Слишком много многоточий...

-Арсений, мать твою, что ж ты раньше не предупредил?! -Алена! Тут ребенок! Потише. К мужчине жалась дочка, ища в нем поддержку. Она потрогала папу за рукав толстовки, он наклонился к ней, услышав вопрос: -К нам придет дракоша? -Да, моя маленькая принцесска, да, - Попов заглянул трехлетней девочке в глаза, понимая, почему миллионы любят его. В этих, пока что штилевых, морях плавали рыбки-мысли. – Хочешь, оденем тебя в твое любимое платьице? -Хочу, хочу! – захлопала в ладоши Кьяра. -Давав, зайка, беги, раздевайся, я сейчас с мамой поговорю и помогу тебе. Девочка радостно побежала в свою комнату. Арсений встал, улыбка мгновенно исчезла с лица, сменившись грозным выражением. -Хочешь опять продолжать? -А я разве начала? -Антон – мой друг, я его не могу в гости пригласить? Угомонись! Алена показушно сложила руки на груди. Она была, мягко говоря, не довольна ситуацией. В гости к ним никто давно не приходил. В первую очередь гостями были подружки женщины. Она вообще часто пропадала, оставляя дочку с соседкой – добродушной старушкой, Зинаидой Михайловной. Она же и забирала Кьяру, когда Алена засиживалась с бутылкой. -Он не перейдет порог моего дома. -Ты здесь даже не прописана. Официально – это моя квартира. -У нас ничего не готово. Чем кормить собираешься? -Там уже курица печется. На гарнир приготовлю макароны. Еще час-полтора до его прихода. - Вот сам и разбирайся со своим Антоном, - Алена обулась и накинула легкую курточку, - а я со своими погуляю. - «Со своими» кем?.. -Коллегами. Обоих полов. Не твоего ума дело. -Алена! У тебя ребенок! Наша маленькая девочка… - Арсений был совсем растерянным. - Да лучше б ни её, ни тебя в моей жизни не было! - женщина раздраженно полу-шипела, полу-кричала. – А знаете, что? Я сейчас же и пойду. Уйду, наконец. Буду свободной! – она прямо в обуви и пошла в спальню, достала из-под кровати чемодан. Кьяра прибежала, испуганно смотря на маму, которая поспешно собирала вещи. Малютка непонимающе смотрела и неожиданно тихим голоском спросила: - Мама меня больше не любит? - Прости, моя маленькая. Видимо да, - Арсений присел на корточки и обнял девочку, прижавшись к стене спиной. – Зато я люблю тебя больше всех. - Даже больше своего Антона? – съехидничала Алена. - А дракоша меня любит? – не обращая на мать внимания, плакала Кьяра. Получив утвердительный кивок и мягкую улыбку от папы, она решительно шепнула. – А можно тогда он будет моей мамой? Попов рассмеялся сквозь подступающие слезы. Его девочка была таким солнышком в этой мрачной Москве. А Алена хотел его погасить, что убивало. - Если он захочет, он может стать и мамой, и папой, и братом, и другом, - первая тяжелая слеза вытекла из глаза Арсения, прочертив мокрую дорожку. Пока Алена (опять же показушно) собиралась, папа с дочкой утешали друг друга объятиями и теплыми словами. Женщину это раздражало. Она требовала к своей «великой» персоне внимания. Она только этим-то и жила. Поэтому, перед тем как уйти, она громко хлопнула дверью, прокричав напоследок: - Чао, амигос! Но никто: ни Арс, ни Кьяра – даже головы не повернули в ее сторону. - Папа, у тебя телефон звонит, - оглушила тишину девочка. - Это дракоша, - улыбнулся Попов и поставил на громкую связь. – Да, Тош, что случилось? Ты не можешь приехать? - Нет, ты что, хотел, как раз, предупредить, что подъезжаю. Прости, что немного раньше вышло. - Кьяр, - шепнул граф, - поздоровайся. -Привет, - голос девочки был таким тепло детским, что было слышно, как Шастун по ту сторону трубки засмеялся. - Привет, малышка. Ты уже так хорошо разговариваешь! - Да, мне уже целых 3! Скоро 4 года будет, - серьезности хоть отбавляй. - Всё, ребятки, - рассмеялся