Неучтённый фактор

      Я находился в подвале одного из заброшенных зданий бедного района, в бывшем то-ли складском, то-ли производственном помещении, наполненном трубами, насосами и громаднейшими цистернами, рассчитанными кубометров так на шестьдесят. Это помещение я нашёл в первые же дни после свержения Ханзо и, при помощи административного ресурса, превратил его в секретный спец-объект, куда мог заходить только я. А всё ради этих самых цистерн, которые благодаря своей вместительности идеально подходили для моих целей.       Формалин в одной из них поднялся почти до краёв, когда моя новая зверушка осторожно погрузила в него своё массивное тело, после чего я взмахом руки поднял в воздух крышку цистерны и накрыл ею ёмкость, чуть крутанув, чтобы закрепить. После этого сложил пальцы в печати концентрации, сфокусировался, и в очередной раз попытался намерянно вывести чакру из тела твари. Как и всегда, получилось не очень: связь между нами начала истончаться, какая-то часть резерва снова вернулась ко мне, однако сколько бы я ни пытался полностью прервать нашу связь - ничего не получалось. Пока я был рядом, стержни продолжали стабильно передавать чакру, не спрашивая моего разрешения, а мне удавалось разве что слегка понизить её уровень. Хмыкнув, я заставил тварь закрыть глаза и свернуться клубком на дне, застыв в неком подобии сна.       Вот и всё, очередная тренировка-исследование завершена, земноводное чувствует себя всё также прекрасно, даже несмотря на то, что оно давно сдохло. Похоже, что формалин действительно работает, тела не гниют и теперь я мог использовать их больше одного раза.       Хм. Каждый раз, когда я размышлял об этом, то всегда ловил себя на мысли сделать себе хотя бы парочку Пэйнов, чтобы больше не участвовать в боях самому и не рисковать попусту, но каждый раз отметал её. Мысль о том, что можно сидеть вдалеке от поля боя и управлять марионетками, мне нравилась, но проблема была в том, что всего лишь одно тело под моим контролем забирало половину моей чакры, а если их было два и больше, то она делилась между ними поровну. Прямо как в теневых клонах, только вот там чакра разделялась лишь в момент применения техники, после чего резерв медленно восстанавливался, а здесь она утекала постоянно. И при шести телах она бы делала это гораздо быстрее, чем восполнялась. То есть при шести Пейнах, как было у Нагато, я бы не только ослабил себя самого в шесть раз, но и чувствовал бы себя при этом крайне хреново, так как тело, привыкшее быть напитанным чакрой под завязку, постоянно чувствовало бы недомогание. Думаю, что если использовать тела постоянно, то можно и до истощения себя довести, но оригинального Нагато это, видимо, не очень волновало. Будучи инвалидом с переломанными ногами, это был его единственный способ нормально сражаться, хотя ноги, как по мне, вполне можно было и вылечить. Да и вообще, чем больше я здесь живу, тем больше вопросов появляется к канонному Нагато, например, почему он просто не воскресил Яхико, если мог?       Выкинув всё лишнее из головы, я деловито осмотрелся по сторонам. Неяркий свет масляного фонаря не давал увидеть всё помещение целиком, его свет еле-еле добивал до кирпичной кладки ближайшей стены, однако в его свете охотно поблёскивали металлические бока остальных цистерн, стоявших вокруг меня. В них тоже можно было кого-нибудь засунуть, однако я пока что не был готов собирать тот зоопарк из аниме, в том числе и по вышеописанной причине. Вызывать время от времени какую-нибудь кракозябру ещё куда ни шло, но для этого следовало тренироваться дальше, чтобы привыкнуть к ощущениям от дополнительных органов чувств. Я ещё мог привыкнуть к картинке от второй пары глаз, хотя и это порой сбивает с толку, особенно, когда видишь из них самого себя, однако ощущение дополнительных конечностей меня всё ещё слишком сильно отвлекало. И ладно бы это были только лапы, но ведь был ещё и хвост.       Но тренировки надо было продолжать, раз уж решил сохранить ящерку. С её умением распылять яд по площади она являлась идеальным оружием массового поражения, которая поставляла трупы в Коноху оптом во вторую войну. И есть подозрение, что эта зверушка мне в скором времени понадобится, особенно, если мы с этой самой Конохой не договоримся.

