Глава 38
11 августа 2025 г., 12:31
— Можете идти, — сказал я бледному мужичку напротив себя, с испуганным видом держащемуся за чуть не вывихнутую челюсть.
Мужичок поднялся, развернулся и быстро засеменил к выходу, стараясь не смотреть на дежурившего возле него масочника. Ещё один ни в чём неповинный рядовой житель деревни - совершенно безобидный, и именно с такими порой бывало сложнее всего. Обычные люди не обладали такой же психологической устойчивостью, как у шиноби, и иногда реагировали на Короля Ада слишком уж бурно - вплоть до того, что начинали кричать или даже теряли сознание. Некоторые настолько пугались, что впадали в оцепенение и не могли вымолвить ни слова, и мне приходилось повторять вопрос по нескольку раз. Но с этим конкретным гражданином проблем не возникло, и, к тому же, он оказался последним на сегодня. Ну и слава Шинигами.
Отпустив дежурного бойца Гвардии, я откинулся на стуле и с хрустом потянулся, разминая затекшие суставы. Кто бы знал, как я вымотался за эти полтора месяца бесконечных допросов. Поток шиноби и простых жителей нескончаемо тянулся перед нашими с демоном глазами, а ведь я проверил лишь половину от тех, кого предстояло допросить. Паранойя Конан не знала границ: она всерьёз решила пропустить через Короля Ада буквально всех жителей Дождя, и это, вполне ожидаемо, посеяло в обществе некоторые волнения.
В этом не было ничего удивительного, при такой-то политике. Уж что-что, а страху мы нагнали на своих людей порядочно, к сожалению. Трудно представить, что ощущал простой плотник или торговец, когда за ним приходят шиноби в масках и ведут в какие-то мрачные застенки, где его язык вдруг удлинняется и насильно тянется к здоровенной башке, а та хватается за него выросшей из пасти рукой и держит. А потом отпускает. Чёрт, да некоторые из них наделывали в штаны прямо в этой комнате! После такого приходилось прерываться на уборку, что ещё больше затягивало процесс, но я всё равно не мог их винить. Даже для шиноби это был колоссальный стресс, что уж говорить о простых людях.
И люди шептались об этом в своих домах, когда думали, что их не слышат. Их представления о новой власти быстро менялись: если раньше вокруг Яхико и Конан витал ореол благородных мстителей, пришедших к власти, чтобы всё изменить к лучшему, то теперь люди начали поговаривать, что ими правит второй Ханзо. Иносказательно, конечно, хотя такого со своими людьми не устраивал даже он.
Но публично никто недовольства не выражал, кроме клана Карамадо. Глава сильнейшего клана Дождя был оскорблён таким недоверием к своему клану и не стеснялся говорить об этом на собраниях, постоянно повторяя, что среди них никогда не было предателей. И было видно, что, например, Фуума тоже тяготели к этой позиции, но открыто присоединяться к Ито Карамадо не спешили, потому что среди них как раз предатели были. Яхико же по своей натуре не любил доводить дело до конфликтов, поэтому регулярно о чём-то общался с Ито и пытался его умилостивить. В общем, выполнял обычную работу главы деревни.
И хотя открытого противодействия его политике не было, настроения в деревне всё равно были мрачными. И Конан, видя это, приняла волевое решение направить весь народный негатив на себя, тем самым отведя его от лидера деревни. Вероятно, она хотела, чтобы Яхико сохранил хотя бы часть своего образа народного героя, и предложила стратегию, которую в моём мире называли хороший и плохой полицейский.
Роль хорошего досталась Яхико. Для этого ему не требовалось делать ничего особенного, он просто вёл себя как всегда: общался с жителями, принимал жалобы и старался помочь каждому, в то время как все жёсткие решения брала на себя Конан. Пока он говорил о важности очищения деревни от предателей и называл это жёсткими, но необходимыми мерами, Гвардия Дождя по распоряжениям Конан тащила на допросы всё новых и новых людей. В целом, эта стратегия приносила результат: бояться стали в основном нас с ней, а заодно и Гвардия Дождя зарабатывала себе не лучшую репутацию.
Ну а Яхико... Я уже не был уверен в истинном отношении к нему людей. Соцопросов здесь ещё не придумали, поэтому точно судить было нельзя, но пару очков популярности он, без сомнения, потерял. Тем более, что на допросах бывали и смертельные случаи, и они вселяли в людей ещё больший страх.
Умерших, считай предателей, было не так уж и много. Сказывалось то, что мы уже накрыли шпионскую сеть Камня до этого, а остальным деревням, кроме Конохи, у нас делать было и нечего. Первый, после старейшины, случай произошёл уже после примерно тысячного по счёту человека, второй после пятитысячного, и пока что это было всё. Не знаю, почему эти двое остались в деревне и спокойно явились на допрос. Возможно, просто не поверили слухам и приняли это всё за блеф или постановку. Но в итоге о смертях быстро узнали все - деревня ведь.
Власть не стала ничего скрывать. Яхико, наоборот, во всеуслышание рассказывал об этих случаях на собраниях и выступлениях и выставлял их примером того, что бывает, если отвечать мне нечестно. В конце таких речей он всегда говорил, что тем, кто не желает деревне зла, нечего бояться, и дисциплинированные шиноби, конечно же, дружно поддерживали своего лидера. К подобному стилю управления им было не привыкать. Но как эту ситуацию ни смягчай, а это всё равно был террор собственного населения, и он стал постепенно сказываться на потоке нукенинов.
С этой проблемой мы столкнулись ещё в первые дни после прихода к власти. Часть людей, верных Ханзо, сбежала сразу после переворота, и нам пришлось развернуть активную охоту на беглецов. Кого-то удалось поймать, кто-то смог бесследно исчезнуть, но в итоге это оказался лишь разовый всплеск: в последующие месяцы поток нукенинов почти иссяк. А вот теперь, после учиняемых мною допросов, он снова вырос. За месяц деревня потеряла семнадцать человек нукенинами, что было немало для маленького селения, а также бесследно пропало несколько гражданских. Яхико и Конан считали, что все они были шпионами, которые испугались этих рассказов про допросы и сбежали, но как по мне, среди них могли найтись и просто несогласные с такими драконовскими методами управления. В конце концов, если бы меня так же, без всяких на то оснований, потащили допрос и хватали там за язык, я бы тоже не воспылал к деревне любовью и как минимум подумал бы о том, чтобы сбежать.
Всё это были деревенские дела, в которых я помогал лишь по дружбе. Помимо этого, у меня были и свои дела, которые требовали внимания. Одна из них - Пакура, которая совсем скоро должна была отправиться на миссию, где её ожидала засада и смерть. Перед встречей с ней мне сперва следовало выяснить, что она была за человек и на что мне лучше было упирать в общении с ней. Рассудив, что никто не сможет поведать мне об этом лучше, чем бывший шиноби Песка, я решил обратиться к Сасори и навестил его в подвале Крепости Затмения, где он теперь обитал.
