Paint it Black

Живой усилитель? Об усилителях Алина знала еще меньше, чем о гришах – только из хвастливых слов Ивана в карете да из вечерних разговоров гришей у костра. Кости особенных животных, убитых лично тем, кто ищет способа увеличить свою силу. Браслеты, амулеты и кольца вырезанные из ребер или клыков. Алине, несмотря на непринужденный тон разговора, этот обычай показался варварским, но сейчас она смотрела в глаза ж и в о м у усилителю, да еще и человеку, и отчаянно искала намек на то, что Дарклинг шутит. Он говорил серьёзно. - Усилитель? Как… как медведь Ивана? – сорвалось с губ прежде, чем Алина успела сообразить, как по-идиотски звучит её вопрос, но гриш только рассмеялся. - Да, как медведь Ивана. Алина закусила губу, недоверчиво прищурившись, а Дарклинг снова заговорил, и пусть в голосе его отсутствовало всякое выражение, в словах девушке почудилась горечь и… одиночество? Если люди знали о том, кто он, и на что способна его сила, как часто за ним приходили в ночи с кинжалами, желая заполучить фалангу пальца, ребро или зуб? Как часто алчные до власти люди притворялись друзьями, чтобы в решающий момент ударить в спину? И как много раз ему приходилось ошибаться в людях прежде, чем научиться не доверять никому, кроме себя? Сердце Алины сжалось от горечи, она сделал шаг навстречу, поднимая глаза и замечая вдруг, что Дарклинг умолк, глядя куда-то в одному известную даль, как вдруг взгляд его снова стал осмысленным, встречаясь с её собственным, а рука потянулась к руке, почему-то таким привычным движением ложась на её запястье. Алина, вздрогнула, чувствуя, как снова помимо (но уже не против) её воли внутри пробуждается свет, она сделала еще шаг навстречу, едва ли отдавая себе отчет в том, что делает, и за долю мгновения до того, как комнату наполнило ослепляющее сияние, она чуть потянула на себя руку, и вместо того, чтобы кольцом сомкнуться вокруг её запястья пальцы Дарклинга скользнули в её ладонь, переплетаясь с пальцами Алины, а свет, вырывающийся наружу, озарил всё, вырываясь через окна спальни, в щели под дверью, он лился, заполняя собой все пространство вокруг, согревая, разрывая грудь непривычным, но изумительным состоянием абсолютного счастья. Сейчас, стоя посреди с в о е й комнаты и держа е г о за руку, Алина больше не ощущала страха и суеверного ужаса перед этой неумолимой силой, которая была заперта в ней и которую пробудить мог только генерал. Живой усилитель. Она ослепла и оглохла, потеряла ощущение верха и низа, перестала понимать, где находиться, но ясно продолжала чувствовать только одно – его руку и его присутствие, хватаясь за них как за якорь, не позволявший полностью раствориться в невообразимой мощи свете. Старкова не знала, как долго они провели так, не понимала она и почему все вдруг закончилось, когда пальцы Дарклинга разжались на её руке, она ошалело посмотрела в его лицо, оказавшееся почему-то так близко, что распаленная горячим сиянием кожа все равно ощутила жар его дыхания, и едва удержалась на ногах, когда расстояние между ними вдруг резко увеличилось, а Алина бедрами налетала на стол, не разливая чай лишь потому, что к этому моменту он уже был выпит. - Алина?! Алина у тебя все в порядке? Когда в комнату ворвалась Женя, за спиной которой замерли трое дворцовых стражей, Алина с трудом заставила себя сфокусировать взгляд, все еще чувствуя, как все ее естество полнится тем светом, что они приняли за пожар, а колени отчего-то унизительно подрагивают. Она бросила быстрый взгляд на Дарклинга и закивала: тренировка, мол. Больше выдавить из себя Алина ничего не могла, сияние больше не рвалось из неё неудержимой мощью, но она все еще чувствовала в себе эту силу, она бурлила и рвалась наружу, рвалась навстречу е м у, и отчего-то казалось, что, стоит открыть рот, и мощь снова вырвется на свободу, и Алина просто молчала, обняв себя руками и рассеяно глядя на Женю до той поры, пока она, снова извинившись и лукаво усмехнувшись своим мыслям, не ушла. - Часть твоих занятий будет проходить с Багрой, она усилитель, как и я. Титаническим усилием воли Алина заставила себя поднять взгляд на Дарклинга, встречаясь с его черными глазами. В них было что-то странное, что-то, что манило её так же, как его сила усилителя притягивала к себе тот свет, что жил в ней, Алина инстинктивно сделала шаг навстречу как раз в тот миг, когда он, развернувшись, поспешно отошел к окну, и девушка растерянно застыла посреди комнаты, ставшей почему-то вдруг такой пустой, темной и холодной. А когда снова заговорил, Старкова с большим трудом сумела сосредоточиться его словах, кивая: - Я готова. Она лгала. Она совершенно не была готова, ни к тому, чего Дарклинг и все остальные от неё ждали, ни даже к тому, чтобы окончательно принять то, что она все же гриш, но Алина все равно усилием воли заставила себя поднять глаза, гордо вскинув подбородок, и повторила: - Я готова. – И снова немного стушевавшись, отвернулась