Неучтённый фактор

      — Всё взяли? — спросил я у четырёх членов Затмения, выстроившихся передо мной в шеренгу.       Их лица хоть и были уже привычно хмурыми и напряжёнными, но глаза у многих светились радостью от скорого возвращения домой. Даже не учитывая вечный снег и холодрыгу, эти пять месяцев для них были совсем не простыми. Пришлось даже немного повоевать.       Прибывавший в особо приподнятом настроении Кента шутливо вытянулся и отрапортовал, как на докладе.       — Так точно. Готовы к отбытию, босс!       Это вызвало скупые улыбки у остальных, уже привыкших к поведению своего товарища, я же пропустил это мимо ушей. Как показывала практика, в каждом боевом коллективе должен быть свой весельчак, без него боевым коллективам трудно. Да и со стрессом лучше справляться с помощью глупых шуток, чем алкоголем или ещё чем похуже, так что если он хочет быть этаким Василием Тёркиным — путь будет. Главное, что шиноби хороший.       — Мы-то готовы, только вот с Кёсуке как-то нехорошо получается, — сказал вдруг Киё. — Остаётся здесь, пока мы будем отдыхать.       — Понимаю, но так надо, — ответил я и обвёл ребят взглядом. — Над новенькими должен быть старший. Когда Пакура вступит в наши ряды, она его тут же заменит.       Я это уже говорил, но мне не трудно и повторить, тем более, что их явно немножко грызла совесть за то, что они бросают тут своего друга. Они все находились тут уже достаточно долго, мечтая об отдыхе, и вот четверо его дождались, а Кёсуке всё ещё нет. Ему предстоит следить и наставлять троих новеньких, присоединившихся к нам после того, как мы пустили слух по Коритейчи и окрестностям, что набираем людей.       Это были три брата с какой-то мутной историей жизни, в которой нашлось место и грабежам мелких феодалов в стране Чая, и работа на какого-то богача, который их потом подставил и кинул, и, в последствии, жалкому существованию здесь, перебиваясь мелкими заработками. Сами они были родом отсюда же, из страны Снега. Из какой-то богом забытой деревеньки, названия которой я уже и вспомнить не мог. Их отец, вроде как, был из местной скрытой деревни, а мать жила в одной из мелких деревенек. Он периодически виделся с ними, когда удавалось отлучаться из селения, но забрать их с собой не мог, так как был женат, но зато начал в тайне учить искусству шиноби. Из-за нерегулярных визитов он не мог как следует контролировать их обучение, но этого хватало для того, чтобы к одиннадцати-двенадцатии годам они трое начали представлять из себя нечто отдалённо похожее на шиноби. А потом он пропал. Просто перестал приходить, а троица так и не смогла выяснить, что с ним произошло. Вскоре после этого в глубокой горячке умерла их мать, и братья, оставшись сиротами, пошли на вольные хлеба. И там уже жизнь помотала их основательно, не раз ставя на грань, но и многому научив, как они сами говорили.       Всё это я выяснил у них во время тщательных раздельных допросов, и разумеется, вместе с Королём Ада. И они ни разу не солгали за весь свой рассказ, а также удовлетворительно ответили на все мои вопросы. И это было весьма похвально, потому что буквально за две недели до этого один кандидат в наши бравые ряды лишился языка, когда я спросил его про шпионаж в пользу других деревень. Допросы с пристрастием, так сказать. Жаль только, что с помощью этого нельзя было выяснить, кто нами заинтересовался.       Вобщем, пацаны были хоть и не без изъянов, но мне понравились и я одобрил их кандидатуры. Всё равно именно таким контингентом нам и предстояло довольствоваться в будущем, так что уже на следующий день они поступили в распоряжение Кёсуке, которого я сделал главным в моё отсутствие. Теперь проверить новичков должен был он. Поэтому, как только выдалась возможность, мы оставили в гильдии своих клонов и удалились подальше от города, выискивая какое-нибудь неприметное место. Но вскоре оказалось, что все окрестности города выглядели абсолютно одинаково — открытая ровная местность, так что спустя полчаса поисков мы плюнули на это и просто расчистили одно из полей от метрового слоя снега. Там и приступили к проверке.       Разумеется, это были бои один на один. Мои парни по очереди бились против новеньких в полный контакт и выиграли три боя из трёх. Иного я и не ожидал. Хоть и тёртые и многоопытные, братья всё равно были недоучками. Движениям не хватало отточенности, техника хромала на обе ноги, в скорости они тоже уступали моим бойцам, но кое-что интересное они всё же показали.       — Это ещё что? — спросил Кёсуке, следя за боем старшего, Фуроды, против Киё.       И не у него одного возник такой вопрос. Пропустив удар по рёбрам и поперхнувшись — всё же Киё был неслабым рукопашником, Фурода, хоть и неумело, но использовал импульс чужого удара, чтобы немного уйти в сторону и сложил две печати. Опускавшиеся с неба снежинки вдруг стали его оружием, заострились, и вихрем закружились вокруг его противника, мгновенно нанеся тому массу неприятных царапин и заставив закрыть руками лицо. И хотя толстая зимняя одежда и принимала на себя часть урона, такими темпами очень скоро она превратится в лохмотья и ему будет совсем тяжко.       — Это Колкий Вихрь. Довольно простая техника, — пояснил ему младший Фудо.       — Но он управляет снегом. Это что, улучшенный геном?       