Путь к выздоровлению (The road to recovery)

Техноблэйду требуется некоторое время, но он возвращается с разумной добычей. Его улов состоит из хорошей горсти яблок и самого большого арбуза, который он смог унести. Когда он открывает дверь своей хижины, его встречает крепко спящий Томми, уютно устроившись в пледе, который он ему подарил. Должно быть, общение измотало его, но в хорошем смысле. Как ребенок, который решил вздремнуть после того, как весь день бегал по парку. Он немного беспокоится, что этого было достаточно, чтобы утомить его, но прежде всего он рад, что тот отдыхает. Бесшумно пройдя на кухню, чтобы не разбудить спящего мальчика, он ставит на кухонный стол изобилие фруктов, аккуратно размещая их так, чтобы арбуз не скатился. После этого он возвращается в гостиную, чтобы присмотреть за мальчиком, спящим на диване. Он садится в кресло напротив дивана. В кои-то веки Томми выглядит спокойным. Не похоже, что его мучают кошмары. Он долго сидит, просто наблюдая за спящим Томми. Вскоре его мысли снова уходят в воспоминания, которые он не хочет поднимать в памяти. Он решил, что, наверное, можно оставить Томми наедине с самим собой еще на некоторое время. В любом случае, ему сейчас нечем заняться. Кроме того, ему действительно нужен свежий воздух. Да, совсем недавно он был на улице. И пора было идти снова. Он не уходит далеко, не решаясь выйти за границы своих владений или уйти слишком далеко от своего домика, в котором он снова поселил некоего известного светловолосого мальчика. Слишком далеко — значит, недостаточно близко, чтобы защитить его, поэтому он не будет сбиваться с пути. Прогулка по периметру, чтобы подышать свежим воздухом и проветрить голову. Техно собирает свое зимнее снаряжение и надевает его. Засунув ноги в сапоги, руки в перчатки, а тело скрывая плащом, он подходит к двери и кладет руку на ручку. Он бросает еще один взгляд на тихонько похрапывающего Томми, чей рот приоткрыт. Значит, спит не очень крепко. Он тихонько смеется. Уверенный и успокоенный, он открывает дверь и выходит на холод, быстро закрывая за собой дверь, чтобы убедиться, что тепло не просочилось наружу. Он идет немного медленно, оставляя следы на снегу. Его предупреждает о присутствии кого-то еще звук быстро приближающихся шагов. Они звучат бешено, как будто тот, кому они принадлежат, очень торопится. Куда именно, он не знает. Он поворачивается и видит бегущего трусцой Ранбу. — Техно! — окликает он издалека. Техноблэйд останавливается и стоит на месте, ожидая, пока он его догонят. — Привет, Ранбу! — приветствует он, когда Ранбу добегает. — Привет, — Ранбу улыбается ему, всегда дружелюбный. — Тебе что-то нужно? — спрашивает Техно. — А, ну… — начинает Ранбу, улыбка ослабевает. — Это не «нужда», как таковая, я просто хотел поговорить с тобой, — отвечает он. — О чем? — Техно сопротивляется желанию вздернуть бровь. — Это… это насчет… Томми, — Ранбу выглядит так, будто ждет, что его отчитают. — Что насчет Томми? — спрашивает Техно. Ранбу выглядит неуверенным и нервным. — Мы можем пойти внутрь? Я не уверен, как долго продлится эта беседа, но не думаю, что нам стоит стоять на холоде в течение разговора, — говорит он. — Тогда ты можешь отвести меня в свой недавно отремонтированный дом, — говорит Техноблэйд, уже начиная идти к нему. — О! Я… конечно, — Ранбу заикается, в его голосе слышится удивление, он пытается поспевать за ним. — Я имею в виду, это не проблема, но могу я спросить, почему? Техноблэйд надулся. — Он спит. Нет необходимости говорить, кто спит, поскольку кроме них двоих никто не бодрствует, а в их маленькой коммуне сейчас проживает всего три человека. Ранбу значительно успокаивается. — А, понятно, — отвечает он. — Тогда заходи, — говорит он и открывает перед ним дверь, когда они доходят до дома, который он построил на склоне холма. Он действительно не сочетается с эстетикой остальных построек в этом районе, но он полагает, что, возможно, в этом и был смысл. Техно бормочет «спасибо» и заходит