от мужчины, старательно, переставляя по резному столику две одиноко стоявших там чайные чашки. – А кто такая Багра? Я думала… думала, меня будете учить вы. **** Багрой оказалась древняя старуха, старость которой превосходила только тяжесть её характера. Алина встретилась с ней на следующий день после того, как побывала на приёме у монаршей четы, а когда вышла из маленькой хижины в глубине сада, даже тень её давешней уверенности растворилась, словно её и не было. Багра столько раз повторила, что Алина бездарна и ни на что не способна, что, не вырасти Старкова в приюте, она бы непременно разревелась от досады и унижения. К счастью, пронесло, Алина вышла от старухи с сухими глазами и совершенно отвратительным настроением, но около входа в Малый Дворец встретила Женю, и вечер, проведенный с новой приятельницей, чуть-чуть сгладил впечатление от первого знакомства с наставницей. Прошла почти неделя, и каждый день лишь сильнее убеждал Алину в том, что она ни на что не способна. Разбитая она выходила с тренировочной у Боткина, обучавшего гришей рукопашному бою, и шла по узкой тропинке через неувядающий сад к хижине Багры, в душе мечтая только о том, чтобы снова ощутить ту уверенность и переполняющую её в моменты близости с Дарклингом силу, чтобы жуткая бабка поняла, что ошибалась. Но этого не происходила, и максимум, что выходило у Алины, было легкое свечение ладоней, которое не шло ни в какое сравнение не то что с тем, что она устроила в своей спальне, но даже с тем, когда в лесу на неё напал наёмник, убивший Татьяну. С того вечера Алина вообще видела генерала лишь пару раз издалека. Поговаривали, что к нему прибыл гонец с донесениями из Новокрибирска, и что по ту сторону Неморя стало неспокойно, но у Алины не было возможности спросить, а если бы и появилась, она не могла с уверенностью сказать, что осмелилась бы. На восьмой день она появилась на тренировочном поле у конюшен едва ли не самой последней из-за Жени, за четверть часа до тренировки с Боткином решившей, что Заклинательнице нужна новая прическа, и, отыскав взглядом Надю с Машей, подошла к ним, лишь тогда замечая, что они стоят не вдвоем – девушки разговаривали с высокой и ужасно красивой шквальной, черноволосой и синеглазой. В голову Алины сразу закралось смутное ощущение, будто бы они где-то уже встречались, а когда девушка увидела её, то с радостью кинулась на шею с объятиями: - Алина, как приятно с тобой познакомиться! Старкова растерянно похлопала её по спине, но вдруг услышала шепот над самым ухом: - Чую приютскую вонь, - мурлыкнула шквальная. А Надя гордо представила: - Алина, это Зоя. Она только сегодня вернулась из Крибирска. И тут Алина вспомнила. Дорога к лагерю Первой Армии, смеющийся вместе с ней Мал, вдруг застывший при виде появившейся кареты, которая едва не сбила их обоих. Проследив за его взглядом Алина увидела, как из окна выглядывает красивая черноволосая девушка в синей кефте, и, переведя взгляд на друга, поняла, как он на неё смотрит – так, как никогда в жизни не взглянет на неё. И все же, когда Зоя выпустила Алину из объятий, нацепив на лицо ту же сияющую улыбку, Старкова первым делом испытала не неприязнь или злость, она почувствовала укол совести: прошла неделя с тех пор, как она прибыла в Малый дворец, но она так и не нашла ни сил, ни времени написать Малу. - Приятно познакомиться, Зоя, - отозвалась она отстраненно, но злорадная улыбка, делавшая красивое лицо Зои карикатурным, наконец, разбудило в Алине гнев. А когда Боткин вызвал её в центр круга, спрашивая, кого она выберет себе в партнеры по спаррингу сегодня, Старкова, не задумываясь, указала на Зою. С самодовольной ухмылкой шквальная вышла на поле. Она ударила первая, без труда достав Алину. Боль пронзила ребра слева, но от второго удара девушка уклонилась. Второй парировала, изо всех стараясь следовать урокам, которые её когда-то преподавал Мал, и тем, которым она успела научиться у пожилого шуханца. Зоя снова замахнулась, вкладывая в удар всю силу, она до этого еще раз достала Алину, разбив сопернице губу, но Заклинательница вдруг поднырнула под руку шквальной, не слишком элегантно, но все же эффективно уходя из зоны поражения, а черноволосая гриш, увлекаемая инерцией, полетела вперед, приземляясь в кучу сена. Люди вокруг почему-то зааплодировали, кто-то даже выкрикнул её имя, Алина невольно заулыбалась, чувствуя, что краснеет, и только когда начала разворачиваться ко все еще лежавшей на земле Зое, вдруг заметила её характерные движения рук, к своему удивлению успела даже выставить ладони в защитном пассе, которому её научила Багра, но, как и ожидалось, свет не появился, Алина взмыла в воздух, спиной собирая два или три деревянных бруса, поддерживающих крышу конюшни. Приземление выбило весь воздух из легких, но перед тем, как перед глазами все потемнело, Старкова увидела знакомое лицо – лицо генерала, и его выражение её ускользающему сознанию показалось… пугающим.