Ты со мной каждое лето

— Кенни, ну Кенни, — Ури тщетно пытался выбраться из сонных объятий все еще спящего партнера. Кенни обвился вокруг него руками и ногами, уткнувшись носом в низ шеи Ури, не давая ему выбраться. — У нас с тобой еще дел много, ты здесь не на каникулах. — Сам свои дела делай, я хочу поспать. — бурчал сонный Аккерман, еще крепче прижимая Ури к себе. Хозяин дома смущенно затих. Ему и самому очень не хотелось вылезать из теплых объятий. — Мы же разберемся в документами после завтрака? Нам нужно разобраться с тем контрактом, о котором я вчера говорил. — И с документами на контракт, и с документами на брак, даже с документами на твои похороны разберемся, если ты перестанешь меня будить.

***

      Естественно, после завтрака никто ничего разбирать не стал. На этот раз инициативу проявил Ури, вытащив мужчину прогуляться по саду. Клумба, которую ребята восстановили прошлым летом, успешно прижилась и даже зацвела, что всех безумно радовало. — Где же мой Ури? Он такой маленький и милый, что я потерял его среди всех этих цветов. Ури, душа моя, где же ты? — смеялся Кенни, бегая по саду. Хотя, он просто широко шагал, но Ури настолько не мог терпеть шутки про свой рост, что не смог оставить это просто так. — Где же мой Кенни, и откуда в моем прекрасном саду вырос этот здоровенный дуб? Он не вписывается и скоро пойдет нахуй со своими дурацкими шутками. — Ах вот же он! — Аккерман резко остановился, подхватывая Ури подмышки и кружа его. — Вот он мой прекрасный цветок. — Я сейчас вырву тебе ноздри, — но вместо угрозы отец Эрвина лишь прильнул губами к губам Кенни долгим теплым поцелуем. Кенни моментально остановился и покраснел. Поцелуй был нежным и легким, чего совсем было нельзя ожидать от такой громадины, как Кенни. Но всякий раз, когда он находился рядом с Ури, злобный дед размякал. Ури остранился, все так же оставаясь на весу, Кенни еще какое-то время не открывал глаза. — Если ты хоть заикнешься о том, что нам сейчас нужно идти искать документы... — Я не буду, — Ури вернулся к поцелую, на этот раз углубляя его.       Возвращаясь в дом, Ури чисто по привычке достал несколько конвертов из почтового ящика. Он бы разобрал их позже на наличие спама или важных писем, если бы не конверт с печатью из ярко-оранжевого сургуча с изображением лилии. Сразу посуровев, Смит вошел в дом, оставив Кенни путаться в догадках. Чем сильнее Ури углублялся в чтение письма, тем мрачнее становилось его лицо. — Пиксис, ебаный тебя через жопу! — Я здесь! — словно из под земли вылез старик. В доме он работал еще со времен первой жены Ури и выполнял функцию ключника, что, впрочем, никаким образом не мешало ему пьянствовать. — Живо позови сюда детей, всех четверых. И начинай паковать чемоданы. — Вас, наверно, интересует, зачем же я вас здесь собрал, — Ури воодушевленно окинул взглядом публику. Дети были больше удивлены, чем заинтересованы, ведь настолько возбужденного отца можно было увидеть крайне редко. — Эрвин и Жан скорее всего слышали, но не видели, да и слава Богу, что не видели, моего брата Рода. — А я видел! — встрял Кенни. — отвратительный выродок. Насколько я помню, он же до тебя сватался к Каролине? — К маме? — удивленно распахнул глаза Жан, но Ури лишь кивнул и перевел тему. — Так вот, наши с Родом отношения всегда были мягко говоря натянутыми, а в последнее время они... Усугубились. И сегодня я получил от него письмо, — Ури поднял вверх конверт. — он пишет, что отца отца больше нет с нами. Мы не были особенно близки, но этот черт Род провел похороны и прощание с телом без меня. Так что, ребят, как вы смотрите на то, чтобы на пару дней отправиться подальше отсюда? Я знаю дивное место, мы с отцом там... проводили время вместе. Там есть лес и река, да и вам, дети, полезно будет. А я смогу...