***двумя днями ранее***

      Я отпер красиво расписанную дверь и ступил в большой, круглый зал с подковообразным столом по середине. Беглый взгляд по помещению сразу дал понять, что кроме меня задерживались ещё несколько человек, что меня немного порадовало. Совет деревни должен был уже вот-вот начаться и я успел прямо к его началу.              Коротко склонив голову в знак приветствия всем присутствующим, я получил в ответ несколько неслаженых кивков и занял своё место по левую руку от Яхико, который, как самый главный, восседал во главе стола. Справа же от него сидела Конан.       То, кто и где сидит на таких собраниях, может многое рассказать о положении человека в деревне, обычно чем ближе к главе селения ты сидишь, тем ты важнее. С Конан понятно, она сейчас второй человек в деревне и правая рука Яхико, вот и сидит символически справа от него, однако то, что меня посадили слева, было необычно. Меня тут, по хорошему, вообще быть не должно, я ведь не только не занимал никакого высокого поста в деревне, я даже не был её шиноби, но Яхико настоял, чтобы я пришёл и сидел непременно подле него. Не знаю, что и кому он хотел этим показать, политика мне была не интересна, но отказать не мог. Тем более, что и повод для собрания был более, чем важным.       Я уселся в кресло, коротко обменялся взглядами с Яхико и тут же приметил причину сегодняшнего собрания, которая лежала на столе перед ним. Исписанный лист с, как я даже отсюда мог заметить, печатью хокаге. Узнал её сразу же, так как сам получал подобное письмо. То, что мы все ждали, наконец случилось - Коноха прислала гонцов.       Пока мы ожидали остальных, я быстро пробежал взглядом по помещению и присутствующим, отметив для себя тех, кого не знал. Через место от нас с Конан, друг напротив друга, сидели лидеры двух наших кланов - Фуума и Карамадо. Я видел их в первый раз в жизни, но легко узнал по монам - четырёхконечная звезда на рукаве у каштановолосого парня лет двадцати пяти от Фуума, и три расходящиеся линии у длинноволосого мужчины с иссиня-чёрными волосами из Карамадо.       Пока я усаживался, то на пару секунд поймал на себе оценивающий взгляд Каору Фуума, и теперь глянул на него в ответ. На вид обычный шиноби в стандартном жилете деревни, разве что через чур расслабленный и без всякого напряжения на лице, в отличие от остальных. Про него говорили, что он отменный боец и чуть ли не гений, которой смог возглавить клан в таком молодом возрасте, однако меня этот человек не сильно интересовал, как и весь его клан. Они были известны тем, что часто использовали в бою, как не трудно догадаться, фуума - большое, четырёхлезвийное оружие, напоминающее сюрикен, а также имели непомерный гонор, который, как по мне, ну никак не соответствовал их численности и силе. Каору, возможно, и имел на него право, но вот все остальные...       Ухудшало для них ситуацию ещё и то, что их клан был раздроблен: самая большая его часть живёт у нас, часть промышляет то ли наёмничеством, то ли бандитизмом где-то в стране Звука, а ещё часть скитается по миру, ища неизвестно чего. Каору, разумеется, мечтал о том, чтобы объединить их всех под своим началом, ну потому что кто бы на его месте не мечтал? Но для этого местным Фуума не хватало сил, а сам он хоть и являлся многообещающим дарованием, но пока ничего не мог с этим поделать.       Карамадо Ито представлял для меня гораздо больший интерес. Узкое лицо со впалыми щеками, едва намечающиеся морщины и острый взгляд миндалевидных глаз. Одет в свободную, однотонную одежду, на руках чёрные перчатки, как и у всех виденных мною членов их клана, нужных, видимо, для техник с проволокой. Он сидел, как изваяние, ровно и невозмутимо. И даже тот, кто не знает, что этот человек - один сильнейших шиноби Дождя, мог бы почувствовать от него скрытую силу.       Я никогда не видел их техники собственными глазами, но по отзывам тех, с кем я успел пообщаться, проволока эта, пропитанная режущей чакрой ветра, могла легко отсечь конечность, если ей управляли правильные руки. После слов Киары о силе их клана я немного понаводил справки, порасспрашивал некоторых шиноби и сделал определённые выводы. Главный вывод был таков - они сильны. Больше двадцати сильных джонинов на клан давало им немало влияния в такой небольшой деревне, как наша. Для сравнения, у Фуума их было всего шесть вместе с главой. И я бы мог узнать обо всём этом гораздо раньше, если бы интересовался внутридеревенскими делами.       