Миллионы переживаний

***

На следующий день Дилюк проснулся с ужасной головной болью. Всё утро он провёл в своей кровати, вспоминая подробности вчерашнего вечера, но воспоминания были как будто покрыты толстым слоем льда. Вставая к обеду, Рагнвиндр запутался в собственном одеяле и с грохотом упал на пол. На шум прибежала взволнованная главная горничная. — Мастер Дилюк, что случилось?! — испуганным голосом спросила она. — Аделинда, всё нормально, успокойся, — вставая, сказал винодел. — У вас щека покраснела, давайте посмотрю, — приблизившись, горничная всмотрелась в ранение, полученное в жестокой войне с одеялом, — след останется, подержите вот так, — Аделинда приложила к щеке холодный компресс, очень предусмотрительно приносимый ею на каждый громкий шум в доме, — полностью конечно не избавит, но хоть немного поможет. — Спасибо, ты не знаешь выздоровел ли Чарльз? — встав с пола, немного сонным голосом спросил красноволосый. — Нет, мастер, пока вас не было Эльзеру пришлось приостановить работу двух работников винокурни и отправить их в таверну. — Понятно. Я сегодня буду там, поэтому ждите, что они придут обратно. — Но мастер Дилюк, вы… с вами уже всё нормально? — горничная хотела сдерживать мужчину, которого вырастила как собственное дитя, но, естественно не посмела.. да в общем-то, и не смогла бы, ведь Дилюк, стоящий на своём, непоколебимее великих стен Монда. — Да, накройте пожалуйста стол, и я направлюсь в город, — Дилюк ожидаемо вернул свою привычную твёрдость в голосе — всё-таки перед смертью нужно завершить хотя бы минимум дел, которые он не хотел оставлять кому бы то ни было. — Хорошо, — покорно приняла указание главная горничная. Посмотрев в зеркало, винодел увидел красные царапины на шее. «Скорее всего кашель опять повторился вчера… ну ладно, просто как обычно надену рубашку с высоким воротом» Придя в таверну, Рагнвиндр занялся своим обычным делом — протиранием бокалов — прекрасное, а главное, необходимое занятие перед тем как покинуть этот мир навсегда, но всё-таки оно помогало ему сосредоточиться и мыслить трезво. Однако даже это напускное спокойствие долго это не продержалось: через полчаса после его прихода в таверну зашёл невольно обожаемый им капитан кавалерии. Увидев след от борьбы с одеялом, он быстро подошел к барной стойке и начал отчитывать брата. — Дилюк?! Что ты здесь делаешь? Тебе надо отдыхать после вчерашнего! — маска непричастности и снисходительности треснула по швам от волнения. Взгляд Рагнвиндра на миг стал беспомощным и испуганным — видно, близкая смерть сказывалась даже на нём, но через секунду в него вернулись прежние стойкость и холодность. Увидев это, Альберих потупился и, досадно поджав губы, повернул голову в сторону, не в силах посмотреть в эти огненные глаза — всё-таки даже после случившегося он всё равно не имеет права говорить с ним на тему здоровья, тревог и других чувств, — то есть… я хотел сказать, что тебе всё ещё надо взять небольшой выходной… — в обыденное время чересчур уверенный в себе капитан ни за что не стал бы делать такие огромные паузы, пропитанные беспросветными рассуждениями чтобы не наступить на мину в поле. — Ты ведь был вчера на винокурне? — тихо и неуверенно спросил красноволосый. — Да… был, не помнишь? — Я что-то сделал? — Ты… н-ничего не сделал, просто уснул и я отнёс и положил тебя на кровать, — неуверенно ответил капитан. Дилюк видел ложь. очень хорошо ощущал как та пытается лечь к нему в мозг мыльной пеленой недоверия. "Нужно хотя бы рассказать о будущей смерти, но вдруг он просто посмеётся и скажет предательское «неужели мастер Дилюк решил, что мне это будет интересно?». Просто попрощаюсь и уйду." — эти мысли терзали красноволосого более минуты молчания, пока Кэйа всё-таки решился заглянуть ему в глаза. — Сэр Кэйа, не хотели бы вы завтра потратить свой вечер на разговор со мной? — всё так же практически никому неслышным кроме них двоих шёпотом продолжал Дилюк. "Зачем?! Почему я сказал именно это?! Надо было просто сказать что уйду в ещё одно путешествие.." После возвращения из путешествия так всегда происходило рядом с Кэйей. За этот год Дилюк ни разу не смог поговорить так, как хотелось — старая обида внутри брала верх и творила всякую ахинею, а необходимая, чтобы скрыть чувства рядом с ним, сдержанность делала всё невероятно холодным. Кэйа был невероятно удивлён. Зачем брату звать его на ужин? — Ладно, но не мог бы ты не перенапрягаться? — Кто бы говорил — посмотри на своё лицо! Чтобы к вечеру выспался, — буквально приказал Дилюк. Кэйа несуразно кивнул и сел за край барной стойки. — Я не могу быть настолько страшным, чтобы даже сам Мастер Дилюк сказал мне о моём неподобающем виде — он же сама сдержанность! — не мог не заметить он. Дилюк вздохнул. Это был прекрасный момент чтобы сделать комплимент названному брату — всё-же, как ни посмотри, а их отношения стали раскрепощённы после вчерашней ночи, Дилюк даже начал задумываться о том, чтобы полюбить алкоголь через силу — интересно, что же он всё-таки сделал вчера? — Если будешь расхаживать в таком виде по городу, то возникнет много вопросов — тебе ведь всё ещё нужно поддерживать свой образ, разве не так? — припечатал винодел. Вопрос на счёт адекватности своего мозга Дилюк оставил открытым. Почему он снова сказал это? Там нет ни одного слова синонимичного слову "красивый" или "невероятный", так почему он вновь произнёс какое то пустяковое замечание вместо похвалы? Пожалуй, Дилюк мог быть уверен, что та пропасть между ними возникла именно из-за него. — Можно виноградного сока? — сделал заказ капитан, пытаясь скрыть неловкость в немного охрипшем голосе. На что Дилюк, быстро отреагировав, поставил перед ним бокал с запахом винограда.