попрощаться с вашим дедушкой. - разразилась громовая тишина, которую только спустя несколько секунд нарушил Кенни. — Вы что, отца не слышали? А ну бегом собирать вещи, и позовите того мальчонку-прислугу, пусть возьмет с собой мясо. Время шашлыков, детка! — все подорвались и разбежались. Убедившись, что они с Ури остались только вдвоем, Аккерман прижал его к себе. — мне жаль, что такое случилось. Я дам тебе время, чтобы прийти в себя. Но я всегда здесь, чтобы поддержать. Я... Люблю тебя и ни за что не оставлю одного. — Спасибо, — Ури прильнул к мужчине, на его лице появилась легкая улыбка. — Я в порядке. Давай собирать вещи. — Эрвин, ты и книги с собой берешь? — на второе лето их дружбы Леви и Эрвин стали почти неразлучны. Смит с легкой улыбкой кивнул, запихивая в крупную сумку две книги. — А зачем? Как будто у тебя будет время читать. — Мне с ними спокойнее. Да и время наверняка будет. — Не понимаю я тебя, — Леви пересел с кровати на пол и вытянул ноги, подставляя носки ботинок солнечным лучам. — Никогда не находил чтение или учебу увлекательными. Читать, считать умею, да и хватит. Какие книги хоть? — Справочник по биологии и сборник греческих мифов. Я расскажу подробнее, когда все соберутся. Там действительно интересная легенда, да и бабочка красивая. — Как называется? — Пестроглазка Галатея.       Ури, одетый в легкое летнее платье и соломенную шляпу с большими полями, бегал по всей комнате, запихивая в дамский саквояж все, что гипотетически может быть необходимым. Настороженный Кенни сидел на кровати, засунув ноги под себя. — Ты точно в порядке? Я бы мог помочь тебе собрать вещи... — Я в порядке, — нервно огрызался хозяин дома. В своем одеянии он выглядел очень феминно, Аккерман не мог свести с него влюбленного, но взволнованного взгляда, - собирай вещи. - распахнув очередной шкаф, Ури вытащил из него платье и на мгновение замер. Платье явно было ему не по размеру, очень старое и местами заштопанное. Ури повесил его обратно, явно придя в себя. — все хорошо. Я в порядке. — Зачем ты хранишь его? Ты же явно не будешь в нем ходить, оно... Слишком большое, да и моль его изрядно потрепала. — Это платье принадлежало очень дорогому мне человеку. Будь она сейчас здесь... Ладно, неважно. Пойдем проверим, как там ребята. — Господин Жан! Господин Жан! — спускавшегося вниз Жана перехватил взъерошенный Марко. Он был очень рад, что его решили взять с собой. Несмотря свое трудолюбие, постоянная черная работа по дому явно наскучила. — я взял мясо... и... и специи! И вот тут еще соусы, — парень неумело подхватывал все время наровящиеся упасть сумки и бутылки. — Дай помогу, уронишь же, — Смит подошел ближе и перехватил падающий предмет. Их взгляды с Марко на мгновение встретились, и оба молодых человека от чего-то покраснели. Жан впервые видел веснушки Марко так близко, он всегда считал их безумно милыми. Жан резко вскочил, большими шагами направляясь к выходу. — Вперед!       Для поездки был выбран довольно просторный, но массивный экипаж, и за счет своих огромных колес от мог проехать даже по лютой грязи. Кенни, как самому мужицкому мужику (по его словам) были отданы поводья и место кучера, а Жану, как молодому недомужику (все так же по словам Кенни), стоило больше узнать о "мужских" делах, так что он занял место рядом с ним. Позади экипажа на лавочке для лакеев сидели и болтали ножками Ханджи и Марко. Они были безумно рады компании друг друга и безостановочно трещали. — А теперь время теории, — Эрвин поправил несуществующие очки. — в месте, куда мы направляемся, по моим подсчетам, должна водиться бабочка Галатея. Она безумно красивая, серая с белыми пятнами. Или белая, но с серыми пятнами, я не помню. По легенде, — Эрвин достал сборник мифов из дорожной сумки. — Когда-то Критом правил мужчина по имени Пигмалион. Он был искусным скульптором и был по уши влюблен в свою работу. Однажды, он создал статую прекрасной женщины и попросил богов подарить ему такую же красивую жену, как его каменная Галатея. И боги исполнили его желание, так началась прекрасная история любви. Она родила ему четверых детей, а потом еще четверых детей, короче, делали детей. — Оставь свои книжки, парень, — проорал Кенни со своего места, —мы едем жарить мясо. М-Я-С-О! — Не перебивай ребенка! — отчитал его все еще немного грустный Ури. — А то что, Галатея ты моя, ты меня крылышками изобьешь? Все-все, замолкаю! — Ури в качестве мести тыкнул тростью в спину мужчины, после чего тот замолчал. — Ну что, Жан, — начал разговор Кенни. Он говорил приглушенно, чтобы люди в экипаже его не услышали, и от этого его тон казался еще более пугающим. Жан выпрямился: — Да, сэр? — Рассказывай, что там у вас с Микасой? — не дав Жану времени ответить, Аккерман продолжил. — семья — самое важное, что может когда-либо быть у человека, смекаешь? И Микаса — моя семья. И ее будущие дети — моя семья... — Мы друзья! - перебил его покрасневший Жан. — мы с Микасой друзья. Просто друзья. Она сказала, что у нее есть любимый человек, так