Маленькая лисичка ≠ большой хвост

      Банная ночь. К которой, тем не менее, следовало подготовиться. В первую очередь — убрать излишек оружия и прочего снаряжения, оставив его в укромном тайнике. А после — ждать сигнала.       Маленькая фигура на маленьком выступе, незаметная при лунном свете и мерцании звёзд. Ночное светило, как нельзя кстати, ушло в скопление облаков. Или они пришли к нему в гости. На Дворе стояло безмолвие, разбавляемое едва слышными звуками стражников, стоящих на своих постах. Небольшого света хватало, чтобы я различала их силуэты в темноте. Да и они смогли бы разглядеть меня, если бы не маскировка.       Сколько ещё придётся здесь торчать? Я бы уже сто раз за это время вымылась. Особенно будь я мужчиной. Им что, пяти минут на всё про всё не хватает?       От плохих мыслей отвлёк деревянный стук чего-то приоткрывшегося, за которым темноту прорезало пятно света. А я сидела не совсем там, где надо. Даже с моим размером не всякий выступ будет удобным. Если неверно рассчитаешь и навернёшься вниз — шуму будет ой-ой-ой. А мне этого не хотелось, когда цель так маняще близко.       Здесь перескочить, а тут надо свеситься, расправляя для равновесия крылья. Так я и спустилась на пару метров вниз. А теперь предстояло самое сложное из выполненных акробатических пируэтов.       И оно почти получилось. Достаточно раскачавшись, я забросила себя в приоткрытую щель окна, не забыв сложить крылья перед пролётом в этот узкий проём. Но кто ж знал, что противоположная стена так близко? Выпущенная подобно стреле, я пролетела через всё маленькое помещение, воткнувшись в стену. Головой. Но голова — не остриё, так что звук оказался весьма глухим. И громким для ночного времени.       Моментально осознав изменившийся расклад дел, я засунула подальше всю жалость к себе вместе с испытываемой болью, постаравшись спрятаться. Не всегда, но и в человеческом обличье это тоже выходило неплохо. Выбирать не приходилось.       — Что это был за шум? — полусонный, но всё равно грозный голос Рейвара заставил мои уши прижаться к голове, а хвост — беспокойно заметаться из стороны в сторону.       Пришлось прижать его к себе, дабы ненароком не обжечь о горячую печь, расположившуюся под боком и теперь успокаивающе наполняющую теплом чуть замёрзшее тело. Сейчас совсем не хотелось сбегать отсюда, но если потребуется — то буду. Встреча полукровки и незваной хвисы в его обители сулила сплошные неприятности для моего бедного хвоста. И всего, что прилагается к нему.       — Шум? Наверное, створка окна опять шарахнулась о стену. Не посторонний же забрался к нам в ванную, чтобы так нелепо устроить переполох, — последние слова явно относились ко мне, так неосторожно нарушившей ночную тишину. — И вообще, Рейвар, тебе завтра выступать во дворце, а ты до сих пор не спишь. Как твоя законная жена, повелеваю — спи. А то ещё заколдую, если не станешь меня слушаться.       — Слушаюсь и повинуюсь, о ужасающая лэй’тэри. Но усну куда быстрее, если ты будешь рядом со мной, — раздался сонный зевок, сменившийся скрипом кровати. Похоже, он-таки лёг наконец.       — Чтобы завтра сушить пол, разбухший от многочисленных луж воды, разлитой тобой? Не беспокойся, любимый, я быстро, — завершив свои слова поцелуем, Лиска направилась, судя по приближающимся шагам, прямиком ко мне.       А я что? А я как сидела около печки, так и осталась сидеть. Только побольше высунулась, позволяя разглядеть меня Лисавете, открывшей дверь. Правда, сначала ей пришлось закрыть злополучное окно, чтобы построенная на ходу отмазка сработала как надо. И ванная перестала выстуживаться.       А затем она вернулась обратно ко мне, встав напротив моего раскрытого убежища.       Удивление. Осознание. Понимание.       Даже когда я поднялась на ноги, моя макушка доходила ей максимум до подбородка. Да-а, неправильно оценила её рост. Думала, будет чуть ниже. Что ни говори, а возраст играет существенную роль. Она же перед собой видела подростка. Немного нескладного, с горяще-рыжей копной длинных волос и таким же пушистым хвостом, боязливо прижавшимся к моим ногам. По второму облику ведь нормально не определишь.       Стоим себе как истуканы друг перед другом.       — Вот такая я вот. Прошу любить и жаловать, а также мыть и чистить, — тихо, чтобы не разбудить кое-кого, я подмигнула Лиске, начав стягивать с себя порядком надоевшую одежду. Поговорить ещё время найдётся.       Перед моими глазами находилась бадья горячей воды, пускай не такой чистой, но такой желанной.       Куртки на мне не было, и сейчас я расшнуровывала ворот льняной рубашки, любезно выбранной Шерис для меня. Благодаря ей я не так сильно пропахла потом за эти дни и теперь могла не краснеть за свой возможный запашок.       