снова парень, - встречайте гостя. Малютка громко потопала к двери. Арсений поспешно побежал за ней. Квартира была достаточно большой. - Дракоша! Наконец-то! - Ой, Кьярочка, ты меня сейчас задушишь! Аккуратней. Вот. Это тебе. Выйдя из-за угла, граф смог наблюдать такую прекрасную, умиротворяющую картину: девочка, сидя на руках у Антона, обнимала большого рыжего кота с выразительными глазами. Шастун видел мокрые глаза и отсутствие женских вещей, всё сразу осознав. Но даже при этом Арсений улыбнулся так, что длинный сам чуть не заплакал, только от радости и теплоты. - Добрый вечер. Или день. Сам не знаю. - Привет, Тош. Я соскучился. - Я тоже, Арс. Девочка сползла вниз и побежала в свою комнату знакомить своих игрушек с новым приятелем. Антон не мог больше сдерживаться и буквально подбежал к графу. Тот, в свою очередь, прижался всем телом к зеленоглазому, чмокнув в кончик носа. Бабочки опылили ромашки, которые теперь зацвели как будто весной, потому что любовь опылит любой камень. Вдохнув снова тот приятный легкий запах, Шастун захотел остановить тот момент навсегда. Он влюбился. Они полюбили. К счастью, друг друга. А может, и нет. - У вас так вкусно пахнет, - чувство голода резко проснулось в Антоне. - Я ужин приготовил. Голодный? – улыбнулся граф. - Если честно, да. - Иди на кухню, садись. Руки не забудь помыть! Первое, что пришло в голову Антону, когда он зашел в квартиру, - здесь так уютно, сразу видно, это место точно можно назвать домом. Не то, что каморка одна на двоих, где каждый живет сам по себе. - А Кьяра не будет? - Она попозже покушает, - Арсений хозяйственно управлялся на кухне, - пока пусть мультики посмотрит. На круглом столе появились тарелки и приборы. От запаха еды желудок Шастуна смешно заурчал, от чего Попов рассмеялся и поставил дымящуюся курицу на стол, а за ней последовали макарошки с сыром. - У тебя на крупы же аллергия, я не до конца был уверен, на какие, поэтому вот. Немного по-детски, - Арсений буквально оправдывался, но Шастун его вовремя перебил. - Арсюш, это безумно вкусно и приятно, не переживай. Тем более, я ничего не ел со вчерашнего вечера. Оба заняли рты едой, никто не начинал разговор заново. В голове у длинного крутился один лишь вопрос, который никак не давал покою: «Встречаемся ли мы теперь?» - Ну, можешь считать, что да. - Что? - Ты задал вопрос, я ответил. - Я что, вслух это сказал? – удивился длинный. - Нет, блин, я мысли научился читать. Шастун понял, что знатно переел. Но так вкусно он в последний раз ел у мамы в Воронеже, около полугода назад. Зеленоглазого постигли воспоминания, и он завис. Это молчание решил прервать Попов. - Алена ушла. Насовсем. - Что Кьяра? - Она хочет новую маму. В твоем лице. - Что?! - Она так и сказала. -Я парень пока еще. -Ну, в нашем современном мире все возможно… - Нет уж, спасибо. Сэнк ю. но папой побыть могу. - Стой. Тихо, - Арсений встал со стула и направился в гостиную, где должна была сидеть девочка. Антону тоже показалось, что он что-то слышит. Дверь в комнату была закрыта, но оттуда доносилось тихое пение. «Тоша, дракоша Тоша, дракоша Тоша и его друзья…» На это Попов пожал плечами и улыбнулся парню. Через час Арсений покормил дочку и уложил ее спать, она сильно измоталась. Антон предложил перебраться в гостиную и самим что-нибудь посмотреть. Арсений поддержал идею и даже приготовил два коктейля. - Что это? – недоуменно спросил Шастун, разглядывая содержимое бокала. - Мой фирменный. Секретный рецепт. По телеку интересного особо ничего не было, поэтому Антон, при всем богатстве выбора, остановился на «Иллюзии Обмана». Сев на дивна, Шастун почти мгновенно выпил весь напиток, не дождавшись хозяина. Сам же граф, в