Неучтённый фактор

      Последний месяц зимы в стране Дождя - это время, когда холодные ветра всё реже приносили с собой колкие снежинки, а снегопады, редкие даже в середине зимы, прекращались полностью и уступали место вечным дождям. На улице в это время было по-особенному сыро и слякотно. Дороги развозило так сильно, что телеги на них застревали напрочь, а на их обочинах всё ещё можно было увидеть следы грязного снега, который быстро перемешивался с дождём и таял. И именно конец этой долгой и противной зимы ознаменовался для меня Событием с большой буквы С - я смог призвать Короля Ада.       Условия для его призыва я ещё давным давно вытянул из головы Мадары, который вместе с пробуждением риннегана получил и откровения о его техниках. Откровениями это называл сам Мадара, потому что получил интуитивное понимание того, как применять техники риннегана, но на деле же это было что-то связанное с памятью чакры. Именно из этих откровений Мадара и понял, что все техники риннегана первоначально создал Мудрец Шести Путей, а затем каким-то образом вложил их в свою чакру и в свою сущность. Суть этого процесса даже для него была малопонятной, что уж говорить про меня, но теперь я знал, что с тех пор все, кто пробуждают чакру Мудреца, пробуждают и память о его техниках. Мадара же, как носитель этой самой памяти, оказался для меня просто бесценен, и только после того, как я забрался в его голову и просмотрел воспоминания, я понял, насколько же криво у меня работал риннеган.       В отличие от меня, Мадара сделал всё как надо: соединил в себе Индру и Ашуру, десятилетиями медитировал, пробудил чакру Мудреца и вместе с ней и получил откровения. Ему не нужно было как-то дополнительно пробуждать эти техники, он с самого первого момента мог и поглощать чакру, и перемещать предметы на расстоянии, и делать всё остальное. В один миг все эти техники стали для него настолько же естественны, как и обычный огненный шар. Также он знал, как наиболее правильно их применять, потому что имел в голове инструкции от их создателя в виде интуитивного понимания, а глаза при этом ещё и не тянули из него лишнюю чакру. Как оказалось, сам риннеган вообще был вторичен. Он лишь побочный продукт, вместилище для чакры Мудреца, благодаря которому её можно было передать кому-то другому. Например, мне.       Но как не-Учиха не мог полноценно пользоваться шаринганом, так и я не мог полностью овладеть силой риннегана. Чакра Мудреца была для меня, по сути, чужеродной, потому что не я был тем, кто пробудил её. Она истекала из глаз, но она не была моей, она лишь соединялась с моей собственной и изменяла её. Когда Киара при нашей первой встрече заметила, что моя чакра какая-то не такая, я не понял, что она имела ввиду, но после убийства Мадары до меня наконец-таки дошло. Моя чакра - это смесь моих собственных Инь и Янь и чакры Мудреца. Она не была "чистой", как у тех, кто пробуждает её сам. Даже более того, моя Ян происходила из тела Нагато, на мой дух, личность, а значит и на Инь сильно повлиял некий Серёга из Барнаула, а сверху к этому примешивалась ещё и чакра Мудреца Шести Путей, изменяя всё до неузнаваемости. Вот такой вот винегрет.       Именно поэтому для маленького Нагато риннеган был не более, чем опасным балластом, который только и делал, что тянул из него чакру. Поэтому мне и удавалось пробуждать техники риннегана, которые правильнее было бы называть техниками Мудреца, лишь в моменты предельного напряжения ума и воли, и именно по этой же причине канонный Нагато так и не пробудил Ринбо Хенгоку - последнюю технику риннегана, доступную Мадаре. Ну а что касается тех техник, которые я имел сейчас... Могу с уверенностью сказать, что я трачу на них гораздо больше чакры, чем тратил бы Мадара. И сомневаюсь, что это можно было исправить в ближайшие лет так двадцать.       