что мы просто дружим. — Фу блять, — Кенни на ходу сплюнул в придорожные кусты. — она еще не забыла этого петушка. — Жан с подозрением покосился на Аккермана, желая спросить "кто тут петушок?", но благоразумно решил промолчать. — А что он такого сделал, что вы к нему так относитесь? — Он на четыре года старше Микасы, есть еще вопросы? Да и вообще, это их дело, захочет — расскажет, но лучше уж мои внуки будут от тебя, чем от этого безмозгового, — немного разозленный Кенни вытащил откуда-то из длинных пол своего пальто (никто не знал, зачем он надел пальто в такую жару, но спрашивать побаивались) дорожную флягу. Открыв ее, он дружелюбно протянул ее Жану. — Ну что, Жан-баклажан, будешь? — Жан отрицательно покачал головой. Он все еще помнил, что Кенни как-то пил с Пиксисом и перепил его, что казалось просто невозможным. Так что было страшно просто представить, что было в этой фляге. — Ну и правильно, не пей, — Аккерман сделал большой глоток, поморщился и убрал флягу. — А разве правильно говорить не "безмозглый"? - Кенни вновь поморщился. — Запомни раз и навсегда, зародыш пшеницы, есть люди безмозглые, но есть такие индивиды... — он сильнее сжал поводья и так посмотрел на Жана, что тот внутренне распрощался с жизнью. — Для которых слишком мало этого слова. И Эрен, мать его, Йегер именно безмозговый, — Жан кивнул и всеми силами постарался не выдать собственный испуг.

***

Экипаж затормозил у небольшой речки, отделяющей компанию от березовой рощи. Лошадей, категорически отказывающихся ступать по галечному берегу, под поводья отвели к раскидистому дубу наслаждаться тенью и заслуженным отдыхом. Осмотревшись, они увидели на противоположном берегу поваленное дерево — идеальное место для будущего пикника. — Думаю, здесь можно перейти вброд, — Ури обеими руками поднял подол платья, ступая на первый камень. Он был скользкий, но мужчина мастерски держал равновесие. — Только ради всего святого, аккуратно, чтобы никто не упал. И только попробуйте кого-нибудь опрокинуть — уши надеру. Кенни подхватил дамский саквояж Ури подмышку, так же ступая по камням. Ури периодически оглядывался, чтобы убедиться, что никто не отстал. Эрвин, Леви и Ханджи, сбагрив свои вещи на более взрослых Жана, Микасу и Марко и сняв обувь, бегали в воде, смеясь и брызгаясь. Леви нашел где-то длинную палку и подцепил на нее очень подозрительную водоросль. Хитро оглядевшись, он показал ее Жану, тот, все еще на что-то надеясь, помотал головой, но маленький Аккерман уже несся к нему со своей находкой. — Не подходи, чудовище! —фальцетом завопил Жан, скидывая сумки на Микасу и пускаясь на утек. Девушка оказалась на удивление сильной, так что просто продолжила свой путь, про себя посмеиваясь над другом. — А ну не бегать! Вы можете пораниться! — Ури слишком резко развернулся на камне и поскользнулся. Он лишь успел удивлённо взмахнуть руками, как оказался пойманным Кенни. Аккерман все так же держал его саквояж одной рукой, а второй подхватил Смита за талию, не давая ему упасть. Оба резко покраснели. — От тебя несет за километр, ты пил? — на его вопрос Кенни лишь хитро улыбнулся и уронил Ури в воду. К ним подошел Леви, так и не сумевший догнать Жана и протянул яростному Ури палку с водорослю. Тот благодарно кивнул, направляя палку на Кенни, словно совершаясь превратить того в жабу. — О нет! — вопил Кенни, с хохотом удирая от него. — У меня же твои бесценные вещички! Я же все уроню! — Не уронишь! — громче него вопил Ури. С его коротенькими ножками бежать даже по такой мелкой воде было затруднительно. — Я видел, как ты, кусок пассивного говна, засунул туда бутылку водки, да ты скорее нашу власть уронишь, чем этот чертов саквояж!       Даже несмотря на почти произошедшее убийство Кенни, все в целости и сохранности смогли добраться до места назначения (если не учитывать психологическую травму Жана). Место, где они должны остановиться, представляло собой полосу нагретой на солнце мелкой гальки, которая резко обрывалась мирно покачивающимися березами, кроны которых уходили в небеса. — Мы же потом поищем бабочек, да? — Эрвин и Леви брели по редкому лесочку, подбирая хворост для костра, который Кенни, как настоящий герой походов, собирался разжечь при помощи кремня. Смиту отчего-то казалось, что в Леви что-то поменялось с прошлого лета. Он ловил себя на странных ощущениях, находясь рядом с юным Аккерманом: его щеки пуховым