Любить и быть любимым

Время летело с немыслимой скоростью. И вот на дворе уже декабрь месяц. Снега почти не было, впрочем, ничего удивительного: это же Петербург. Зато сильный ледяной ветер обдувал так, что порой казалось, будто он достаёт до самых костей. Декабрь. А это значит, что наступило время сессии. И это, между прочим, первая сессия в жизни Антона и его друзей. Друзей ли? Для Антона понятие «друг» крайне растяжимое. В его жизни не было настоящих друзей. Да, у него всегда было с кем поговорить в школе. Он не сидел в одиночестве за последней партой. Ему было с кем гулять и проводить время. Но это не меняет того факта, что именно друзей никогда и не водилось. Для Шастуна друг - это тот, кто знает, какое слово, какой поступок может сделать тебе больно. С другом даже молчать комфортно. Друг всегда найдёт повод для встречи или хотя бы разговора. Он прекрасно знает то, как ты себя ведёшь, когда тебе плохо. Знает, как помочь и поддержать. Он готов в любой момент сорваться и приехать, потому что ты нуждаешься в нём. Друг не отвернётся, даже если ты совершишь какую-то глупость или ошибёшься. А ещё, дружба - это совместный труд: над отношениями вы работаете всегда вместе. Об этом можно говорить очень и очень долго. Можно сказать: Антон слишком привередлив, исходя из того, что он никого не подпускал к себе слишком быстро: не был уверен в человеке. А ещё из-за этого всего его можно назвать занудой. Но, на самом деле, для парня слово «друг» и правда подразумевало куда больше, чем просто общение. Он даже никогда не понимал всех этих вещей по типу «лучший друг». Более того, порой это и вовсе выводило из себя.

Как можно выделять из людей лучшего? Все хороши по-своему. Для меня, вообще, нет такого термина «лучший друг». Есть знакомые, товарищи и друзья. И выше последней ступени уже нельзя залезть: это и так наивысшая степень привязанности и доверия. Всё намного проще.

Антон всегда был окружён людьми, но всегда был одинок. Он всегда боялся остаться один, но он всегда был один. Вернёмся к первой в жизни сессии. Шастун ахуевал от нагрузки. Нет, серьёзно, нужно было сдавать все практические работы до кучи, дописывать какие-то контрольные работы, которые у тебя по какой-то причине отсутствуют и ещё куча дополнительных работ, ибо «ну по программе не успеваем».

Мы тут жить не успеваем, какая программа.

Шастун сбился со счёту, сколько часов за эту неделю он вообще спал. Пять? Меньше? К чёрту. Мешки под глазами, дарованные матушкой-природой, заметно увеличились в размерах и окрасились в синевато-фиолетовый оттенок. Антон уже около шести часов сидит за практическими по МДК (по профессии). Шесть. Мать его. Часов. Да как же я заебался, блять! — раздражённо выпалил тот, схватив телефон и сразу сняв его с блокировки. Сверху висело уведомление ВКонтакте от Павла Добровольского.

Паша написал? Интересно. Неужели что-то случилось?

22:36 Павел Добровольский Короче, Тоха, предлагаю завтра, после пар, собраться всем вместе у меня дома и расслабиться, дома как раз никого не будет) Иначе я, блять, скоро крышей поеду из-за этой сессии Отказы, кстати, не принимаются;)

Живу, вроде, в демократической стране, где есть право выбора... Видимо, Пашу это не особо ебёт. Ладно, всё равно стоит отдохнуть от этой хуеты, иначе я так скоро коньки отброшу.

23:14

Антон Шастун

ХАрАшо мой пАвелителЬ🛐

Шутя ответил Шастун, расслабленно улыбнувшись, и отложил телефон в сторону, вновь устало потирая глаза. Пристав с мягкого, но скрипящего стула, парень на цыпочках прошёл к двери, осторожно прокрутил ручку, открывая её с лёгким щелчком, и внимательно прислушался, одновременно вглядываясь в кромешную темноту. Тишина. До жути приятная. Хотелось, как в книге Финкеля, смаковать её ложками по чуть-чуть, наслаждаясь вкусом. Она не давила на уши, не наводила панику, даже наоборот. Антон наслаждался.