Если бы я задался целью получить правильный риннеган, прежде всего мне нужно было бы соединить в себе чакры Индры и Ашуры, как это сделал Мадара. Но даже если я пересажу себе клетки первого хокаге, после чего найду Саске, отрежу от него что-нибудь и приживлю себе, то вряд ли получу что-то в обозримом будущем, кроме рожи Хаширамы где-нибудь на теле. Смысл всех этих манипуляций в том, чтобы моя чакра полностью поменялась. Как один плюс один дают два, так и чакры Индры и Ашуры в сумме дают чакру их отца. У Мадары, который был реинкарнацией Индры, на полную трансформацию чакры ушло двадцать пять лет каждодневных медитаций, а сколько уйдёт у меня? Я не считал себя круче Мадары, так что вряд ли меньше.              Да и к приживлению чужих клеток я относился не сказать, чтобы с большим энтузиазмом. Я не знаю точно, как это сделал с собой Мадара, потому что не касался этих воспоминаний, но чисто из общих знаний я понимал, что пересадить себе кусок другого человека - это не пломбу в зуб вставить. Это настоящий генетический эксперимент над самим собой, причём с неизвестными последствиями. Если Мадара был достаточно силён, чтобы управиться с клетками первого и даже освоить стихию дерева, то вот Данзо они не дали ничего существенного, судя по его последнему бою с Саске. К тому же зная, кто ему их пересаживал, я не мог не задаваться вопросом, а почему же сам Орочимару, который так активно прививал младенцам гены Хаширамы, не стал делать с собой того же? Не потому ли, что они все умерли?       Но как бы опасно это не выглядело и как бы меня не воротило от самого слова "вживить", я понимал, что в будущем могу сделать с собой и такую дрянь. Это было отвратительно, но если собираешься бросить вызов всему миру, то никогда не знаешь, к чему придётся обратиться и на какие риски пойти. Если в будущем мне будут противостоять, cкажем, все пять каге, то моих текущих способностей явно не хватит и мне придётся искать способы сделать себя сильнее, но сейчас... Сейчас я не видел вокруг себя противников, с которыми не мог бы с лёгкостью справиться, поэтому не видел и причины усилять себя таким радикальным образом. В любом случае, вариант с клетками Хаширамы всегда был при мне, и превратить себя в грёбаного Франкенштейна я мог в любой момент, так что торопиться не стоило.       Но даже несмотря на то, что мой риннеган был неполноценным, к своим почти что двадцати годам я всё же смог в достаточной мере преисполниться, чтобы призвать этого так называемого Короля Ада. И пока что это была самая необычная техника из тех, которые я пробуждал. Король Ада это полностью духовное существо - демон или ёкай, как их тут называют, то есть бесплотный и невидимый для других, но при этом способный становиться материальным, когда это нужно. Представлял он собой огромную голову с не менее огромной пастью, а на его лбу был вычерчен иероглиф "ад", чтобы даже самым непонятливым было ясно, куда они отправятся, если эта башка их проглотит. Чакрой от него даже не пахло, так что мне оставалось только гадать, как вообще работала техника, его призывающая. Мадара таких подробностей не знал, потому что Мудрец решил запечатлеть только воспоминания, касающиеся способностей этого демона и ничего более. А умел он две вещи: лечить и проводить допросы. Хоть это и не совсем тот набор навыков, которыми часто пользуешься, но вот способность определять ложь мне понадобилась довольно скоро.       Конан, всё это время проводившая внутреннее расследование того инцидента с покушением, смогла кое-что нарыть. Кто-то, кто до этого очень долго молчал, вдруг решил заговорить и на условиях строгой анонимности сообщил ей, что старейшина Ринджи давным давно был завербован Конохой. Вроде как ещё даже до союза этой самой Конохи с Ханзо, и это означало, что в верхушке деревни Дождя очень долго сидела крыса. Хотя это было не совсем то, что она искала, ведь из вербовки старейшины не следовало, что он был причастен к покушению, но Конан всё же решила на это отреагировать и связалась со мной. Ранее мы с помощью Киары проверили всех более-менее высокопоставленных жителей Дождя, побеседовав с ними в допросной, но старейшин, как и глав кланов, нельзя было просто так, без оснований дёргать на "беседы". Против них нужны были улики, желательно весомые и указывающие на их причастность к чему-то тёмному, и внезапный свидетель тут пришёлся как нельзя кстати.       