Наш форт теперь назывался Крепостью Затмения, и сейчас его активно ремонтировали несколько строительных бригад из города. Раздавая поручения, я велел им первым делом привести в порядок подвал ,потому что именно там Сасори собирался развернуть свою мастерскую. С этим они справились быстро и перешли к ремонту верхних уровней, а сам кукольник сидел внизу, обустраивая помещение под свои нужды. Я не был против: своя мастерская должна быть у любого мастера марионеток, но если он нукенин, то с этим могли возникать определённые трудности. Марионетки можно было таскать с собой в свитках, а вот найти надёжное место для того, чтобы их ремонтировать и мастерить новые, было не так то просто. Этот подвал подходил идеально: просторный, защищённый, с потайным выходом наружу через подземные ходы и прочной дверью наверху. Оставалось только предупредить остальных парней, чтобы не спускались туда, когда вернутся. Мало ли что можно увидеть в мастерской кукольника, делающего марионетки из мёртвых людей.
В этом же подвале я и нашёл его - склонившегося над разобранной на части марионеткой. Он выбрался из своей жуткой куклы и теперь представал передо мной таким, какой был на самом деле: молодой человек с волосами с красноватым отливом и приятным глазу, но бедным на мимику лицом. И, вроде бы, пока ещё живым, а не кукольным. Видеть его настоящее тело мне доводилось редко, но работать со своими марионетками он предпочитал настоящими руками.
Сасори взглянул на меня. Видя его настоящее тело, я имел возможность просветить его на потоки чакры своим риннеганом и, судя по тому, что я видел, его тело не было куклой. По крайней мере, не всё. Чакропотоки в животе, груди и руках выглядели нормально, кроме ног ниже колен и одной руки. В этих конечностях я не видел потоков чакры как таковых - они просто равномерно светились ею, словно запитанные печати. Полагаю, что так и выглядят искусственные части тела, а наш трансгуманист просто заменяет себя по частям.
Сасори молча выслушал мою идею, а когда я закончил и спросил у него совета, он категорично заявил.
— Она никогда не покинет Песок.
Я склонил голову вбок.
— Почему?
— Разве это не очевидно? — взглянул он на меня, как на непонимающего ребёнка. — Она героиня деревни и элитный ниндзя. Её высоко ценят в Песке и она отплачивает деревне тем же. К тому же у неё там друзья и товарищи, зачем ей уходить?
— Её деревня предала её, — сказал я, и, заметив непонимающее молчание, пояснил. — Ей приказали отправиться с посольской миссией в Туман, якобы для заключения перемирия, но на самом деле она идёт на смерть. Похоже, Песку срочно понадобилось заключить с ними мир и они согласились ради этого принести её в жертву.
Эта информация, казалось, не произвела на него никакого впечатления. Сасори помедлил секунду, а затем спросил.
— Это точная информация?
— Вроде бы да, — ответил я, понимая, что не очень. — А что?
— Такое решение требует согласования со старейшинами. Вряд ли Казекаге принял его единолично - они тоже должны были его одобрить. И если Чиё это сделала, то она выжила из ума.
Я помолчал, припоминая лицо старушки из аниме.
— Чиё... Это же твоя бабушка?
Сасори не ответил, но мне и не нужен был ответ. Не знаю, кто там сбрендил, но, на мой взгляд, Песок действительно вёл себя неразумно. Они уже лишились одного элитного шиноби в этой войне и теперь хотят добровольно потерять второго. Возможно, я чего-то не знаю, но вряд ли Туман представляет для них настолько серьёзную угрозу, чтобы отдавать им одну из своих лучших куноичи, как ягнёнка на заклание. Эти деревни банально слишком далеко друг от друга находятся, а сцепились вообще по-глупому: Песку понадобились какие-то острова в океане Канаши, и они быстро выбили оттуда немногочисленные силы Тумана. После этого они ещё вяленько за них воевали, в ходе чего Пакура, видимо, и отличилась, а теперь Песку зачем-то срочно понадобилось заключить с ними перемирие. В общем, непонятно ведёт себя их руководство, но их просчёты дают мне шанс заполучить сильную куноичи, которая, останься она в деревне, могла бы когда-нибудь стать каге. Может, именно поэтому от неё и решили избавиться?
— И что ты собираешься делать? — спросил Сасори.
— Спасти её.
На этом мы расстались, а я пошёл готовиться.
Спасти её… Звучит просто, но воплотить это именно так, как я хотел, было нелегко. Мне нужно было появиться перед ней в самый последний момент, чтобы она успела услышать от своих врагов всё важное, но для этого мне изначально надо находиться очень близко к месту событий. А у меня такой очаг, что любой сенсор заметит меня ещё издалека. Но всё это можно было обойти, и потому я сразу принялся за приготовления.
Через несколько дней Белый сообщил, что Пакура выдвинулась в путь, и я, бросив все дела, тоже начал готовиться к дороге. Быстро стало понятно, что она двигалась от деревни в сторону восточного побережья, по направлению к одному крупному портовому городу. Я телепортировался на границу со Страной Ветра, где заранее оставил свой кунай, и оттуда уже направился туда, куда следовала Пакура. Путешествовал я по воздуху, поэтому быстро обогнал скачущую по барханам девушку и вскоре оказался на подлёте к этому самому городу. Приземлился, вошёл, осмотрелся. Типичный жаркий город посреди пустыни с каменными домами и плоскими крышами. На главных улицах и в садах богатых домов росли пальмы, а у побережья даже имелась набережная, где чувствовался солёный морской воздух.
Время до прибытия Пакуры ещё имелось, поэтому я сходил в порт, поговорил там с владельцами судов, потом прошёлся по лавкам, строя из себя обычного обывателя, и сам не заметил, как наступил вечер. Он принёс долгожданную прохладу и окрасил небо в малиновые тона, отразившиеся на белокаменных стенах мягким розовым светом. В такие минуты можно подумать, что находишься в раю. Хотелось взять напиток и отправиться на пляж встречать закат - как когда-то в прошлой жизни. Но это если забыть про войну и про шиноби Песка, которые наверняка тут где-то есть.
Когда Пакура прибыла в город, я ужинал в припортовой забегаловке, где подавали свежий улов местных рыбаков. Узнал я о её появлении уже на выходе, когда свернул в переулок и передо мной внезапно возник Белый. По его наводке я быстро нашёл цель. Она направилась в порт договариваться с владельцами судов, но я уже знал, что вечером никто не выйдет в море, так что ей пришлось вернуться в город в поисках ночлега. Я шёл за ней по пятам, скрываясь в длинных вечерних тенях, и, когда она вошла в здание с вывеской гостиницы, я отошёл в соседний переулок и стал дожидаться Белого, который тоже шёл за ней. Через пару минут он появился и сообщил, в какой номер заселилась Пакура, а ещё - что она заказала еду в комнату. Это было особенно кстати: на такой случай я специально заготовил щепотку особого порошка, который поможет ей сегодня заснуть крепче обычного. Оставалось лишь придумать, как незаметно его подмешать.
