Paint it Black

- Прости, генерал, но ты и сам знаешь: ты не оставил мне выбора. Сердце колотилось у Алины в груди так отчаянно громко, что в пору было дивиться: как его грохот еще не слышат люди за ширмой. Она почувствовала неладное сразу, ощутила явную и неприкрытую опасность, и ждала, что сейчас раздастся в покоях звучный голос, их накроет кромешная тьма, а её сила всколыхнется, отвечая на всплеск его могущества, и троица людей, задумавших зло, падут ниц, испуганные и униженные. Алина ждала, но голос Кирригана был тих, в то время, как слова пришедших к нему звучали уверенней и ближе. Чуда не происходило, опричники не врывались в комнату с криками и оружием наизготовку, а за ширмой что-то упало и с грохотом разбилось – видимо, выпала из чьих-то рук принесенная чаша с целебным отваром. И только сейчас до Алины дошло. Сердце ухнуло в пятки, а девушка, не думая больше головой, выскочила из-за ширмы, краем взгляда замечая Дарклинга, непривычно ссутулившегося на крае кровати, и троих людей, стоящих над ним. В глазах опричника отразилось удивление, целительница ахнула, отступая. Только на лице сердцебита продолжала играть улыбка, но Алина хлопнула в ладоши, выставляя руки перед собой, и покои генерала залило яркое сияние. Еще никогда ей не удавалось создать его так быстро, даже тогда в Каньоне или в лесу у ручья все начиналось со слабого свечения рук, а после ослепляющий свет разливался горящим заревом, но сейчас все было иначе. Алина шагнула вперед, зло стиснув зубы – иначе они застучали бы от страха. Развела ладони шире, сама обращаясь в свет, обвивший Заклинательницу плотным коконом. Старкова не понимала толком, чего пытается добиться, знала только, что люди эти угрожают Дарклингу, хотят причинить ему зло, а все, что она может, – это, как минимум, дать ему время. Знала, как глупо звучит е ё желание помочь е м у, способному взмахом руки превратить дюжину людей лишь в эхо минувшей угрозы, но действовала по наитию. Свет исходил волнами, нещадно слепил явившихся без приглашения, Алине даже показалось, что она услышала сдавленный женский крик, но вдруг в груди стало тяжело-тяжело. Сердце ухнуло, сжимаясь, и затрепетало, как птица, пойманная в силки. Свет исчез, Алина упала на колени, и только тогда смогла рассмотреть сердцебита, вытянувшего перед собой руку, сжатую в кулак. Она много раз видела, как это делают Иван, Сергей и Фёдор – видела и на тренировках во дворце, и в настоящем бою, - но никогда эта ужасающая сила не была направлена на неё. Картинка поплыла перед глазами, она увидела какую-то возню за спиной гриша, и ей даже почудилось, что опричник с целительницей пытаются влить в губы Дарклингу остатки отравы, но все вокруг потемнело, и единственным, что осталось реального, был грохот её собственного сердца, бьющегося в неестественно медленном ритме. Алина задыхалась, сползла на пол. Пальцы заскребли по ковру, все еще источая слабое свечение, но теперь оно лишь выхватывало из темноты силуэт лежащей у ног сердцебита девушки и не могло никого ослепить. - Я чувствовал, что там кто-то есть, ожидал увидеть любую из твоих шлюх, Дарклинг, но ты меня удивил. Алина не слышала, ответил ли генерал что-то, кровь застучала в висках так, словно она вот-вот лишится чувств, но этого не происходило, девушку накрывало муторной тошнотой совершенного бессилия, бросало то в холод, то в жар, а сбитое дыхание обжигало губы, но ощущение близкой опасности и чужого присутствия не проходило. Пока чьи-то сильные пальцы не взяли её за подбородок. - Ты выбираешь не ту сторону, Заклинательница. Ты нам не враг, но даже не представляешь, за какое чудовище готова отдать жизни. Михаил приподнял её, придерживая за шею, сердце забилось чуть ровнее, и перед глазами начали проступать силуэты. Алина хотела возразить, сказать, что чудовище в этой комнате только одно – и оно перед ней, но сумела только сипло втянуть воздух, получая, наконец, возможность нормально дышать. Еще полчаса назад она, рвавшаяся в бой со всеми врагами Равки, сейчас распласталась по ковру, точно такая же напуганная и беспомощная, как несколько месяцев назад в заснеженном лесу у ручья по дороге из Крибирска в Ос Альтую. Пальцы отчаянно ухватилась за чужую руку, бессильно сжимая на крепком запястье гриша пальцы. Она смогла рассмотреть его глаза, подспудно улавливая странное смятение на дне светло-зеленых омутов, а потом комнату вдруг наполнила темнота. Алина не закричала только потому, что сжатое чужой рукой горло перехватило, она почувствовала, как хватка слабеет, снова упала на пол и, как могла проворно, используя уроки Боткина, откатилась в сторону. Тьма шелохнулась, становясь по-настоящему осязаемой, и Алина свернулась в клубочек под столом, во все глаза глядя в клубящуюся черноту: её создал Дарклинг, в этом не было ни капли сомнения. Но тот, кому хватило храбрости и дурости атаковать его, немногим уступал ему в силе, и если мощь сердцебита не зависела от пространства и расстояния, то генерала ограничивали стены собственной комнаты: тьма была опасным оружием, но в тесном помещении способна была уничтожить все живое, не разбирая на своих и чужих, а Алина знала – чувствовала нутром, хоть разум и подсказывал, насколько это наивно, - что ею он рисковать не станет. Уж точно не из-за заговорщиков, отчего-то решивших, что делают правое дело, невзирая на методы.