Все спят уже.

Мельком пронеслось в голове, и он, немного выждав, начал осторожно передвигаться, словно под ним была большая пропасть, а он шёл по тонкому канату, как в фильме «Прогулка». На самом деле, он просто боялся, что полы заскрипят. Но необходимо добавить экшена, правда? Добравшись до пункта назначения, коим являлась кухня, Антон осторожно зажёг плиту, набрал воды в чайник и поставил его кипятиться. Подойдя к полке, он осторожно взял одну из кружек. Она была какого-то странного оттенка то ли морской волны, то ли лазурита - непонятно. Он не особо разбирался в этой чепухе. Зато придумать миллион эпитетов, дабы описать глаза какого-то человека — запросто! Благо, ему даже не пришлось вставать на носочки. Хоть какие-то плюсы быть длинным. Взяв чайную ложечку, Шастун набрал в неё пригорстку кофе. Иронично, неправда ли? Добавив в стакан ещё две ложки сахара (без него было бы слишком горько), Антон осторожно залил всё это дело кипятком и разбавил холодным молоком. Кофе в двенадцать часов ночи. Замечательно, не так ли? А по-другому и нельзя. Парнишка старался делать всё как можно тише, но вынужден был пошуметь немного, чтобы перемешать содержимое чашки. По комнате разнёсся приятный аромат кофе. Осторожно взяв стакан с напитком в руки, Антон вышел на балкон, захватив с собой по дороге теплый плед, завернувшись в него, словно в кокон. На улице, всё-таки, не лето.

Романтика, ёпта.

Ни ветра, ни дождя, ни снега. Лишь небольшой минус на термометре давал понять: зима. Поудобнее усевшись, парень сделал глоток, всматриваясь куда-то вдаль. Звёзд было немного. Он смотрел на огоньки города и изредка проезжающие машины. Антон задумался. Задумался, для чего он всё это делает и есть ли у него какой-то стимул. Начиная с учебы и заканчивая тем, что он просыпается в чёртовых шесть утра каждый божий день. В чём смысл всего этого? А ведь смысла и нет. Рано или поздно мы всё равно умрём, и от нас ничего не останется. О каких-то людях будут говорить окружающие, о каких-то напишут в учебниках по истории, а о существовании большинства многие даже и знать не будут. Со временем даже планета исчезнет, а звезда по имени Солнце взорвётся. И всё. А мы и не успеем осознать произошедшее: нас уже не станет. Не будет ничего. Как будто и не существовало никогда. Тогда какой смысл во всех войнах, ссорах, любви, потомстве, ненависти? В чём смысл всего? А его просто нет. Дальше раздумывать Антон не стал. Возможно, потому что ему просто не хотелось принимать тот факт: всё, что сейчас окружает его вокруг и он сам однажды перестанет существовать, и ничего по своей сути не имеет смысла. Однако, сам он решил оправдать свой уход тем, что замёрз. Но Антону не было холодно. Вернувшись в тёплое помещение, Шастун всполоснул чашку и вернул её на место. Он вернулся в свою комнату с целью дописать все работы, чтобы не получить завтра выговор или ещё что похуже. Вернулся, будто ничего не произошло. Будто никаких мыслей и не было. Словно всё так, как и должно быть. Не должно. Спустя два часа и нескольких написанных практических работ Антона вырубило прямо за столом, в одеяле. Его организм буквально умолял об отдыхе, показывая, что не справляется с такой нагрузкой. И хоть Антон старался сопротивляться, всё же, сон взял своё. Так будет лучше для парня. Часы показывали 02:33. Неприятная вибрация и уже до тошноты приевшаяся мелодия разбудили Шастуна. Он болезненно привстал, отключая издающую неприятные звуки технику, и сонливо потёр глаза. Спина и шея ужасно болели из-за сна за столом. Кое-как разогнувшись, он, прихрамывая, начал осторожно собирать вещи, даже не выбравшись из тёплого кокона. Пара тетрадей, пенал, да и хватит. Кинув на кровать чёрные джинсы, футболку и толстовку того же цвета, побитый жизнью парень буквально дополз до ванной. В глазах всё плыло, потому пару раз тот споткнулся и ударился о косяк двери, а сон потихоньку брал своё. Быстро справившись с водными процедурами, Антон решил не укладывать волосы или что-то ещё, потому что у него просто не было сил. Он вернулся в комнату, лениво натянул на себя все вещи, а следом, выйдя в коридор, и куртку с шарфом. Дома все всё ещё спали.