одеялом покрывал легкий румянец, все свободное пространство в его голове занимали завораживающие глаза ртутного цвета, ноги при ходьбе начинали пружинить, как будто еще немного, и он взлетит к небесам, а руки будто сами тянулись коснуться бледной кожи чужих запястий. — Ну раз тебе так неймется посмотреть на Галамею — или как ее там — то почему бы и нет, — пробормотал Леви, нагибаясь за очередной палкой. Маленький листик, словно перышко, мягко приземлился на его волосы. Аккерман этого не заметил и пошел дальше высматривать "добычу". — Эй, подожди! — поборов смущение, Смит нагнал его и осторожно протянул руку к его лицу. — Т-ты что делаешь? — Леви еще не привык к тактильности, так что прошел несколько шагов назад, чтобы увеличить дистанцию между ними, но как назло зацепился ногой за корень, утягивая Эрвина за собой. "Это его сердце или мое так колотится?" — промелькнуло в голове у Смита, но он поспешил отстраниться, чтобы не вызвать подозрений: — Прости, — прошептал он, отряхиваясь и пряча глаза. — У тебя был листик в волосах, вот я и решил... — Придурок, а сказать нельзя было? — прошипел Леви. На его локте красовалась знатная ссадина. Испуганный Эрвин подхватил все собранные ветки подмышку и утянул друга за собой к лагерю. Хоть в чем-то процветающий алкоголизм Кенни пригодился: боевое ранение было промыто припрятанной водкой. — Я, блять, ради детей готов на что угодно, — рекламировал свою внезапно взявшуюся доброту старший Аккерман. — Леви, посмотри на меня! — Аккерман, обиженно потиравший места ушибов, отвлекся от своего занятия и полными внимания глазами уставился на Эрвина. — Не знаю, понравится ли тебе, но считай это моим извинением, — выдал он и заложил Леви за ухо только распустившуюся ромашку. Уголки губ Аккермана приподнялись в улыбке: — Ну что, увалень, за бабочками? — За бабочками! — пролепетал Смит и унесся в сторону леса. — Ты уверен, что мы не заблудимся? Вдруг здесь... звери водятся. Волки там, медведи... — Леви чувствовал себя неуютно, пока они пробирались все дальше и дальше в лес. Мальчик поправил подаренный ему цветок, чтобы не потерять. Эрвин же наоборот, становился все увереннее. Ему то и дело мерещились крылья бабочек, но это каждый раз оказывались лишь падающие с деревьев листья. — Я хорошо помню наш маршрут, не бойся! Если что, я буду тебя защищать. Ни один волк от меня не скроется! Смотри, бабочка! — Эрвин, схватив друга за руку, побежал. Они бежали, не разбирая дороги, их голени царапали ветви, но ничто уже не могло их остановить. Эрвин надолго запомнит эту легкость, с которой развивались его волосы, как он крепко сжимает ладонь Леви и как крепко он сжимает ладонь в ответ. Внезапно лес оборвался, и взору друзей представилось огромное поле. Оно уходило далеко за горизонт, переходя в красно-оранжевый закат. Казалось, даже самый умный человек никогда не смог бы пересчитать всех этих цветов, над которыми кружили... бабочки. — Мы их нашли, Леви, нашли! — отпустив ладонь Леви, Эрвин вбежал в поле. Ветер растрепал его волосы и приподнял воздушные рукава рубашки. Мальчик смеялся, а вокруг него цветной волной кружили потревоженные бабочки. Смиту казалось, что вот-вот, и они подхватят его и унесут далеко-далеко. Мальчик остановился и начал кружиться вокруг своей оси, заливаясь смехом и касаясь подушечками пальцев высокой травы. Он совсем не догадывался, что Леви не мог свести с него глаз. — П-подожди меня! — Леви, придя в себя после секундного смущения, бросился следом за другом. Ему было немного затруднительно пробираться через высокую траву из-за роста, так что он скоро остановился. Одна из бабочек, самая глупая или самая наглая, облетев небольшой круг, приземлилась мальчику на кончик носа. Леви стоял, не смея пошевелиться. — Она приняла тебя за цветок! — радостный и раскрасневшийся от бега Эрвин подбежал к нему. — Она даже в сто раз красивее Галатеи из той книжки... — голос Эрвина стал тише, когда взгляд с бабочки он перевел на Леви. Маленький Аккерман стоял, все еще слегка смущенный и удивленный, он широко распахнул глаза. Он выглядел одновременно сказочно красивым и недоступным, лучшим цветком в этом поле — нет, во всем мире. Эрвин не понимал, что с ним. Почему сердце, которое только что так бешено колотилось, теперь почти перестало биться? Почему дыхание сбилось, а в голове одна вата? Почему... почему он никак не может отвести глаза от этого мальчика?