Пока Киё метался по полю боя, пытаясь избавиться от надоедливых снежинок, я прислушивался к их разговору. Как обладатель стихии лавы, Кёсуке прекрасно знал, насколько мощными могут быть комбинированные стихии. Если бы он направил свою чакру в бумагу для определения стихии, она показала бы огонь и землю в равной пропорции, что и даёт ему лаву. Также я знал, что равное соотношение воды и ветра давало лёд, как у Юки, но не снег.       — Геном? — удивился тот. — Мы не считаем это геномом. Для этого нужна только склонность к воде, нам всем она досталась от папаши. В деревне Снега многие так могут. У здешних ниндзя вообще многие техники завязаны на снег, по-другому тут никак.       Тем временем Киё, которому, видимо, всё надоело, плюнул на возможные порезы, убрал руки от лица и сложил их в знакомые мне печати. Их его рта вырвался огромный столб огня и он обдал им всё вокруг себя, чуть не задев нас. Снежинки вокруг него растаяли и он, злой как чёрт, начал стремительно сближаться с Фуродой. Бой закончился спустя пол минуты, посечённым лицом у одного и глубоким нокаутом второго. После этого выглялящий как оборванец Киё присоединился к нам, огрызаясь на насмешки, а братья начали откачивать Фуроду.       Младший тоже кое-то умел, и тоже связанное со снегом. Техника полуразумных снежных клонов могла быть полезной для тех, кто не мог использовать теневых из-за недостаточно крупного резерва. Я к таким, конечно, не относился.       В общем, новички были признаны перспективными и были переданы остальным для того, чтобы те подтянули их до своего уровня. И они периодически занимались их тренировками, но сегодня им было не до того. Сегодня они собирались домой и думали далеко не о том, как бы ещё погонять салаг.       Без лишних слов они ухватили меня кто за кисть, кто за запястье, и я перенёс нас в Горный оплот, в наше новое и свежеотреставрированное обиталище. Раньше оно называлось Крепость Затмения и могло бы продолжать так называться, вот только Пакура это название почему-то не оценила. Сказала, что оно слишком банальное и лучше его поменять, пока не прижилось. В ответ на это я посоветовал ей сначала вступить в это самое Затмение, прежде чем раздавать его лидеру советы, но её внезапно поддержали остальные. Кто-то даже вспомнил, как эта крепость называлась в эпоху воюющих кланов, и все решили, что название Горный Оплот подходил ей гораздо больше, чем Крепость Затмения. Я же против общего мнения идти не стал и сдался, тоже решив, что раз уж крепость стоит на горе, то такое название будет для неё более подходящим. Да и звучит как-то поэтичнее.       — Ууух! Ну наконец-то! — воскликнул Киё, оглядываяь по сторонам. — Это наша новая штаб-квартира?       — Мрачновато тут как-то…       — Да плевать! Главное, что мы дома и теперь можем оттянуться, как следует. Не зря ведь мы там пять месяцев задницы морозили, а?       На этих словах Кента хитро прищурился и похлопал себя по поясной сумке.       — Да на это можно неделями кутить! — воскликнул он, улыбаясь и чуть ли не пища от удовольствия. — Ну, кто со мной?       Пара человек ответили ему похожими улыбками. Киё решил сначала отдохнуть или, считай, отоспаться пару дней, но намерения большинства были ясны. И пока не стало слишком поздно, я решил напомнить им о правилах, которых должен придерживаться пустившийся в загул шиноби.       — Кто намерен пить и шляться по бабам — делайте это исключительно в деревне Дождя, — сказал я, и несколько человек ответили мне понимающими кивками. — В остальном я вас не ограничиваю. Постарайтесь не промотать всё разом, и через неделю чтобы все были в строю и в боеспособном состоянии.       — Есть, — лениво козырнул Киё и члены Затмения начали расходиться.       Благодаря тому, что гильдия в последнее время начала неплохо подниматься, а Затмение из-за активных боевых действий вынуждено было повысить цену своих услуг, в карманах моих ребят скопилась довольно-таки кругленькая сумма. Многие из них ещё никогда не держали в руках столько денег за раз и испытывали вполне понятное желание спустить их на простые и понятные развлечения. Я же решил не ограничивать их слишком сильно и дать им отвести душу, всё-таки почти полгода они находились начеку, сторожа нашего клиента и его имущество. А деньги — чёрт с ними. Даже если пропьют и проиграют всё — ещё заработают. В следующий раз будет уроком.       Вообще, по моим прикидкам, в будущем зарплаты наших рядовых членов будут только расти, потому что будет повышаться платёжеспособность нашего главного и пока что единственного клиента. Ямагатская гильдия уже прочно засела в стране Снега, став серьёзным игроком на рынке продовольствия, но это было далеко не пределом. Например, совсем недавно я открыл для себя страну Болот. В хозяйственном смысле эта бедная и малонаселённая, из-за непроходимых болот, страна не представляла для многих никакого интереса. Кроме меня. А всё из-за её богатых запасов торфа, а также копей, где его добывали. Ведь что в стране Снега, краю вечных льдов и морозов, могло цениться сильнее, чем фрукты и овощи с юга? Только то, что можно закинуть в печку и сжечь.       Торф сам по себе довольно горюч и его вполне можно использовать как замену древесине в качестве отопления, а в стране Болот даже делали из него высушенные брикеты. А в Коритейчи с этим как раз были вечные проблемы, древесину приходилось возить издалека, уголь был дорогой, так что страну Болот с их торфом нам, можно сказать, послали небеса.       