Будь это захудалая гостиница где-нибудь на задворках мира, я бы не стал ломать голову и просто подкупил бы поваров, чтобы они всё сделали за меня. Но страна Ветра - это не задворки мира, а государство с одним из пяти великих селений, и этот город - один из крупнейших её портов. Здесь шиноби Песка чувствовали себя как дома, и была огромная вероятность, что попытайся я так сделать, то обо мне просто доложат, куда следует. Приходилось действовать тоньше - для этого мне и нужна была вторая пара рук.
Бусинки тихо звякнули, когда мы с моим клоном под хенге один за другим вошли в помещение. Клон, быстро оглядевшись, подошёл к мужчинам, что толпились у входа, и завёл с ними разговор, а я направился прямиком к приёмной стойке. Работник отеля обслужил меня без промедления, выдал ключ от комнаты, и я прошёл в коридор за стойкой - тот самый, по которому всего пару минут назад должна была проследовать Пакура. Широкий проход с дверями по обе стороны, которые вели в номера, и в одном из них она сейчас обустраивалась.
Осмотрев свою комнату, я снова вышел в коридор и, делая вид озадаченного постояльца, принялся бесцельно бродить туда-сюда, пока мимо изредка проходили гости и персонал. Через пару минут мимо прошёл мой клон - судя по всему, он тоже решил снять номер для правдоподобности, после чего завёл разговор с кем-то в конце коридора. Спустя ещё немного времени появилась та, кого я ждал: работница отеля в розовой юкате, с подносом в руках, направлявшаяся к комнате Пакуры. Я проводил её взглядом, заметив знакомый заказ, дождался, пока она пройдёт мимо, и, увидев, что клон идёт нам навстречу, двинулся за ней следом.
— Девушка? — позвал я её, когда клон оказался от неё в двух шагах.
Она замедлила шаг и повернула ко мне голову, а через секунду начала разворачиваться всем телом. В этот момент проходящий мимо клон едва заметно, на долю секунды, занёс руку над её подносом. Когда она полностью обернулась, он уже прошёл мимо нас, а я, почесав затылок с растерянным видом, смущённо спросил:
— Э-э, не подскажете, а где здесь уборная?
Работница отеля охотно начала объяснять мне дорогу. Выслушав её, я поблагодарил и направился туда, куда она указала, надеясь, что всё пройдёт по плану. Она, похоже, ничего не заподозрила - и я рассчитывал, что Пакура тоже не заметит подвоха. В порошке не было ни цвета, ни запаха. Это не яд и не наркотик, а безобидное средство, которое обычно продают людям с бессонницей. Даже если её организм невосприимчив к каким-то ядам, на этот препарат он отреагировать должен.
Ночью отель погрузился в полную тишину. За дверью моей комнаты больше не слышалось ни топанья ног, ни хлопанья дверей - все крепко спали. Решив, что время пришло, я вполголоса позвал своего шпиона и он тут же вырос из пола комнаты.
— Она спит? — спросил я, и получив утвердительный ответ, сказал. — Начинаем.
Я вышел из своей комнаты, бесшумно прикрыл дверь и направился к комнате Пакуры. Коридор тускло освещали редкие масляные лампы под потолком; он был пуст, и я без помех дошёл до нужной двери. Перед ней мне пришлось немного подождать, пока замок не щёлкнул едва слышно, и я скользнул внутрь. Там меня уже дожидался Белый, успешно снявший ловушку и открывший дверь, а также мирно спящая на футоне Пакура. Если верить тому, что сказала аптекарша, её теперь только гонгом можно было разбудить, но я всё равно как можно тише подошёл к ней, и, найдя взглядом на полу подсумок с кунаями, осторожно взял его в руки. Аккуратно вынув из него один нож, я заменил его своим телепортационным, чтобы мгновенно оказаться рядом с ней, когда это понадобиться. Ну вот и всё, теперь можно было уходить.
Остаток ночи прошёл без происшествий. После моего ухода Белый вновь поставил ловушки на двери, так что утром Пакура ничего не заподозрила и уже через несколько часов села на корабль, который плыл в страну Воды. Дальше я уже не стал следовать за ней и отправился на остров Яку своим ходом.
Яку - крупнейший остров архипелага Страны Воды, в центре которого располагалась деревня Тумана. Корабль с Пакурой шёл в один из его портовых городков, и чтобы добраться туда без приключений, нужно было либо пролететь по воздуху, как это сделал я, либо пройти через контролируемые Туманом воды океана Канаши, как это намеревалась сделать Пакура. Конечно, была вероятность того, что этот корабль просто потопят, там ведь досмотры и блокпосты. Но если верить тому, что я помню, Туман намеревался не просто убить Пакуру, а устроить показательную казнь с участием множества шиноби. В принципе, так и выглядит идеальная месть за товарищей - торжественная и неотвратимая, чтобы жертва до конца прочувствовала отчаяние, а палач - удовлетворение. Если это было так, то ничего удивительного: очередной виток круговорота ненависти, который подпитывает эта война.
На остров я прибыл задолго до Пакуры. Высадился близ нужного портового города и сразу же заметил большое количество шиноби Тумана в округе. Из-за них я даже не стал заходить в сам город, отправив туда клона, а сам устроился на холмах неподалёку, откуда было удобно наблюдать.
Холмы, как и весь остров, тонули в густых лесах и плотной пелене тумана. Он шёл на остров с моря, стелился по каменистому берегу и полз вглубь, оседая на листьях, камнях и земле мельчайшими каплями влаги. А вода в любом количестве была для меня другом: она позволяла контролировать каждый клочок окрестностей и вовремя засечь появление неприятеля. Но пока вокруг стояла тишина.
Пакура прибыла лишь через несколько дней. Клон, дежуривший в порту, заметил, как к причалу встала та самая шхуна, но я ещё издалека почувствовал знакомую чакру и начал готовиться к преследованию. Убедившись, что вокруг никого нет, я применил технику множественного теневого клонирования и на мгновение лес вокруг меня окутал плотный чакродым. Клоны переглянулись, а затем дружно разлетелись по сторонам, оставив мне примерно одну пятидесятую часть резерва. Хорошо. Теперь с пары сотен метров меня сможет засечь разве что сенсор, коим Пакура не являлась. Другое дело, что сенсоры могли оказаться в составе засадной команды, поджидающей её по пути в Туман… Но до них ещё нужно было добраться.
Пакура покинула порт и без промедления направилась в город. Где именно ей назначили встречу, я не знал, поэтому терпеливо ждал, пока она закончит свои дела, и лишь после этого двинулся за ней. Всё время я держался на почтительном расстоянии, чтобы ни она, ни те, кто хотел убить её, меня не заметили. Путь оказался долгим: Пакура пересекала лесистые холмы и затянутые туманом равнины, пока перед ней не возникло узкое каменное ущелье. Здесь она сбавила темп и перешла на шаг, после чего из глубины ущелья ей навстречу вышел шиноби.