***

За столиком в углу таверны сидели Венти, Итер и вечно летающая возле него малышка. — Почему эти двое такие красные? Так ещё и при разговоре не смотрят друг на друга, а пялятся в другие стороны? Как невежливо! И эти двое — самые прекрасные холостяки Мондштадта? — заголосила она. — Паймон, не кричи, ты просто ничего не понимаешь. У каждого могут быть моменты, в которые просто хочется сбежать друг от друга, но в то же время быть как можно ближе. Так ведь, Венти? — Верно, путешественник, и если такое происходит между людьми, то возникает самое дорогое и поистине невероятное сокровище в мире. — С-сокровище?! Где? Когда? Какое? Как его достать? — обрадовавшись начала расспрашивать девочка. — Что? А, сокровище? Ну, его может найти только тот, кто поймал и не отпустил свою красную нить судьбы, — улыбнувшись, сказал архонт. — Нить? Какая ещё красная нить? — возмутилась Паймон. — Ну ты как всегда ничего не поняла, — разочарованно сказал путешественник. — Паймон всё поняла! Нить, да, нить! Она самая! Точно! — отрицая, начала восклицать она. На что Итер и Венти просто посмеялись.

***

До конца дня Кэйа решил выполнить обещанную Кли прогулку у озера, но так и не смог влиться в без сомнений высокоинтелектуальный разговор с малышкой, думая далеко не о рыбе и бабочках, а о самом холодном человеке города. Дилюк в это время решил разобрать бумаги перед последним путешествием — надо оставить благодарность Эльзеру за его труды. Пока он искал отчёты с прошлой недели, красноволосый подумал об одной очень важной вещи. Кому оставить винокурню? Но и тут долго думать не пришлось. Конечно Кэйе, в надежде, что он покинет орден и не будет попадать в опасные ситуации без присмотра названного брата. В какой-то момент Дилюку даже стало страшно от того, как легко он относился к своей смерти — почему-то не было почти никакой грусти, кроме мыслей о том, что так и не сможет увидеть настоящую улыбку Кэйи вместо обычной фальшивки, о том, что так и не сможет снова попробовать его немного экзотичные и подгоревшие фруктовые шашлычки из юности, о том, что не сможет вновь запихнуть чуть мерцающую светяшку в синие волосы и заглянуть в глаз цвета индиго. Внутри ужасно саднило, и жутко кололо, поэтому Дилюк, отбросив чудовищную выдержку, решил всё же выпить стакан сока с обезболивающим, дарованным Альбедо.