Конан обратилась ко мне, чтобы я снова привёл Киару, но я сказал ей, что она занята, зато вот у меня как раз появилась подходящая техника для допроса. Яхико с Конан уже знали про риннеган, так что я не боялся удивить их ещё больше и просто рассказал им всё как есть: что это мой ёкай и теперь он мне служит. Что допросы проводит лучше любого следователя, а ложь определяет лучше детектора лжи, потому что смотрит не на чакру, а в душу. Ну и пришлось также рассказать и про главный минус, который всё портил - то, что лжецам этот ёкай вырывал языки и забирал их души, из-за чего соврать ему можно было только один раз.       — А ты не можешь приказать ему не убивать его, если тот соврёт? — спросил Яхико, пытаясь смотреть мне в глаза, но его взгляд то и дело заинтересованно соскальзывал на грозный лик демона рядом со мной, возвышавшийся почти до самого потолка его кабинета.       Удивительно, но опасался он совсем не его, а последствий возможного допроса с его участием. Конан и Яхико прекрасно понимали, что смерть старейшины на допросе может не лучшим образом сказаться на репутации новой власти. Но увы, в вопросах лжи Король Ада был бескомпромисен и вырывал языки всем, кто осмелится ему соврать.       — К сожалению нет, — помотал я головой. — Но я могу предупредить его. Если я расскажу этому Ринджи всё то, что рассказал вам, то он поймёт, что ему лучше не врать, разве нет? Он же старейшина, значит должен быть благоразумным.       — Его смерть будет проблемой, но не катастрофой, — сказала Конан, привстав с края стола, на котором сидела, и обернулась к Яхико. — Мы сможем её замять, если она случится. Сейчас для нас гораздо важнее убедиться, что в твоём окружении больше не осталось предателей. Нам больше нельзя рисковать.       Яхико молчаливо поддержал свою подругу, хотя и было видно, что его терзают сомнения. Да и трудно было с ней не согласиться. Его башню ведь только недавно починили, после чего она стала выглядеть хоть и не как новенькая, но довольно сносно. Только вот ремонт влетел в копеечку, а главный строитель ещё и предупредил, что если её продолжить взрывать, то никакой ремонт ей уже не поможет. Гораздо проще и дешевле было убрать всех потенциально опасных элементов из деревни. Поэтому. после недолгих раздумий. мне всё же разрешили испытать свою технику на старейшине при условии, что я предупрежу его о рисках.       Гвардия Дождя пришла за старейшиной на следующий же день. Подчинённые Барса явились прямо к нему домой, предъявили подозрения по поводу сотрудничества с другой деревней и сопроводили в отделение Гвардии. Мы с Конан и Барсом, начальником Гвардии, уже ждали его в допросной, располагавшейся в подвале этого отделения. Ждали недолго, старейшина Ринджи явился спустя каких-то пятнадцать минут после того, как за ним послали шиноби. Он вошёл в помещение, как на светский приём: спина прямая, голова гордо поднята, походка твёрдая и неспешная. Полностью игнорируя конвоировавших его шиноби в масках, он прошёл к стоящему в центре комнаты столу и уселся перед Конан, которая дожидалась его на месте следователя. После этого посторонние тут же покинули допросную.       — Я не знаю, кто меня оклеветал, но уверяю вас, что это ошибка, — сказал он ей. — Я ни в чём не виноват.       Смотря на этого старика, я невольно чувствовал уважение к его спокойствию и непреклонности, с которыми он пришёл на допрос. Бытие старейшиной требовало от него именно такого поведения, и он не отказывался от него даже в подобной ситуации.       — Мы здесь как раз для того, чтобы выяснить это, старейшина, — сказала Конан. — Я попрошу вас честно отвечать на все вопросы, которые вам будут задавать. Это для вашего же блага.       Сказав это, она поднялась из-за стола и под вопросительным взглядом Ринджи отошла к стене, опёршись на неё спиной и скрестив на груди руки. Поняв, что настал мой выход, я подошёл к столу и занял её место. Старейшина равнодушно смерил меня взглядом, а затем снова обратился к Конан и выразил своё, следует признать, обоснованное недовольство.       — И почему не соблюдается процедура допроса, Конан-сан? Почему в комнате посторонние?       Но девушка хранила молчание. Так и не получив от неё ответа, Ринджи обернулся к Барсу, который, вообще-то, и должен был проводить допрос, но тот тоже не издавал ни звука.              