Неучтённый фактор

      В этот день над селением Дождя шёл особенно сильный ливень. Старые ливнёвки и водостоки еле-еле справлялись со своей задачей, уберегая тротуары от того, чтобы превратиться в полноводные реки, и даже вода в канале поднялась почти до его краёв, грозя выплеснуться наружу. И так льёт уже вторые сутки. Даже местные жители, привыкшие к ненастной погоде, предпочитали не бродить cейчас по улицам, а пережидали непогоду под крышами.       Они-то, конечно, видели ливни и похуже, однако этот был необычен ещё и тем, что был полностью пропитан моей чакрой. Когда-нибудь я всё-таки научусь вызывать дождь по своей воле и стану местным богом урожая, ну а пока что приходится пользоваться случаем, который, благо, выпадает довольно часто. Сам же я находился в своей комнатушке в главной башне и наблюдал через него за процессией у главных ворот. С безопасного расстояния, так сказать.       А там, тем временем, наши шиноби встречали важную делегацию из Конохи. Между ними происходили какие-то вежливые расшаркивания, судя по неподвижным очагам чакры, а судя по силе этих очагов, гости пожаловали совсем не простые. Впрочем, это было понятно и из списков, которые они заранее прислали. Одним из гостей был саннин Джирайя, который и возглавлял эту делегацию. Его чакру я узнал сразу, даже не смотря на те четыре или пять лет, что мы не виделись. Мало кто мог похвастаться таким же резервом, как у него, и за всё это время он ничуть не потерял в силе.       Я не сомневался, что их главная цель - это перезаключить старые договора, прежде всего касаемые Кофуку-дза, ну и прощупать почву на предмет восстановления союза, конечно. И думаю, что эту цель хокаге полностью возложил на плечи саннина, учитывая его связи с новой верхушкой деревни. Рассчитывал, что ученики дадут слабину перед учителем? Ну, если это так, то этот план уже был под угрозой, потому что ни Яхико, ни Конан не пришли встречать их делегацию лично, что было плохим знаком. Тёплого приёма не случилось, лишь холодно-вежливый.       Ещё одним знакомым шиноби был обладатель схожего по размеру очага, но его чакра была гораздо более тяжёлой и плотной, чем у саннина. Такая же, как я её запомнил во время визита в Коноху. Узумаки Кичиро собственной персоной.       Интересно, что-бы Киара увидела сейчас в его эмоциях? Нетерпение? Надежду? Или желание оторвать мне голову? Этого я не знаю, но в любом случае, он пришёл сюда за мной. Даже зная, что селение Дождя всё равно не выдало бы меня, даже если бы я был простым шиноби, он не мог не прийти. Готов поспорить, что свернуть мне шею было не последним в его списке дел на ближайшие дни, и именно поэтому с ним нужно было вести себя крайне аккуратно. В идеале нужно вообще не дать ему поднять шум и переместить в убежище ещё до того, как он успеет что-то понять, но вот даст ли джонин так просто себя схватить? Вопрос на миллион, блин.       Остальных шиноби я не знал. Небольшая переговорная группа, не очень сильные, но и не слабые. Хотя судить о силе шиноби только по чакре не очень-то правильно, как по мне, ведь намного важнее то, как он с этой чакрой управляется. Но это сейчас не так важно.       У ворот, тем временем, как прибывшие, так и встречающие уже закончили со взаимными приветствиями и делегация выдвинулась вглубь деревни. Если бы мы были союзниками, то встречать их мог бы и сам лидер деревни, чтобы продемонстрировать свою благосклонность. Может быть, даже случилась бы трогательная сцена воссоединения учителя и ученика с нарушением норм дипломатического этикета, после которой ни у кого не осталось бы сомнений в вечной дружбе двух деревень. Но союзниками мы не были, так что до своей гостиницы они шли в сопровождении нескольких наших шиноби, которые услужливо выдали им зонты, после чего спокойно заселились.       Переговоры были запланированы на завтра, сегодня обе стороны должны были подготовиться, хотя и не исключаю, что кто-нибудь из них найдёт время прогуляться по деревне, а послезавтра они должны уже убыть. Если судить по тому, что я знаю, то Джирайя является в Конохе кем-то вроде разведчика, а раз так, то он обязательно попытается побродить по улицам и выяснить, что на самом деле происходит в деревне Дождя. В ином случае он был бы плохим разведчиком, вот только... Нужно ли ему это? Ответ не так прост, как кажется.       Оригинальный Пейн наверняка вычистил всех шпионов с помощью допросов Короля ада, поэтому саннин и входил в Дождь как на полностью неизвестную территорию и даже не знал, что Ханзо давно мёртв. Я же пока не мог его призвать, хотя и чувствовал, что уже близок, поэтому всё ещё не мог устроить местным тотальные допросы. Всё, что мы могли в данный момент, это ещё раз вместе с приданными мне шиноби поговорить с приближёнными Ханзо, только уже вместе с Киарой, и действительно нашли одного лгуна. Только вот на то, чтобы проверить так всех шиноби в деревне, уйдёт слишком много времени, поэтому у Конохи по-любому должна остаться тут хотя-бы парочка информаторов, и нужен ли в таком случае Джирайя - вопрос. Но на его месте я бы всё равно попытался прогуляться, хотя бы для того, чтобы пообщаться с этими самыми информаторами, раз уж выдалась возможность.       