Был у нас и ещё один клан - Есамо, представитель которого, одетый в характерную для них бледно-жёлтую одежду, сидел рядом с Ито Карамадо. Это был худой, долговязый мужчина с густо вьющимися тёмными волосами и металлической маске, похожей на дыхательный аппарат (а может, она им и была), закрывающей его рот и нос. Не знаю, какую функцию она исполняла, знаю лишь, что в их клане многие такие носят. Живут где-то на окраинах деревни и специализируются на техниках гендзюцу. Довольно скрытный и немногочисленный клан, как многие о них отзывались.       Последний шиноби, которого я тут не знал, это Ринджи Хатояма или же Барс, начальник Гвардии Дождя. Гвардия - это местный аналог АНБУ, созданный лично Ханзо, только с более широким спектром задач: они выполняют миссии, получаемые прямиком от лидера деревни, а также выполняют функции разведки, контрразведки и полиции. Барс до недавнего времени был там простым бойцом, пока на него не обратил внимание Яхико и не сделал самым главным начальником. Насколько я знаю, кадрами в их тандеме занималась Конан, именно она заключила, что бывший начальник Гвардии был слишком предан Ханзо и его надо менять. В том, что выбор пал именно на Хатояму, был тонкий расчёт: он был хоть и не особо выдающимся, но зато исполнительным шиноби, которому, однако, не суждено было пробиться на самый верх. То, что ему это удалось, было только благодаря Яхико и он это отлично понимал, так что был теперь всецело его человеком: поддакивал своему лидеру на собраниях и безукоризненно выполнял все его поручения.       Всё это Яхико рассказал мне за чашкой чая во время одного из перерывов, мол, вон какая у меня Конан молодец, и я был вынужден согласиться. Действительно молодец. Сразу же начала собирать вокруг Яхико верных людей, на случай появления оппозиции.       Скрип двери выдернул меня из моих мыслей и в зал вошли последние трое. Я еле сдержал невесёлую усмешку, помяни чёрта. На данный момент это была пока что не оппозиция, но те, кто в теории могли ею стать: двое старейшин, которых я уже знал, и представитель джонинов деревни.       В Дожде не было чего-то вроде совета джонинов, как в Конохе, вместо этого они просто иногда собирались и избирали из себя одного человека, который будет выражать их интересы на подобных собраниях. Обычно им становился самый сильный и уважаемый бесклановый шиноби, и на данный момент таковым являлся Сато Масуда. Хмурый, пепельноволосый мужик с тяжёлым взглядом и в стандартном жилете Дождя. Лично я его не знал, но был наслышан: герой войны, спасший около тридцати шиноби под своим командованием, выведя их из окружения. Такие обычно становятся кандидатами на пост лидера селения, и то, что он плотно общается со старейшинами (не зря ведь они пришли вместе), было бы ему только в плюс, однако у нас этот пост был занят надолго.       Наконец, все расселись по местам. Яхико слегка нервничал, не привыкший ещё выступать перед такой важной публикой. Когда последние шумы стихли и взоры всех присутствующих обратились на него, он чуть слышно кашлянул и, придав голосу уверенности, начал заготовленное вступление.       — Приветствую всех собравшихся. Итак, как вы знаете, Коноха передала нам послание. Не все из вас знают, о чём речь, поэтому я озвучу его ещё раз, в этот раз для всех.       Яхико начал читать. Если убрать все словесные кружева, то выходило, что хокаге хотел бы сохранить хорошие отношения между нашими деревнями и предлагал утвердить дату, когда нам будет удобно принять официальную делегацию. Никаких конкретных предложений они пока не озвучивали, все важные вопросы должны были обсуждаться в личной встрече, для чего и нужна делегация. В её состав они, кстати, ожидаемо включили Джирайю, а вот тому, что прибудет ещё и Узумаки Кичиро, я даже слегка удивился. Хотя, если подумать, ничего удивительного в этом не было. Даже если бы первоначально они его туда не включили, он бы наверняка напросился сам. Я ведь тут особо не скрываюсь, так что в Конохе, наверное, каждая собака сейчас знает, что Узумаки Нагато видели в Дожде.       — Сегодня нам нужно не только определиться с датой встречи, — продолжал Яхико, — но и выработать дальнейшую стратегию взаимодействия с Конохой. Я бы хотел услышать ваши предложения.       Зал ответил на его слова гробовым молчанием, которое, однако, продлилось не долго. Первым слово взял старейшина Ринджи Хатта.       — Моё мнение вы уже знаете, глава. Деревне нужна передышка от войны, поэтому не стоит возобновлять союзный договор с ними, пока что, по крайней мере. Но в остальном нужно продолжать поддерживать хорошие отношения.       — Я согласен со старейшиной, — продолжил представить джонинов. — Большая часть шиноби поддерживает ваше решение выйти из войны, глава, хоть и не все верят, что это надолго. Мы понесли ощутимые потери и.. если позволите, то я считаю, что никакой договор не стоит жизней наших людей.       