Прихожу — все уже спят, ухожу — все ещё спят. Что за несправедливость.

Огорчившись, подумал тот, мечтая хорошенько отоспаться однажды. Но увидев время, Антон осознал, что сильно опаздывает. Выбежав в прихожую, он быстро натянул теплые большие массивные кроссовки и, погремев ключами, закрыл дверь.

Надеюсь, никого не разбудил.

Бегом спустившись по лестнице, Шастун буквально долетел до своей остановки, крича водителю автобуса жалобное «Подождите!», и забежал в транспорт, тяжело дыша и неприятно морщась от лёгкого покалывания в левом в боку.

Весело день начинается.

Наконец, доехав до нужной остановки и буквально выскользнув из автобуса, Шастун поздоровался с Юрой, которого не увидел из-за количества людей. Поежившись от влажного ветра, Антон спрятал нос в шарфе, а руки засунул в карманы. За что он не любил Питер, так это за то, что зима у них была холодная, сырая, а снег выпадал крайне редко. Обидно, на самом деле. И противно. Добравшись до колледжа, Антон помчался в кабинет, надеясь, что Дима, Паша и Серёжа уже пришли. И не прогадал. Компания сидела на задних партах, что-то бурно обсуждая, дожидаясь звонка. Шастун замер. А стоит ли ему подходить к ним? Вдруг он им надоел? Сглотнув неприятно давящий ком в горле, он поставил рюкзак на свою уже приевшуюся первую парту, доставая оттуда тетрадь по литературе и пенал, после чего снял куртку и повесил на крючок. — О, Тоха пришёл! Дарова! Давай к нам дуй, мы тут обсуждаем кое-что интересное! — заметив товарища, воскликнул Серёжа, махая рукой и улыбаясь во все 32. Антон, кажется, почувствовал себя нужным. В груди от осознания этого разлилось приятное тепло. Парень улыбнулся, поставил свои вещи на место и тут же подбежал к ребятам, с каждым радостно здороваясь.

Я и правда кому-то нужен..?

Так приятно...

— Давайте просто скинемся и купим всего по штуке. Бутылка шампанского, бутылка вина, бутылка водяры, бутылка вискаря, бутылка коньяка - и заебись будет! — предложил Матвиенко, дожидаясь реакции каждого парня. — Как вариант. Я знаю один магазин - там продадут и без паспорта. — похвастался Добровольский. — Антон, ты как думаешь? За? - с интересом спросил Позов, осматривая длинного с ног до головы. Кому-то действительно важно его мнение? Поразительно... Антон всё больше и больше удивлялся. В груди то и дело разливалось какое-то приятное вещество. Парню становилось спокойнее. — Знаете что, парни? Я только за, главное - с вами. — искренне ответил Шастун, смотря на всех, пытаясь этот момент крепко-накрепко закрепить в своей памяти. Каждого парня, их улыбки, их слова - всё. Прозвенел звонок на пару. Все разошлись по своим местам, зашуршав листами тетрадей и записывая тему урока. Антон пытался слушать, но мысли полностью поглотили его. Он думал, действительно ли нужен кому-то или он просто самонадеянный кретин? — Шастун, а, Шастун? У тебя всё хорошо? Ты чего-то сегодня сам не свой. Обычно и шутишь, и смеёшься, а сегодня, вон, тише воды ниже травы. — обеспокоенно, но при этом с неким сарказмом или насмешкой спросила преподаватель по географии, Александра Ивановна. — А? Ой, да, всё хорошо. Извините, пожалуйста. Не выспался просто, вот и торможу. — неестественно улыбнулся парень, невинно пожав плечами. Педагог повела бровью и, понимающе вздохнув, кивнула. Видимо, вспомнив свою молодость, она не стала возмущаться и читать ученику нотации. Антон, в свою очередь, из уважения время от времени что-то записывал, иногда давая себе немного вздремнуть прямо на парте.