Прошло уже около получаса после заселения делегации в гостиницу, и никто из её членов на улицу больше не выходил, что и неудивительно, в такую-то погоду. Хорошо. Кичиро уже должен был получить моё послание, оставленное на шкафчике в его комнате, и если он до сих пор не известил о нём главу делегации, то уже и не известит. В нём я написал, что хотел бы поговорить о судьбе его пропавшей библиотеки, и чтобы он приходил сегодня вечером по оставленному там адресу. Приходить нужно одному, если он хочет снова её увидеть, а в конце я, после некоторых раздумий, подписался словом "друг". Наши с ним отношения вряд ли можно было назвать дружескими, конечно, но эта приписка должна была сказать ему о том, что я, по крайней мере, не считаю его врагом и не попытаюсь убить. Надеюсь, он понимает, что если бы мы хотели это сделать, то отравили бы ему чай, а не вызывали на ночь глядя в мрачную заброшку. К тому же, за безопасность этой делегации деревня сама взялась отвечать и смерть одного из её членов стала бы грандиозным скандалом, на который Дождь в его текущем положении никогда не пойдёт. Всё это, в моём понимании, должно было вселить в него хоть чуток уверенности.       Следующие несколько часов прошли быстро. Дождь немного поутих, но капли всё так же монотонно барабанили по козырьку над моим окном, заглушая все прочие звуки. Я поднялся с дивана и принялся разминать затёкшие за время медитации конечности, готовясь к выходу, ведь в гостинице уже должны были подать ужин, после которого и назначена встреча.       И действительно, вскоре я снова почувствовал на улице чакру Кичиро. Он вышел из гостиницы и направился прямиком по оставленному мной адресу. Направление было описано предельно просто, чтобы мог разобраться даже не местный: иди на запад, перейди канал и увидишь здание с высокой, кирпичной трубой вдали, там, мол, и встретимся. К этому зданию он решил не шествовать своей обычной величественной походкой, а рванул бегом, да так, что я аж всполошился и тут же переместил себя в условленное место - то самое здание с трубой. Там, под крышей давно отжившей своё мануфактуры, я затаился за одной из обшарпанных колонн и стал ждать. Кичиро же темпа не сбавлял, и вскоре я почувствовал, как он приблизился к зданию, а затем и услышал, как захрустела под его ногами каменная крошка у входа. Он не пытался скрываться. Наоборот, он будто сигнализировал: "вот он я, выходи!". И я не заставил себя ждать.       — Здравствуйте, Кичиро-сан, — сказал я, выходя из-за колонны и стараясь быть максимально приветливым. Мимоходом отметил, что Кичиро совсем не изменился: всё тот же тёмно-синий доспех, драконьи усы и фирменное, бесстрастное выражение на лице. — Как ваше здоровье?       — Где моя библиотека? — ровно и холодно произнёс он.       Вот это самообладание, поразился я. Ни один мускул на его лице не дрогнул, когда он меня увидел. Будто это не я чуть менее года назад украл у него то, за что он без раздумий сложил бы голову.       — В надёжном месте, — ответил я как можно более спокойно, дабы не провоцировать его. — И если вы будете сотрудничать, я смогу вас к ней отвести.       Но эти слова он, видимо, воспринял как-то по своему и от него явственно повеяло угрозой.       — Не испытывай моё терпение, щенок, — всё также ровно и холодно процедил он, но теперь этот холод пробирал до костей.       Ну что ж, тогда вежливость в сторону. Мой кунай, спрятанный под мятой железкой у входа, принял импульс моей чакры и я оказываюсь чуть сбоку от старшего Узумаки. Миг, и в меня с разворота летит его кулак, который я принимаю на жёсткий блок, но перевести его в захват не успеваю - замечаю, что через секунду в мою грудь врежется мощный пинок. План дальнейших действий родился в моей голове за долю секунды: на пределе рефлексов и самообладания я удержался от того, чтобы разорвать дистанцию, а вместо этого принял его пинок на себя.       — Гха!       Из груди мгновенно выбило весь воздух. Тело сотрясло от мощнейшего удара, но назад меня не откинуло, потому что я успел крепко вцепиться в его ногу, а затем настолько быстро, насколько смог, применил свою технику. Мгновение - и мы уже в сотне километров от деревни Дождя, стоим в тренировочном зале убежища, застыв в нелепой позе.       Я отцепился от его ноги и, рухнув на пол, принялся откашливаться. Грудь саднило, она вспыхивала болью даже от лёгкого касания пальцев, что определённо будет проблемой при лечении. Поднеся к ней мистическую ладонь и проведя экстренную диагностику, я с досадой заключил, что получил не только огромный синяк, но ещё и трещину на ребре. Впечатляющее тайдзюцу, чтоб его...       Пока я водил по телу медицинской техникой, стараясь не шипеть от боли, Кичиро ошарашенно вертел головой по сторонам, силясь понять, что только что произошло.       — Ты что, своровал ещё и хирайшин? — со злостью спросил он и грозно глянул на меня.       Уже открыв было рот, чтобы возмутиться на такое обвинение, я вместо этого снова хрипло закашлял и скривился от боли, прижимая руку к саднящей груди. Не рассчитал, сссука... И ведь догадывался, что он налегает на тайдзюцу, но всё равно решил поймать на себя его удар! Но одно дело догадываться, а вот иметь переломанную одним ударом грудину в качестве доказательства - совсем другое. И неизвестно, чем бы всё это закончилось, если бы не вышедший из тени прохода Дзиро, мгновенно привлёкший внимание Кичиро. Вовремя, как и договаривались.       — Вы находитесь в убежище клана Узумаки, Кичиро-сан. И мы рады, что вы к нам пожаловали.       В этот момент я не видел выражение лица Кичиро, так как всё ещё лежал на полу, а он находился ко мне боком, но судя по довольной, как у кота, улыбке Дзиро, его маска невозмутимости, наконец, треснула. Разговор предстоял долгий