Это заявление вызвало перешёптывания и негромкие обсуждения, а старейшина и только что высказавшийся Сато как-то странно обменялись взглядами.       — Кхм... благодарю за поддержку, — ответил после недолгого молчания Яхико.       Я вгляделся в Сато повнимательнее. Суровый и многое повидавший мужик в потрёпанном джонинском жилете явно знал, о чём говорил. Дело было в том, что в союзе Дождя и Листа главенствующую роль всегда занимал Лист. Мы иногда проводили самостоятельные операции, но вот смешанными силами всегда командовали шиноби Конохи, а отношение к приданным соединениям у них всегда было хуже, чем к своим собственным. Даже хороший командир, если ему придётся выбирать между своими собственными шиноби и приданными союзными, всегда отправит в расход именно приданных, поэтому Дождь в целом нёс больше потерь, чем Коноха. Не удивительно, что Сато Масуда, бывший на передовой и повидавший всё это собственными глазами, охотнее всех поддерживал выход из войны и нейтралитет.       Несмотря на то, что все его, в целом, поддерживали, Ито Карамадо глядел на джонина скептическим взглядом.       — Да вот только нейтралитет этот выглядит странно, когда война идёт на нашей территории, вам не кажется, Масуда-сан?       Услышав молчание в ответ на свои слова, он обвёл взглядом зал, где не встретил ни явной поддержки, ни несогласия, и продолжил говорить прежним, безэмоциональным тоном.       — Зафиксировав границы наших владений сейчас, мы не только защищаемся от их попрания, но и отказываемся от возможности расширения в будущем. Не приведёт ли это к тому, что наши шиноби будут драться за заказы лет через десять?       — Насчёт их попрания я бы не беспокоился, — ответил Каору Фуума. — Камню не выгодно, чтобы мы снова включались в войну против них, так что нас они не тронут. А той части страны Когтя, что мы отбили у Песка, должно хватить нам для... расширения в ближайшем будущем. В любом случае, нам нужно время, чтобы зализать раны.       Пока он получал редкие согласные кивки, а я размышлял о том, какой мир и согласие царит сегодня на собрании, кое кто вдруг решил озвучить мои мысли.       — Надо же, какое единодушие, — ехидно проскрипела вторая старейшина Дождя, Аими Тода. — Прямо как при Ханзо.       Все, включая меня, обернулись к ней. Это была полностью седая бабуля, на вид гораздо старше Ринджи, но в такой же серой накидке, как и он. Не смотря на то, что она была уже глубокой старушкой, думаю, что списывать её со счетов как куноичи никто бы здесь не стал. Старейшиной в селении шиноби не стать за одну лишь мудрость или предприимчивость, а по старикам вообще не поймёшь, сыпется ли из них песок или они всё ещё могут задать жару.       Старейшина, тем временем, продолжала.       — Значит, все согласны, что мы будем работать с Конохой, как и раньше. Только вот что с теми АНБУ, которые напали на вас в каньоне, глава? Неужели сделаем вид, что этого не было?       Этот вопрос погрузил зал в многозначительное молчание. Все понимали, что продолжать поддерживать хорошие отношения означает спустить этот случай на тормозах, чего бывшим Акацуки делать не хотелось. Кулуарно, за закрытыми дверями мы, конечно, обсуждали, как бы нам посильнее насолить Конохе, но эти слова были не для официальных встреч. Пока что.       — У вас есть предложения, старейшина Аими? — спросила Конан.       — Есть. Мы можем сыграть на противоречиях между Листом и Камнем.       Яхико мигом заинтересовался.       — Поясните?       — Можно не заминать этот случай с нападением, а использовать его для того, чтобы получить для себя преференции в будущем. Если выдвинем им претензии, то тогда появится вероятность, что в будущем они будут готовы идти нам на уступки, чтобы не толкнуть нас в сторону Камня.       — Или мы испортим с ними отношения окончательно! — громко возразил Ринджи.       Двое старейшин начали не особо активный спор, а я вынужден был заметить, что нет, никакой единой коалицией среди них и не пахнет. Если они не могут прийти к единому мнению даже сейчас, то выступать против Яхико они точно не смогут. Вообще, опасаться их стала именно Конан, которая передала своё беспокойство и Яхико, однако сейчас я смотрел на их спор и задавался вопросом, а выступали ли они вообще когда-нибудь против лидера деревни по каким-либо вопросам?       Мне казалось, что вряд ли. Ханзо был живой легендой с непререкаемым авторитетом и жёстким стилем управления, так что он не потерпел бы того, кто ему перечит, а раз так, какая у них вообще была функция? Старейшина это не должность, за которую получают зарплату, а титул. Его даруют только самым достойным представителям деревни, которые посвятили ей всю свою жизнь. В сущности, это право быть рядом с лидером деревни и влиять на принимаемые им решения, и нет сомнений, что при Ханзо они исполняли чисто декоративную функцию. А теперь... Теперь они ссорились прямо на заседании совета, совершенно не привыкшие совместно что-то отстаивать.       