внутрь, оглядываясь вокруг и осматривая свое новое окружение. В целом, он видел здания и похуже. — Здесь всё по-домашнему, — говорит он. Он и в самом деле так думает. Это в основном благодаря ковру, камень не создает особого комфорта. — Спасибо, — Ранбу улыбается. — Следуй за мной, мы можем подняться наверх. Он уже был на полпути вверх по лестнице. Техно двигается следом. Они останавливаются возле окна, из которого хорошо видна его каюта. Он смотрит на нее, пока его не выводит из задумчивости Ранбу, что прочистил горло. — Итак. Я не уверен, с чего начать, — нервно хихикает он. — Не торопись, — уверяет Техно, надеясь, что это займет не слишком много времени. Конечно, Томми сейчас мирно спит, но он может проснуться в любой момент. — Почему… почему он здесь? — спрашивает он. — Если не возражаешь, я спрошу, — быстро продолжает он. Техно колеблется. Это действительно не его история, чтобы ее рассказывать. — Он здесь, потому что я хочу ему помочь, — отвечает он. Формально это правда, но точно не ложь, так что он не чувствует себя плохо. Он надеется, что тот примет это и не будет задавать больше вопросов. — Помочь ему с чем? — спрашивает Ранбу, наклоняя голову, как щенок, который не понимает, чего от него ждут. Он не должен был ожидать меньшего. — Выздороветь. На этот раз Ранбу, кажется, понял намек. Он больше ни о чем не спрашивает. На некоторое время воцаряется тишина, прежде чем Ранбу снова заговорит. — Он не здоров, не так ли? — это скорее утверждение, чем вопрос, как будто это уже общеизвестно. — Не здоров, — Техно отвечает честно. Любой, кто был достаточно внимателен, мог это заметить, и он уверен, что Ранбу тоже. В противном случае он бы не стал спрашивать. — Как ты думаешь, он когда-нибудь поправится до конца? — почти шепотом спрашивает он. — Не полностью. Я не думаю, что кто-то когда-нибудь сможет полностью прийти в себя, если быть честным. Всегда есть части, которые будут отдавать болью. Даже сейчас он не в безопасности, — заканчивает Техноблэйд. Ранбу хмыкает, видимо, слишком глубоко задумавшись, чтобы сформулировать ответ. — Скажи мне, если я могу помочь, хорошо? — спрашивает он через некоторое время. — Скажу, — отвечает Техно. Ранбу делает виноватое лицо, прежде чем говорить дальше. — Я знаю, что это, возможно, не мое дело и не стоит рассказывать тебе, но это мой собственный опыт, так что я не думаю, что нарушу какие-либо правила, технически, — говорит он. Техно поднимает бровь, затем кивает головой в знак того, что он может продолжать. — Некоторое время мы писали письма в место его изгнания. Думаю, Дрим перехватывал их раз или два, и в конце концов я перестал получать ответы. Он никогда не вдавался в подробности, но из того, что я помню, он не выглядел особо психически здоровым. Его предложения были разрозненными, а почерк создавал впечатление, что он писал в спешке. Я не могу точно вспомнить их содержание, но они были тревожными, порой граничащими с бешенством. Помню, однажды он написал, что ему страшно и одиноко. Было еще одно, где он сказал, что чувствует себя подавленным и хочет уйти, а потом еще одно, где он сказал, что не знает, сколько еще сможет продолжать. Затем он рассказал, что не может заснуть и что ему одиноко, а потом умолял о помощи. Все остальное было просто беспорядочной кашей, в которой я не мог разобраться, — говорит он. Точка зрения постороннего человека на всю эту историю с изгнанием не слишком помогла Техноблэйду почувствовать себя менее виноватым. Он в какой-то степени знал, что произошло, большую часть Томми рассказал ему спросонья, остальное он мог понять по действиям, реакциям и манерам. Однако этого он не знал. — Я также видел его несколько раз. Он вел себя странно, и его одежда выглядела рваной. У них были компасы, у него и Таббо. Гостбур сделал их из магнитов, один навел на Логстедшир, другой — на белый дом в Л’Манберге. Томми думал, что Таббо сжег свой, но он взорвался. Он не мог получить эту информацию ни от кого, кроме Дрима. Он не