***

      — Это всё меняет... это всё полностью меняет... — бубнил себе под нос Кичиро, сидя в кресле перед Мио и смотря на поданную ему пиалу с чаем.       Всё население убежища сейчас находилось в комнате для собраний, куда привели и гостя. Очень уж им хотелось поглядеть на ещё одного живого сородича, а Мио с Дзиро решили этому не препятствовать, посчитав, что такое количество соклановцев произведёт на него неизгладимый эффект. И, кажется, не прогадали. Кичиро хоть и был мастером держать правильное, с точки зрения дипломатии, нейтральное выражение лица, но всё же немного дал слабину при виде маленького ребёнка, сидящего на коленях у своей матери. Предсказуемо, он ведь долгое время полагал, что клан находится на краю гибели, и тут вдруг увидел целую толпу красноволосых. Только вот диванов с креслами на всех, как обычно, не хватило, поэтому мне пришлось долечивать своё ранение, прислонившись к стенке.       Стоявшая рядом Киара всё продолжала поглядывать на меня обеспокоенным взглядом. Заметив моё состояние, когда я появился в комнате, она тут же предложила мне её укусить, от чего я в ужасе отказался и стал демонстративно долечиваться сам. Я и раньше подозревал, что она иногда подрабатывает тут аптечкой, ведь ирьёнинов у этих Узумаки я не заметил, и далеко не все из них имеют эту чудодейственную чакру. А ранения они наверняка получают хоть иногда. Значит, ещё одна задача на будущее - научить тут кого-нибудь мистической ладони. А то людей кусать - это варварство какое-то.        Кичиро, тем временем, явно был выбит из колеи. Сначала, когда его только переместили, он находился в шоке, затем, во время рассказа Мио, выглядел каким-то потерянным, а сейчас был глубоко задумчив. Наличие в другой стране ещё шестнадцати Узумаки, да плюс ещё те, кого сейчас разыскивали Сен с товарищами, действительно многое меняло для почти что вымершего клана. Это полностью ломало ту стратегию развития, которую он, как лидер клана, выстроил на ближайшие десятилетия, и я готов был поспорить, что сейчас он либо корректировал её, либо и вовсе пытался построить новую. И то, что Мио просто в одночасье обрушила на него всю эту информацию, не оставляло для него иного выбора, кроме как посидеть и тщательно всё обдумать. Мы решили дать ему эту возможность.       Рассказ её был не очень подробным и лишь кратко коснулся событий до исхода с Узушио. Она рассказывала, как им с братом удалось спастись, как их родители выиграли для них время, чтобы подготовить лодки, как они прятались, собирали слухи и искали остальных. Рассказала, как родилась идея послать меня в Коноху, чем руководствовался Сен, а также от неё я впервые услышал, что предложил ему эту идею именно Хиро, который сейчас скромно сидел в уголке и нервно теребил свою бородку. Стоило сразу догадаться, мастер фуиндзюцу ведь... Обстоятельств нашего с ними знакомства она, по моей просьбе, раскрывать не стала, потому что тут же пришлось бы рассказывать и про ринненган, и про Мадару, а Кичиро и так хватало потрясений. Лучше про всё это я сам потом расскажу, когда случай выдастся.       — Значит, моя библиотека у вас? — задал он, наконец, сакраментальный вопрос, и, получив утвердительный ответ от Хиро, который ею и распоряжался, стал задумчиво поглаживать свои усы.       — Понятно. Но я хотел бы узнать, почему меня не посветили во всё это раньше?       На это Мио, как и все присутствующие, почему-то дружно посмотрели на меня. А ведь ни она, ни её брат сами никогда не предлагали мне завербовать его, вот бы и объясняла, почему.       — Извините уж, Кичиро-сан, но я не был в вас уверен изначально. Вы ведь шиноби Конохи, сами понимаете. А потом, когда узнал вас получше, то у нас случился тот разговор, после которого я... немного поддался эмоциям.       Он презрительно фыркнул.       — Эмоции? Если ты позволяешь эмоциям влиять на твои решения, то как ты вообще можешь называть себя шиноби?       — Кичиро-сан, если бы не я, то вы бы вообще тут не сидели.       — Пожалуйста, не начинайте здесь спор, — прервала нас Мио, показав на своём идеальном лице тень неудовольствия. — У вас ещё будет время.       Мы оба замолчали, неловко глядя на девушку.       — Хм. Прошу меня извинить, — ответил он ей и изобразил головой лёгкий поклон, на что я удивлённо вскинул бровь. Для меня извиняющийся Кичиро был чем-то из области фантастики. — Так что же вы собираетесь делать дальше?       Она пожала плечами.       — То же, что и раньше. Разыскивать остальных Узумаки, чем сейчас и занимается мой брат. А после войны, возможно, переселимся в Дождь.       — В Дождь, значит, — сказал он, словно будучи уже готов к такому ответу. — А не хотели бы вы переехать в Коноху?       Этим предложением Кичиро застал многих врасплох, включая и меня. Увидев в глазах Мио вопрос, он набрал воздуха в грудь и начал озвучивать, по всей видимости, только что придуманную речь.       — Коноха - это сильнейшее селение шиноби, о чём вы, наверное, и сами знаете. Но что более важно, она наш старый союзник и клан Узумаки там всё ещё помнят. Сейчас Узумаки пребывают в ней в плачевном состоянии, но если бы вы к нам присоединились, то мы снова смогли бы занять достойное место за столом кланов и стать силой, с которой считаются. Как и подобает великому клану!       