Следом на пол полетела обмотка, от которой я избавилась с наслаждением. Хоть какая ткань, а грудь натирать будет, особенно по грязной коже. Поверх неё легли штаны с нижним бельём, не отличавшимся изяществом ввиду выбора в пользу практичности. За что сейчас я немного пожалела.       С облегчением подойдя к деревянной ванне, осторожно пробую воду рукой. Чудесно. Она по-прежнему не утратила своей теплоты.       Повернув голову на тихий скрежет металла за спиной, я сдавленно удивлённо охнула, наблюдая, как из металлической трубы, ведущей к котлу, полилась свежая порция воды. Такого у нас в обители не было и в помине.       Но мысли об этом оттеснил ещё больший восторг, граничащий с предвкушением наслаждения, когда моё тело опустится в эту водичку. Нетерпеливо переминаясь, я ждала, когда Лиска закончит перемешивать её. И тут же, с урчанием, забралась внутрь, едва она отошла.        — Прекрасно! Замечательно! Чудесно! — поток моего восхищения лился полноводной рекой, вызывая улыбку Лисаветы, вернувшейся с банными принадлежностями. — Можно много говорить, но наслаждение, когда опускаешься в горячую воду после стольких дней воздержания, невозможно передать словами.       Окунаясь с головой, я каждой порой ощущала, как смывается с тела тот противный сальный слой, что к этому времени покрывал всё моё тело. Вынырнув, я облегчённо опёрлась на край, уставившись в потолок.       — Тис, а как ты, не в лисьем облике, смогла залезть в окно? — задала вопрос Лисавета, соскребая мочалкой легко отходившую от тела грязь и стараясь действовать аккуратно, отчего я совсем разомлела, едва не растекаясь по воде.       — Как это — не в лисьем? В нём самом. А иначе не получится, — удивилась я такому, честно говоря, глуповатому вопросу.       — Что? — она даже остановилась, заглядывая мне в лицо. — Оборот не захватывает одежду, поэтому приходится щеголять лишь в одной шкуре после того, как выпутаешься из тряпок.       Удивление выросло ещё больше.       — Кто тебе мог сказать такую глупость? Прихватывать одежду перекидыванием — первое, чему учат тебя с рождения. Иначе перекинешься раз, а потом обратно ходишь в чём мать родила.       Хвиса, не знающая прописных истин. Это… это смущало и заставляло теряться в догадках, в чём же причина.       Не одну меня. Лис, похоже, подбирала подходящий ответ на мой вопрос, что странно. Хотя она всем отличалась от тех соплеменниц, что я каждодневно встречала на архипелаге.       Стоит проверить одну догадку, после которой либо станет ясно, либо совсем перестанет быть понятно.       — Как пользоваться и распределять магические потоки, надеюсь, объяснять не нужно?       Молчание.       Н-да. Предположение оказалось правдой. Настолько странной, что непонятно, что и сказать. Хвиса, не знакомая с магическими основами, словно выросшая где-то в глубине дремучих лесов, в отрыве от предков и наставников. О, а это весьма вероятно.       — Я тебя вообще так в ступор вгоню. Расслабься, не забивай голову. Захочешь — объясню, в силу моих познаний. А пока прошу, не натирай так усердно мою спину, словно хочешь отбелить кожу до состояния бумаги.       Успокаивающе коснувшись мокрой мочалкой, бывшей прежде хвостом, её плеча, я села на купальный стульчик, развернувшись лицом к ней. Когда тебя кто-то моет — это успокаивает, погружая в сладостную негу.       Задремав, я очнулась от прикосновения к тому, что прятала даже от самой себя. Открыв глаза, я встретилась взглядом с Лисаветой. Её рука лежала на застарелых шрамах от ожогов, протянувшихся по всей внешней стороне бедра и заканчивавшихся у щиколотки. Левая нога избежала подобной участи, отделавшись несколькими небольшими отметинами, которые легко скрывались короткими бриджами или другой одеждой.       Я не любила, когда меня жалеют. Если судьба сыграла тобой подобным образом, остается согласиться с её решением. Моих сил не хватит с ней спорить. Историю не переписать, а раны, даже залеченные, останутся глубоко в сердце.       Мягко перехватив из руки хвисы мочалку, я начала намывать обожжённую кожу, выгоняя из головы образы воспоминаний. Нельзя показывать такие эмоции перед той, кого обязалась защищать. Нельзя быть слабой.       Закончив с мытьём тела, я погрузилась обратно в воду, дав возможность Лис заняться волосами. С которыми, удивительно, оказалось не всё так плохо, как мне представлялось. Конечно, не без боли, но скоро они смогут вернуться к прежнему виду.       Остывая, печь продолжала греть. Я бы так и осталась сидеть рядом с ней, высушиваясь, но мне не дали этой возможности, принявшись насухо вытирать полотенцем. С таким приятным запахом. Запахом Лисаветы.       