Пока они это делали, первые лица деревни склонились друг к другу и о чём-то тихо совещались. Хоть они оба и сидели рядом со мной, услышать детали разговора мне не представлялось возможным из-за шума, который наводили двое старейшин.       Их перешёптывания были недолгими, вскоре Яхико чему-то согласно кивнул и вновь распрямился на своём сидении.       — ... нуждаются в нас так же, как и мы в них, и ты это понимаешь!       — Прошу тишины! — прервал он их перепалку.       Члены совета, до этого с вялым интересом слушавшие спор старейшин, обратили взгляды на своего лидера, а тот, дождавшись, пока все будут готовы внимать, начал говорить.       — Я рад, что большинство из вас разделяют моё мнение по важным вопросам. Я скажу, как есть: как бывшему лидеру Акацуки, мне бы очень не хотелось оставлять поступок Конохи безнаказанным, но как лидер Дождя, я так же не хочу портить с ними отношения. И мы с Конан считаем, что старейшина Аими предлагает здесь золотую середину: мы предъявим им претензии и потребуем официальных извинений. Но перед этим нам нужно обсудить, каких уступок нам от них требовать. У вас ведь уже есть идеи, старейшина Аими?       Зал встретил это заявление, по большей части, одобрением. Аими была довольна, её недавний оппонент не очень, и разговоры плавно перетекли в обсуждение возможных требований и уступок. Интересная для меня часть собрания закончилась и началось обсуждение чисто дипломатических дел, во время которой я еле сдерживался, чтобы не зевнуть.       По итогу на совете утвердили дату прибытия делегации и подготовили ответное послание для хокаге, с заявлением, что скрытый Дождь ожидает получить от Конохи официальные извинения за то, что их АНБУ напали на Акацуки. В качестве доказательства также решили передать несколько тел корневиков, которые погибли в бою на крыше башни. Если бы мы сохранили тела тех, кто напал на нас в каньоне, то отправили бы их, но я не думаю, что это важно.       Когда собрание закончилось, все отправились по своим делам, и ровно так же поступил и я.

***

      — За павших!       Ответом мне мне послужили девять воздетых вверх рук с пиалами саке, после чего весь оставшийся в живых состав Акацуки махом их опустошил. Долгожданное застолье, устроенное в квартире у Кёсуке, бывшего капитана небольшого отрядика, начиналось уныло, несмотря на то, что мы заказали сюда целый вагон выпивки. Наверное, другого ожидать и не стоило, ведь мы собрались не только ради празднества, но и чтобы вспомнить тех, кто не дожил до этого дня. И пока что это больше напоминало поминки, чем праздник.       Во главе низенького, прямоугольного стола, сидел Яхико, которого, всё же, удалось убедить, что за один вечер без их с Конан руководства деревня не развалится. Вот уж кому действительно следовало нажраться, так это ему, и причём ещё давно. До сих пор он был погружён в работу почти двадцать четыре на семь, и на лишние мысли времени не оставалось. Но время шло, дела потихоньку разгребались, и мы решили, что пора. Пора было уже отпраздновать, помянуть всех и закончить уже с этой главой нашей жизни.       По внутренностям разлилось обжигающее тепло. Брэндовое сакэ, привезённое прямиком из страны Рисовых Полей, на мой взгляд, совершенно ничем не отличалось от обычного, но я не был большим ценителем алкоголя и не мог оценить. Помнится, был в Акацуки один знатный сомелье, только вот не помню уже его имени, к сожалению...       После недолгой тишины, точно кто-то объявил минуту молчания, разговоры возобновились.       — А помните, как Рито, когда мы в тыл к каменюкам выбирались, пошутил, что если выживет, то дочке того наместника предложение сделает?       — А он и не шутил, они уже того... встречались.       — Да брехал он, это же Рито!       Негромкие смешки заполнили комнату, немного разбавив траурную атмосферу. Сакэ понемногу делало своё дело, на лицах бывалых шиноби постепенно появлялись улыбки, даже вечно серьёзная Конан постепенно поддавалась общей атмосфере.       — А Сузуму? — сказал Киё, оглядывая всех. — Как он умудрился тогда перепутать дым от пожара с сигнальным дымом? Если бы не наша реакция...       — Да я тогда с жизнью попрощаться успел. Только милостью небес и спаслись, — ответил коренастый Фуро, бывший, видимо, в том рейде. — Он с тех пор каждый раз краснел, когда мы ему это вспоминали.       Кто-то хмыкнул, другие рассмеялись, и постепенно разговоры переключались на всё менее трагичные моменты. За этот вечер я наслушался целого вороха историй из жизни их небольшого отряда, весёлых и не очень, тогда как сам поучаствовать в нём не мог, и просто молчал, пригубливая иногда сакэ.       