Сложив руки в замок, я придвинулся чуть вперёд и привлёк его внимание.       — Мы знаем о правилах допроса, старейшина Ринджи, но так надо, поверьте. Ну а насчёт того, почему допрос провожу именно я... Тут придётся начать издалека. Скажите, вам читали в детстве сказки про Мудреца Шести Путей?       Старейшина явно не понял, к чему был этот вопрос, и на его лице отразилось недоумение. Вопрос мой был риторическим, потому что он наверняка слышал хотя бы одну из этих сказок. Жители этого мира знали о Мудреце Шести Путей только из этих самых сказаний и обрывочных записей в некоторых храмах, так что если старейшина хотя бы раз слышал об этом персонаже, значит, знает и рассказы о нём. Для людей все эти истории были из разряда сказок, которые читают детям перед сном, потому что они действительно больше напоминали сказки, чем истории из жизни. В них всегда фигурировал добрый Мудрец Шести Путей, который ходил по миру, побеждал злых чудовищ, останавливал стихийные бедствия и вообще всячески помогал людям. Победа добра над злом, невероятная сила главного героя, да ещё и мораль, которая присутствовала во многих историях - вообщем, всё по канону сказок. Поэтому и не удивительно, что люди в них не верили.       — Ну так вот, — перешёл я к сути, — помните сказку про Мудреца и Яматамоцу? Где Яматамоцу, страшный горный демон, каждый год забирал по нескольку человек из деревень в долине под собой и пожирал их души, пока его не победил Мудрец?       В этот раз Ринджи соблаговолил кивнуть, хотя и всё ещё не понимал, к чему я веду.       — В сказке говорится, что когда Мудрец ступил в эту долину, то все жители взмолились ему. Просили они избавить их от владычества злого демона, который регулярно требовал от них человеческих жертвоприношений. Мудрец внял их мольбам и пошёл биться с демоном, и дрожали от их битвы горы и так далее, всё это вы и так знаете. Сказка заканчивается тем, что Мудрец "лишил демона воли", после чего покинул долину, а люди зажили радостно и свободно. Но задумывались ли вы когда-нибудь, что это значит - лишил воли?       Ответа я, ожидаемо, не получил. Старейшина всё ещё не мог понять, зачем я пересказываю ему старую сказку, поэтому я решил, что самое время показать ему всё наглядно. Сложив руки в печати концентрации, я призвал Короля Ада и тут же почувствовал ни с чем несравнимое потустороннее присутствие за спиной.       Ринджи замер, как кролик перед удавом. Затем мотнул головой, сгоняя с себя морок. После этого он несколько раз попытался снять гендзюцу, но когда видение не пропало, то он бросил свои попытки и просто остался сидеть на месте, не сводя встревоженного взгляда с того, что находилось у меня за спиной.       Теперь он видел. Старая сказка оказалась правдой, Мудрец действительно победил демона, но не убил его. Возможно, не смог, а может, просто не захотел, но вместо этого он сделал с ним то, что можно посчитать даже хуже смерти. Он лишил его свободы, вырвал из него само желание свободы и даже способность сопротивляться. Он вынул из него всё то, что делало его когда-то Яматамоцу, и оставил лишь пустую оболочку, которую назвал Король Ада, после чего привязал к своей чакре и заставил служить себе. Вот что на самом деле означает лишить воли. Это означает сделать его своим рабом, чьё служение оказалось не способно прервать даже смерть его хозяина. Ведь Мудрец умер давным давно, но риннеган всё ещё отражался в глазах Короля Ада, и будет отражаться в них вечно.       На Ринджи тем временем было жалко смотреть. От образа скучающего члена высшего общества не осталось и следа. Он просто не знал, как ему реагировать на то, что он видел перед собой, а ведь ему ещё только предстояло узнать, что сейчас перед ним находится тот самый демон из легенд, если он этого ещё не понял. Ну а чтобы он получше осознал свою ситуацию, мне следовало рассказать ему ещё одну историю. В этот раз гораздо более древнюю, чем сказка про Мудреца.       