домашних штанах и растянутой белой футболке «Loser», приземлился на колени зеленоглазого, перевернувшись набок. Через почти час просмотра, Попов понял, что засыпает. Единственное, что его останавливало, - неудобное положение. Чуть-чуть полежать – да, а вот полноценно спать – нет. - Тош? - М? – не отрываясь от фильма, машинально ответил Шастун. - Я спать хочу. Может, пойдем? - Ага, сейчас только. - Ты у меня останешься или домой поедешь? Антон тут же выключил телек и вопросительно посмотрел на собеседника: - А можно?.. - Конечно, дракош. Если хочешь. - Хочу, - длинный улыбнулся, - могу здесь, на диване, поспа… - Нет, под боком у меня сопеть будешь, - Арсений полностью сел на диване. Взглядом обошел всё на лице Антона, каждую мелочь заставил врезаться в память. Граф хотел чмокнуть парня в нос, но немного промахнулся, почувствовав на губах терпкий вкус сигарет и легкий алкоголя. Антон не отстранился, нет, наоборот, придвинулся ближе и затянул Арсения в долгий и глубокий поцелуй, полный пошлых причмокиваний и полустонов. Губы Попова были такими мягкими, сладкими и до невозможности вкусными для Шастуна. Когда длинный в очередной раз под давлением графа застонал, то неожиданно для себя оказался под Арсением, который теперь перешел на шею, оставляя засосы и следы от укусов. Стало тесновато в штанах, а Попов, как будто специально, пару раз задевал чувствительное место то коленом, то своим отвердевшим пахом. Граф быстрым движением снял с Шастуна его толстовку, начал обцеловывать все открывшиеся ему места. Антон старался сдерживаться, но иногда проскакивали такие откровенные стоны, что длинный сам себе удивлялся. Арсений ловко справился с молнией и пуговицей на штанах зеленоглазого, не переставая кусать и оставлять засосы на теле. Антон понял, что тоже должен кое-что сделать, а не просто лежать бревном, поэтому сам раздел Попова, водя пальцами по его плечам, идеальному торсу, затем схватил обеими руками бедра и резко стянул штаны. Граф ухмыльнулся, а затем игриво прошептал: - Оставь это на меня, зай… Антон шумно выдохнул в голос, когда Попов вобрал в себя почти весь член, языком лаская головку. Арс оторвался через несколько заходов, перейдя на губы, рукой не переставая надрачивать. Антону было стыдно кончить так быстро, прям сейчас, но чувство полного кайфа подступало, пугая до тошноты. Шастун стонал почти в полный голос в губы Арсению, боясь разбудить Кьяру сквозь две закрытые двери. Граф в последний раз прошелся ртом по члену Антона, встал и отошел к тумбочке. Достав оттуда презерватив и смазку, он пошло спросил полушепотом: «Ты готов?» Шастуну не осталось ничего, как утвердительно кивнуть и почувствовать внутри себя палец, заботливо смазанный заранее. Сначала было непривычно и жестко, но с каждым толчком становилось все приятнее. Когда внутрь зашел еще один палец, а затем третий, Шастун и впрямь понял, что скоро кончит. Чтобы разрядить Арса, Антон взял в свою руку его член и свой и начал надрачивать. Попов громко застонал, доводя Шастуна до пика. Граф забрал свой член и, надев презерватив, вставил его в парня, вызывая целую серию стонов. Первые толчки Попов боялся дышать, чтобы ненароком не сделать больно зеленоглазому, но тот, судя по виду, во всю кайфовал с закрытыми глазами. В комнате стало жарко от желаний этих двоих. Арсений затянул в очередной мокрый поцелуй Антона, который от удовольствия кусал свои и графьи губы, сжимал руками плечи Попова. Разрядка наступила у обоих почти одновременно. Шастун, в последний раз шумно выдохнув, кротко поцеловал Арсения и откинулся на диван, потянув графа за собой. - Ну, как? – спросил последний, ложась сверху на Шастуна. - Ахуенно, - не сдерживался тот.