Мио слушала его молча и ничем не выражала своих истинных мыслей. Она сидела ровно и не шевелясь, лишь слегка покачивая ногой, перекинутой через другую, а когда он закончил, ответила.       — Не думаю, что клан Узумаки получит от этого большую выгоду. Видите ли, в Дожде мы, благодаря стараниям Нагато, быстро сможем стать первыми. Из-за дружеских связей с верхушкой деревни, а также наличию у нас шиноби ранга S, — кивнула она на меня, — мы бы смогли быстро получить там лидерство, даже будучи новичками. Сможем ли мы добиться того же в Конохе?       В ответ на это Кичиро вновь призадумался. Вопрос Мио попал в точку. Не знаю, чем тут можно крыть, ведь в Конохе клану Узумаки никогда не стать первым и он это прекрасно понимает. Даже если предположить, что мы выдадим Кушину за будущего хокаге и получим от этого какое-то влияние, это всё равно не позволит нам соперничать одновременно и с Хьюгами, и с Учихами, и с коалициями других кланов, если таковые будут. Получить тёплое местечко можно, можно даже стать той силой, с которой считаются, как мечтает Кичиро. Но стать главными - нет. Слишком много там сильных кланов и шиноби, а нас, наоборот, слишком мало.       Пока Кичиро раздумывал над ответом, я несколько раз ловил на себе его недоверчивый взгляд, словно тот взвешивал слова Мио про шиноби S ранга и не верил в них. Потом он почесал подбородок, вздохнул, и, признав своё поражение, изрёк.       — Что ж, признаю ваши доводы, Мио-сан. Тогда, полагаю, единственное, что может предложить вам Коноха, это большую безопасность, чем в Дожде, и больший простор для развития, но — он слегка улыбнулся, — это вас, полагаю, не интересует?       В комнате повисла тишина. Ни Мио, ни кто-либо ещё пока что не решался рассказывать ему о моих планах по превращению Дождя в великое селение, где вопрос безопасности клана отпал бы сам собой. Я тоже молчал, понимая, что он посчитает меня сумасшедшим, если я только заикнусь об этом. Это Узумаки уже знают про мои божественные глаза и давно привыкли к моим сумасбродным идеям, а для него это будет звучать чистым безумием.       — Сенджу не помогли ни безопасность, ни простор.       Я еле слышно усмехнулся. Хорошо подмечено, Хиро, Кичиро на это аж сник.       — Уж не обижайтесь, Кичиро-сан, — вмешался в разговор Дзиро, — но мы все тут придерживаемся мнения, что Коноха - это не лучший для нас вариант. Лучше быть первым в Сёва, чем вторым в Синано, так ведь у вас говорят?       Дзиро снова выразил общее мнение и на этот раз сделал это довольно изящно. В стране Огня действительно была такая поговорка, удивительно похожая на земную. У них всю историю шло соперничество между двумя городами, один из которых, Синано, стал столицей, а Сёва глубокой провинцией. Видимо, люди всё же одинаковые в массе своей, раз даже одинаковые поговорки придумывают.       Под напором аргументов и народной мудрости Кичиро, наконец, сдался, хотя и не выглядел при этом сильно огорчённым.       — Эх, ладно, поступайте, как хотите. Только знайте, что ни Камень, ни Коноха деревню Дождя в покое не оставят.       — Что вы имеете в виду? — тут же отозвался я.       — А сам не догадываешься? — взглянул он на меня. — Не знаю точно про Камень, но у Конохи на деревню Дождя есть планы - она хочет снова сделать вас своими союзниками. Ваша позиция мешает хокаге реализовывать свою политику по созданию буферных зон на границе с Камнем. Всю войну и даже некоторое время до неё Коноха пыталась вывести селение Травы из-под влияния Камня и даже имела некоторые успехи, но вот незадача - не доглядели за Дождём. Вылезли вы со своей маленькой революцией и пустили все их усилия прахом.       Кичиро скрестил руки на груди.       — Если на завтрашней встрече этот ваш новый лидер откажется восстановить союз, то хокаге это примет. Пока что. Но Хирузен, знаешь ли, любит варить похлёбку медленно. Сначала вам предложат какой-нибудь выгодный договор, потом совместное патрулирование, затем ещё что-нибудь, и так до тех пор, пока вы не станете полностью дружественными к Конохе. Тогда вам снова предложат заключить союз. И если вы откажетесь снова, то тогда... ожидайте недружественных действий со стороны Конохи.       После этого настала уже моя очередь крепко задуматься. Не то, чтобы я не догадывался о чём-то таком, но слышать подобную информацию из уст высокопоставленного шиноби Конохи - это уже совсем другое дело. Тут определённо было над чем подумать.       — Думаю, это мы оставим Нагато, — сказала Мио, бросив на меня краткий взгляд, затем снова обратила внимание на Кичиро — Ну так что, мы можем на вас рассчитывать в качестве нашего агента?       — Я верен Конохе, — без промедления ответил он и сделал паузу, заставив Дзиро и Мио неуловимо напрячься, — до тех пор, пока это приносит пользу клану Узумаки. Но раз уж сейчас клан - это вы, то так уж и быть, можете рассчитывать на мою помощь.       Его слова вызвали общее воодушевление. Теперь мы официально могли считать, что Кичиро за нас, если он, конечно, не врал. Но тогда Киара мгновенно бы его раскусила.       — Но учтите, что когда вы переселитесь в Дождь и о вас станет известно, я уже не смогу действовать свободно. За мной наверняка усилят наблюдение.       — А что с библиотекой? — спросил вдруг Хиро. — Вы не против того, что наследие красной ветви хранится у нас?       — Ха! Красные, зелёные... Какая теперь разница, если нас всего двадцать человек? В такие времена мы должны быть едины, а не разделяться на ветви!       Это неожиданное заявление снова воодушевило и нашло широкий отклик у публики. Все тут понимали, что глупо делить клан на ветви в такой ситуации, и были рады, что бывший высокопоставленный дипломат из красных разделял их мнение. Хиро на радостях от того, что у него не отнимают библиотеку, предложил выпить за встречу и был поддержан несколькими голосами из зала, но получил отказ от Кичиро. Пить ему было нельзя, завтра намечались важные переговоры, на которых он будет требовать у Яхико выдать меня, дабы не вызывать вопросы у своих. Как вести эти самые переговоры, я бы тоже был не прочь обсудить, но время уже поджимало. Нельзя, чтобы Кичиро задерживался надолго, а то Джирайя ещё заподозрит чего. И когда встреча подходила к своему логическому завершению и народ уже принялся расходиться, Кичиро вдруг кое-что вспомнил.       — Позволите последний вопрос? — уточнил он, и получив согласный кивок от Мио, спросил. — Сен и Мио... Возможно ли, что вашим отцом был командир второго корпуса Кэзухико?       Все были удивлены, и в особенности сама Мио, которая ни разу не называла ему имён своих родителей. В том, что работавший в Конохе дипломат знал всех высокопоставленных членов клана, конечно, не было ничего удивительного, однако выходило, что Кичиро был знаком с ними лично, раз знал имена их детей. Оказалось, что хоть и не был знаком, зато действительно видел вживую, когда ездил в Узушио по делам посольства много лет назад, и с тех пор старался быть в курсе всех творящихся в клане дел, вплоть до того, кто и кого готовит в наследники. Это узнавание окончательно растопило лёд между Кичиро и остальными, так что встреча завершилась на позитивной ноте.       После этого я перенёс нас в то же самое заброшенное здание, после чего прислушался к ощущениям и шуму дождя. Рядом всё ещё никого не было. Никого из тех, о ком следовало беспокоиться, по крайней мере.       — И всё-таки это не хирайшин... — промолвил Кичиро, опустив взгляд на носы своих сандалей.       — Естественно не хирайшин. Кто бы мне его отдал?       Кичиро ничего не ответил, а только провёл рукой по своим длинным усам. Во его взгляде, который он поднял на меня при этом, появилось нечто новое, что я в нём ещё ни разу не видел.       — Хмм. Если это твоя собственная разработка, то девочка права. S ранг, не меньше. Я, конечно, давно догадывался, что ты что-то скрываешь, но это...       — А вы не догадывались? — удивился я. — Я думал, в Конохе уже все знают, что я был среди тех, кто убил Ханзо Саламандру. Это ведь не мог сделать обычный средний джонин, как вы меня тогда охарактеризовали.       — Так-то оно так, да вот только я не думал, что когда-нибудь буду считать тебя гением. Хм.       Слова про гения я предпочёл пропустить мимо ушей, так как таковым себя не считал и гордиться не любил.       — Так как там Кушина? — решил я перевести тему.       — Она в порядке. Зла на тебя, но это можно исправить. А вот с Арэтой-саном хуже, он умер немногим позже твоего ухода.       Я с обречённой тревогой прокручивал в голове его слова. Умер после моего ухода - это можно трактовать так, будто его сердце не выдержало моего поступка. Значит, это я виноват. Кичиро же, прочитав всё по моему лицу, лишь махнул рукой и произнёс прежним тоном.       — Не волнуйся, не из-за тебя. Он как передал должность, так и слёг. И больше не вставал. Мы не сказали ему о твоём подлом поступке, боялись, что не переживёт. Но он всё равно и месяца не протянул.       — Понятно...       От сердца несколько отлегло. Не то, чтобы мне не было жалко старика, однако то, что скончался он не из-за меня, однозначно снимало груз с души. Некоторое время мы молча стояли и слушали шум дождя снаружи. Кажется, у нас у обоих на уме крутился один и тот же невысказанный вопрос, так что я решил прервать молчание и задать его.       — Как думаете, как отреагирует Кушина?       А вот это уже был вопрос на миллиард. Как отреагирует джинчурики, неизвестно кому лояльная (ведь нельзя исключать, что мои разговоры на неё подействовали), на известие о том, что существуют другие Узумаки, которые ранее совершили враждебные действия по отношению к Конохе, да ещё и попросили Кичиро стать их агентом? Я не знаю. Совершенно не представляю. Хоть я и затевал всё это во многом ради неё, но предугадать её реакцию я не мог, и это беспокоило.       — Ей пока не скажем, — ответил Кичиро. — Такие разговоры требуют подготовки. Но на твоём месте я бы уже начинал готовить оправдания, потому что характер у неё сам знаешь.       За неимением других мыслей, мне оставалось только согласиться. После этого я отдал ему один из своих особых кунаев, и Кичиро, заложив руки за спину, направился к пустому дверному проёму, ведущему наружу. Я же остался стоять на месте, глядя ему в спину. Вопрос с Кушиной действительно стоило пока отложить и довериться Кичиро, только вот... Не выходила у меня из головы ещё одна вещь. То, что он рассказал мне недавно, про Коноху и деревню Дождя. Я давно знал, что право вести самостоятельную политику нам придётся вырывать у всех окружающих зубами, и раз уж это придётся делать именно мне, тогда почему бы не начать прямо сейчас?       — Кичиро-сан, — бросил я ему вдогонку, — не могли бы вы сделать для меня одно одолжение?