Очень скоро от скорбной атмосферы не осталось и следа. Квартиру заполонил пьяный смех, и мне, сквозь подступающий хмельной туман, вдруг подумалось, что не зря мы не стали отмечать в заведении. Не стоит местным видеть, как их уважаемый лидер напивается вдрызг.       Так прошёл час или два. Весёлые разговоры и смех давно превратились для меня в монотонный гомон, и когда я уже было подумывал пойти спать, изрядно захмелевший Яхико вдруг решил сказать ещё один тост. Последний, судя по его виду.       — Я хочу сказать... я помню лицо каждого, кто был с нами, — говорил он заплетающимся языком, и я разглядел в уголках его глаз слезинки. — Благодаря вам всем я стал лидером скрытого Дождя. Вы привели меня к этому. Вы - моя семья, мои... братья. Я обещаю вам, что сделаю всё возможное, чтобы наши жертвы не оказались напрасны!       Присутствующие ответили на это согласными криками, Яхико даже похлопали по плечу, а затем празднество продолжилось. А дальше, как говорится, всё было, как в тумане.       Не помню, до скольких всё это продолжалось, помню только, что на следующий день проснулся с раскалывающейся головой и засухой во рту. Значит, действительно хорошее было сакэ, с другого меня бы так не срубило.       Но попойки попойками, а дела не ждали. Яхико с Конан, как и положено первым лицам деревни, ещё утром героически поднялись и пошли исполнять свои обязанности, оставив остальных бывших Акацуки отсыпаться среди бардака и пустых бутылок. Я же, посмотрев на них всех, а также проанализировав собственное состояние, решил, что нет, сегодня не до работы. Лучше уж немного прийти в себя, чем являться перед Симо в таком виде.       А заказ на охрану, тем временем, уже наклёвывался. Ближайшие пару дней Симо ещё будет утрясать последние формальности со страной Снега, но отделение его гильдии там должно заработать уже в ближайшее время. Все разрешения были получены, пошлины уплачены, оставалось только нанять часть персонала из местных и что-то там ещё, пустяки, в общем. Заодно я ещё раз проанализировал конкурентов и в очередной раз убедился, что торговые компании из Огня и Молнии плотно засели на рынке. Они ещё и пользуются поддержкой своих деревень, так что маленькая гильдия никогда не смогла бы их подвинуть. Но к счастью, у этой гильдии есть я, который может подвинуть кого угодно.       Через несколько дней, когда Затмение было уже готово выполнять задания, я торжественно презентовал им нашу новую символику. Решил не одевать своих ребят в плащи с облаками, посчитав их не слишком удобными, а вместо этого выдал нарукавные нашивки со стилизованным чёрным кругом луны, из-за которого пробивается белая солнечная корона. По плащам все сразу догадаются, что мы родом либо из страны Дождя, либо из Воды, потому что нигде такие больше не носят, а я бы хотел хранить эту информацию в секрете, хотя бы первое время. А вообще забавно, что в аниме только Джирайя догадался, что ребят в плащах надо искать там, где постоянно льёт Дождь.       — А нам правда это нужно? — спросил Кёсуке, рассматривая кожаный кругляшок в руке.       — Символика важна, Кёсуке. Мы не какая-нибудь шпана, а серьёзная организация. Скоро о нас заговорит весь мир и мы должны выглядеть соответствующе.       — Хе, надеюсь, что так и будет.       — А что это за заказ такой? — спросил Киё. — Вы переправляете товар, мы охраняем. Не сочтите за оскорбление, босс, но это не одна из тех крутых и опасных миссий, про которые вы нам говорили.       — Возможно, когда облачники или коноховцы подпалят там твою жопу, ты поменяешь своё мнение, — невозмутимо ответил я. — Повторяю ещё раз и для всех: миссия важная и опасная. Конкуренты нашего заказчика пользуются поддержкой двух великих деревень, а их конкурент, то бишь наш заказчик, слишком маленький и наглый, таких никто не любит. Поэтому риск столкновения с вражескими шиноби максимальный. Я, конечно, появлюсь, если что, но вы тоже не расслабляйтесь и не позорьте честь организации.       Напоследок повелев им прикрепить нашивки на одежду, я перенёсся в убежище, где перекусил, а затем сразу же направился в тренировочную комнату. В последнее время мне не удавалось выкроить достаточно времени на тренировки, но сейчас они были мне нужны. На них работало тело, пока мозг отдыхал, и поэтому можно было спокойно подумать о том, что не давало мне покоя с тех самых пор, как я посетил заседание совета. О Кичиро. То, что я задумал в его отношении, было сомнительно, но могло принести плоды в будущем. Мысль была здравая, как мне казалось, осталось только спокойно её обдумать и принять решение.