Господи, святая женщина, спасибо огромное! Дай Бог тебе денег побольше, да подушку холодную...

***

Прозвучал Бетховен. Антон поднялся с парты, смотря на учительницу, и, встретившись с ней взглядом, он осторожно кивает, приятно улыбаясь, как бы благодаря её, на что она ответно улыбается и покидает кабинет. Серёга, не смея упускать возможность подколоть друга, вприпрыжку подбежал к нему, довольно смеясь. — Это что за коннект между вами был, а? Уже можно вас сводить? — Матвиенко светился, как уличный фонарь, — А эта свадьба, свадьба, свадьба пела и плясала! — тут же запел армянин, сопровождая песню забавными движениями, смутно походящими на танцы. — Да иди ты нахуй, Серый! — смеясь, ответил Шастун, беззлобно ударяя товарища в плечо. Мальчики собрались вчетвером и, громко смеясь, вышли в коридор, желая размяться перед грядущим мучением. Прошло ещё две пары, которые парни добросовестно отсидели от начала и до конца. Антона, конечно, ругали за то, что он спит, но он сам этого не хотел: организм отключался по своей воле. Поэтому, немного повозмущавшись, преподаватели забили на парня боль и оставили попытки что-то сделать с этим безобразием.

***

По окончанию пар вся компания собралась, договариваясь о последующих действиях и решили: каждый зайдёт к себе домой, возьмёт вещи, деньги, и они встретятся у магазина в 16:30. Также было решено остаться у Паши с ночёвкой: завтра ведь воскресенье, могут себе позволить. А учитывая количество алкоголя на грядущей пьянке, парни при всём желании бы не смогли разойтись по домам без приключений. На том и разбежались. Быстро прийдя домой, Антон в рюкзак закинул широкую чёрную футболку и джоггеры в красную клетку, ибо найти одежду, которая хорошо бы сидела на таком худом и очень высоком парне - крайне сложная задача. Взяв с собой несколько сотен рублей и запихнув их в маленький кармашек рюкзака, Антон забежал в комнату родителей, предупреждая мать. — Мам, я с ночёвкой сегодня к Паше, не теряй! Если что - пиши! — протараторил тот и, получив на это короткое «Хорошо, будьте аккуратны! Звони!», прошмыгнул в коридор. Натянув на ноги кроссовки и завернувшись в шарф, Шастун вылетел из квартиры, боясь опоздать. Надев наушники и включив первую песню в его плейлисте, он поспешным шагом отправился к назначенному месту.

16:25

Антон Шастун

Я скоро буду на месте, но могу на минутку опоздать.

Прости, пожалуйста!

16:27 Павел Добровольский Тох, ты че? Ничего страшного, мы тоже, может быть, опоздаем - не переживай. Шастун, успокоившись, вздохнул и, убрав телефон обратно в карман, сбавил скорость.

И всё же, они так добры ко мне...

Выдохнув клуб пара и пронаблюдав за тем, как тот расходится по воздуху, Антон улыбнулся, буквально сливаясь фибрами души с природой. Хоть и звучит ужасно, но ему было хорошо. Он словно начал видеть прекрасное в обычных вещах и радоваться мелочам.