поверил мне, когда я сказал, что это был несчастный случай, — говорит Ранбу, нервно сжимая руки. — Он спросил меня, стоит ли все это того? — продолжает он. — Я обещал ему помочь, однажды. Перед тем, как Таббо должен был принять решение и поговорить с Дримом. Я сказал, что постараюсь помочь ему, независимо от результата. Я бы хотел сдержать это обещание. Я не так много сделал, чтобы помочь ему раньше. Я мог бы сделать больше, но не сделал, так что если я смогу сдержать свое слово сейчас, я это сделаю. Я бы хотел, — заканчивает он. — Я не уверен, что тебе стоило говорить мне об этом, — честно признается Техно, — но все равно спасибо, что рассказал. Ранбу слегка хмурится и отводит взгляд. — Я знаю. Я просто волнуюсь за него. Я не знаю, что с ним случилось, но, насколько я могу судить, ему было нехорошо. Я не могу быть уверенным, что он в порядке после всего, что случилось, — говорит он. Техно вспоминает, что заметил изменения в поведение Томми, когда тот упомянул, что покинул хранилище Дрима. Он вспомнил, что там были и другие, но не знал, кто именно. — Ты был там? — спрашивает он. Ранбу делает вид, что не понимает. Техно осознает, что не прояснил ситуацию. — В тот день, когда они с Таббо дрались с Дримом, — уточняет он. — О. Да, я был. А что? — спрашивает он. — Мы уже обсудили много вещей, которые нам не следовало обсуждать. Как он себя там вел? Ранбу на мгновение выглядит опечаленным. — В основном все было хорошо. Он, кажется, все еще был в панике, в основном потому, что Дрим намеревался убить Таббо до того, как все появятся. Хотя он… э-э, он угрожал убить себя, если он не спустится, — объяснил он. Техно жалеет, что спросил. Он не то чтобы удивлен, но это не значит, что он не чувствует себя потрясенным. Конечно, он знал. Он видел это воочию, его умоляли стать палачом. Но все это не значит, что услышать это снова было приятным занятием. Игнорирование проблемы не заставит ее забыть, он это тоже знает, но иногда неведение — блаженство, даже если оно притворное. Он не может больше это слушать. — Мне пора возвращаться, уже поздно, — заявляет Техноблэйд, не оставляя места для спора. — Да, наверное, это хорошая идея, — Ранбу соглашается. — Это был хороший разговор. Очень проницательный, — говорит Техно. — Приятного вечера, Техно, — говорит Ранбу. — И тебе, Ранбу, — Техно прощается с ним, выходит на улицу и машет ему через окно. Когда он возвращается в свою каюту, то застает Томми все еще спящим. Техно вздыхает. Он спит уже несколько часов. Такими темпами он либо проснется посреди ночи, либо проспит до утра. В любом случае, сейчас, вероятно, единственный момент, когда он может задремать и немного отдохнуть. Он бы снова опустился на подлокотник, но его кровать кажется куда более манящей, поэтому он взбирается по лестнице на чердак и падает на нее. Он закрывает глаза, хотя бы ненадолго. Некоторое время он смотрит в потолок, прежде чем его глаза окончательно смыкаются. Он просыпается от толчка, затем еще одного толчка, который, похоже, доносится с крыши. Он смывает сон с глаз, ломая голову в поисках ответов, так как он немного растерян из-за внезапного, грубого пробуждения. Его все еще сонный разум услужливо подсказывает ему, что он дает приют подростку, который все еще находится в опасности не только для мира, но и для себя самого. Он вскакивает, едва не споткнувшись о лестницу, и стремительно мчится по ней вниз. Его сердце падает при виде пледа, который он дал Томми, в беспорядке свернутого, наполовину на полу и подушки. Однако на самом диване нет никаких следов вышеупомянутого мальчика. Он пытается успокоить себя, думая о том, что если бы Томми каким-то образом похитили, было бы больше шума, и это определенно разбудило бы его. Он ругается себе под нос, потому что, хотя эта мысль и успокаивает, она никак не помогает ему понять, куда делся Томми. Осмотревшись, он обнаруживает, что зимняя одежда Томми пропала. Отлично, значит, он вышел на улицу посреди ночи. Техноблэйд ворчит, надевая свое