***

— Ты умеешь жарить мясо? — после того, как мальчишки убежали в лес, а взрослые ушли куда-то по своим делам, Микаса села рядом с Жаном. Тот разводил костер и готовил все для приготовления вкусного ужина. — Я все умею, — хвастливо усмехнулся Жан, неравномерно нанизывая куски мяса на шампуры. — Жан-баклажан. — Что? — испуганно обернулся парень, на что Микаса лишь заливисто рассмеялась. — Папа тебя так называет. Жанчик-Жанчик-баклажанчик! — Перестань! — покрасневший Жан еще агрессивней начал нанизывать мясо. После чего начинал жарить — Обижаешься? Да ладно тебе, можешь и мне придумать прозвище. — Да с "Микасой" ничего и не рифмуется, — парень немного обиженно пододвинулся ближе к девушке. —я могу спросить? — Спрашивай, — улыбнулась она. — Ты не думай, что я вынюхивал что-то про тебя... Просто пока мы ехали, Кенни и я разговорились... Можешь поподробнее о своем парне рассказать? — А, о парне... — Микаса вытянула ноги и запрокинула голову. Жан ненароком заметил, что засмотрелся на ее профиль, но тут же осекся: "Нельзя - ты ей друг". — Раз тебе так интересно, то слушай. Его зовут Эрен, Эрен Йегер. Он... — она с нечитаемым выражением лица смотрела на проплывающие облака. — Военный. Сейчас на службе, мы уже давно не виделись. Но я пишу ему письма, а он — мне. Он... очень много значит для меня, не могу точнее объяснить. Я на подсознательном уровне чувствую, что должна его защитить, и мне так отвратительно понимать, что он сейчас там... Мне даже страшно представить, что когда-то он перестанет мне отвечать. — Это в какой-то степени романтично. Тогда почему мистер Аккерман против? — Он считает Эрена ебланом, который просто мной пользуется, — Жан поперхнулся от того, насколько легко Микасе давалось говорить такие слова. — Он думает, что Эрен —нытик с кучей непроработанных травм, который сам сможет за себя постоять. Мы с ним уже так долго не виделись, не знаю, может, он и прав. Просто, понимаешь, сколько я себя помню, во мне были чувства к нему. Я... и без Эрена. Кто я, если Эрена не будет рядом со мной? — Ты будешь Микасой Аккерман. Микасой Аккерман которая сейчас жарит мясо около меня. Микасой Аккерман, которая все прошлое лето капалась в грязи, сажая цветы. Микасой Аккерман, которая показала мне, что быть "не идеальным" не страшно. Единственной и неповторимой Микасой Аккерман. Вы с ним разные люди, каждый уникальный. Я ни разу его не видел и не знаю лично, но я знаю тебя и я уверен, что ты заслуживаешь того, кто поймет это и сможет быть с тобой без потребности в бесконечной заботе с твоей стороны. Ты уверена, что любишь его? — Да я... уже и не знаю, — Микаса удивленно перевела на Жана взгляд. Она впервые заметила, каким серьезным он может быть, каким надежным.