Неужели это пацаны так влияют на меня? Ахуеть.

Добравшись до нужного места к назначенному времени, Антон почувствовал, как волнение постепенно начало отступать. Если бы он хоть на минуту опоздал, то винил бы себя за это ещё, как минимум, половину жизни. А вот парни, как и обещали, опоздали, но уж Антон точно не обижался. Троица подошла к Шастуну, тепло и так радостно улыбаясь, словно они не виделись много-много лет.

Так непривычно.

— А по сколько скидываемся хоть? — вдруг обеспокоенно спросил Шастун, судорожно доставая слегка помятые бумажки. — Да рублей триста хватит, я думаю. Ты не переживай: я, если что вдруг, добавлю, мне не сложно. А если не хватит, то я куплю ещё. — попытался успокоить младшего Павел, взяв у того лишь две купюры, от чего Антон смутился. — Нет-нет, Паша, возьми! Я же никакой не особенный, чтобы за меня платили.

Как тёлка какая-то. Содержанка у папика ёпта. Осталось только на коленях... Фу, блять, Шаст! Опять ты за своё!

— Антон, успокойся. — Добровольский положил деньги, истерично всученные ему Шастуном, обратно в карман владельца, взяв для приличия только двести рублей. — Да ну Паш... — растерянно промямлил младший, за что был осаждён строгим взглядом друга, поэтому сразу же затих. Товарищи зашли в магазин с донельзя серьёзными лицами, стараясь выглядеть максимально взросло, и даже выпрямились: со стороны смотрелось крайне забавно. Взяв всё необходимое, парни прошли к кассам. Паша оплатил покупку, и, разложив по рюкзакам бутылки, они вышли из магазина в нагнетающей тишине. Переждав некоторое время и отойдя от супермаркета подальше, все тут же в голос заржали с неловкости ситуации. До дома Добровольского было не далеко, а потому было решено пройтись пешком. Паша с Серёжей, как всегда, рассказывали очередную умопомрачительную историю из их школьной жизни, а Тоша с Позычем шли, как хвостики, и просто слушали, время от времени кивая и угукая, дабы показать свою заинтересованность в рассказе.

И как они умудряются вляпаться в очередной пиздец? Я по сравнению с ними просто ужасно скучно живу.

Подойдя к многоэтажному дому, все четверо зашли в подъезд, потирая руки в попытке согреться. И если честно, Антон думал, что Паша, как и все богачи, живёт на каком-нибудь пятнадцатом-двадцатом этаже с огромным балконом и видом на море (в их случае, разве что с видом на Неву), но, к его удивлению, Добровольский, достигнув третьего этажа, стал открывать простую, но симпатичную дверь, шумя ключами на весь подъезд. Когда с замком было покончено, то все буквально завалились в квартиру, оставляя обувь и куртки в прихожей, наслаждаясь теплом. Квартира была выполнена в стиле минимализма. Преобладали яркие, но не кричащие цвета. Всё аккуратно и со вкусом, сразу видно: работа дизайнера. Шастун с плохо скрываемым восторгом всё разглядывал, изо всех сил стараясь не разинуть рот. — Серый, проведи их в зал пока, а я пойду стаканы и закуску достану. — скомандовал Добровольский, сворачивая куда-то влево. Матвиенко взмахнул рукой в приглашающем жесте, проходя вглубь коридора, а за ним хвостом метнулись парни, сразу же занимая места на диванчиках молочного цвета. Минут через пять-семь в зале появился Паша с провизией в руках. Он расставил всё на кофейном столике и, включая стереосистему, разлил шампанское по фужерам, как он выразился: «для разогрева».

Ну, поехали.