Но проведя небольшую разведку, я выяснил, что не всё было так радужно: крупнейшее производство там было слишком маленьким для нас и мы просто физически не могли закупить у них столько, сколько нам было нужно. Местные производства покрывали только локальный спрос и быстро нарастить добычу торфа не могли, по крайней мере, без серьёзных финансовых вливаний. Требовалось либо уговорить Симо вложиться в местное производство, либо потратить собственные накопления и сделать это самому, и поразмышляв об этом немного, я решил остановиться на первом варианте. Ведь если гильдия Ямагаты будет владеть как производством, так и сбытом, то, технически, превратится в предприятие полного цикла, а работать на такую гораздо престижнее, чем на простых торгашей.       Приняв решение и прикинув все детали, я уже на следующий день завалился к Симо, предвкушая гредущие прибыли. Уж кто-кто, а главный торговец-то должен был оценить мой предпринимательский гений. Он ведь вон как кабинет свой обставил: по углам теперь дорогая мебель, на столе — статуэтка из нефрита, в чернильнице позолоченная кисть. Разительное отличие от того, что я видел тут ещё полгода назад, и всего этого не было бы, если бы не пришёл я.       Выслушав меня, Симо отреагировал на мою идею хоть и не с тем восторгом, на который я рассчитывал, но со сдержанным оптимизмом. Наверное, из-за того, что тут придётся сначала немало вложиться в добычу и производство этих самых торфяных брикетов, но я заверил его, что оно того стоит. Тем более, что в последнее время я и так довольно часто посещал страну Болот и мог следить там за всем самолично.       А между тем, подходил срок пересадки добровольцам тканей Мадары и Хаширамы. Тем субботним утром я телепортировал Сена и Коту в деревню Узумаки, где нас уже дожидался ирьёнин — та самая старушка-старейшина. Операцию планировали провести немедленно, а от меня попросили лишь предоставить те самые ткани, которые я пообещал, после чего я волен был погулять пару часиков, либо заглянуть к Рицу-чан — девушке, которая из-за занятости Руйи согласилась немного поднатаскать меня в фуин. Но я отказался и попросился присутствовать на операции, сославшись на то, что являюсь ещё и начинающим ирьёнином и хочу понаблюдать за работой профессионала.       Бабуля, если и почуяла в моих словах ложь, то виду не подала и понимающе пригласила следовать за собой, куда повела и прибывшую со мной парочку. Нет, мне и вправду было интересно, как местные ирьёнины пересаживают ткани подручными средствами, но это была полуправда. Просто я пока не до конца ей доверял, чтобы позволять свободно распоряжаться такой ценной вещью, как плоть Мадары и Хаширамы. Без моего пригляда, она могла бы попробовать припрятать у себя частичку Мадары, чего мне совершенно не нужно.       Я ведь долгие годы хранил свиток с его телом только при себе, чтобы ни одна частичка, ни одна его клеточка не оказалась во внешнем мире. Помнится, когда я только избавился от него, я на протяжении пяти минут старательно выжигал его пещеру сильнейшим огнём, чтобы гарантированно её стерилизовать — настолько меня страшила мысль о том, что кто-нибудь доберётся до него и воскресит. Потому что если Мадара воскреснет, с помощью Эдо Тенсей или как-то иначе — это будет началом конца. Никто в этом мире не сможет ему противостоять ещё долгие годы. Вот если у нас появится ещё парочка носителей риннеганов, что ещё далеко не факт, вот тогда будет шанс. Но пока что — однозначно нет.       Старейшина Нанасэ довела нас до окраины деревни и вскоре мы оказались перед зданием местного госпиталя, за которым, метрах в пятидесяти, начиналась уже поросшая камышами топь с квакающими лягушками. Работала в нём только сама Нанасэ со своими учениками, но местной общине хватало. Проведя нас крытой террасой, которая примыкала к дому, она отодвинула створку в одну из встретившихся по пути комнат и пригласила следовать за ней.       Судя по всему, это был её кабинет, и в нём нас уже ждали ещё двое добровольцев, но уже от их анклава. Одним из них был сам их глава, Рёта, с которым мы со всем уважением поздоровались, а вторая — маленькая девочка, лет восьми-девяти от силы.       — Это Таюми-чан, моя внучка, — тут же представил он её.       Я внимательно осмотрел маленькую Узумаки, старавшуюся спрятаться от нас за дедом. Кажется, кто-то проигнорировал моё предупреждение о слишком молодых реципиентах. Нет, Нагато, конечно, тоже пересаживали глаза в довольно нежном возрасте, но в его случае это были только глаза. Здесь же нужно пересаживать довольно-таки солидные куски двух сильнейших шиноби, а затем человек должен будет бороться с ними обоими долгие годы, чтобы ассимилировать в себя их чакру. И маленький ребёнок, пусть даже она Узумаки, может просто не справиться. Но Рёта, почему-то, был уверен в обратном.       — Не переживайте, Таюми-чан справится, — сказал он, уловив мой взгляд, и положил руку ей на макушку. — Я бы не стал подвергать опасности единственную внучку, если бы не верил в успех. В конце концов, она единственное, что у меня осталось от моего покойного сына.       Я лишь пожал плечами.       — Дело ваше. Но вы предупреждены о рисках.       Когда с разговорами было покончено, начались приготовления. Добровольцы улеглись на четырёх кроватях и были введены в искусственый сон, после чего я распечатал содержимое двух свитков на хирургическом столике. Мадара выглядел всё также, как и в нашу последнюю встречу — крайне истощённый старик. Разве что без глаз — их я спрятал отдельно. А вот донором клеток Хаширамы послужил мой хороший друг и соратник Спиральный, пожертвовавший ради меня всеми своими конечностями. Обычный шиноби остался бы инвалидом на всю оставшуюся жизнь, однако клетки первого действовали настолько хорошо, что помогали регенерировать даже потерянные руки и ноги. Не за день, конечно, в лучшем случае за месяц, но всё же.       