Я почувствовал его ещё издалека и уже знал, что он был там не один. Вынув подзорную трубу, я взлетел повыше, чтобы видеть всё как можно лучше. Туман сильно ухудшал видимость, из-за чего я тихо ругался, но всё же худо-бедно мог разглядеть очертания двух беседующих шиноби. Они о чём-то коротко переговорили, после чего туманник остался стоять на месте, а Пакура пошла дальше.
Приникнув к стеклу, я, насколько позволяли туман и оптика, следил за каждым движением туманника, когда Пакура проходила мимо. Видел, как что-то блеснуло в его руке, когда она оказалась к нему спиной, и как он, должно быть, вонзил это что-то в неё, рывком оказавшись прямо за ней. После этого она упала, но не умерла. Я всё ещё чувствовал её слабеющую чакру, однако добивать её никто не спешил.
Несколько секунд она неподвижно лежала, а он возвышался над ней. Скорее всего, они говорили о чём-то в этот момент, но затем я почувствовал, как те, кто стояли на верхних ярусах ущелья, начали приближаться. Поняв, что момент настал, я схлопнул трубку, молниеносным движением убрал её в подсумок и применил технику перемещения.
***
Пакура лежала на холодной, влажной земле. Стиснув до скрипа зубы, она могла лишь бессильно сжимать кулаки и проклинать свою небрежность, которая завела её сюда. Но исправить уже ничего не могла. Прожигающая боль пламенем растекалась по пояснице, а ткань её одежды стремительно темнела, пропитываясь тёплой кровью. В ушах, помимо нарастающего гула, всё ещё звенел голос ублюдка, который ударил её со спины, и его слова были для неё едва ли не больнее удара, который он нанёс. Неужели это правда? Деревня действительно предала её? Или он просто хотел добить её словами, прежде чем сделает это делом? Лихорадочные мысли метались в поисках ответа, уводя её прочь от самой страшной - о близкой смерти. Если он говорил правду, всё становилось на свои места: странности в задании, о которых она думала все эти дни, переставали быть случайностью. Почему такая тайна вокруг обычной посольской миссии? ? Почему ей не разрешили никому говорить о ней? И почему отправили одну? Если бы её хоть кто-то прикрывал сейчас, этот трус не смог бы нанести удар со спины! Эта простая мысль, вкупе с пронзившей её внутренности болью, пробуждала в ней злость. На деревню, на туманников, и на саму себя за то, что так легко попалась. И злость, смешавшись с болью, стремительно перерастала во что-то большее - во всепоглощающую ненависть. Всё, что она делала в своей жизни, это сражалась. За деревню. За друзей. За свой дом. Она убивала, но и сама была готова сама умереть - но в бою, лицом к лицу с врагом, с оружием в руках. Но только не так. Не корчась на земле, как червяк, лишённая даже возможности метнуть кунай. Она должна была что-то сделать. Хоть что-то. Забрать этого ублюдка с собой. Рвано выдохнув, она собрала крохи оставшихся сил и попыталась подняться. Приподнявшись на локтях, она попыталась выпрямится, но затем резко схватилась за живот и стиснула зубы, чтобы не закричать. Движение вызвало новую вспышку боли в разорванных внутренностях и она скорчилась на земле, чувствуя, как уходит кровь. Упершись ладонью в землю, другой рукой она зажала рот, подавляя рвущийся кашель, и сплюнула тёмно-алую жидкость, горько-железный вкус которой смешался со слюной. — Те, кто отправили тебя сюда, должно быть, думали, что на этом всё закончится, — продолжал вещать туманник, но его голос доносился до Пакуры словно бы издалека — Что мы удовлетворимся одной жертвой... но это только начало. Вы все заплатите. Затухающее сознание Пакуры болезненно откликнулось на внезапную волну опасности. Она подняла взгляд. Перед глазами сгущалась темнота, но сквозь неё она всё же различила силуэты на скалах. Они готовились нанести последний удар, и она с досадой поняла, что уже не успеет ничего сделать. Смертоносный дождь кунаев и сюрикенов рванулся к ней. Последнее, что она запомнила, это хлопок рядом с собой и то, как смертоносный металл замер в воздухе, не долетев до неё считанных метров. Дальнейшего она уже не помнила, провалившись в забытие. Пробуждение было не из приятных. Пакура обнаружила себя лежащей на жёстком футоне, в какой-то тёмной и холодной каморке. Некоторое время она не могла понять, где находится и что с ней случилось, пока в голову не ударили воспоминания. Туман. Нападение. Она рывком поднялась с жёсткого футона и затаила дыхание. В тёмной комнате стояла плотная, гнетущая тишина. Быстро оглядевшись, Пакура бесшумно подкралась к двери и прижала к ней ухо. Тишина. Выходить наружу она пока что не решалась - но это был единственный способ понять, что произошло и почему она всё ещё жива. И если её спасли, то кому это понадобилось? Запоздало вспомнив о своих ранах, она осторожно прикоснулась к пояснице, куда пришёлся удар туманника. Ничего. Даже следа нет. Пакура не была настолько наивной, чтобы решить, будто всё это просто дурной сон, но и мысль о том, что её взяли в плен, казалась не менее нелепой. Когда её глаза привыкли к полумраку, она заметила рядом со футоном свой подсумок с кунаями, который сразу же и нацепила на себя, проверив его содержимое. Не стали связывать и даже дали оружие. Если это был плен, то какой-то странный. Дверь тоже оказалась не заперта. Она была лишь прикрыта, но Пакура заметила, что неплотно, и её можно было распахнуть одним толчком. Быстро достав из сумки склянку с маслом, она побрызгала им петли, чтобы дверь не скрипнула, и осторожно открыла её. За дверью оказался тёмный коридор, и она находилась в одной из его боковых комнат. Единственным источником света в нём была свеча на маленьком столике у самого его начала, освещавшая ближайшую дверь. Убедившись, что вокруг никого нет, девушка зажгла на кончике указательного пальца маленький огонёк и вышла из комнаты. В коридоре стало едва ли светлее, но теперь она могла разглядеть несколько деревянных дверей по обе стороны, а также несколько бочек, стоящих в другом его конце. Рассудив, что за этими дверями вряд ли может скрываться выход наружу, она бесшумно двинулась к свету свечи, внимательно оглядываясь. С каждым шагом Пакура всё яснее ощущала холод - прямо как в Стране Воды в сырую погоду. Возможно, это было из-за подвала, но ей казалось, что тут было даже холоднее, чем там. Дойдя до двери, она вновь прижалась к ней ухом. Тишина. Повторив ту же процедуру, что и с предыдущей дверью, Пакура распахнула её и увидела лестницу, ведущую вверх. Там, наверху, было светлее, чем в подвале, и она сразу догадалась: лестница вела в надземное помещение, откуда, вероятно, был выход наружу. Обернувшись и в последний раз оглядев коридор, Пакура закрыла дверь и направилась наверх, молясь, чтобы ступеньки под ногами не скрипнули. Поднявшись, она осмотрелась по сторонам. Деревянная холупа, но довольно просторная. Мебели