За то, что я вообще её знаю, стоило сказать спасибо Мадаре и его умению собирать информацию. Не удовлетворившись скупыми обрывками информации о Короле Ада, он пожелал выяснить о нём побольше и нашёл древнюю легенду, которая происходила из одной маленькой, засушливой и труднодоступной местности в стране Молний. Сейчас она почти вымерла из-за обмельчания реки, которая её питала, но если верить хроникам, то когда-то она была густо заселена. Великая удача, что он вообще смог это сделать, ведь людей там почти не осталось, а из тех, кто в ней до сих пор жил, эту историю помнили три калеки.       Но всё же помнили.       Не знаю, насколько эта легенда правдива и насколько точно она дошла до нас, но она полностью соответствовала тому, что знал из откровений сам Мадара и неплохо дополняла ту сказку про Мудреца.       — Есть ещё одна история, но на этот раз вы вряд ли её знаете, — начал я. — Она происходит из Яматани - это древнее название одной долины и её окрестностей в стране Молний, сейчас это всё входит в провинцию Синано. В ней говорится о мальчишке по имени Дзэндзи. Жил он в одной из деревень в той долине и был настолько хитёр, что никто из односельчан больше не хотел иметь с ним дело - всех он так или иначе успел провести. И вот однажды решил он обмануть самого Яматамоцу, бога горы, который жил высоко над долиной. Рассказывали, что в его пещере находятся несметные сокровища, одним из которых было чудесное копьё, которое давало своему владельцу силу пятидесяти мужчин. Захотел Дзэндзи заполучить это копьё, поднялся в горы, нашёл пещеру, где жил бог, посмотрел на него и молвил ему: "Яматамоцу, даруй мне на время своё копьё. С ним я спущусь в долину, заколю им сто быков, что пасутся на её лугах, и принесу их тебе в жертву." Яматамоцу согласился, но сказал, что будет наблюдать за мальчишкой со своей горы, чтобы он не убежал и не украл его копьё. "Хорошо", ответил Дзэндзи, но добавил, что перед этим ему нужно подняться на самую вершину, чтобы увидеть, где пасётся больше всего быков. Когда мальчишка вышел из пещеры, то с помощью новоприобретённой силы в три прыжка добрался до вершины горы, а затем скинул вниз огромные камни, завалив ими вход в пещеру. Долго пробивался Яматамоцу через завалы, а когда выбрался, Дзэндзи уже и след простыл. И ополчился тогда бог горы на весь род людской. Отвратительны ему стали людская жадность и людская ложь, поэтому с тех пор он стал требовать от жителей долины приносить себе жертвы - по нескольку человек каждый год. В своей пещере он вырывал языки тем из них, кто хоть раз в своей жизни говорил неправду. А если жители долины медлили с жертвоприношениями, то насылал землетрясения, болезни и неурожаи. Вот так-то.       Риндзи слушал молча. И, судя по тому, каким испугом наполнялись его глаза, по мере моего рассказа, он начинал что-то понимать. В сущности, это была предыстория сказки про Мудреца, с помощью которой я хотел сообщить старейшине об опасности вранья перед тем, кого когда-то знали как бог горы Яматамоцу. Но вот поверил он в неё или нет - сказать было трудно. Да, испугался, и это было видно, но я бы на его месте всё равно засомневался. Но я сделал всё, что смог: предупредил его и рассказал об опасности, теперь выбор был за ним.       — Как вы, наверное, догадались, обе эти сказки рассказывают про одно и то же существо, которое находится за моей спиной, — продолжал я. — Долго рассказывать про то, как он попал ко мне, да и сейчас это неважно. Важно то, что Яматамоцу, или Король Ада, как его называют после встречи с Мудрецом, даже сейчас продолжает ненавидеть лжецов и вырывает языки тем, кто пытается солгать ему. Вы уже понимаете, к чему я веду?       Я наклонился над столом и пристально посмотрел на старейшину.       — Итак, перед лицом Короля Ада, ответьте: причастны ли вы к покушению на Амено Яхико?       Ринджи медлил с ответом. Я видел как бегали его глаза, как плотно были сжаты его губы, как нервно дёргались пальцы, и это очень контрастировало с тем, как он вёл себя по началу.       — В чём дело, Ринджи-сан? — спросил я. — Вы ведь так уверенно заявляли о своей невиновности пару минут назад? Просто ответьте на вопрос: да или нет.       Пару секунд стояла тишина. Старейшина взял себя в руки и посмотрел на меня взглядом чистого презрения, уже ничего не скрывая.       — Нет, — чуть ли не выплюнул он. – Я уже сказал, что я невиновен, чего ещё вы от меня хотите?       Пару секунд мы продолжали сверлить друг друга взглядами, но тут его глаза снова удивлённо расширились, а щёки вздулись. Что-то насильно разжимало его челюсть, и после секундного сопротивления из его рта вырвался язык и потянулся к Королю Ада, приобретя при этом совершенно нечеловеческую длину. Изо рта короля Ада, тем временем, выросла рука и крепко схватила язык парализованного то ли страхом, то ли силой демона, Ринджи.       "Судил" он всего пару секунд, в течение которых старейшина мог лишь тяжело дышать и испуганно смотреть на демона. Приняв решение, Король Ада потянул и с отвратительным звуком вырвал язык из его глотки.       Мёртвый Ринджи ещё пару секунд продолжал сидеть в прежней позе с раскрытым, будто в крике, ртом. Затем из него словно вынули стержень, он покачнулся и рухнул на стол, громко стукнув по нему лбом. Король Ада же затянул добычу в рот, прожевал и тихо исчез, растворившись в воздухе.       Допрос был окончен.       — Значит, он соврал? — спросила Конан, на что я задумчиво кивнул.       — Да. Король Ада не ошибается. Он был причастен к покушению так или иначе.       — И он работал на Коноху... — произнесла Конан со стальными нотками в голосе.       Да, вывод тут следовал только один: покушение устроила Коноха. Не то, чтобы об этом никто не догадывался раньше, но теперь это стало кристально ясно. Если так подумать, то Ринджи вообще не имело смысла говорить правду: его бы казнили, если бы он сознался, а тут ещё был шанс, что я блефую и просто пытаюсь его запугать. Поверил он мне или нет - уже никто не узнает, но по правде говоря, поверить в то, что я рассказал, было не уж и просто.       Конан, тем временем, быстрым шагом направилась в выходу.       — Зафиксируйте, Барс-сан: старейшина Омомори Ринджи оказал сопротивление и был ликвидирован, — бросила она ему, открывая дверь. — И готовьтесь к ещё одной серии допросов.       C дежурным "есть" Барс выскользнул следом за Конан, дверь за ними захлопнулась и я остался в допросной один с трупом. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что допросы эти проводить буду я. Мы уже обговаривали это и с ней, и с Яхико, что если задавать респонденту всего один единственный вопрос, мол, не работает ли он на другую деревню, то с джонинами можно будет управиться довольно быстро, а потом и за чунинов взяться. Да, кого-то из этой комнаты точно будут выносить вперёд ногами, а в деревне зашепчутся о репрессиях, но Конан решила что лучше уж так, чем смотреть на своих шиноби и гадать, кто из них шпион, а кто нет.       У Конан в последнее время вообще проглядывались задатки авторитарного лидера. Она была несколько ограничена в методах, так как главой деревни всё ещё являлся Яхико, а не она, но они с ней часто сходились во мнениях и если он и сдерживал её, то не сильно. Сейчас, например, она решила подвергнуть всех шиноби деревни процедуре, при которой древний демон будет насильно вытягивать их языки и вырывать их, если они солгут. Деревне Дождя, конечно, было не привыкать к жёсткому стилю управления, но такого со своими шиноби не устраивал даже Ханзо, а вот Конан собиралась пойти на это. Даже я сто раз бы подумал, прежде чем устраивать это, ведь после такого попробуй удержи деревню от волнений.       То нападение на Яхико сильно поменяло её. В тот день она чуть не потеряла любимого человека, и только Шинигами знал, что творилось у неё на душе и о чём она думала. Видимо, с тех пор она немного помешалась на идее любой ценой обеспечить безопасность лидеру деревни, и если для этого требовалось пропустить всех своих подчинённых через Короля Ада, то она была готова пойти на это. Главное - это безопасность, а уж о чём после этого в народе начнут шептаться, это для неё было второстепенно.       