Нанасэ скальпелем чакры разрезала балахон Мадары и осмотрела его тело профессиональным взглядом. И увиденное её не порадовало.       — Да уж, действительно. Кожа да кости, — сказала она, после чего обратила внимание на отсутствующую ниже локтя левую руку. — А почему без руки?       — Потерял в бою, — невозмутимо ответил я.       На самом деле она находилась там же, где и глаза, но этого ей знать не стоит.       — А это?       Она указала на несколько бледных конечностей, валяющихся тут же в беспорядке.       — Руки и ноги, полностью состоящие из клеток Хаширамы. Долго объяснять.       Она хмыкнула, после чего подкатила этот столик поближе к кроватям и начала операцию. Дальше мне оставалось только следить за тем, как она выверенными движениями высекает в живых телах куски плоти и заменяет их кусками из мёртвых. Начала она с мягких тканей и мышц, которых у Мадары оставалось крайне мало, затем настал черёд кожи, внутренних органов, а потом и мелочёвки, вроде зубов. По нашему общему предположению, для скорейшего пробуждения риннегана плоти Мадары и Хаширамы в теле должно получиться примерно поровну, чтобы одно не перевешивало другое. Это лишь предположение, но возможно, что именно из-за дисбаланса между собственной чакрой и чакрой Хаширамы Мадара так долго не мог слить их воедино. Во всяком случае мы посчитали, что так человеку будет проще достигнуть равновесия между ними, и чакра будет сливаться гораздо охотнее.       Больше всего проблем возникло с Сеном. Его тело слишком быстро регенерировало, стремясь тут же залечивать все разрезы, и тут уже пришлось подключаться мне и выкачивать из него его чудодейственную чакру. Нанасэ хоть и была клановым ирьёнином долгие годы, но было похоже, что ей ещё никогда не приходилось оперировать элиту боевой ветви клана, в противном случае она бы так на него не ругалась. Да им вообще не нужна была помощь ирьёнинов. Их либо бьют наповал, либо они излечивались сами.       Как я и предполагал, девочке «подарков» досталось меньше всего — только остатки эпителиальных и соединительных тканей, а также несколько зубов и ногтей. Ну, хотя бы так. Возможно, ей будет хоть немного полегче и её жизнь не превратится в ад.       Спустя восемь часов, когда от Мадары остались только кости и непригодные для пересадки вещи, вроде сосудов и нервной ткани, операция, наконец, завершилась. Материала действительно хватило на четырёх человек впритык, ведь сколько бы у меня ни было клеток Хаширамы, существует ограничение в виде количества клеток Мадары. Это с клетками первого всё было просто: они пышут ян-компонентой и из-за этого ведут себя очень агрессивно. Приживляемые в тех же Зетсу, они начинали активно делиться и захватывать тело носителя, пока не переделывали его полностью. Думаю, именно таким образом Мадара их и размножал: подселял в Зетсу, они множились, он отрезал от него кусок и подселял к следующему. С его собственными клетками так не получится.       — Всё, — устало выдохнула старушка, усевшись на стул. — Теперь либо они приживутся, либо… придётся начинать всё сначала, с новыми реципиентами.       Ну, за приживляемость клеток Хаширамы я почти не переживал. Судя по аниме, где их в себя совал каждый первый, он был идеальным донором или что-то вроде того. А вот с Мадарой могли возникнуть трудности. Не факт, что все четверо смогут выдержать его клетки, но в случае неудачи можно было провести обратную операцию и попробовать со следующим.       Первым из этих четверых очухался Сен. И по первому взгляду, вроде бы, не испытывал никаких неудобств.       — Ну как ты? — спросил я.       Он задумчиво поднял руку, сжал и разжал кулак, затем неопределённо покачал головой.       — Не чувствую никаких изменений. Что мне пересадили?       — Всего понемногу, — отозвалась ирьёнин. — Кожа, соединительные ткани, костный мозг. Немного сухожилий. Учитывая, что Учиха был измождённым стариком, а ты хочешь продолжать жизнь шиноби, то не такой уж и богатый выбор у меня был.       — Благодарю, — слабо кивнул Сен и вновь положил голову на подушку.       Вслед за ним проснулись и остальные и также не выказали никаких неудобств с приживлёнными тканями. Но это был только первый день, дальше их всех нужно было внимательно наблюдать и регистрировать любые отклонения от нормы. Но это уже была работа ирьёнинов.       Прошла неделя с того дня. Сен по прежнему ни на что не жаловался и теперь по нескольку часов в день уделял медетациям. Только ощущение двойственности чакры, как он выразился, было необычным, но и сама его чакра была достаточно сильной, чтобы противостоять чужой. А вот Кота справлялся не так хорошо.       Всех подробностей я не знал, слышал лишь, что у него резко упал контроль чакры. Тревожный звоночек, хотя и ожидаемый. Никто не ждал, что всё пройдёт без проблем. Пока он не начнёт испытывать боль или его конечности не начнут отниматься, причин проводить обратную операцию не было, а со всем остальным мог справиться только он сам. Нам же оставалось только следить, что будет дальше. Потому что всё это, по сути, один большой эксперимент, где никто не гарантирует успех.       Следил и я тоже. Потому что успех, либо провал этого эксперимента определит, что мне делать с той отрезанной рукой. Уничтожить, как и всё, что осталось от Мадары, либо же… попробовать пустить её в дело.       