почти не было - у одной стены стоял шкаф с пустыми полками, а у другой - что-то вроде очага из неровных кирпичей. Единственное окно наружу было закрыто ставнями, и судя по звукам, снаружи было довольно ветренно. Обычная погода для её родины, но сейчас Пакура могла поклясться, что это не страна Ветра. — Доброе утро, — послышалось из-за спины. Едва успев сообразить, Пакура резко развернулась, готовая атаковать незнакомца. В дверном проёме стоял красноволосый парень лет двадцати и смотрел на неё глазами со странным узором. Учитывая его тон и обстоятельства их встречи, он вряд ли был настроен на драку, так что и Пакура опустила выставленные перед собой руки, готовая, однако, поднять их вновь и иссушить его, если это потребуется. — Сначала представлюсь, — начал он. — Я Узумаки Нагато, вольный ниндзя и глава организации Затмение. Это объединение шиноби, которые держатся вместе и выполняют разного рода работу. Твоё имя мне уже известно, так что не стоит представляться. И я тот, кто спас тебя. Пакура внимательно окинула собеседника взглядом. Название его организации ей ни о чём не говорило, но имя казалось знакомым - она уже встречала его в книге бинго. Но что понадобилось от неё представителю уничтоженного клана? — Я благодарна вам, — чуть склонилась Пакура и тут же подняла голову. — У меня долг жизни перед вами. Но зачем вы это сделали? — А разве нужна причина, чтобы спасти кого-то от смерти? — риторически спросил он. — Я узнал, что тебе грозит опасность и решил помочь. А свой долг ты сможешь отдать, если вступишь к нам. Пакура чуть промедлила, прежде чем ответить, весьма удивлённая таким предложением. — Ты хочешь, чтобы я служила тебе? — Нет, — ответил он. — У меня нет слуг, Пакура. У меня есть работники, и я ими дорожу. А ваша деревня совсем не ценит таланты, если раскидывается такими бриллиантами, как ты. Вот я и предлагаю тебе перейти к нам. Ты ничего не потеряешь, если вступишь, тебе ведь всё равно теперь некуда идти. Осознанно или нет, но Узумаки ударил ей в больное место, вызвав в ней вспышку раздражения. Искра гнева начала разгораться вновь, но Пакура вовремя взяла себя в руки и не дала тёмным эмоциям снова затопить свою душу. Сейчас не время. Потом. — А если я не соглашусь, меня отпустят? — с вызовом ответила она. — Ты всегда вольна уйти. Но тут такое дело... После этих слов он подошёл к окну, поднял стеклянную раму и распахнул ставни. В комнату тут же ударило морозным воздухом, а глаза Пакуры расширились в удивлении, когда она увидела залетающие через окно снежинки. Не выпуская из виду собеседника, она подошла к окну и выглянула. И увидела белое небо, нависшее над незнакомым ей городом. Городом, который был укутан снегом. От белизны у неё даже зарябило в глазах, но проморгавшись, она смогла осмотреть открывшийся перед ней вид. Дома незнакомого города, в основном деревянные, теснились друг к другу, разделённые узкими улочками - кое-где лишь припорошенными, а кое-где заваленными снегом. Дом, в котором она находилась, стоял на возвышенности, поэтому Пакура могла разглядеть не только сугробы улиц с торчащими из них фонарями, но и побелевшие от снега крыши остальных домов с трубами дымоходов. От многих из них в небо уходили чёрные стяги дыма и растворялись в белизне, а сверху на всё это сыпал и сыпал снег. Пакура онемела от потрясения. Она была шокирована тем, что из страны Воды она каким-то образом переместилась в далёкие северные земли. Но ещё сильнее её поразило другое - сегодня она впервые в жизни увидела снег. Решив, что девушка насмотрелась, парень закрыл окно, пока в комнате не стало слишком холодно. Пакура и так была одета не по погоде и уже начинала зябко ёжиться, а от местных морозов никакой чакрой было не согреться. Но сейчас она больше нуждалась в ответах, чем в тёплой одежде. — Ты... Как ты... Перенёс меня сюда? — Перенёс техникой. Ты уж извини, но мы здесь работаем и я не могу постоянно бегать между Коритейчи и континентом, чтобы лечить тебя там. Поэтому и перенёс тебя сюда. Хоть это и звучало убедительно, но Пакура чувствовала, что он что-то не договаривает. Этот Узумаки явно был хитрым лисом, теперь она чувствовала это ясно. А он, тем временем, продолжал. — Короче, я хочу, чтобы ты вступила к нам, но и не принуждаю тебя. А ещё я не хочу, чтобы ты работала на меня только потому, что считаешь себя моей должницей. Это вредно для бизнеса. Я хотел бы, чтобы ты приняла это решение потому, что тоже видишь для себя пользу. А твой долг я вообще мог бы простить. Хм... Нагато Узумаки на миг задумался. Пакура чувствовала некоторую наигранность в его поведении, но терпеливо ожидала, что же предложит собеседник дальше. И вскоре он снова обратился к ней, вперив в неё свои странные глаза. — Но знаешь, Пакура, раз уж я тебя спас, то в благородство играть не буду. Выполнишь для меня пару заданий и мы в расчёте. Заодно и посмотрим, так ли хороша в деле Пакура из Песка, как о ней говорят. Пойдём. Он махнул рукой, приглашая её идти за собой, и направился к подвалу. Бросив последний взгляд на окно, она тихо вздохнула о своей тяжёлой судьбе и последовала за ним. Вскоре они снова спустились под землю. Узумаки провёл её по мрачному коридору к самой дальней двери, отпер её ключом и вошёл внутрь. Комнатка оказалась почти такой же, как та, в которой она проснулась. Разве что тут не было футона, а вместо него посередине комнаты стоял тяжёлый деревянный стол. Достав с какой-то полки свиток, Нагато развернул его на столе и стало понятно, что он был запечатывающим. Прикосновение, хлопок, и спустя секунду на столе лежало тело какого-то мужчины с рваной раной на груди. Пакура вопросительно взглянула на своего сопровождающего, и тот пустился в объяснения. — Если кратко, то в этой стране мы занимаемся тем, что охраняем одних торговцев от других, а это один из тех, кто недавно пытался причинить им вред. И это необычный шиноби, присмотрись. Пакура оглядела мертвеца с ног до головы, хотя уже с первого взгляда заметила, что его внешность была необычной. По всей верхней части его тела шли татуировки в виде пересекающихся полос, а правая половина его головы была покрыта ими почти полностью, на ней едва проглядывались свободные участи кожи. Он был лысым, с какими-то мелкими серьгами в ушах, а ногтей, как она позже поняла, у него не было вообще. Вместо них были вставлены какие-то чёрные камни или нечто похожее. Что именно - она не могла сказать, ведь никогда прежде не видела ничего подобного. — Трудно поверить, но он специализировался на скрытности, — сказал Нагато, закрывая мертвецу глаза и показывая, что татуировки были даже на веках. — Прежде, чем мои ребята опомнились, склад, который они охраняли, уже горел, причём пожар начался именно с ящиков с товарами. Нападавших было несколько, но обнаружить