***

      — Ты хочешь завербовать его? — удивилась Мио.       Моё предложение её, как минимум, удивило. Да, я всё же решил претворить в жизнь свою идею и попытаться переманить коноховских Узумаки на свою сторону. Делегация оттуда прибудет уже на днях и если действовать, то сейчас. Более удобного шанса может уже и не быть.       — Можешь не волноваться, мы с Нагато сдержим его, если что, — уверенно сказал Дзиро.       Я встретил его в тренировочной комнате, где он гонял своего подопечного на пару с Мидори. Заметив мою задумчивость, он решил попробовать меня разговорить и я поделился с ним своей идеей, после чего он неожиданно легко её поддержал. "Чем больше у нас союзников, тем лучше" - со знанием дела сказал он и я не мог с ним не согласиться. Мидори хоть и выразила по этому поводу беспокойство, но против не выступила, А Кизу лишь молчаливо поддержал своего наставника. Так что теперь мы вместе с Дзиро пытались убедить Мио, которая временно была главной в убежище.       — Ты же сам нелестно о нём отзывался.       Дзиро покосился на меня, аргументируй, мол, и я вынужденно согласился с ней.       — Был под влиянием эмоций, признаю. Но послушай. Я хорошо его узнал за то время, пока был в Конохе, и я могу сказать, что он точно не человек хокаге. Да, он хитрый жук, но всё, что он делает, он делает во благо своего клана. Как он это понимает. Сейчас он, конечно, рвёт и мечет из-за пропавшей библиотеки, но я уверен, что если он узнает, как всё обстоит на самом деле, он окажется даже доволен. Если переманим его на нашу сторону, то у нас появится шпион в Конохе.       — И зачем он нам?       И действительно. На самом деле, высокопоставленный шпион в другом селении мог бы понадобиться, скорее, деревне Дождя, а вот маленькому клану он был без надобности. Но я быстро придумал, как его можно было использовать. Дело в том, что в Конохе повсеместно использовали барьеры, из-за чего даже Белый не мог пробраться в некоторые места. Такие как хранилище хокаге, например. А вот Кичиро мог их взломать и передать нам ещё больше интересного. На деле всё это было не так просто, конечно, да и шпиона мы бы после этого лишились, но то, что Кичиро мог бы для нас это сделать, уже было большим преимуществом.       Это всё я и привёл в качестве аргумента, на что Мио вздохнула и недовольно сложила руки на груди. На самом деле, для меня это было лишь второстепенной причиной. В глубине души я понимал, что просто чувствую вину перед Кичиро и Кушиной. Перед Кичиро в меньшей степени, конечно. Хоть я и понимал его мотивы, я всё ещё считал его старым интриганом и что он там обо мне думает, мне было не очень важно, а вот то, что Кушина сейчас считала меня предателем, это... печалило.       — На самом деле ты делаешь это ради той девчонки джинчурики, я права? Всё ещё хочешь перетащить её к нам?       На это я не нашёлся, что ответить. В сущности, она была права, я всё ещё не отказался от этой идеи. Но ещё больше я хотел, чтобы она узнала правду и не держала на меня зла.       Поняв всё по моему молчанию, Мио лишь устало выдохнула.       — Кража джинчурики это повод для войны. Даже если случится невероятное и она уйдёт с тобой добровольно. Я понимаю, что ты положил на неё глаз, но это слишком опасно.       — Так ведь в этом весь наш Нагато! Если подкатывать, то к джинчурики, а если сражаться, то с Ханзо Саламандрой! — хохотнул Дзиро, за что я злобно на него зыркнул.       Мужик, ты на чьей стороне, а? Я тебя в качестве поддержки взял, а не как шута горохового.       — Да ты всё не так поняла, не собираюсь я никого ни красть, ни уводить. Я же сказал, мы делаем это ради усиления клана, и чтобы получить больше преимуществ в будущем. Более того, нам нужно, чтобы коноховские Узумаки оставались в Конохе. Кичиро будет бесценен, как агент, и мы всегда сможем получить через него ещё больше ценностей, чем уже получили.       — Именно так, — поддержал меня Дзиро. — А уж если наш Нагато сможет перетащить к нам Кушину-тян, так и вообще отлично. Клану не помешает свой джинчурики!       С тяжёлыми думами Мио переводила взгляд то на меня, то на Дзиро. Но тактика двое на одного давала плоды, она в очередной раз преувеличено тяжело вздохнула и закатила глаза к потолку.       — Ну почему каждый раз, когда что-то случается, брата никогда нет рядом, а?       Отправив риторический вопрос в пустоту, она взяла небольшую паузу на раздумья, после чего хмуро обвела нас обоих взглядом.       — Вы же оба понимаете, что я не могу решать такие вопросы без брата?       — Тогда я готов взять это дело полностью под свою ответственность. Да и мы всё равно ничем не рискуем, — пожал плечами Дзиро. — Благодаря технике Нагато-куна он даже не поймёт, где оказался, а уж общение с ним можешь оставить мне.       Мы вновь уставились на Мио, ожидая её решения.       — Мне надо подумать.