***

      Джирайя находился в смятении. Это было самое подходящее слово, чтобы описать его душевное состояние после переговоров и долгожданной встречи со своими учениками. Пробираясь через не особо плотный поток людей, высыпавших на улицу после нескольких дней непрекращающегося дождя, он не мог думать ни о чём, кроме своих бывших учеников, с которыми беседовал ещё пару часов назад. Учеников, которыми он, как учитель, безумно гордился, но и перед которыми испытывал чувство вины за собственную деревню.       Они... изменились. Да, было бы глупо надеяться, что пережив всё то, о чём он читал в докладах и слышал из сплетен, эти двое останутся всё такими же открытыми и радостными, как в их прошлую встречу. Джирайя не был глуп и понимал, что из-за того недоразумения между Акацуки и Конохой, их делегации не стоило рассчитывать на радушный приём. И он считал это абсолютно заслуженным. По вине его родной деревни погибли товарищи его учеников, поэтому Джирайя был готов к тому, что на него, как на представителя Конохи, сразу вывалят поток обид и претензий. Он готов был наплевать на все формальности и этикет и выслушать абсолютно всё, что они решат излить на него, после чего поклониться и совершенно искренне попросить прощения, хотя и знал, что никакими извинениями не вернуть мёртвых друзей. Но он никак не рассчитывал, что получит от них то, что получил.       Отчуждённая вежливость. Тот самый Яхико, который когда-то, будучи ещё ребёнком, гордо объявил саннину, что станет сильнейшим шиноби в мире, после чего пошёл тренироваться с детским бокеном и заехал им себе по коленке, теперь важно сидел в окружении своей свиты, вежливо и величественно говорил, и главное, постоянно держал это застывшее выражение безразличия на лице. И ни словом, ни делом не показывал того, что сидящий напротив Джирайя являлся для него кем-то большим, чем простой партнёр по переговорам. То же самое относилось и к Конан, за исключением того, что она молчала и постоянно находилась за плечом Яхико, как его телохранитель.       Джирайя не знал, как на это реагировать. Он готов был к проявлениям эмоций, как светлых, так и тёмных, но к подобной отчуждённости - нет. Увидев в глазах своих учеников безразличие к принесённым от имени хокаге извинениям, словно те их и вовсе не интересовали, он уже и не надеялся на встречу с ними глазу на глаз, где они смогли бы высказать друг другу всё, что накопилось за эти годы. А поговорить с ними двумя - это то, чего он хотел сейчас больше всего. Рассказать, как он ими гордится, послушать их истории, сказать им всё то, что нельзя было говорить на официальных встречах такого уровня, но что так хотелось высказать... Но на личную встречу его так и не пригласили.       Несмотря на это, переговоры прошли хорошо. Не с точки зрения Джирайи, конечно, но с точки зрения хокаге. Им ожидаемо пришлось пойти на заранее обговорённые уступки, Коноха теперь обязывалась поставлять чакробумагу с хорошей скидкой, да плюс Дождь выторговал ещё несколько вещей, из-за которых пришлось делать перерыв на то, чтобы посовещаться. Но и они получили то, что хотели, обаку теперь не будет уходить в Камень, а Коноха, наоборот, получит скидку на её приобретение, хоть она и будет меньше, чем раньше. Вопрос о восстановлении союзного договора Джирайя, как глава делегации, решил даже не поднимать, уже предвидя те словесные кружева, которые в дипломатии принято было говорить вместо прямого отказа. Лишь в самом конце встречи, когда стороны уже начали расходиться и Яхико чуть задержался, пустив свою свиту вперёд, он посмотрел своему учителю прямо в глаза и одними губами произнёс: "Простите, сенсей". И Джиарйя совершенно не знал, что он теперь должен был чувствовать.       Среди мелькающих тут и там вывесок глаза Джирайи, наконец, зацепились за ту, которую он и искал - "чайный дом Тао". Как поведал ему накануне Узумаки Кичиро, именно сюда, по словам владельца этого заведения, частенько захаживает некий красноволосый юноша, имени которого тот не знал. Пожилому Узумаки, несомненно, повезло набрести именно на это заведение во время своей небольшой прогулки, а также повезло, что его владелец решил поделиться с ним столь ценной информацией. Но вот застать там самого Нагато Кичиро не смог, это было бы уже слишком большой удачей. Всё это, на взгляд Джирайи, сильно походило на ловушку или на какой-то отвод глаз, но не проверить это место он не мог. Потому что Нагато совершенно точно находился в деревне Дождя.       "В деревне Дождя нет такого шиноби" - снова вспомнился ему нейтрально-безразличный голос Яхико. Джирайя грустно усмехнулся. Он не знал, чему ему следует огорчаться больше: тому, что деревня не вернёт свой утраченный актив, или тому, что его ученик научился врать, глядя ему прямо в глаза.       Когда до чайной оставалось всего пара десятков метров, её дверь вдруг отъехала в сторону и из неё показался именно тот, кого он и искал. Намётанный глаз саннина сразу узнал его, несмотря на то, что Узумаки Нагато определённо изменился с их последней встречи. Вырос и раздался в плечах, что сразу же отметил Джирайя, да и лицо несколько изменилось, полностью избавившись от детской припухлости и приобретя весьма миловидные, юношеские черты, но это был именно он. Та же причёска с хвостом, тот же стиль одежды - тёмный верх, красный низ, та же походка и манера держаться. Разве что теперь на спине его толстовки с высоким воротом красовалась синяя спираль, оставшаяся, как догадывался Джирайя, ещё с Конохи.       