все. Пиздец.

Спасибо, что хоть не воняет. Девочки перебили неприятный запах своими дезодорантами и духами. Переодевшись, компания из четырёх парней вышла в коридор, вдохнув полной грудью и устало потянувшись. Внезапно Позов остановился, глядя в экран телефона, и тихо сматерился, ударив себя по лбу. — Бля-ять! Все разом повернулись к другу, непонимающе смотря на него и безмолвно спрашивая, что же случилось. — Пацаны! Завтра же пятое число, а у нас нет нихуя. — начал Дима. — И? Ну, пятое и пятое. — не понимая своего друга, лепечет Матвиенко. — Блять, Серый, не тупи! День учителя завтра, а мы нихерашеньки не подготовили. Нас же сожрут с потрохами, если мы никому ничего не подарим, понимаете? А вообще, почему об этом забочусь я, а не наша староста? — Потому что ты - Дима-ответственность-моё-второе-имя Позов? — попытался съёрничать Паша. — Весомый аргумент, между прочим! — Закивал Шастун, и все четверо в один голос заржали, отчего сидящие вокруг студенты дёрнулись и косо посмотрели на парней, но те не обратили внимания, продвигаясь по коридору вперёд. Зайдя в их 121 кабинет (к слову, бегать по кабинетам было запрещено в связи с пандемией, поэтому каждая группа сидела строго в выделенном для неё кабинете.), Паша принялся громко вещать. — Послушайте все, пожалуйста, внимательно! Завтра уже пятое октября, то бишь день учителя, а мы ни черта не подготовили! Предлагаю всем скинуться всего по сто рублей. Можно наличкой, можно мне на карту. В случае чего, оставшиеся деньги мы отдадим старосте, а она отложит их в фонд группы до следующего праздника. Куратору подарим коробку конфет и цветы, а преподавателям по шоколадке! По кабинету пошёл гул и недовольные возгласы: кто-то начал предлагать другие варианты подарков, кто-то молча кивнул, кто-то полез в карманы, а кто-то принялся протестовать, скривив лицо. — Я не собираюсь никуда скидываться, оно мне не надо! Мне плевать, что вы там придумали: я ничего делать не буду! Сама лучше какой-нибудь букетик сделаю и подарю куратору, а учителя перебьются! — затараторила, почти заорала какая-то девушка, имя которой Антона так и не запомнил. Даже спустя месяц. Да и на кой она ему? — Вот именно! Че за бред? И почему это вы сами всё решили, не посоветовавшись с остальными? Я не буду скидываться: у меня нет денег. — подхватила другая девочка, агрессивно стукнув кулаком по парте. Паша раздражённо закатил глаза, явно начиная закипать из-за происходящего. — Да ребят, это - наши преподаватели! Мы должны им подарить хоть что-то! Вы понимаете, что в противном случае они валить нас начнут, и мы станем самой худшей группой на потоке по мнению педагогов? Что за херь сейчас началась, я не пойму? Сто рублей - это не такая уж великая сумма! Антон лишь тяжело вздохнул, желая вступиться за Пашу, ведь он его друг, вроде как. Но он не переваривал ссоры, так что предпочёл отмалчиваться. Зато Серёжа Матвиенко не удержался. Неудивительно. Ему грешно смолчать. — Блять, реально, че вы тут устроили? Как сижки по 300 рублей покупать, так у вас деньги есть, а как сдать какие-то копейки на подарок для всех учителей, так все - пиздец сложно? Не гоните! И понеслась. Начался спор. Долгий, громкий и порой даже матерный. И если Паша с Серёжей пытались максимально спокойно донести: сделать это необходимо, то девочки были как два упёртых и очень агрессивных барана, которые только и делали, что кричали и перебивали, никак не аргументируя свою точку зрения. Они просто не хотели.

Они вообще слышат пацанов? По-моему, им тупо нравится спорить...

Перепалка не прекратилась, даже когда в кабинете объявился учитель. — Татьяна Юрьевна! Ну скажите Вы им! Нас они будто не видят даже! Дуры две. — последняя фраза Серого была произнесена не так уж и громко, но из-за наступившей тишины девочки хорошо всё отлично услышали - тут же закудахтали, бросаясь в Матвиенко всякими «обидными» словечками, пытаясь задеть за живое. Но тот просто показал им фак и победно улыбнулся. — Так, сейчас же прекратили балаган! Мальчики, сядьте на места! Девочки, замолчите немедленно и выслушайте меня! Я, как человек с ого-го каким стажем работы здесь, раскрою вам секрет: формально, заставлять сдавать деньги нельзя, но... — не успела закончить Татьяна Юрьевна, как черноволосая девочка тут же вскочила и затараторила, указывая пальцем на Матвиенко. — Вот видишь, армяшка, я тебя ещё и засудить могу, понятно?! — Сядь на место! — резко и даже грубо кинула преподаватель, из-за чего девушка даже дёрнулась, стушевалась и опустили голову вниз. — Так вот, формально так делать нельзя, однако на деле вы должны понимать, что всё-таки стоит это сделать, иначе вам всё аукнется во время сессии, экзаменов и зачётов. Поймите: каждый преподаватель оценит внимание с вашей стороны. Вас ведь не заставляют каждому кольца золотые дарить! Даже один цветочек или шоколадка — уже знак внимания. Понимаете, о чём я? — закончила свою мысль женщина. — Да, Татьяна Юрьевна. — в один голос ответили все, испуганно переглянулись и сразу же засмеялись. Казалось, что конфликт был разрешён, но нет. Пара математики закончилась, а вот язвительные словечки в адрес друг друга - нет.