***

      Убедившись, что все заняты своим делом, Ури неспешно пошел вдоль реки. Ему хотелось побыть одному, привести мысли и чувства в порядок. К своему счастью, он довольно быстро набрел на груду крупных камней возле воды. Неуклюже устроившись на одном из них, мужчина поджал под себя ноги: — Ну здравствуй, отец. Мы давно не говорили и не виделись вот уже порядка десяти лет. Хотя, с другой стороны, если бы ты увидел меня сейчас, ты бы только плюнул мне в лицо или чего хуже... Да, ты бы точно высказался как-нибудь в мой адрес. Не скрою, раньше это ранило, но теперь... — он безвольно сжал кулаки, но быстро осекся и продолжил. — Я знаю только то, что несмотря на всё, я вырос счастливым человеком. Разумеется, далеко не тем, кем ты хотел бы меня видеть, но правда, мать твою, счастливым. У меня есть любимый человек, пап. И я правда чувствую себя хорошо рядом с ним. — Ури повернулся, представляя сидящего на соседнем камне вечно угрюмого отца. — Да, он мужчина, но разве есть разница? С ним я могу любить и знать, что меня любят таким, какой я есть. Без грубой силы, без всего того, что ты, сукин сын, годами вбивал в мою голову. Но и злиться на тебя я не могу. Только благодаря тебе я встретился с Коралиной, а потом и с Анной, — губы Смита растянулись в улыбке. — Нет, я не любил их так, как ты этого хотел, но я нашел в них нечто большее: прекрасную дружбу, поддержку и адекватное восприятие себя. Да что там, даже все эти тряпки, — Ури сжал почти высохший подол своего платья. — исключительно их заслуга. Конечно, я так и не смог, да и не смогу полюбить женщину, но разве это так необходимо? Мне кажется, я скучаю по тебе, пап... — Наконец-то я тебя нашел, — Кенни вышел из кустов, борясь с не отпускающей его веткой. Смит печально улыбнулся и похлопал по соседнему камню, приглашая Аккермана сесть. — Я помню, как мы были здесь с отцом и Родом. Он отходил покурить сюда, пока мы с братом играли. А теперь его нет, а я... сижу и смотрю на эту воду. На нее же смотрел он. Не верится, что его больше нет. — Э-эй, — Кенни отвратительно умел поддерживать, так что просто приобнял Ури, а тот положил голову ему на плечо (для этого Кенни пришлось сесть очень неудобно, сильно сползти по камню) — вода не постоянна. Это уже другая вода, чище, чем та. Я не знал, что вы были близки с отцом. — Мы не были. Он настоял на... браке с Коралиной... и так появился Жан. Он не был хорошим отцом, но он был отцом. А вот я... Я здорово проебался, как сын. Чтобы он сказал, увидев меня сейчас? Сижу, пускаю сопли... в платье, да еще и с мужчиной. — Ты не должен оправдывать его. Да и какое дело, что бы он подумал? Старик мертв. Нам лишь остается вспоминать о нем... Ну или не вспоминать, — Кенни совсем потерялся в словах. — Ну хочешь, я набью ебало Роду? Судя по всему, он тот еще говнюк. — Хочу. Но потом, — Ури устало улыбнулся, поглаживая мужчину по колену. — Спасибо. — Подожди минутку, — вдруг встрепенулся Кенни, подскакивая на месте. Он в один момент сбросил свое длинное пальто, бросаясь в воду. Ури не успел и слова сказать, как Аккерман уже был в нескольких метрах от него в воде. Оглядевшись по сторонам, мужчина отплыл еще на пару метров, после чего нырнул. Появившись на поверхности через какое-то время, Кенни отплыл еще немного, после чего снова нырнул. Вынырнув во второй раз, он радостно поплыл к берегу. На его ухе болталась отвратительная водоросль, а в руке была зажата несчастная рыба, которую он крепко держал за хвост. — Ури!! Я не умею поддерживать, но я поймал тебе карпа! — Ури не мог сдержать смех при виде насквозь мокрого Кенни, который с идиотской улыбкой на лице держал за хвост истошно бьющуюся в агонии рыбу. Кенни продолжал: — Многое изменилось, у нас дети, твоего отца больше с нами нет, но зато я научился ловить карпов! Голыми руками! Посмотри, какой огромный! — Аккерман протянул Ури карпа на прямой руке, будто бы это цветок. Карп все еще пытался вырваться. — Спасибо тебе. Мне... стало полегче. Одно неизменно — ты все такой же еблан. Мой любимый еблан.