«Я — герой. Скажите мне: какого романа?..»

Он мёртв. Сергей ударил ладонями по панели, рискуя её разбить. Но это не имело значения. Больше ничто не имело. Потому что Олега нет. Он не настоящий. Уже давно. От этого сводило скулы, стучало в ушах, болью отдавалось в груди, сдавливая лёгкие. Всё это было… Нереально. Только боль была настоящей. Его — Сергея — от осознания всей этой чертовой глубины потери, и чужая — Олега— мучимого смертью в Сирии. Боль. Стальная, как лезвие ножа. Неумолимая. Неизбежная. Несправедливая. — Несправедливо! — надрывно кричит Разумовский, падая на колени, закрывая лицо руками. Воет. Воет диким волком. Плачет подстреленным вороном. От боли. От обиды. От страха воет, на языке ощущая металлический вкус крови. Закусил губу так сильно, что на ладони капнуло две красных, тягучих капельки. Ничтожная доли той крови, которую пролил Волков. Ничтожная доля той, которую прольёт Сергей. Но не своей… Нет. Нет справедливости! Она — ложь. Иллюзия. В этом городе так все живут, не понимая, надеясь на призрака. Ненастоящий. Всё ненастоящее. Всё зря. Только боль реальна… Вскакивает, бросается было вперёд, но падает, ударившись о стол. Воет. Снова печальный этот вой, уносящийся в никуда, не покидающий комнаты. Одинокий. Но реальный. Запах крови, боль от ушиба, холод по всему телу: Сергея бьёт крупная дрожь. Это, кажется, истерика. Садится на полу, вытирая рот от крови и даёт волю слезам, закрыв голову руками… Нет, нет, нет! Это всё какой-то кошмар, какой-то ужас… Сейчас он проснётся и всё будет как раньше… Как? *** «… Он держит Олега за руку. Он боится отпускать. Волков только улыбается — так, как умел только он: едва заметно, но искренне. Только при Серёже и улыбается. Только для него. — Успокойся. Это всё быстро… — начинает было Волков, но чужие губы вдруг заставляют его замолчать: целоваться Серёжа любит. Так же сильно, как любит самого Олега: без остатка, нежно и осторожно. Не хочет делать лишнего, не станет недозволенного. Только бы можно было касаться любимого, смотреть в его глаза, вдыхать запах его одеколона, запускать пальцы в темные волосы. И не хочет это всё терять. Его отстраняют, придерживая лицо широкими ладонями. Олег как-то умел унять порывы импульсивного Сергея, успокоить его дрожь и дать понять, что всё хорошо. — Я дал тебе слово, что вернусь. А ты сказал, что будешь ждать. Так? — чуть громче чем раньше спрашивает Волков, заглядывая прямо в большие синие глаза. В них он видел страх, волнение, упрямое желание оставить рядом с собой. Они только недавно встретились после стольких лет разлуки и то ненадолго, и вот снова пора прощаться. Чувства Серёжи были предсказуемы и понятны. Да, неприятно. Да, трудно. Но нужно. Сергей кивает, утыкаясь носом в ладонь Олега. Он обещал, помнит. И будет ждать, чтобы не случилось. Сколько нужно. Хоть вечность. И когда Волков вернётся снова, то уже не сможет уйти: цепкие пальцы не отпустят. Ведь он столько ждал его, столько мечтал…» *** Он же так ждал его. Оба мечтали, оба верили. Но Олег мёртв. Это навечно. Настолько навечно, что ждать уже нечего. Некого. Ком рыданий подступил к горлу и Разумовского затрясло. «Не имеет смысла» — подумал он, давая волю рыданиям, впиваясь пальцами в кожу головы, ероша рыжие волосы. Больно. Не от ногтей и раскусанных губ. Просто больно. И эта боль… Самая реальная, что осталось у Сергея в память о том, кого несправедливо отняли. Всё внутри рушилось, образуя пустоту, которую ничто уже не сможет заполнить. Пропасть, в которую льётся кровь, летят черные перья. Вкус крови и чернота перед глазами. «Если это — справедливость, то лучше лгать…» С губ срывается выдох. Короткий. Быстрый. Сергей без чувств падает на пол, не замечая включившегося экрана телефона, где уведомление новостной ленты кричало: «Пойман Чумной доктор!». Но это ложь. Он не пойман. Сломлен. Убит. Разрушен изнутри словами того человека, который примерил черный костюм. Пойман был Игорь Гром и в камере ему куда лучше, чем настоящему Доктору у себя в башне. Ведь в ней только боль и одиночество, принять которые придётся. Рано или поздно придётся признать лишь одну реальность. И когда это случится, всё то светлое что было в рыжем гении, покинет его голову. Придёт шёпот, принуждающий быть страшным и сильным. Быть взрослым и не бояться. Как герои из книжек где мало картинок…