Что же касалось меня, то я не собирался её отговаривать, даже не смотря на то, что всю работу придётся делать мне. Потому что понимал, что если бы сам оказался на месте Яхико, то своими методами управления сильно начал бы напоминать того же Ханзо, а то и его дружка Данзо, если бы тот стал хокаге. Старейшины интригуют и мешают мне проводить мою политику? Намекнуть, что одного старого маразматика всегда можно заменить на другого, но более сговорчивого. Клан готовит бунт? Штурмовать квартал, причастных судить, а выживших держать под наблюдением и класть мордой в пол при любых подозрениях, чтобы не выделывались. Хоть я и понимал, что с теми же Учихами вряд ли бы удалось так легко разобраться, однако вступать в переговоры и как-то умасливать бунтовщиков буквально претило моей природе. Причём я отлично понимал мотивы того же Фугаку в каноне, почему он сделал то, что сделал, и будь я на его месте, то точно также добивался бы власти любыми средствами, включая переворот. Потому что для Учих продолжать пребывать на нынешнем положении - это медленная смерть. Но на месте хокаге я бы отправил его в петлю, как и многих красноглазых.       Однако в отличие от того же Данзо я видел это за собой и понимал, чем такое может аукнуться деревне. Поэтому и не лез на самый верх и даже советов Яхико ни разу не давал, но почему-то забыл, что у него есть ещё и Конан, которая, как оказалось, совсем не чурается радикальных методов.       С тех пор потянулись бесконечные допросы. Как и ожидалось, смерть старейшины взбаламутила как высшие круги деревни, так и обычных шиноби, но Конан это не смутило, и вскоре она инициировала новую череду допросов. Я проводил в Деревне Дождя почти всё своё время, задавая один и тот же вопрос всё новым и новым людям, и казалось, что этому не будет ни конца, ни края. Можно было бы привлечь к этому процессу Киару, чтобы управиться побыстрее, но она действительно была занята - занималась поисками в стране Болот вместе с другими Узумаки.       Сейчас им самим не помешала бы помощь, ведь они уже задействовали всех сенсоров, которые у них имелись, и этого всё равно было мало. Страна Болот - это огромная территория на континенте Ишисэ, но очень малонаселённая. Девяносто процентов её площади покрывали леса и непролазные болота, среди которых можно было очень легко затеряться. Настоящий кошмар поисковиков, но если там действительно жили Узумаки, выбрали очень подходящее место для того, чтобы спрятаться.       Поэтому Сен с компанией решили использовать всё, что у них есть, и пока я проводил допросы, они бродили по топям вместе с Киарой, которую постоянно приходилось носить на спине. Я существенной помощи оказать не мог, да они и не обращались. А работа всё не отпускала меня, после проверки чунинов выяснилось, что мне предстоит проверять ещё и простых жителей Дождя, а не только шиноби, так что где-то месяц с лишним мы с ними вообще не пересекались. И когда я со всеми этими допросами и страной Снега почти что и забыл про них, от Мио внезапно прилетела весточка. Группа Сена вышла на какой-то след, как я понял. Когда это произошло, лидер отослал большую часть поисковой команды назад в убежище и попросил меня их переправить, так что у меня теперь появилась возможность получить информацию из первых рук.       Мы с Кизу и Мидори сидели в столовой убежища. Этот парень был в числе тех, кого я переправил обратно, и сейчас он впервые за месяц с лишним утолял голод не походным пайком, а едой, которую приготовила Мицуру - одна из тех обитателей убежища, которые не были шиноби.       — ...после этого они четверо остались там, а нам сказали сворачиваться и возвращаться, — закончил краткий пересказ событий Кизу, не отрываясь от еды.       Рассказ его был недолгим и в основном коротко описывал то, как их группа безрезультатно обследовала деревни и захолустные посёлки в поисках следов Узумаки. Ничего интересного с ними там не происходило, за исключением двух последних дней, когда Кизу ещё состоял в поисковой команде. Они всегда разделялись на несколько групп, которые вели поиски параллельно, и в один из дней одна из них смогла что-то найти. Парень не знал подробностей, за исключением того, что они вышли на какой-то след, который позволял сузить область поиска до части восточных топей. Территория небольшая, а леса там были редкими, поэтому Сен принял решение и отозвал лишних людей назад в убежище, оставив при себе только сенсоров и дипломатический корпус в виде себя самого и Дзиро. Я не знал, сколько ещё они планировали находиться в стране Болот, но у меня не было причин сомневаться в Сене. Если он верил, что успех близко, значит имел на то основание.       — И как там в стране Болот? — спросила у него Мидори, на что Кизу на секунду замер, а затем положил в рот очередную порцию риса.       — Скучно, — ответил он, прожевав. — На Готошиме было веселее.       Ну ещё бы, подумалось мне. Насколько я мог судить, та вылазка всё же дала свои плоды: Кизу стал чуть менее угрюмым и чуть более разговорчивым. Может быть, в этом была и заслуга Мидори, не зря же она проводила с ним столько времени.       — Если хочешь веселья, то вступай к нам в Затмение, а то нам как раз люди нужны, — неожиданно сказал я.       Кизу поднял на меня глаза, как и Мидори. По его облику я не смог определить, как он воспринял мои слова, но вот Мидори моё предложение явно не понравилось.       — И окажешься в окружении бандитского сброда, — сказала она ему, а затем обратилась ко мне. — Сначала ты жаловался, как трудно найти нормальных шиноби среди нукенинов, а теперь решил родственников вербовать? Сам же говорил, что твоя организация будет состоять из отбросов из разных деревень, а теперь хочешь, чтобы и Кизу был среди них?       — Эй, я наоборот говорил, что не хочу чтобы Затмение превращалось в бандитский сброд! Пока у нас есть только бывшие Акацуки и Сасори из Песка, но он не бандит, а человек искусства!       Мы вступили с ней в краткий спор по поводу будущего моей организации. Она была права в одном - сейчас у нас были проблемы с численностью и у меня был только один способ быстро их решить. Это брать всех подряд. Вариантов действительно оставалось немного, ребят в Снегу предстояло заменять уже через месяц-другой, так что вопрос с численностью Затмения вставал всё острее. Благо, война - это время нукенинов, так что у меня был широчайший выбор из разного рода предателей, бандитов и прочего отребья. И я уже присматривался к ним, листая книгу бинго.       Хотелось бы, конечно, иметь материал получше, например из вольных кланов или свободных шиноби, но их осталось не так много. Поэтому я уже смирился с тем, что плотью и кровью моей будущей армии будут нукенины - отбросы мира шиноби. Хотя не справедливо было бы считать всех нукенинов отребьем, особенно помятуя о том, каким был Шого-сан. Далеко не все из них имели склонность к бандитизму, некоторые уходили из своих деревень просто потому, что не сошлись с кем-то там во мнениях, но большинство из них всё равно были не самыми благородными людьми. И я не мог придумать лучшего способа управлять такими персонажами, чем кнут и пряник.       В качестве пряника я планировал использовать деньги, потому что какой нукенин их не любит? Под моим началом они по любому будут получать больше, чем в своих деревнях, потому что селения хоть и брали за миссии в разы больше, чем наёмники, но до непосредственных исполнителей от этих сумм доходило максимум процентов двадцать. Им ведь нужно было ещё кормить тех, кто не ходил на миссии, но получал зарплаты, да и вообще они тратили огромные суммы просто на поддержание своих селений. У нас такого не было.       Ну а как кнут, мне были жизненно необходимы нормальные командиры, которые будут следить за тем, чтобы моё воинство с сомнительными моральными качествами не превратилось в бандитский сброд. Адекватные и одновременно достаточно сильные, чтобы пресекать неподчинение. Сасори с Какузу хорошо подходили на эту роль, но их нужно было больше. Намного. Поэтому я уже давно следил за одной особой из деревни Песка по имени Пакура.             Будучи прославленной героиней своей деревни, она идеально подходила нам как по силе, так и по моральным качествам. Зная, что с ней должно было случиться без моего вмешательства, я всё ждал, когда она отправится на ту роковую миссию в стране Воды, которая должна была стать для неё последней. Ждал и одновременно беспокоился, ведь война подходила к концу, а канонного события всё не происходило.       И когда я уже начал думать, что что-то сломал и её никуда не отправят, мой шпион наконец-то принёс долгожданные вести. Пакуре выдали миссию на острове Яку, который контролировал скрытый Туман.