А ещё через неделю, когда я, пребывая в Горном Оплоте, сидел в своём новеньком, по-спартански обставленном кабинете и листал там книгу Бинго, ко мне внезапно явился Сасори. Мыслями я находился далеко, размышляя, какого бы ещё психопата-головореза завербовать в Затмение и поэтому не сразу понял его, когда он сказал, что у него всё готово. А затем вспомнил, что уже давненько поручал ему придумать способ провести Пакуру в деревню Песка, к старейшинам или самому казекаге. Цена в виде горы тел была давно уплачена, а вот он свою часть сделки выполнять всё не спешил.       Но я его и не торопил, потому что понимал, что устроить это было не так-то просто, даже если у него там куча спящих агентов с изменённой памятью. Хотя помнится мне, что один из таких агентов аж в высоких кабинетах вместе с казекаге заседал, если верить канону. Сейчас, наверное, ещё не заседает.       — Что ей нужно делать? — поинтересовался я.       — Через два дня, на рассвете, без двадцати шесть, она должна быть у ворот деревни. Её проведут.       — Какие риски, что её поймают?       — Минимальные, если не будет шуметь, — без тени колебаний ответил он. — Но у неё будет ровно сорок минут, чтобы всё провернуть и убраться оттуда. Иначе… Сасори не стал договаривать, развернулся и пошагал туда же, откуда и пришёл. Иначе её убьют. Ясно.       Значит, стоило дополнительно подумать над тем, как её подстраховать, если что. Вообще-то, у меня был и запасной план на случай, если у Сасори так ничего и не получится, и он выглядел куда менее рискованным. Я мог бы снова обратиться к Мидори, чтобы её птичка протащила в деревню мой кунай, а я бы уже переправил туда Пакуру, но мне хотелось, чтобы ей помог именно Сасори. Потому что они были из одной деревни и, казалось бы, должны держаться вместе, но она шарахалась от него, как от чумного. И это будет проблемой, если она вступит к нам. Согласен, кукольник был не самым приятным членом нашей организации. Его не только Пакура, но и вообще все тут обходили стороной, а про подвал вообще скоро начнут страшные истории сочинять. Но мне хотелось, чтобы она если и не поладила с ним, то хотя бы начала нейтрально к нему относиться. А то как работать-то потом?       Взглянув в последний раз на книгу бинго, я встал, покинул свой кабинет и направился к комнате Пакуры, которую мы ей предоставили на время. Если вступит к нам — получит её в вечное пользование, но это только одна из плюшек, которыми я её искушал. Не дойдя до её двери считанных метров, я внезапно кое-что вспомнил. Создав теневого клона и вручив ему кунай, я отправил его в пустыню страны Ветра. Пусть найдёт там какую-нибудь неприметную скалу или большой камень, за которым можно спрятаться и где можно этот кунай оставить. Чтобы ей не бежать от самой страны Дождя.

***спустя два дня***

      Далеко на востоке, где-то за бесконечными песками и тысячей барханов, запылал рассвет. Тьма стремительно отступала с утреннего неба, над пустыней восходил новый день и полог ночи больше не мог скрывать собой одинокую фигуру, которая медленно брела по розовеющим пескам. В рассветных лучах стала ясно видна и её цель — высокая, скальная громада впереди. Гора с хорошо знакомым ей узким проёмом посередине, давным давно проделанным техникой земли. Ворота в Деревню Скрытого Песка. Остановившись, когда смогла чётко увидеть черноту проёма, Пакура достала из сумки серебрянный кругляшок часов и сверила время. Без двадцати пяти шесть, она вовремя. Решив двигаться дальше, когда наступит ровно назначенное время, она захлопнула крышку часов и уставилась на свою деревню, куда до этого так много раз возвращалась. Сегодня она опять вернулась, только теперь ей нужен был не дом и не отдых после долгой миссии, а ответы.       Заглядывая глубоко в своё сердце, Пакура понимала, что не чувствовала ненависти к своей деревне. Тогда, истекая кровью в стране Воды и думая, что находится а шаге от смерти, она проклинала её, но сейчас её голова была холодной. Сейчас она понимала, что деревня — это люди. Много людей. А предали её только конкретные из них. Нет, Пакура не ненавидела простых жителей Песка. Как она могла ненавидеть тех, кто восхвалял её и искренне считал героиней? Но переступить через свою гордость и вернуться к ним она тоже не могла. Больше не могла. А политика всегда существовала отдельно от простых людей, и джонин знала, каким зловонным болотом была политика её родного селения.       Клубок змей — самое точное сравнение, которое она могла найти. Интриги в селении начались ещё с самого его зарождения, когда многие кланы, включая альянс кукольников, встали в оппозицию казекаге, не согласившись с тем, что однохвостый останется запечатанным в монахе Золотого Храма. Их можно было понять, потому что монах вряд ли мог быть оружием деревни, однако альтернативного кандидата они выдвинуть так и не смогли, разругавшись по поводу того, из какого клана он должен быть.       Сам первый казекаге был из клана повелителей песка, Исагудзи, сильнейшего на тот момент клана пустыни, в добавок считавшегося кланом-основателем. А сам он был сильнейшим его представителем, так что вполне мог противостоять разобщённым оппонентам. Только вот после его смерти и вступления в должность второго казекаге из клана кукольников, клан-основатель вдруг начал быстро редеть и чахнуть.       