***

      В полутьме маленькой, по-спартански обставленной комнатушки где-то в подземельях Конохи сидел пожилой мужчина с замотанной бинтами головой. Мужчину этого обуревали тёмные думы, пока взор его единственного видимого глаза скользил по строчкам отчёта, посвящённого стране Дождя, но эти эмоции никак не отражались на маске ледяного спокойствия, которую он привык носить на лице.       Отложив уже выученный на зубок от многократного перечитывания отчёт, он взял в руки другой, который составили его подчинённые на Узумаки Нагато. Того, с чьего появления в Конохе начались проблемы, а теперь он начал создавать их и в стране Дождя.       Что ни говори, но это был и его личный провал. Да, смерть Ханзо Саламандры нельзя было назвать никак иначе, чем грандиозный провал, учитывая, что именно его люди отвечали за его безопасность. В страну Дождя было отправлено почти всё боевое крыло Корня, и почти все из них полегли, что обескровило его организацию. Мало было этого, так новая власть в лице Амено Яхико ещё и предъявила Листу претензии за нападение на Акацуки, подкрепив их телами нескольких его АНБУ, после чего хокаге немедленно вызвал Данзо на ковёр.       Обычно Данзо ставил в вину Хирузену его излишнюю мягкость, но здесь она пришлась как нельзя кстати: его провал не повлёк за собой никаких ощутимых последствий. Даже несмотря на не согласованную с ним операцию по устранению Акацуки, за которую Данзо пришлось оправдываться, что это было ради укрепления власти Ханзо в Дожде. За подобное командиры обычно слетали с должностей, но Хирузен никогда не умел быть жёстким с теми, с кем его связывали узы. Ни с Джирайей, ни с Цунаде, ни со своим старым другом. Он лишь пообещал урезать Корню финансирование (которое было и так небольшим, свою личную организацию Шимура содержал, во многом, на свои) и ограничить в кои-то веки его вольницу, усилив контроль за организацией. Всё это Данзо слышал уже не в первый раз, однако мягкость Хирузена, а также польза, которую всё-таки приносил Корень, не давали ему полноценно ставить Данзо палки в колёса.       Сейчас Хирузен был зол, ему предстояло разгребать дипломатический скандал, ну а Данзо же вновь спустился во тьму, обдумывая свои дальнейшие действия.       Глава Корня смотрел на портрет молодого Узумаки в отчёте, понимая, что причина всего этого - он. Он был в числе тех, кто победил Ханзо, это подтвердила и его вдова, которая недавно к ним переметнулась. Учеников Джирайи можно было не считать, Данзо был уверен, что главную роль сыграл именно Узумаки.       Ошибка. Чтобы исправить ошибку, нужно понять, что пошло не так и в следующий раз сделать всё правильно. Но Данзо этого не понимал.       Не смотря на то, что из своих источников ему было известно гораздо больше, чем хокаге, он всё равно не понимал, что пошло не так в той Шинигами проклятой башне. Заслон из двадцатки его АНБУ плюс сам Саламандра против всего троих шиноби. Их шансы были исчезающе малы, ничтожны! Но всё же они уничтожили сначала АНБУ, а затем и Саламандру, и при этом, кажется, даже не понеся серьёзных травм.       Как это возможно, Данзо откровенно не понимал. Разве что только допустить, что как минимум один из них находится на уровне трёх саннинов. Невероятное предположение, но если оно было верно, то Шимура готов был поставить голову на отсечение, что это именно Узумаки.       Так или иначе, он допустил ошибку и её нужно было исправить. Пока Камень не воспользовался выходом Дождя из войны и не начал доставлять ещё больше проблем.