собственное снаряжение, накидывая плащ на плечи и выходя на улицу. По крайней мере, снег не идет. Он смотрит на под ноги, ища новые следы. Он не находит ни одного. Он поднимает голову и крутится вокруг себя в поисках каких-либо следов. Он делает несколько шагов назад, чтобы лучше рассмотреть дом. Осознание приходит к нему слишком быстро, когда его взгляд устремляется на крышу, где он услышал шум, который разбудил его в первую очередь. — Томми? — окликает он. На секунду он вспоминает, как нашел его, но он знает, что высоты недостаточно, чтобы убить человека, и он уверен, что Томми тоже это знает. Некоторое время царит тишина, поэтому он снова зовет. — Томми, ты там наверху? — спрашивает он. — Да, — отвечает Томми. Техно вздыхает с облегчением, его плечи опускаются, когда напряжение уходит из них. Он никак не может быть достаточно ловким, чтобы попасть на крышу, забравшись на конюшню и двигаться дальше оттуда, а именно так, как он подозревает, поступил Томми, поскольку следов не было, поэтому он делает иначе и возвращается внутрь, чтобы вылезти через окно чердака. Поднявшись, он ползет по крыше, не будучи достаточно уверенным в себе, чтобы стоять и идти по ней, боясь упасть. Он останавливается, когда добирается до Томми и садится рядом с ним. Он выдыхает, его дыхание образует туманное облако. Они сидят там, на крыше, посреди ночи, бок о бок, и просто смотрят вдаль. — Прости, что ушел, не предупредив тебя, я не хотел тебя будить, — Томми говорит через некоторое время. — Это не имело бы значения, если бы ты так поступил, но спасибо за заботу, — говорит Техно. — Все в порядке, я понимаю, — успокаивает он Томми. Томми перемещается рядом с ним, переставая обнимать свои колени и немного вытягивая ноги. Техно знает, что ему, вероятно, следует воспользоваться этим моментом покоя, который они разделяют, и оставить все как есть, но он не может перестать думать о своем разговоре с Ранбу. Он должен знать, поэтому он должен спросить. В данный момент его можно считать детективом, ведь он так много расспрашивает в последнее время. — Могу я спросить тебя кое о чем? — Техно нарушает молчание. — Конечно, — отвечает Томми. — Почему ты не убил Дрима? — спрашивает он. Он знает, что это слишком прямолинейно, судя по тому, как Томми напрягается, затем отводит взгляд и вздыхает. — Он сказал, что может вернуть Уилбура, — отвечает он. Техно забеспокоился, что его брови уплывут в сторону из-за того как высоко они поднимаются. — Что? — выдыхает он. — Он утверждал, что у него есть книга, которую дал ему Шлатт. Ты помнишь, мы были союзниками в Погтопии, верно? Он сказал, что Шлатт дал ему что-то, что означало, что он должен сражаться за него. Теперь мы знаем, что это было, — объясняет он. Итак, Дрим владел книгой по некромантии. Как человек, проживший, предположительно, свою последнюю жизнь, все еще имел столько рычагов влияния? Как Шлатт вообще получил ее? Техно вздыхает, понимая, что его вопросы останутся без ответов. — Ты… хочешь вернуть Уилбура? — осторожно спрашивает он. Томми выдыхает со смехом, но он звучал грустно. — Я всегда говорю, что не знаю, но да, хочу. Но это не значит, что меня это не пугает, — признается Томми. — Почему это должно тебя пугать? — поинтересовался Техно. — Ты же помнишь, каким он был во время Погтопии. Иметь лидера, граничащего с безумием и паранойей, было не самым приятным занятием. Натравливать нас друг на друга и заставлять сражаться в той яме тоже было довольно хреново. Это была странная затея, — отвечает Томми. Техно, по крайней мере, может согласиться с этим мнением. Он не решался драться, но в конце концов сделал это, потому что Томми, похоже, не собирался так быстро сдаваться, а он точно не собирался позволить подростку избить себя из-за его нерешительности. Он думает о том, как тот кричал на него, злобно и обвинительно, что он убил его лучшего друга и как сильно он их предал. Тогда он мог видеть боль, скрытую под гневом. Он прогоняет это воспоминание, трясет головой, чтобы