Вторая война для них выдалась очень тяжёлой по потерям. Техники управления песком давали огромное преимущество в пустыне, но даже они не панацея, если засылать их обладателей на самые сложные направления. Доказать, конечно, никто ничего не мог, война была тяжёлой и все бились, не щадя себя, не только Исагудзи. В итоге, этот когда-то сильнейший клан оказался на грани полного уничтожения. Последнее, что Пакура о них слышала, это то, что одна из их последних представительниц вышла замуж за нынешнего казекаге, что могло, в теории, улучшить их позиции, но показать это могло только время.       Это было даже иронично. Раньше Пакура не совсем доверяла подобных слухам, будто руководство деревни могло подписать приговор целому клану, отправляя его представителей на убой. Ведь одно дело интриговать вокруг кандидата в джинчурики, а совсем другое — сознательно ослаблять самих себя ради каких-то неясных политических амбиций, а тем более чувства мести. Но теперь она понимала — могло. И это злило.       Примечательно, что был ещё один клан, который тогда, на заре становления деревни, встал на сторону казекаге по вопросу джинчурики однохвостого. Это был клан Кагирой, в котором, как говорят, часто появлялись шиноби со стихией жара. Они уже тогда были крайне малочисленны, а в дальнейшем время и три войны полностью стёрли их, оставив лишь воспоминания, что когда-то был такой клан. Сама Пакура выросла в приюте и формально никакого отношения к ним не имела, хотя и подозревала, что, возможно, являлась каким-то их потомком. Но претендовать на фамилию погибшего клана не спешила, понимая, что этим только осложнит себе жизнь. Сделай она это — и пришлось бы влезать в этот клубок змей, называемый большая политика, где многоопытные интриганы просто сожрали бы её с головой. Но кто ж знал, что всё так обернётся?       Пакура вынырнула из своих раздумий и снова посмотрела на часы. Секундная стрелка почти неслышно тикала, догоняя минутную, которая вскоре укажет на шесть. На то, чтобы приблизиться к деревне, ей потребуется одна минута, так что Пакура не стала больше выжидать, убрала часы в печать и рванула вперёд. Если больной кукольник не врал, то охраны на воротах сейчас быть не должно, и никто не предупредит деревню о её приближении.       Привычный путь до родной деревни она проделала даже быстрее, чем рассчитывала, а когда приблизилась, то еле удержалась от того, чтобы злобно выругаться на проклятого Сасори. Странно было бы ожидать какого-то человеколюбия от того, кто пускал на куклы собственных товарищей, однако к картине кровавой бойни на воротах Пакура всё равно была не готова. Она ожидала, что его агент хотя бы вырубит привратников, но вместо этого он просто вырезал их всех и сейчас погребал их тела под песком!       — Ты вовремя, — сказал ей смутно знакомый, черноволосый парень, и как ни в чём не бывало продолжил заметать следы.       — Ты… мог не убивать их!       — Это не важно. У нас мало времени, пошли.       С этими словами он развернулся и зашагал в рукотворное ущелье, а Пакура, чуть помедлив, пошла следом, хотя и испытывала желание просто кинуть в спину ублюдка кунай. Всё же погибшие были для неё хоть и бывшими, но товарищами, и спокойно смотреть на их смерть она не могла. Вскоре они достигли другого конца прохода, и девушке представился знакомый вид на когда-то столь родную для неё деревню. Деревню, в которой она росла, за которую сражалась, в которой заводила и теряла друзей. Больше эта деревня не казалась ей такой уж родной и безопасной. На её вершине сидели ядовитые змеи, и по крайней мере от парочки из них она сегодня твёрдо вознамерилась избавиться.       — У нас ровно сорок минут, — сказал её провожатый, оглядывая всё ещё спящую деревню. — За это время я смогу тайно провести тебя только к одной цели: либо к одному из жилищ старейшин, либо к башне казекаге, после чего вывести обратно. По истечении времени в деревне поднимут тревогу и я больше не смогу тебе помогать. Поэтому если задержишься — уходить будешь сама.       — Веди меня к дому Эбизо, — твёрдо ответила Пакура.       Кивнув, он сорвался с места и девушка последовала за ним. Она не переживала за пути отхода — Нагато перед отправлением вручил ей свой кунай и сказал всегда держать его при себе. Сказал, что по нему он всегда сможет прийти и вытащить её, если у неё возникнут проблемы, а также выдал кольцо — артефакт связи. Откуда у него были такие вещи — она и спрашивать не стала, но теперь Пакура могла и задержаться в случае непредвиденных проблем, хотя и считала, что они маловероятны. Она была элитным джонином и небезосновательно считала, что могла бы выйти один на один с любым из двух старейшин, учитывая, что Чиё и Эбизо находились уже далеко не на пике своих сил. А вот насчёт боя с казекаге всё было не так ясно. У неё были кое-какие идеи на этот счёт, однако она всё же надеялась застать его спящим в постели, потому в победе над была уже не так уверена.       Неизвестный шиноби продолжал вести Пакуру по деревне, стараясь не запрыгивать на крыши домов и держаться улиц. Они проделали уже солидную часть пути до дома старейшины и иногда выписывали довольно замысловатые зигзаги, обоснованные, видимо, маршрутами патрулей. Людей на улицах в такое время ещё не было, и Пакура даже начала чувствовать что-то отдалённо похожее на благодарность по отношению к кукольнику за то, что его человек так грамотно всё спланировал. Это всё ещё не отменяло того, что Сасори был убийцей собственных товарищей и больным психопатом, но теперь она хотя бы признавала, что он мог быть полезным. Возможно, именно поэтому она и решила начать именно с Эбизо, оставив бабку Сасори напоследок.       