удалось лишь этого - и то чудом. У него была идеальная техника невидимости, а так же он каким-то образом мог... эм, подавлять своё присутствие, как выразились мои люди. Среди них были опытные джонины, прошедшие горнило войны, но никто не почувствовал его до самого последнего момента. А потом было уже поздно - ущерб был нанесён. Нагато замолчал, и Пакура снова окинула тело быстрым взглядом. Если от неё требовалось узнать, кто это, то тут она вряд ли могла помочь. Она не была экспертом в изучении трупов, в деревне этим занимались совершенно другие люди. Ей же изучение тела вряд ли могло дать ей что-то, кроме поверхностной информации. — Встречала когда-нибудь нечто подобное? — спросил он наконец, и Пакура отрицательно помотала головой. — Нет. Никогда. — Мы тоже. Но мы навели справки, — сказал он, снова запечатывая труп в свиток. — И если мы правы, то это представитель вольного клана Химицу из страны Земли. Они как раз известные мастера скрытности, их нанимают, если надо что-то украсть или кого-то незаметно убить. А ещё, по слухам, они любят придавать себе необычную внешность. Поэтому высока вероятность, что это были именно они. Нагато убрал свиток обратно на полку и снова обратился к ней. — В общем, я хочу, чтобы ты выяснила, где они скрываются и избавилась от них. Они хорошо прячутся, но мы находимся в небольшом заснеженном городке, окружённом метелями и холодом. Они где-то тут, и они придут снова, потому что они не доделали работу. А мы больше не хотим сталкиваться с врагом, которого не можем обнаружить. —... И если я сделаю это, мы в расчёте? — уточнила Пакура. — Да. Если всё, что я о тебе слышал, правда, для тебя это не составит труда. Выполни задание - заодно познакомишься со спецификой нашей работы и решишь, вступать к нам или нет. А я заплачу по обычному тарифу, как за миссию А-ранга. Пакура недолго колебалась. В её голове всё ещё царил сумбур от всей этой ситуации. Ещё сутки назад её жизнь казалась определённой: она была куноичи Песка, идущей на миссию. А теперь она принимает задание от какого-то странного парня на краю света. Но в одном он был прав: идти ей действительно было некуда. Если деревня и вправду предала её, путь назад для неё был закрыт. Но ей всё ещё нужны были ответы. К пустынным демонам этого Нагато - она разберётся с его поручением, выплатит долг, а затем вернётся в Песок и вытрясет из верхушки деревни всё, что они знают. А о том, как жить дальше, она подумает потом. — Я согласна. — Тогда труп, место преступления и всё прочее в твоём распоряжении на время расследования, — сказал он, и оглядев Пакуру ещё раз, добавил. — Но сначала тебе потребуется тёплая одежда...***
Как и ожидалось, Пакура справилась с задачей быстро. Мы и сами могли бы вычислить этих диверсантов, но мне очень уж хотелось увидеть, как она с этим управится. Миссия эта была не для дуболомов, здесь нужно было провести настоящее расследование - осмотреть место преступления, собрать улики, опросить свидетелей. И Пакура полностью оправдала звание элитного джонина: уже через пару дней дом на отшибе столицы полыхал, а прятавшиеся в нём шиноби, по всей вероятности, сгорели вместе с ним. Вычислить их было несложно, если проявить внимательность: на одежде убитого мы специально оставили маленькую щепку, которую нашли при осмотре. В этой стране люди либо покупают, либо сами заготавливают дрова, чтобы отапливать свои дома, поэтому древесина тут вполне ходовой товар. В деревнях и маленьких посёлках её обычно запасают сами, но в столице только покупают, потому что вокруг города уже давно не осталось нормальных лесов. Их вырубили давным-давно, и теперь древесину везут издалека. Щепка эта оказалась от низкорослой хвои - дорогой породы древесины, которую которую везли сюда не сказать, чтобы в больших количествах. Уже сама по себе это была серьёзная зацепка. Даже если Пакура не разбиралась в породах северных лесов, то тут всегда можно было найти того, кто разбирается. Хотя бы тех же торговцев, которые её продают. Ну а дальше обычная рутинная работа: поговорить с ними, выяснить, кто в последнее время покупал такие дрова, и незаметно проверить всех подозрительных. Эти шиноби наверняка прибыли недавно, жили здесь под прикрытием, выдавая себя за обычных жителей, а значит, должны были закупать дрова, как и все остальные. Так что вскоре Пакура вернулась с победой. Мы встретились с ней в том же самом доме, который я на время занял. Я вручил ей честно заработанную награду, но она всё равно была не весела. И я прекрасно понимал её, будешь тут весёлым в её ситуации. — Что собираешься делать дальше? — спросил я, когда с остальными вопросами было покончено. — Вернусь в Песок и получу ответы, — твёрдо сказала она. — Извини, Нагато, но пока что я не могу вступить. У меня есть дела, которые нужно закончить. — Пойдёшь прямо к Казекаге? — спросил я с иронией, но Пакура оставила мой вопрос без ответа. — Тебя там, наверное, уже объявили мёртвой, потому что думают, что Туман получил, что хотел. — Мне всё равно! — махнула она рукой. — Я просто хочу получить от них ответы. Казекаге, старейшины... Они должны знать. И если они меня использовали, то я сотру их! Теперь от Пакуры разило жаждой убийства. Видимо, уже представляла, как будет испепелять всех причастных, но я решил немного остудить её пыл. — Если ты вернёшься и в открытую обвинишь их, то не факт, что над ними свершится правосудие. Они выкрутятся, скажут, что это Туман нарушил договорённость или что-нибудь другое придумают. Ты ведь понимаешь это? Пакура молчала, сердито глядя на меня, а я продолжил говорить. — А если просто попытаешься прорваться к ним напролом, то тебя скрутят. Одна против всей деревни ты не вывезешь. — И что ты предлагаешь? — злобно сверкнула глазами она. — Помощь. Пакура немного растерялась, но почти тут же ответила. — Какую помощь? — Затмение поможет тебе добиться правды и возмездия. И заметь: не я, а Затмение. Потому что в нашей организации мы помогаем друг другу. Пакура, похоже, так ничего и не поняла и снова спросила, как мы можем ей помочь. Я решил, что проще один раз показать, чем долго объяснять, и переместил нас обоих в страну Дождя - под массивный булыжник на склоне горы, где стояла Крепость Затмения. Пакура впервые испытала технику переноса, находясь в сознании, и выглядела растерянной. Я нажал ногой на камень у подножия валуна, и в нём открылся тёмный лаз, ведущий под крепость. Пакура больше ничего не спрашивала и молча следовала за мной, освещая путь маленьким огоньком по моей просьбе. Добравшись до знакомой двери, замаскированной под каменную плиту, я надавил в нужном месте, после чего плита слегка подалась вперёд и сдвинулась вбок. Подвал замка, служивший некогда обычным подполом, теперь был полностью оборудован под мастерскую марионеток. Слишком