Если им исключительно похуй на репутацию и оценки, то это не значит, что насрать всем. Они ведь тупо всех подставляют... А потом ещё и жаловаться, блять, будут , что к ним учителя хуёво относятся и оценки занижают. Бесят.

Антон не привык показывать свою агрессию, кричать и ругаться с кем-то. Но в этой ситуации это и не было необходимо: было понятно, что ни разговорами, ни даже криками до этих людей ничего не донести. Он просто сжал руки в кулаки и закусил нижнюю губу, пытаясь подавить таким образом нарастающую злость. — Погнали, парни. Их дело - пусть делают, что душе угодно. Мы предупредили. — Спокойно произнёс Шастун, криво улыбнувшись. Товарищи кивнули ему и, развернувшись, преспокойненько направились к выходу. Но Серёжа, не удержавшись-таки, прямо перед тем, как выйти из кабинета, вновь показал девочкам средний палец и, засмеявшись, побежал вслед за компанией. Они снова держат путь в «Магнит». Ну а что? Где ещё могут закупаться бедные студенты? Ребята собирались купить подарки хотя бы лично от себя, так как не желали портить отношения с преподами. — Татьяна Юрьевна помешана на похудении - вы уверены, что стоит покупать ей шоколад? — Решил уточнить Антон, рассматривая полку с разными видами шоколадок, пока Пашка катал Серёгу в тележке по всему магазину. — Ну, можешь отплатить ей натурой. — Подстебал того Добровольский с наглой ухмылкой. — Чувак, ей ведь под полтинник. — добавил Позов, еле сдерживая рвущийся наружу смех. — Что ж, она неплохо сохранилась: я думал, что она помоложе. — будничным тоном ответил Паша. Антон лишь демонстративно закатил глаза, едва заметно улыбаясь. Добровольский, недолго думая, берёт с полки плитку горького шоколада без сахара и кидает в тележку, а если быть точнее, то прямо в Серёжу. Не желая больше задерживаться здесь, мальчики схватили ещё несколько плиток и направились к кассам. Закончив с покупками и дав пиздюлей Матвиенко за его выкрутасы, парни вышли из магазина с пакетом шоколадок, праздничных пакетиков и небольшими открытками. Конфеты они купили, конечно, дешёвые, но за такую цену они, вроде бы, даже вкусные. Серёжа, как всегда, попытался спиздить одну, оправдывая себя желанием проверить: действительно ли неплохие, на что в ответ получил лишь тяжёлый вздох Димки и удар по рукам от Антона. — О, мужики, смотрите - цветы растут! Мы ж не будем их покупать, правильно? Мы ведь бедные студенты. Так что я думаю, что никакая бабка не обидится, если мы пару-тройку цветочков позаимствуем! — Уже сидя на корточках у клумбы, приговаривал Матвиенко.

Этот человек будто только и ищет себе приключений на задницу. Ебанутый.

— Позаимствуем - это, конечно, мягко сказано, но давай... Мда, был бы я на месте какой-нибудь бабки — за хризантемы бы убил. — Пробубнил Позов, всё же соглашаясь на предложенную аферу. — Да тебе и не нужно ничего представлять, Диман, — съёрничал Матвиенко и тут же посыпался со своей же шутки, — ты уже бабка. — Пошёл-ка бы ты, Серый. — беззлобно огрызнулся Поз. Ребята принялись было набирать цветочки на клумбе, но тут по голове Антона пришелся удар.

Ебать!

