Paint it Black

- А что, может быть еще хуже? – горько усмехнулась Алина, скосив глаза на кресло, и тут же оборвала себя: уж Дарклингу ли ей жаловаться, раненному по её вине? Он улегся на широкую кровать, закинув здоровую руку за голову, а Старкова так и осталась стоять в нерешительности. Нет, кровать смущала её не больше, чем пол в старом храме или сухая солома в заброшенном амбаре, дело было в другом – с кем её делить. С Малом, с которым ночей под одним одеялом они провели больше, чем по отдельности, с Фёдором, который уже отвернулся бы к ней спиной и засопел, или с генералом Кирриганом. После всего, через что они прошли за последние два дня, смущаться или чураться его было бы глупо, но Алина никогда не претендовала на титул самой умной девушки в мире. И насколько бы ни было измотано её тело, даже после теплой ванны и смены мокрой одежды чувствовавшее себя так, будто её без остановки пинали ногами последние сутки, она еще какое-то время простояла в нерешительности, придерживаясь за резную ножку балдахина и украдкой поглядывая на лежавшего на кровати мужчину. Затем тряхнула головой, будто прогоняя от себя глупые идеи, и осторожно забралась с противоположной стороны кровати, укутавшись одеялом до самого подбородка. - Спокойной ночи. В простой, но добротной одежде, без тяжести черной кефты на плечах, сушившейся на стуле в нескольких шагах от них, Алина ощущала себя почти обнаженной, но, как ни странно, она быстро согрелась и почти сразу уснула. Снова оказалась на лугу, снова увидела Мала, радостно сжала его пальцы, и только тогда поняла, что лицо его изменилось. Темно-русые вихрастые волосы стали каштановыми, а голубые глаза затянула кромешная чернота, которую Алина безошибочно узнала. Она хотела отстраниться, вскочить на ноги, наконец, проснуться, но вместо этого улыбнулась и придвинулась ближе, укладывая голову на плечо, чувствуя под щекой плотную ткань гришей, из которых изготавливали все их кафтаны, осторожно потянулась рукой, касаясь кончиком пальца золотого солнца на груди. Символом Дарклинга было затмение, затянутое чернильной пеленой серебряное солнце, скрепляющее плащ на его груди, парящее на стягах над его личным шатром, на знаменах, которые несли опричники, на их шинелях, на парусах скифа, на котором они с Малом отправились в непроглядное Неморе… Теперь на его месте горел золотистый диск с острыми лучами, сияющими под настоящим солнечным светом, и по спине у Алины пробежали мурашки. Она проснулась, когда за окном уже занялся рассвет, заглядывая в окно через неплотно прикрытые шторы. Почувствовала, что левая сторона тела онемела, и приоткрыла глаза, с недоумением обнаруживая перед ними что-то, совсем непохожее на подушку, одеяло или даже ножку кровати, в случае, если она вертелась и свалилась на пол, - чужое плечо. Видимо, во сне Алина переместилась через всю кровать и сладко уснула, уткнувшись лбом генералу в руку, как кошка, а теперь побоялась даже дышать – не дай Святые он проснется и обнаружит её в таком положении! Стараясь издавать как можно меньше шума, Алина, которой хотелось застонать от боли в измученном теле или просто завизжать от ужаса, чуть-чуть отстранилась, она не удержалась от любопытства и все же бросила быстрый взгляд на лицо гриша, и на этот раз все же не сдержалась и ойкнула: черные глаза были широко распахнуты, и смотрели они на неё. С проворностью, несвойственной человеку, который едва мог пошевелить мизинцем, Алина соскочила с кровати. - Я… доброе утро! Бездумно подхватив все еще влажную кефту, она скользнула за дверь, где в предшествующем спальне закутке караулили двое опричников. Едва не завыла, понимая, что сделала ситуацию еще более неловкой, но, к счастью, времени на самобичевания у них не было, и всего через полчаса отряд, поблагодарив графа, снялся с места, двигаясь к столице и моля всех Святых о том, чтобы этот конный переход все же был финальным. Минков любезно предоставил им карету, и на этот раз Алина была по-настоящему благодарна компании Фёдора, который без устали развлекал его, даже если то было приказом Дарклинга. Они останавливались за день всего пару раз – попоить коней и самим наполнить фляги, но, к счастью, новых испытаний дорога им все же не преподнесла, и глубокой ночью, когда Старкова решила, что им снова придется останавливаться на ночлег в поле, впереди на холме загорелись огни. - Ос Альта! - Мы почти на месте! Крики приободрили её, разогнав тяжелую полудрему, которая затягивала Алину в последние два часа, и весь остаток пути девушка с любопытством таращилась в окно на проступающие во тьме белокаменные силуэты столицы. Записавшись в армию, они с Малом провели несколько месяцев обучения в Полизное, расположенном поблизости от неё, но саму Ос Альту Алине видеть приходилось лишь как точку на карте Равки. Ворота распахнулись перед генералом и его поредевшим войском без лишних вопросов, они миновали двойные каменные стены могучей крепости и вошли в спящий город, не замеченные никем, кроме часовых на дозорной башне. Широкие улицы казались Алине настоящими трактами, под стать мощеной Ви, но никого, кроме неё, великолепие особенно не впечатляло, и стоило распахнуть шторки экипажа и по-настоящему выглянуть на улицу, Старкова поняла почему и зажала рукой нос: столица воняла. Сточными канавами, затхлой водой, тухлой рыбой и гнилым мясом. Мусором, потом и кровью. Алина никогда не бывала в крупных городах, и контраст между возвышенной архитектурой каменных зданий, белыми исполинами возвышавшихся над дорогой, и покосившимися хибарами, из которых изредка вываливались еле живые от выпитого кваса гуляки, её поражал. Она закрыла штору, откинувшись на спинку сидения, а Фёдор усмехнулся, глядя на её выражение лица: - Что, не совсем то, чего ты ожидала? - Да нет, - пробормотала Старкова, дернув плечом. – Тут хотя бы нет ни волькр, которые хотят меня сожрать, ни людей, которые пытаются убить. Сердцебит хохотнул, но на насмешливом лице вдруг промелькнула тень серьёзности, когда он сказал: - Подожди, это ты еще не всё здесь видела. Выражение сменилось привычным, и остаток пути до дворца гриш рассказывал ей о том, мимо чего они проезжают, и когда распахнулись кованные ворота Малого Дворца, торжественно произнес: - Ну, вот мы и на месте. А когда карета остановилась, Фёдор вышел первым и протянул Алине руку, помогая выбраться, девушка ощутила, как подгибаются коленки: на мраморных ступенях, ведущих к резным стрельчатым дверям во дворец, стояли десятки, а может, и сотни гришей, не спящих в этот поздний час и устремивших свои взгляды на них.