долго было перечислять всё, что стащил сюда Сасори, скажу лишь, что назначение большинства вещей здесь я и предположить не мог. Сам хозяин помещения тоже был здесь. Впрочем, он почти никогда отсюда не уходил. Вышедшая следом за мной Пакура огляделась вокруг и чуть не ахнула. Эмоции на её лице говорили красноречивее всяких слов. — Какого биджу?! — отпрыгнула она в сторону от меня, завидев того, кого совершенно не ожидала здесь увидеть. Сасори выглядел таким же безразличным, как и всегда. Его глаза обратились сначала на Пакуру, затем на меня и наполнились вопросом, мол, чего тебе? — Не пугайся, — сказал я ей. — Я же говорил, ваша деревня совершенно не ценит таланты. Разбрасывается ими, как мелкими монетами, а я их подбираю. Вижу, ты уже узнала нашего ценного члена? — Ценного члена?! Ты хоть знаешь, кто это такой?! Я тихо вздохнул. Это будет сложно. В конце концов мне пришлось задействовать все свои скромные дипломатические навыки, чтобы убедить Пакуру, что Сасори - это не зло во плоти, а очень даже полезный член нашей организации. Получилось не очень. Возможно, из-за стоящих здесь баков с формалином для тел. Но всё же я донёс до неё суть моего плана, где Сасори отводилась важная роль. Если она хотела добраться до старейшин, то внук одной из них мог в этом помочь, особенно если у него остались спящие агенты в Песке. Пакура всё же согласилась отложить свою месть, пока Сасори не закончит приготовления, хотя наотрез отказалась приближаться к нему и вообще вступать в какой-либо контакт. Взамен на помощь Сасори потребовал от меня тело одного нукенина, и позже мне пришлось устраивать на него охоту. Не хотел он рисковать своими пешками в Песке за бесплатно, хотя я надеялся, что он сделает мне одолжение, учитывая, что я отдал ему тела тех туманников. После этого моя жизнь вошла в спокойное русло. Пакура решила пока остаться с Затмением, хоть формально и не вступила, а на моих ребят в Снегу больше никто не нападал. Танкоку, исчерпав все варианты, пришли к нам с предложением разделить рынок, причём на выгодных для нас условиях. Ничем, кроме как капитуляцией, это назвать было нельзя. По сути, они просили нас не вытеснять их из страны Снега полностью, а оставить им маленькую долю, и Симо согласился. По сути, предпочёл синицу в руках, чем стать монополистом. В конце концов, страна Снега - это только обкатка моей идеи про гильдию, способной перемещать товары мгновенно. Я убедился, что она работает, а значит, её можно внедрить где угодно - в стране Волн, Моря, Лапши… да хоть где. Пока это был лишь план на будущее, но Симо держал его в уме, и я был готов поддержать его, если он решит расширяться. А ещё через месяц, когда я почти завершил проверку жителей Дождя, на стыке стран Огня, Молний и Воды произошла кульминационная битва третьей мировой войны шиноби. Грандиозная бойня, устроенная Листом, Туманом, Облаком и частично Камнем, и которую навсегда запомнят как одну из самых кровавых страниц в истории мира шиноби. Три деревни - Лист, Туман и Облако одновременно определили для себя это сражение, как генеральное, и стянули туда какое-то нереальное количество сил. Камень участвовал лишь формально, отправив одного джинчурики с эскортом. Не считая их, с каждой стороны стояли по два-три полнокровных корпуса - всего около десяти тысяч шиноби. Такого сражения мир шиноби ещё не видел, и лучшей кульминации для кровавой бани под названием третья мировая война нельзя было и придумать. Разумеется, я знал об этом заранее. Я ведь смотрел аниме и помнил, что в похожем сражении должен был участвовать и погибнуть третий райкаге. Такого зрелища я пропустить не мог, поэтому как только узнал, что где-то стягиваются крупные силы, то сразу отправился туда. Когда битва началась, то по началу напоминала какую-то кашу. Я наблюдал за ней с ближайшей горы, вооружившись своей любимой трубой, и мне казалось, что командование сторон вообще не выработало никакой тактики. Все действовали как-то хаотично, но лишь до тех пор, пока на поле боя не вышел райкаге. И с самого первого своего появления он нанёс врагам такой разгром, что формат битвы "все против всех" мгновенно сменился на "все против Облака". Я аж проморгался прежде, чем снова приникнуть к оптике, но нет, всё было верно. Он за считанный десяток секунд лишил жизни две дюжины джонинов Тумана и Листа, которые до этого яростно сражались между собой. Причём сделал это голыми руками. После этого его люди стали отступать, а Лист с Туманом забыли друг о друге и, не сговариваясь, насели на него. И мне не хватит слов, чтобы описать ту бойню, которую он им устроил. Райкаге был чудовищно силён и нечеловечески быстр. Он передвигался по полю боя настолько быстро, что это напоминало шуншин. Его атаки были настолько резкими, что их едва можно было заметить, и одновременно слишком мощными, чтобы их можно было принять и остаться в живых. Он просто не оставлял своим врагам других вариантов, кроме как умирать. Секунда - и он с рывка пробивает грудь одному шиноби, вторая - эта же рука врезается в череп второго, третья - и он пинком отправляет в полёт ещё одного. Один удар - одна смерть. Идеальная машина для убийства. Он не использовал никаких дальнобойных техник - только тайдзюцу, усиленное покровом молнии. Этот же покров защищал его от вражеских атак, если кому-то хватало скорости и мастерства наносить их. Ни кости Кагуя, ни лёд Юки, взрывы подрывников из Камня, ни оружие мастеров кендзюцу - ничто не могло его задеть. Этот же покров, судя по всему, делал его атаки проникающими, из-за чего его ладони входили в человеческие тела, как нож в масло. Он мог буквально резать людей голыми руками, так что биться с ним в ближнем бою было форменным самоубийством. А атаковать издали - пустая трата чакры. И как с таким сражаться? Но командования армий всё же взяли дело в свои руки и подключили к битве своих джинчурики вместе с сильнейшими шиноби, которые до этого были в резерве, и с этого момента битва пошла немного веселее. Я не мог наблюдать подробности ближних схваток со своего места, но зато один раз увидел, как райкаге вморозили в огромную глыбу льда, которую я мог разглядеть даже без подзорной трубы. Кто это сделал - я не видел, но этого хватило ненадолго. Уже через пяток секунд ледяная скала пошла трещинами и из неё вырвался всё такой же быстрый и сильный райкаге, продолжив громить армию врага. Но постепенно, совместными усилиями, им всё же удавалось сдержать это чудовище и выиграть время для своих армий, чтобы те смогли хоть как-то перегруппироваться. Думаю, что если бы не грамотные действия командования в совокупности с мастерством бойцов, то многотысячная армия просто разбежалась бы, не выдержав мощи одного человека. В отличие от обычных шиноби, джинчурики могли биться долго и не умирали от одного