очистить разум. — Однажды мы с Квакити уговорили его не нажимать на кнопку. Это было чудо, что нам удалось его отговорить. Единственная причина, по которой он этого не сделал, это то, что мы были там, я думаю, — говорит Томми. Техно никогда раньше не слышал этой истории. Он знал о том, что Уилбур впал в безумие, но не стал вмешиваться, убедив себя, что не имеет значения, если экс-президент еще немного сойдет с ума. Это, несомненно, поможет их планам. Или так он думал в то время. — Наверное, поэтому я был так удивлен, что он сделал это после того, как мы победили, и все были там. Я до сих пор этого не понимаю. Даже если у него был уговор с Дримом взорвать всё, что бы ни случилось, чего я сам по себе не понимаю, я все равно никогда не думал, что он причинит боль людям, которые были ему дороги. Я еще меньше понимаю его смерть, — продолжает Томми. — Я не могу говорить за него, но я думаю, что он мог винить себя, — предполагает Техно. — Винить себя? В чем? — Томми поворачивается, чтобы посмотреть на него. — Я не могу сказать точно, это всего лишь предположения, но мне кажется, что он мог думать, что без него нам будет лучше — озвучил Техно свои мысли. Он и сам не очень хорошо понимал его, и, скорее всего, никогда не поймет. Понимать людей и их поступки было пустой тратой времени и энергии, если вы спросите его. Это невыполнимая задача, так зачем напрягаться? — Я… говорил с ним вскоре после победы над Дримом. Он сказал, что удивлен, что я все еще жив, и спросил, как я это сделал. Он сказал, что готов скоро увидеть меня там, с ним. Он сказал, что чувствует, как будто для меня открывается место в загробной жизни. Он сказал, что гордится мной. Я сказал, что меня тревожит его присутствие, и он пошутил, что часто слышит это, особенно от женщин, чтобы попытаться рассмешить меня, — он мягко улыбнулся. — Он казался взволнованным и все время спрашивал, как мне все удалось, но замолчал, когда я сказал, что мы можем вернуть его обратно. Он вел себя странно и все время обрывал себя, прежде чем спросить, была ли причина, по которой Дрим не умер, в том, что я хотел его вернуть. Когда я ответил «да», он, казалось, расстроился, что потерял свою свободу или что-то в этом роде, но в его голосе звучали противоречивые нотки. Мы немного поспорили, прежде чем он сказал, что гордится мной. После этого он ушел, — заканчивает Томми. — Похоже, он думал, что ты не захочешь его возвращения, — говорит Техно. — Ты думаешь? Почему он так подумал? — спрашивает Томми. — Может быть, он думал, что ты ненавидишь его за то, что он сделал. Может быть, он чувствовал себя ужасно из-за того, как он обращался с тобой в конце, и не мог представить, что ты когда-нибудь простишь его? — предполагает он. Томми на мгновение задумался, потом хмыкнул. — Может быть. Может быть, если его вернут, мы сможем его спросить, — говорит он. — Может быть, — повторяет Техно. — Я бы пошел за ним на край земли. Я думал пойти за ним на другую сторону, но я… — Томми прерывает себя, делая дрожащий вздох. — Он был моим братом. Я любил его. Я боготворил его, — говорит он, глубоко вздыхая. — Я скучаю по нему, — заканчивает он срывающимся голосом. Техно поворачивается, чтобы посмотреть на него, услышав фырканье, и видит Томми, по лицу которого медленно текут слезы. Что-то тянет его за сердце, и его охватывает желание обнять его. Однако он не хочет переступать границы дозволенного. До этого они обнимались только один раз, когда Томми был инициатором, и он не хочет рисковать, поэтому поступает следующим образом. Он придвигается ближе к Томми, пока они не оказываются плечом к плечу. Он обхватывает его плечо рукой и слегка сжимает его. Томми всхлипывает от этого движения, его голова падает на плечо Техно. Они сидят вместе в уютной тишине, бок о бок на крыше посреди ночи, как два полуночника, которым нечем заняться. — Ты уже называл меня Атлантом. Не жди, что я буду шутить над твоими глупыми мифами и историями, но хотя бы на этот раз расскажи мне, — заговорил