Так я нарекла сочетание ароматов, что прежде ощутила от неё при нашей первой встрече.       Не в силах удержаться, я прижалась к вытирающей меня девушке, уткнувшись носом в её чуть намокшую ночную сорочку.       — Не могу ничего поделать. Твой аромат слишком вкусный. Интересно, — я на секунду задумалась. — А чем пахну я?       Неожиданно для себя я поняла, что никогда не пыталась узнать, каков мой запах. Никогда не придавала этому хоть каплю значения. До сегодняшнего дня.       — Горелой древесиной и корицей. Немного грустный, но приятный аромат.       Сочетание чего-то до боли знакомого с чем-то совершенно неизвестным.       — Корица? Что это? Сорт дерева?       — Почти. Пряность, произрастающая далеко на островах, изготавливаемая из коры деревьев. Между прочим, очень вкусная, если добавлять в различные десерты.       Мне нравилось находиться рядом с ней. Касаться её. Вдыхать её запах. Перенесённые неудобства за это время казались мелочью на фоне нашей встречи.       Внутренне я благодарила судьбу за выпавший шанс повстречать такую интересную хвису. И даже больше — такую интересную девушку.       И мне не хотелось тех отношений, что иногда замечала между другими хвисами. Сердце Лиски уже давно занято. Мне хотелось нечто другого.       Чтобы она стала мне… кем стала?       Сестрой.       Пускай и названной, но сестрой. За которую будет не жалко и отдать жизнь. Сгореть как феникс. Дотла.       Но не сейчас. Рано. И раскрываться рано, и чересчур сближаться — тоже рано. Вот когда я стану уверена, что моя миссия будет выполнена и её жизни больше ничего не будет угрожать, тогда и можно будет сделать выбор.       Я подожду.       — Тисса.       — Да?       — Если не секрет, сколько тебе лет?       Подожду.       — Лисавета, для тебя будет лучше, если я оставлю это в секрете между нами. Открыв правду сейчас, ты больше не сможешь меня отпустить. Поверь.       А я не смогу — тебя.       Когда мои волосы были расчёсаны и уложены в более-менее приличное подобие причёски, я принялась одеваться. А то что-то задержалась здесь.       Чистое и свежее. Без малейшего запаха. И выгодно отличающееся от старого.       Натянув панталоны, я покрутилась вокруг себя, привыкая к новой ткани. Надо обязательно пройтись по здешним магазинам, как появится свободное время. Бинтовать грудь — это, конечно, лучше, чем ничего, но от удобного корсета я бы не отказалась.       Кстати о бинтовании.       — Лис, помоги, пожалуйста, закрепить их, — повернувшись к ней спиной, я дождалась, пока хвиса выполнит просьбу, и принялась застёгивать пуговицы рубашки.       Время поджимало, и не мешало бы вздремнуть до наступления утра.       Пока я одевалась, Лисавета успела затереть большинство следов моего присутствия.       Усевшись на пол, выбрав место посуше, я прикрыла глаза, собирая восстановившуюся после хорошего отдыха энергию. Нужно вливание побольше, чем тогда.       Макая пальцы в лужицу воды, оставленную по моей просьбе Лиской, я чертила священные руны. Длительный эффект не требовался — даже наоборот. А вода хорошо проводит силы.       Заговоры — хорошо, но серьёзной магии из них не сваришь. Не зря пришлось в детстве вдалбливать себе в голову толстенный том магичьих знаков.       Вздохнув, я влила последнюю каплю силы и закрепила всё подходящим заговором. Должно хватить.       Не знаю, поняла ли Лисавета хоть что-то из выполненных действий, пока наблюдала. Ну да ладно, позже как-нибудь объясню.       Это напомнило ещё кое о чём.       Вытащив из внутреннего нашитого кармана крохотную янтарную фигурку, я перебросила её девушке. Дождавшись, пока она рассмотрит полученный предмет, я пустилась в объяснение принципа работы, попутно открывая оконную створку.       — Как богиня-покровительница заботится о нас, так и я забочусь о твоей сохранности. В лисице заложено достаточно сил, чтобы шагнуть к тебе. Но — лишь раз. Хотя думаю, — я усмехнулась, — больше и не понадобится. Есть у меня чуйка на такое.       Обернувшись, я подпрыгнула, забираясь на край открытого окна. Ночь радовала свежестью.       Вдохнув холод луны, я на мгновение прижалась к руке Лисаветы, подошедшей попрощаться, и сорвалась вниз, выпуская крылья навстречу ветру.       Добрые духи воздуха услужливо донесли меня до крыши одного из дальних домов, где я теперь жила. Метки на чердаке были на своих местах, а значит, никто не появлялся.       Улегшись на разложенный спальник и вдыхая запах набитой внутрь травы, я улыбалась, вспоминая всё, что было.       Шаг вперёд сделан.       С такими мыслями я закрыла глаза, погружаясь в благословенный сон.