удара, их защищал ярко-красный покров чакры. А отсечённые конечности они вообще приращивали обратно. И это не шутка. Я мог поклясться, что видел, как Шестихвостый просто приставил к плечу оторванную руку и она просто приросла обратно! Без всяких скидок, теперь это была битва чудовищ. И она затянулась. Битва, начавшаяся утром, продлилась до самого вечера. Шестихвостый из Тумана и Четырёххвостый из Камня действовали почти как команда, попеременно атакуя райкаге и прикрывая остальных шиноби, которые теперь стремились лишь отвлечь его, а не нанести урон. Именно в этой битве я впервые увидел бомбу хвостатого - и не одну, а сразу несколько. Но райкаге с его скоростью не составляло труда уклоняться от них и они лишь даром гремели, сотрясая округу. Но каким бы чудовищем ни был райкаге, к седьмому часу непрерывной битвы даже он начал выдыхаться. Джинчурики и элитные джонины к этому времени уже хорошо сработались и эффективно выматывали его, хотя порой кому-то и прилетало. А ещё через пару часов на поле боя прибыли хокаге и мизукаге - им, должно быть, доложили о творящемся здесь безумии. К этому моменту райкаге уже заметно ослаб. Отправив таки Шестихвостого на перерождение (башку он всё-таки прирастить не смог), райкаге стал намного медленнее и больше не мог просто раскидывать обычных шиноби вокруг себя. Его снова атаковали большими силами и снова несли потери, но теперь уже гораздо меньше. Железо, взрывы, лёд, магма, техники всех стихий - всё это обрушивалось на него, как настоящий адский дождь, по-прежнему отскакивая от его искрящегося покрова. Но теперь все видели, что удерживать защиту ему становилось всё тяжелее. Момент его смерти оказался донельзя прозаичным, как это обычно и бывает в жизни. В спину истощённого каге ударила какая-то воздушная техника, он пошатнулся, и его покров молнии на секунду спал. Этой крошечной паузы хватило: кто-то, издав звериный крик, вонзил в него меч по самую рукоять. Повисло секундное оцепенение - шиноби пытались осознать, что только что произошло. Райкаге продолжал стоять неподвижно, но уже через пару секунд в его тело вонзились несколько кунаев. Затем его сбили с ног водяной техникой и придавили к земле, обрушив сверху глыбу камня. После этого техники и железо полились на него, как град, а я опустил подзорную трубу и поднялся с земли, отряхивая штаны. Смотреть на то, как обезумевшие шиноби снова и снова обрушивают техники на уже мёртвого райкаге, я не стал. Так они выплёскивали накопившуюся ярость и убеждали себя в том, что чудовище наконец мертво. Их каге не спешили останавливать - понимали, что бойцам нужно выместить всё, что накопилось и отвести душу. Я даже радостных криков оттуда не слышал, они просто с упоением утюжили дымящийся кратер, пока не устали не повалились с ног. Переживших эту мясорубку точно назовут героями. Я просидел на этой горе ещё довольно долго, выжидая, пока внизу хоть немного разойдутся люди - особенно каге и джинчурики. Ночь сменилась рассветом, когда я наконец решил, что пора прибрать пару трупов для Сасори. Он всё ещё требовал от меня того злосчастного нукенина, а я даже не знал, где его искать. Поэтому надеялся, что десяток-другой трупов он сочтёт равноценным тому шиноби и согласится-таки помочь. Своих мёртвых деревни просто складывали в свитки, хранившиеся в специальных шатрах. Рассортировать их они намеревались уже дома, поэтому когда мой клон проник в один из шатров и увидел кучу свитков, для него это была как лотерея. В сражении пало немало клановых - Юки, Учиха и других, - но они вполне могли оказаться в одном свитке с каким-нибудь обычным чунином, а свитки все были одинаковые. Поэтому, набрав их с десяток, я лишь понадеялся, что среди них окажется кто-то стоящий, и поспешил уйти. Что я понял сегодня? Война шиноби - это ад. Сегодня я собственными глазами увидел, во что в итоге превращаются все идеологии и высокие идеалы служения, которые скрытые селения внушают своим шиноби. Они превращаются в кишки на земле, растоптанные сотнями ног и смешанные с грязью. Или в предсмертную агонию, которую испытывает очередной защитник своей деревни с дырой в груди. Если подумать, то именно так и выглядит мир шиноби: огромное поле, залитое кровью и заваленное телами, по которому ходят выжившие и собирают стонущих раненых. А потом по этому полю пройдутся чистенькие каге, спокойно пообщаются и что-то там решат. Мир шиноби без прикрас, что тут ещё сказать. К слову, хокаге и мизукаге в тот день действительно встретились. И хотя повод был далёк от радостного, они всё же смогли поговорить и даже о чём-то договориться. Случайный союз, возникший на поле боя, и чудовищные потери, понесённые обеими деревнями, вынудили их подписать перемирие, после чего коноховцы и туманники больше не сражались. Немногим позже лишившиеся своего лидера облачники тоже вышли из войны, а между Конохой и Камнем всё было решено уже давно, когда Минато в одиночку остановил их продвижение в страну Огня. Оставалась лишь мелкая возня на границе на границе стран Огня и Ветра, которая тоже потихоньку затухала, так ни к чему и не приведя. Коноха и Песок остались при своих. Так закончилась третья мировая война шиноби.***где-то в стране Болот***
Ещё один шлепок по коже, и ещё один убитый комар. Акуми начинала тихо ненавидеть эту страну и готова была проклясть каждое её болото, кишащее тучами кровососов. Передвигаться по ней было сущим испытанием, потому что далеко не все деревья тут были пригодны для прыжков по ним, а если начать бежать по земле, то через сто метров ноги того и гляди застрянут в топкой жиже. А если не через сто, так через двести. Поэтому поиски Узумаки продвигались в прямом смысле с черепашьей скоростью. Они двигались по месту, где сенсорика Акуми и Киары ранее зафиксировала появление нескольких человек. Но как и всегда, неизвестные появились из ниоткуда и пропали в никуда ещё до того, как они успели подойти. Мистика какая-то. У их с Киарой семьи были лучшие сенсорные способности во всём клане, что делало их одними из лучших сенсоров в мире, а тут такое. Акуми иногда казалось, что они выслеживали призраков, - и, судя по лицу Киары, она была не единственной, кто так думал. Внезапно новое ощущение ворвалось в разум Узумаки. Завертев головой, она всполошилась и крикнула идущим впереди. — Осторожно! Они... Сен и Дзиро всё поняли без слов. В землю прямо перед их отрядом вонзилось несколько кунаев, предупреждая их продвижение вперёд, а среди деревьев замелькали тени. Эти неизвестные в очередной раз возникли буквально из воздуха, но теперь не где-то на переферии сенсорики, а прямо рядом с ними. И по ярким, пульсирующим очагам чакры было ясно - они готовы к бою. Сен, Дзиро и Акуми встали спинами друг другу, окружив испуганную Киару, и приготовились отражать нападение.