Томми, когда его всхлипы стихли. — Атлант был титаном. Он и его брат Менетий встали на сторону титанов в войне титаномахии против олимпийцев. Многие титаны были наказаны после поражения, большинство из них были отправлены в Тартар. Атлант, однако, был осужден Зевсом и должен был стоять на западном краю Геи, держать небо на своих плечах, — объясняет Техно, пересказывая историю. Техноблэйд понял, что присутствие Томми — это магнит для того, чтобы больше говорить. Похоже, это заразно, — врожденная потребность говорить, которая есть у каждого человека. Он не уверен, хорошо это или плохо. — Как я вписываюсь в это? Что ты сравниваешь? — спрашивает Томми, наклоняя голову, чтобы посмотреть на Техно. — Распространенное заблуждение состоит в том, что Атлант смирился с тем, что держит земной шар. Ты, похоже, по какой-то причине обременен задачей нести мир на своих плечах. Атлант вписывается в эту картину, — уточняет он. Томми хмыкает в знак признательности, не выражая ни симпатии, ни презрения. — Не делай из этого привычку, — говорит он вместо этого, внезапная дрожь пробирает его, заставляя извиваться в объятиях Техноблэйда. Это, вероятно, знак, что им пора возвращаться в дом. — Не то чтобы мне не нравился этот момент, но все еще холодно, и я не думаю, что кто-то из нас хочет простудиться, сидя на улице посреди ночи, — нарушает он молчание. — Да. Я не так уж сильно устал, но, может быть, мы оба попробуем поспать подольше, — соглашается Томми. Они расходятся в разные стороны и подбираются к краю крыши. Оба они замирают при виде того, с какой высоты им придется падать. — Э, Техно? Как мы собираемся спускаться? — спрашивает Томми. — Я просто собирался вернуться через окно. Как ты вообще сюда забрался? — спрашивает Техно, желая получить подтверждение своим предыдущим подозрениям. — Вылез через окно и забрался из конюшни, — отвечает он. Это объясняет, почему он не видел никаких шагов. Мягко говоря, впечатляющий подвиг. — Ты иди первым, я буду держаться за тобой, — говорит Техно. Конечно, после небольшой борьбы они оба оказываются внутри, целые и невредимые. Они вернулись на первый этаж, зимняя одежда уже снята, Томми сидит на диване, а Техно стоит рядом. — Ты не собираешься спать, не так ли? — Техно столько же спрашивает, сколько констатирует. — Наверное, нет, — Томми пожимает плечами. — Я не знаю, любишь ли ты читать, но ты можешь пользоваться моей небольшой библиотекой, если только поставишь все на свои места. По мне, так это лучше, чем оставаться наедине со своими мыслями. Томми на мгновение задумался, взглянув на книжную полку, а затем снова посмотрел на Техно. — Спасибо. Я, пожалуй, гляну, — говорит он. Техно кивает, раздумывая, стоит ли говорить что-то еще. — Ты можешь позвать меня, если что-то пойдет не так, ты ведь это знаешь? — говорит он, выбирая прозрачность, потому что это одна из немногих вещей, которые, похоже, хорошо работали с Томми — просто говорить все как есть. — Теперь знаю, — отвечает Томми. — Я серьезно. Ты можешь звать, если хочешь что-то спросить или попросить, и ты можешь кричать, если чувствуешь опасность и тебе нужна помощь, хорошо? — говорит Техно. Ему нужно, чтобы он знал, что может на него рассчитывать. Ему нужно, чтобы он знал, что он здесь по своей воле, а не по обязанности, и что он хочет помочь. Что он здесь, чтобы помочь. — Хорошо, большой Т, будет сделано, — Томми зевает, заставляя Техно подавить свой собственный. Постояв еще несколько секунд в тишине, он начинает подниматься по лестнице, но останавливается у основания. — Спокойной ночи, Томми, — говорит он, оглядываясь назад, когда одна нога уже стоит на лестнице. — Спокойной ночи, Техно, — отвечает Томми, уже укутавшись в свое одеяло. Техно улыбается, настоящей, искренней и мягкой улыбкой, затем поднимается по лестнице на чердак. Он переодевается в пижаму, ведь до этого он спал в своей обычной домашней одежде, а через минуту валится на кровать. Он отключается, как только его голова касается подушки.