***

Следующим вечером на винокурне «Рассвет» воцарилась невероятно праздничная атмосфера, которая не посещала её уже несколько лет. Аделинда раздала поручения и наказы младшим горничным, а сама пошла в комнату Рагнвиндра. — Мастер? Вы в порядке? — заходя в комнату, спросила главная горничная. Увидев хозяина при параде сидящим, склонивши и придерживая голову руками, на кровати, она быстро подошла. Дилюк пытался успокоиться, но сердце стучало как ненормальное. Сегодня нельзя было оплошать, ведь не исключено, что из его рта выскочит куча бессмысленных и неискренних оскорблений в сторону Альбериха — это точно будет последней каплей перед тем как хлипкий мостик между ними в конец обрушится. — Что случилось? Вы плохо себя чувствуете? — Нет, всё хорошо. — Мастер, поднимите голову. — З-зачем? — немного помолчав, нервно спросил Дилюк. — Поднимите, — уже немного приказным тоном сказала Аделинда, на что тело Дилюка отреагировало вздрагиванием. Он медленно и нерешительно поднял голову, — почему вы весь красный? Что-то случилось? И что это за следы на шее? Так, подождите, я сейчас приду, — быстро убежав и так же быстро прибежав обратно, главная горничная принесла коробочку с каким то содержимым и начала мазать это на шею хозяина, — Это маскирующая мазь-зелье, оставшаяся от вашей матери. Очень хорошо, что мисс Алиса наложила на коробочку заклинание хранения. Ваша кожа такая же светлая и нежная как у госпожи Лилиан, к ней очень сложно подобрать нужный оттенок, поэтому она попросила сделать эту маскирующую мазь....Вот и готово, можете не волноваться. — Спасибо, — успокоившись, сказал Дилюк. — Мастер, с-сэр Кэйа, он… он пришёл, — постучав в дверь, произесла младшая горничная Моко. Сердце Дилюка снова начало бешено колотиться, страх сковал горло. Что если сегодня Кэйа просто посмеётся над его словами? Что если из-за его чёрствости они отдалятся ещё больше? В груди снова налилась невыносимая боль. Крепкие ноги подкосились и Дилюк упал на колени в громком нескончаемом кашле, — м-мастер Дилюк? Аделинда, всё в порядке? — на черной перчатке алели сгустки крови с белыми лепестками. Главная горничная собиралась позвать капитана кавалерии, но её остановил Рагнвиндр. — Не. кха-кха… зови его, — произнёс он охрипшим голосом. — Мастер Дилюк… — горько посмотрела она на хозяина винокурни — с-сэр Кэйа! Мастер…он… ему плохо! — закричала Аделинда в сторону двери. — Дилюк! — через минуту с криками вломился в комнату Альберих и, упав на колени перед братом, схватил его за плечи, — Снова?! Аделинда, что случилось?! — Сэр Кэйа, Мастер.. Он, кажется, любит вас.. Но я не уве… — НЕТ! — громко крикнул винодел, — …я никого не люблю, а особенно тебя, — с трудом сдерживая кашель, сказал Рагнвиндр. Грубый отказ и насмешки со стороны Кэйи — это последнее что хотел узреть Дилюк. "Не люблю" терзало сердце Альбериха словно тысяча клинков, разрывало его на части. Казалось, что Дилюк делает шаги вперёд, но сейчас снова отступает. Сейчас Кэйа подумал о причине болезни, ну и конечно о вчерашнем поцелуе. В прошлый спонтанный раз помогло, так что мешает попробовать снова? Сам названный брат... Но нужно держать даже маленькую надежду за концы — если ханахаки успокоится и в этот раз, то это может значить только одно.. А если нет, то Кэйа об этом очень пожалеет, однако, за ещё один поцелуй с Дилюком он был отдать всё что у него есть, вплоть до жизни.. — Дилюк… ты… какой же ты дурак… — произнёс Кэйа сквозь накатывающиеся на глаза слезы. Он схватил Дилюка за шиворот и, притянув к себе, дотронулся чужих губ своими. Аделинда взволнованно вышла и отогнала от двери слишком любопытных горничных. Нежные губы обжигали и манили к себе друг друга. Поняв, что поцелуй сработал, а Дилюк не пытался выбиться из его рук, Кэйа силой воли оторвался от губ Дилюка и обнял его, не желая отпускать. — Какой же я дурак, — произнёс капитан, положив голову на плечо, усыпанное мягкими огненными локонами, — я… я люблю тебя, Дилюк! Люблю! Безумно.. — прокричал он закрыв глаза — а ты… всё таки нет? — Люблю! Люблю только тебя! Больше жизни люблю! — в слезах и теплых объятьях произнес красноволосый, — люблю…