Спустя ещё несколько минут петляний по улицам, Пакура увидела знакомую каменную кладку стены, закрывающую вид на просторный и такой же каменный дом, в котором жила её первая цель. Этот старейшина жил на окраине деревни, что сейчас было как нельзя кстати: меньше случайных свидетелей — меньше проблем.       Пара подкралась прямо к стене, огораживающей его дом вместе с небольшим участком и присела в её тени, после чего шиноби сложил несколько хорошо знакомых Пакуре печатей. Полог тишины. Незаменимая техника, если срочно требовалось обсудить что-то важное, о чём окружающим людям знать не следовало. Черноволосый, по всей видимости, был в ней довольно искусен, раз смог накинуть её на целый дом вместе с участком, но теперь Пакура могла не волноваться за то, что кто-то сбежится на крики. Главное сделать всё быстро.       — Как только ты переступишь черту его владений, сработает сигнальный барьер. Его я отключить не могу, поэтому дальше всё на тебе. Работай быстро.       Ничего не ответив, Пакура тут же перемахнула через стену и оказалась посреди неожиданно зелёной лужайки, с пальмами и небольшим прудиком. Чтобы поддерживать тут такой оазис, нужно неплохо владеть как водой, так и землёй, что у жителей пустыни встречается нечасто, но сейчас её это не интересовало. Прямо перед ней был вход в дом старейшины, который, наверное, уже проснулся и пытался понять, что происходит.       Быстро сложив три печати, девушка собрала чакру во рту, а затем подвергла фасад дома настоящей бомбардировке из техник. В закрытую сёдзи на первом этаже полетели несколько воздушных ядер, которые легко её пробили и прошли дальше, учиняя разрушения где-то внутри дома. Для верности отправив туда ещё несколько воздушных техник, Пакура взяла прицел выше и с помощью тех же воздушных ядер разнесла стену второго этажа, с грохотом перемешивая камень и песчаник. Благо за шум можно было не волноваться.       Запустив во внутренности дома ещё несколько техник, Пакура запрыгнула в образовавшийся проём на втором этаже и завертела головой. Да, было опасно тратить драгоценное время на разрушение его жилища, он мог бы успеть подготовиться или вообще сбежать, но гораздо опаснее было заходить в дом опытного кукольника, не имея представления о том, где и какую ловушку он разместил. В этом отношении они были довольно изобретательны, используя не только ловушки на чакре, но и чисто механические, не гнушаясь использовать даже собственных кукол как их часть. Поэтому Пакура решила, что лучше перестраховаться и просто разнести весь этот дом вместе со всеми возможными ловушками, прежде чем заходить внутрь, и высокая стена вокруг него была тут как нельзя кстати.       Запрыгнув туда, где когда-то была стена дома, Пакура не успела даже как следует осмотреться, как вынуждена была отпрыгнуть назад, уходя от атаки куклы, появившейся откуда-то из глубины комнаты. Чтобы сказать, что это была именно кукла, а не человек, хватило бы даже мимолётного взгляда: вытянутая, цилиндрическая голова и слишком длинные руки, сжимающие короткую косу. Её лезвие впилось в то место, с которого мгновение назад отпрыгнула Пакура. Не достигнув своей цели, кукла раскрыла рот, а по сути просто откинув верхнюю часть головы, и выпустила во вновь оказавшуюся во дворике Пакуру залп мелких игл.       Прекрасно знакомая со стилем боя марионеточников, куноичи заранее знала, что её ждёт, и только увидев раскрывающийся рот, уже начинала складывать печати для техники великого порыва. Мощный шквал ветра сдул иглы, обдав дом песком и пылью, а Пакура, не теряя времени, зажгла на ладонях два ослепительно горящих шара, явив миру своё главное оружие.       Как она и ожидала, стихия жара прекрасно справилась с деревянной куклой. Оба шара быстро преодолели расстояние в десяток метров и за считанные секунды спалили сухую деревяшку дотла, оставив от неё лишь металлический остов. Удовлетворившись своей работой, Пакура вновь взобралась наверх и на одних рефлексах отправила очередной шар навстречу приближающейся сбоку тени. Вспыхнув, кукла на миг осветила собой дальний угол комнаты, и куноичи смогла разглядеть в нём того, кого и искала.       Эбизо, в наскоро накинутом халате и с перекинутой через плечо сумкой, уже доставал из неё новый свиток с ещё одной марионеткой. Но Пакура уже увидела его и её глаза налились огнём. Вскипевшая ярость словно придала ей сил и она, подчинившись какому-то звериному инстинкту, метнула в него кунай, одновременно устремляясь вперёд. Прежде, чем старый шиноби успел что-то сообразить, его рука с так и не использованным свитком оказалась прибита к стене, а затем его горло сдавила чужая ладонь. Всё произошло настолько быстро, что он просто не смог ничего сделать.       Эбизо кашлянул, всё ещё пытаясь бороться. Свиток выпал из пробитой конечности, покатился по полу и был откинут в сторону яростным пинком Пакуры. Старик что-то неразборчиво прохрипел, глядя в искажённое от ненависти лицо куноичи, которая уже спустя пару секунд вновь смогла взять себя в руки. Глубоко вдохнув, Пакура отпустила чужое горло.       Эбизо тут же принялся откашливаться. Хватка куноичи оказалась на удивление сильной, несмотря на её телосложение, а когда он закончил, то ощутил у своего подбородка холодное остриё куная, заставившее его медленно поднять голову. Тёмные, глубоко посаженные глаза встретились с карими, горящими жаждой мщения.       — Мне нужны ответы, — медленно проговорила Пакура.       — Это… кхх… идея Расы… — прохрипел старик, сдерживая стон боли от пробитой руки. — Он хотел наступать в стране Клыка. Хотел сохранить Хитакери… чтобы не распылять силы…       В следующий момент в ладони Пакуры загорелся белый шар, и старейшина заорал, сжигаемый заживо. Крик длился недолго, неумолимый жар за пару секунд превратил его в обожжёную мумию, которая рухнула на пол. Больше этот человек ей был не нужен. Причины, обстоятельства — всё это ей было не интересно, главное, что он дал ответ, который она хотела получить.       Несмотря на очевидные доказательства, Пакура до последнего сомневалась. Пока существовала хоть мизерная вероятность того, что туманники и этот Нагато её просто обманули, она не позволяла себе думать о том, чтобы окончательно сжигать мосты. Даже когда осознанно шла на преступление против своей деревни, в глубине души она продолжала по-детски надеяться, что всё это окажется просто каким-то недоразумением. Но разум и логика упрямо говорили, что нет, всё именно так, как она и думает. И теперь в её метаниях была окончательно поставлена точка — её предали и обманули. Ради того, чтобы мизукаге больше не претендовал на острова Хитакери и заключил мир с Песком, она должна была заплатить своей жизнью.       Пакура перепрыгнула стену в том же месте, что и в прошлый раз, и её провожатый всё ещё дожидался её.       — Осталось двадцать минут. Я могу либо вывести тебя из деревни, либо проводить до последней цели, но тогда будешь уходить сама. На большее времени нет.       — Отведи меня к казекаге, — холодно ответила Пакура       Пару секунд шпион стоял, что-то обдумывая. Вид, при этом, у него был недовольный.       — Только не попадись живой, — буркнул он и устремился вперёд. Пакура последовала за ним.       Какое-то время они спокойно бежали, но на половине пути петлявший закоулками шиноби вдруг что-то почуял и резко остановился. Пакура последовала его примеру, остановилась и принялась обеспокоенно оглядываться. На тех улицах, по которым они бежали, не было ни шиноби, ни обычных людей, но почему-то у Пакуры было дурное предчувствие. Как будто что-то было не так.       — Дальше сама, — сказал вдруг её провожатый, повернувшись к ней. — До башни можешь бежать напрямик, там не будет патрулей. Но делай это быстро, скоро поднимут тревогу.       Сказав это, шиноби исчез, а Пакура осталась растерянно стоять в одиночестве. Она была уверена, что этой заминки не было в его планах. Что-то в окружающей обстановке его насторожило или напугало. Пакура не могла сказать, что это было, но теперь она испытывала не просто дурное предчувствие, а полноценное чувство опасности. Но отступать было уже поздно, так что проверив на всякий случай кунай, который дал ей Нагато, она применила хенге и на максимальной скорости устремилась вперёд. Напрямик, как и сказал неизвестный шиноби.       Вскоре она достигла центра деревни и увидела из-за домов стоящую на её главной площади башню, в которой работал казекаге. Её она аккуратно обошла стороной, потому что вокруг этого места постоянно крутились шиноби, и уже спустя пару минут бега оказалась стоящей у дома самого четвёртого казекаге Расы.       Сейчас Пакура была уже далеко не на задворках деревни, а в её центральном районе, а это была самая престижная его часть, где и жил правитель. Но почему тут так тихо? Она считала, что до сих пор ей просто везло не нарваться тут ни на одного АНБУ, с которыми она уже морально готовилась сражаться, но чтобы их не было у дома казекаге? Что-то тут было не так.       Подойдя к величественному строению, которое возвышалось над всеми остальными зданиями, Пакура внимательно его осмотрела. Оно было большим, настоящий особняк посреди деревни. Окна были маленькими и узкими на всех этажах, а вот дверь хоть была красиво украшена резьбой, но надёжной не выглядела.       Прикинув, сколько времени у неё осталось до поднятия тревоги, Пакура поняла, что уходить отсюда ей в любом случае придётся с помощью этого самого Узумаки, поэтому она подошла к двери и не мудрствуя, взмахом руки срезала замок, выпустив по нему воздушное лезвие.       Замок упал, брякнув по каменным ступеням, а дверь слегка раскрылась. Перед Пакурой предстал скудно освещённый, но богато убранный коридор, в который она тут же и нырнула и подперла дверь, не желая долго оставаться на улице. И, решив не терять время, двинулась вперёд.       Золото на стенах сияло, как солнце, отражая свет её техники, с которой она наготове брела по коридору. Дом казекаге был похож на какую-то древнюю гробницу, однако Пакура не понимала, почему её до сих пор никто не встретил? Где АНБУ? Почему дверь не оказалась защищена хоть какой-нибудь печатью? Всё естество Пакуры, весь её опыт куноичи кричали ей, что она идёт в ловушку, но она всё равно продолжала пробираться по коридорам, иногда поднимаясь по лестницам и неизменно чувствуя, что блуждает по лабиринту.       Все мысли отошли на задний план, когда в одной из комнат особняка она увидела его. Рыжий мужчина в полном боевом облачении сидел в кресле, больше похожем на трон, лицом к дверному проёму. И лицо это было ей знакомо. Лицо того, кто множество раз лично давал ей миссии, кто перед всей деревней объявлял её героиней и, в конце концов, отправил её на смерть.       Её красивое лицо снова исказила гримаса ненависти, а глаза зажглись огнём.       — Раса…       ___________________       На бусти доступно на 4 главы больше https://boosty.to/vukovar