Судя по ощущениям, удирали чем-то деревянным. Парень резко обернулся, дабы узнать, кто же такой смелый. Он, признаться, ожидал увидеть Серёгу. — Вы посмотрите на них! Черти какие! Что за молодежь пошла, а?! А ну пошли вон отсюда, наркоманы сраные! Всю клумбу мне испоганили, суки! — послышался хрипловатый старческий крик какой-то бабки. Парни, моментально собрав всё, что успели нарвать, сорвались с места и ломанулись куда-то прочь. До них доносились всякие проклятия и угрозы, но на это они всего лишь громко ржали. Пробежав несколько метров, компания свернула за какую-то многоэтажку, чтобы спрятаться. Они остановились, убедились, что их никто не преследует и, уперевшись руками в колени, принялись восстанавливать дыхание. — Нихуёво она тебя своей тросточкой ебнула. Ты как? Сильно болит? — Обеспокоенно спросил Паша, разглядывая Антона, который всё это время поглаживал ушибленное место. — Шишка будет точно. А так всё нормально. Не сотрясение - уже замечательно. — отшутился тот, присаживаясь на рядом стоящую лавочку и осматривая сорванный ранее букет цветов, немного потрепавшийся в процессе побега.

Не, ну в целом, смотрится очень даже нихуёво. Как будто псы подрали, но всё равно симпатично! Главное ведь внимание, правильно?

Прийдя в себя, парни решили, кто и что будет дарить. Матвиенко опять позарился на конфеты, но, получив подзатыльник от Добровольского, сразу же унялся. По итогу определили: за моральный и физический ущерб цветы останутся у Антона, конфеты будет дарить Пашка, а двое ребят и ещё несколько человек из группы подарят каждому преподавателю по шоколадке и открытке. На этом и разошлись. С наступлением следующего дня они так и поступили. Между прочим, парни даже оделись в официальном стиле: рубашечка, брючки - всё по красоте. Только была одна проблема: колледж разделялся на два корпуса, и они пребывали в первом, а вот их куратор - во втором, идти до которого минут двадцать, если не больше.

Чувствую, цветы не доживут.

А война, если вам интересно, между теми девочками и парнями продолжалась. Но, спасибо Господи, Добровольский оказался куда умнее их и не стал подливать масла в огонь, решив просто промолчать, не взирая на едкие высказывания одногруппниц. К счастью, Татьяна Юрьевна оценила внимательность мальчишек к деталям, получив в подарок шоколад без сахара. Она даже вся засветилась от радости: говорила ведь, что их крайне редко здесь поздравляют, а уж такое тем более не могло не осчастливить её.

Редко, ага, конечно. Тут же если не подаришь — тебя сожгут заживо. И вот не дай Бог ты забудешь про какой-то праздник: опиздюлишься только так.

Отсидев свои законные пары, компания направилась ко второму корпусу, чтобы поздравить их куратора. Сказать, что было жарко — не сказать ничего. Они, конечно, погорячились с чёрными брюками и рубашками с длинным рукавом.

А мы точно в России живем, ёлки-палки?

Антон шёл впереди, вытянув руку с букетом цветов, пытаясь хоть как-то спрятаться от палящего прямо в лицо солнца. Он, кстати, цветы на ночь поставил в вазу с водой, и они, кажется, даже немножко ожили, но ситуация всё равно оставалась плачевной... Спустя потных и невыносимо жарких двадцать минут уставшие от этой жизни парнишки дошли до пункта назначения. Только вот у Ирины Андреевны сейчас была пара... — Бля, ну не торчать же нам тут больше получаса! Звони ей, Паш! Я, конечно, не сахарный - не растаю, но вот за конфеты я не ручаюсь. — Хнычет Серёжа: все лишь заржали в ответ, а тот непонимающе пожал плечами и продолжил переминаться с ноги на ногу. Паша всё-таки выудил телефон из кармана: какой-то там айфон. Антон в марках не был силён, но прекрасно видел: телефон выглядит дорого-богато. Спустя пару гудков Добровольскому, наконец, ответили. Тот пару раз угукнул, что-то сказал и посмеялся. Закончив разговор, он махнул рукой, как бы зазывая друзей, и зашёл в пока неизвестное для ребят здание. — Так вот, и представляете: мама моя выходит и видит, что у клумбы кто-то шарится. Она сначала на собак списала...— четверка услышала знакомый голос, подойдя к кабинету, где стояли две женщины и сидели студенты. Парни зашли вовнутрь, подходя чуть ближе к говорящим, дожидаясь окончания разговора, чтобы поздравить Ирину Андреевну. — А потом видит, что собака эта - два метра в высоту! Очки надела - оказалось, что какие-то пацаны цветы у неё рвали. Так ещё и хризантемы, представьте себе! Ни стыда ни совести!

Ебаный насрал...

Сообразив, что речь идёт как раз о них, мальчики перекинулись растерянными взглядами. Но, недолго думая, всё же натянули полные уверенности улыбки на лица и вручили их куратору конфеты вместе с этими злополоучными цветами, при этом громко поздравляя, не давая и слова вставить белокурой женщине. Закончив, они мигом выбежали из кабинета, полетели по лестнице вниз и пулей выскочили из здания. Кажется, приключения на задницу нашёл не только Серёжа...