Фоном играла какая-то популярная музыка, и первые стаканы, а вскоре и вся бутылка, были выпиты до дна. Не желая больше тратить время на низкоградусный алкоголь, парни отставили вино в угол и перешли на виски и коньяк. Они не были ценителями спиртного, так что особой разницы между двумя видами напитков не видели. Зато точно были убеждены в том, что мешать всё это - не лучшая идея. Однако, их это, как можно понять, не останавливало. Поэтому на столе появились две бутылки и четыре стопки по пятьдесят граммов. Компания начала опрокидывать шоты один за другим. Антону после четырёх заходов, видимо, уже ударило в голову: появилось лёгкое головокружение и сонливость, поэтому он решил умыться. Знаете, отключиться первым на пьяной вечеринке - себе дороже. Это Шаст узнал из всяких американских сериалов. Встав с «забронированного» места, Антон сделал пару шагов в сторону двери, придерживаясь за стены. Если он и старался делать вид, что трезвее всех в этой комнате, то сам понимал: развезло его конкретно. С горем пополам отыскав ванную комнату, он осторожно заплёлся в неё и, вцепившись мёртвой хваткой в раковину, уставился на себя в зеркало. Пусть даже в глазах всё плыло: парень прекрасно видел своё отражение. Видок у него сейчас, если хотите знать, не самый презентабельный: растрепанные русые волосы, раскрасневшееся от выпитого лицо, мятая одежда и пьяные зелёные глаза, под которыми красовались мешки с синяками.

Порнушно, однако.

Открыв кран и настроив температуру воды, Антон умылся - ему стало немного легче. Выждав пару секунд, он повторил действие ещё и ещё. Когда с купанием, наконец, было покончено, то Антон поднял глаза, желая вновь оценить себя в зеркале, но за своей спиной увидел уже знакомую фигуру. — Ох ты ж, блять! — перепуганно закричал Шастун и, дёрнувшись от неожиданности, полетел куда-то вниз, предварительно зацепившись ногой за что-то, рискуя приложиться о бортик ванной головой. Но этого не произошло: чьи-то сильные руки тут же подхватили неустойчивое пьяное недоразумение. — Я, конечно, не блядь, но лично для тебя могу ею стать. — с наглой ухмылкой вдруг ответил тот. И Антона словно током прошибло. Его голос. Тот, который глубокий, бархатистый, приятно обволакивающий, словно шёлк, и пробирающийся в подкорку головного мозга мужской голос.

Да ну нет...

Наконец твёрдо встав на ноги, Шастун посмотрел в зеркало, прямо в глаза своему спасителю. В те самые бездонные голубые глаза.

Арсений.

Мужские руки крепко держали мальчишку за талию, от чего последний смутился, но ничего не сказал. Не мог. — Я мог бы сейчас тебя такого пьяного и красивого оттрахать, как следует. Но, вот, помогаю, как мать Тереза. Хоть «спасибо» сказал бы... — наигранно обидевшись и даже надув ради образа губы, прорычал Арс, подойдя к парню чуть ближе, едва не вжимая в раковину и втянул носом его запах. — С..спаси..бо... — заикаясь, промямлил младший, явно смущаясь и ахуевая от происходящего. Но сил оторвать взгляда от обладателя прекрасных глаз не было, поэтому он продолжал стоять с арсеньевскими руками на себе. Антон сейчас пьяный, ему можно. По крайней мере, так думал он сам. Блять, какой он милый и забавный. А ещё очень красивый. А ещё смущающийся. И до чёртиков пьяный. Но всё равно пиздец милый. Пронеслось у черноволосого в голове, но он постарался не заострять внимания на этой глупой мысли. Она ведь реально глупая. — Натурой отблагодаришь, малыш. — пошутил голубоглазый, отстранившись как ни в чем не бывало, и осторожно повёл пьяного парня обратно к друзьям. А Антон был в полном замешательстве. В его голове была каша и буря. Они с Арсением были в ванной вдвоём. Арсений назвал его малышом. Арсений держал его за талию. И, кажется, Арсений сказал, что мог бы его оттрахать...

Стоп. Что, блять?