Едва завидев его, Джирайя остановил свой шаг и сделал вид, что выбирает что-то на соседнем прилавке, но Нагато не стал оглядываться по сторонам и направился в ту же сторону, куда ранее направлялся Джирайя. Чутьё саннина уже не шептало, а колокольным звоном извещало его о том, что здесь что-то не так. Его пытаются заманить в ловушку? Неужели Дождь осмелится ликвидировать главу делегации Конохи прямо во время официального визита? Ведь даже попытка это сделать может послужить поводом к войне. Джирайе вдруг снова вспомнились его ученики. Нет, исключено. Он не верил, что Яхико смог бы отдать такой приказ. Должно быть что-то ещё.       Пока он раздумывал, Нагато уже почти скрылся в редкой толпе, и Джирайя, приняв решение, последовал за ним. Всё-таки, этот шиноби ограбил клан Узумаки, а значит, и Коноху, и его долгом было схватить его. Или хотя бы проследить за ним и выведать какую-нибудь информацию.       Нагато, судя по всему, шёл на какие-то окраины, потому что здания, которые им встречались по пути, становились всё более низкими и угрюмыми, а цветастые вывески заведений Джирайя перестал видеть вообще. Мимоходом он отметил, что Нагато в этой деревне определённо был известен: многие прохожие поглядывали на него, некоторые кланялись, а кто-то и старался обходить стороной, что подтверждало лживость слов владельца чайной о том, что он его не знал.       По мере их продвижения вперёд людей на улицах становилось всё меньше и меньше, пока они не пропали совсем, а Джирайя вдруг обнаружил себя на полностью заброшенной улице, кое-где даже заросшей бурьяном, в окружении низких, мрачных построек с пустыми оконными проёмами. Развеялись несколько созданных им по пути теневых клонов, извещая его о том, что слежки за ним не было, но саннину это только добавило напряжения. Странно. Всё это было слишком странно.       Вскоре улица начала петлять, и когда Джирайя подобрался к Нагато достаточно близко для того, чтобы можно было напасть, тот вдруг остановился и обернулся.       — Выходите, Джирайя-сан. Я знаю, что вы там, — громко раздался голос Нагато.       Поняв, что нет больше смысла таиться, Джирайя вышел на середину улицы и в открытую направился к позвавшему его шиноби. Когда расстояние между ними сократилось до десятка метров, он остановился и твёрдо посмотрел в тёмные глаза молодого шиноби, безучастно глядевшего на него в ответ.       — Нагато.       — Рад видеть вас в добром здравии, Джирайя-сан, — поприветствовал его Узумаки, после чего добавил. — Как там Кичиро-сан?       — Не в лучшем расположении духа, — ответил он, припоминая, что в последнее время Узумаки был даже смурнее, чем обычно.       — Узнаю старину Кичиро, — улыбнулся тот.       — Зачем ты сделал это? — резко спросил Джирайя, решив не тратить больше время.       — Чтобы выяснить это, вам придётся схватить меня и доставить в ваш отдел по допросам. Но вы ведь не станете нападать на меня, будучи у нас в гостях?       — Какая самоуверенность! — громко воскликнул он, после чего молниеносным движением оцарапал палец и сложил серию печатей.       Из взметнувшегося и тут же исчезнувшего белого дыма появились две похожие друг на друга жабы ядовито-ярких расцветок. Довольно крупные, однако всё же немного не достающие до крыш окружающих домов. Они находились за спиной саннина, перекрывая своими телами всю улицу, их туловища были перевязаны толстыми поясами, а в передних лапах они сжимали огромные боевые посохи.       Джирайя несколько разочаровался, видя, что появление жаб совершенно не впечатлило Нагато. Ведь вызывал он их именно с этой целью - чтобы показать серьёзность своих намерений, а также то, что с одним из легендарной троицы шутки плохи. Драться, находясь в гостях, он действительно не собирался, однако ничто не мешало ему блефовать.       — Раз уж в Дожде нет никакого Узумаки Нагато, значит, у меня развязаны руки, — проговорил Джирайя, хитро прищурившись.       В ответ на это красноволосый сложил несколько своих печатей, после чего место, где он стоял, точно также заволокло дымом. Глаза Джирайи расширились в самом настоящем шоке, когда он увидел то, что появилось из него, и жабы, почувствовав его тревогу, тут же встали на изготовку.       Это была саламандра. Чертовски знакомая саннину саламандра, которая сейчас так же, как и двенадцать лет назад, безразлично глядела на него мелкими бусинками глаз. В её массивный лоб была воткнута круглая в сечении чёрная штуковина, которая ей, однако, совершенно не мешала, и которой, Джирайя мог в этом поклясться, не было в прошлый раз.              — Теперь вы понимаете, кто я такой? — спросил Нагато, стоя на её голове.       Джирайя предпочёл проигнорировать этот вопрос и попытаться экстренно придумать план действий, но огромная ящерица угрожающе надвинулась на него, прервав его мысли и заставив легендарного саннина отступить на шаг назад, а за ним это движение повторили и жабы. Слишком хорошо он знал, на что способна эта тварь, а вот на что способен её новый хозяин, он теперь боялся даже предположить. Потому что победить Ханзо Саламандру было невероятно уже само по себе, но забрать его призыв... Это было неслыханно!       — Что происходит, Джирайя? — пробасила одна из жаб, чувствуя общее напряжение и предостерегающе выставив в направлении противника посох.       Джирайя не успел ответить, так как Нагато, так и не получивший ответа на свой вопрос, взял слово сам. В этот раз он говорил медленно и вкрадчиво, чтобы Джирайя как можно лучше запомнил его слова.       Не дождавшись ответа, Нагато взял слово сам. В этот раз он говорил медленно и вкрадчиво, чтобы Джирайя как можно лучше запомнил его слова.       — Саннин Джирайя, я хочу, чтобы вы вернулись к своему хокаге и передали ему мои слова: не делайте меня своим врагом. Мне не понравилось то, как ваши АНБУ повели себя недавно, так что библиотеку Узумаки я оставляю себе, в качестве компенсации. Но если нечто подобное повторится вновь, то вы получите врага, который намного страшнее Ханзо Саламандры.       После этих слов и Нагато, и саламандра исчезли в громком хлопке, заставив Джирайю напряжённо замереть, а затем с облегчением выдохнуть. Их беглец снова сбежал, но в данный момент мужчину это ни капли не расстроило. Он и так выяснил о нём даже больше, чем рассчитывал. Теперь Джирайя точно знал, кто сыграл ключевую роль в убийстве Ханзо, а это означало, что по силе Нагато находится примерно на уровне трёх саннинов на момент их битвы с лидером Дождя, а может, и превосходит их. Тревожная, но в то же время будоражащая информация. Но не смотря на это, Джирайя верил, что смог бы дать ему отпор, хотя для этого и пришлось бы, скорее всего, выложиться на полную. Но перед тем, как делать это, следовало вызнать о нём побольше, чем он и собирался заняться в ближайшем будущем.       Полностью обессиленный и морально вымотанный за этот день, Джирайя поплёлся назад в гостиницу.

***

      Сидя в своём любимом подвале с цистернами, я концентрировался на чакре Джирайи, наблюдая за тем, как он возвращается в свою гостиницу. Не смотря на мой грозный вид и слова, я не испытывал к нему негатива и мне было даже немного жаль этого мужика. Сначала встреча с учениками, которые так и не вышли с ним на контакт, а потом ещё и встреча со мной.       Что примечательно, Яхико с Конан тоже не держали на него зла, понимая, что он не имеет никакого отношения к тому нападению, так что, возможно, были бы и не против поговорить с ним с глазу на глаз. Но тут, кроме того, что они теперь с ним были, можно сказать, по разные стороны баррикад, была ещё одна проблемка.       Мы строили свои обвинения против Ханзо на том, что он, дескать, сговорился с Конохой и напал на нас, за что и поплатился. А что, если бы после этой встречи по деревне поползли бы слухи, что и Яхико продался Листу? Я не сомневался, что у нас всё ещё есть те, кто мог их запустить. А то и вовсе выяснилось бы, что они являются учениками этого самого Джирайи, который теперь непонятно о чём с ними разговаривает наедине. Этого молодая и неокрепшая власть себе позволить не могла, поэтому пришлось разыгрывать холодный приём.       Наша же с ним встреча прошла неплохо, как по мне: я продемонстрировал силу, передал послание и недвусмысленно сообщил Джирайе, а через него и хокаге, что со мной лучше не связываться. Надеюсь, они к нему прислушаются, потому что иметь во врагах второго Ханзо Саламандру не захотела бы даже Коноха. Это, может быть, и не предотвратит полностью их поползновения, но таким образом я предупредил их, чтобы больше не делали ничего глупого, как тогда, с АНБУ. Никто не любит лишние проблемы.       Убедившись, что Джирайя вернулся в гостиницу, я открыл глаза и взглянул на свою пресмыкающуюся красавицу, что ждала моей команды, стоя у своей цистерны. Мне определённо нравилось, какое впечатление она производит на людей. У Джирайи было такое лицо, словно он призрака увидел, хотя она являлась, скорее, зомби, а не призраком. Но вот проблему с её мгновенным перемещением я так и не решил. Она остаётся живой, пока моя чакра подаётся в её штыри, а подаётся она только тогда, когда я нахожусь где-то поблизости. То есть, я мог вызывать её, находясь в пределах деревни, однако если я захочу призвать её, будучи в каких-нибудь дальних краях, то ничего не выйдет, придётся тащить её с собой. Неудобно, в общем, но в будущем что-нибудь придумаем.       После этого случая я решил залечь на дно, чтобы больше никому не попасться, а когда Коноха нас покинула, снова стал появляться на улицах. Спустя неделю после их отбытия нашу деревню посетили представители Камня, которым, однако, ничего не светило, так как все вкусные контракты уже были заключены с Конохой. Но меня это уже не волновало. Я планировал потихоньку отстраняться от всех этих политических дел, оставив их на тех, кто и должен был ими заниматься, а сам собирался полностью посвятить себя Затмению.       Но жизнь, как обычно, внесла свои коррективы: рано утром, на третий день после отбытия представителей Камня, деревню разбудил мощный взрыв, раздавшийся где-то в центре деревни.