Часть 5: Осаждающий
31 марта 2022 г., 18:06
В последующие дни они съели все ягоды до единой, даже после того, как решили оставить несколько ягод для Ранбу. Техноблэйд не соврал, когда пошутил, что у него появилась наркотическая зависимость. Однажды вечером Томми застал его на кухне с горстью ягод, которые он собирался засунуть в рот, но был пойман и застыл, как олень, попавший в свет фар.
Этого зрелища было достаточно, чтобы Томми разразился одним из своих печально известных криков-смешков. То, что когда-то было для подростка так же естественно, как дыхание, теперь стало немного более скудным. Конечно, он смеялся несколько раз за последнее время, но ни разу это не было так хорошо, как сейчас. Настоящий, истерический смех, от которого было больно и обидно. Они сидели за кухонным столом глубокой ночью, вместе ели ягоды, как будто это была самая обычная вещь на свете. Такие моменты совместного товарищества не были редкостью в наши дни, но этот был таким… искренним. Проводить время вместе было приятно, но иногда постоянное присутствие другого человека было для них обоих чересчур.
Они вдвоем стали больше жить в своих собственных комнатах. В каждом совместном доме должно быть хоть какое-то подобие уединения, и поскольку у Томми не было спальни, а на кухне не было двери, чтобы отгородить пространство, Техно обычно уходил в свою спальню на чердаке. Над лестницей был приделан люк, чтобы помочь в осуществлении этой идеи, так что в целом они оба были довольны. Этого было достаточно.
Так Техноблэйд оказался на чердаке ранним вечером. Они уже поужинали вместе и на время разошлись по своим местам. За неимением лучшего слова, можно сказать, что ему было довольно скучно. Большую часть своего времени в последнее время он тратил исключительно на Томми, начиная от того, что приготовить для него, и заканчивая тем, чем его занять. Однако, когда они врозь, ему нечем заняться.
Если бы он был самостоятельным, он бы пошел и занялся чем угодно, может быть, шахтой, может быть, охотой, может быть, тренировкой, но он не чувствует себя уверенно, чтобы оставить Томми одного здесь. Все это означает, что ему просто нечего делать. Он думал заняться новым проектом, может быть, даже таким, в котором Томми мог бы помочь, но, увы, Техноблэйд не настолько креативен, как принято думать.
Задача оказалась более чем сложной. Несколько раз возникала мысль о тренировках, но эта мысль отпадала при воспоминании о неудачной охотничьей экспедиции. Кроме того, тренировки или спарринг не могли решить текущую проблему, с которой он столкнулся. После долгих часов обдумывания откровенно ужасных идей Техно потерял надежду найти решение. Размышления привели к пониманию того, что, возможно, ему не нужно решать проблему, которой на самом деле нет. Возможно, он мог бы просто расслабиться, немного отдохнуть, почитать книгу, как это, скорее всего, делал Томми.
Читать, это Техноблэйд умеет. Большинство книг, которыми он владел, были перенесены вниз, в главную гостиную, чтобы Томми мог выбирать. Те, что касались темных тем, по уважительной причине держались подальше. Например, медицинские книги с графическими изображениями лучше держать на чердаке. По тем же причинам и с тем же настроением Техно не очень-то хотелось читать что-то из этого, так что ему пришлось бы спуститься и достать что-нибудь менее тяжелое. Надеюсь, Томми простит это короткое вторжение.
Покинув место размышлений, он направился к люку и, подойдя к нему, встал на колени, а затем открыл его и спустился вниз. Спустившись, он первым делом замечает Томми, сидящего на полу. В этом нет ничего необычного, хотя диван был бы гораздо более удобным местом для сидения, но Техно обратил внимание не на это. Нет, Томми уставился на то место, где пол соединялся со стеной, с отрешенным взглядом.
Ах, это был один из тех дней. Они случались так часто, чаще всего без предупреждения. Техно пришел к выводу, что лучший способ действий — просто… быть рядом. Иногда он сидел рядом некоторое время, пока Томми сам не выходил из самовнушенного оцепенения. В других случаях Техно приходилось делать первый шаг, метафорически осторожно тыкать пальцем в пузырь в сознании Томми и пытаться прорваться сквозь него.
Книга давно забыта, Техно медленно идет и садится на пол рядом с Томми, который даже не поворачивается в его сторону, или делает что-нибудь, чтобы показать, что заметил его присутствие, если уж на то пошло. Наверное, один из тех, что чуть хуже. Молчание затягивается надолго, Техно все еще дает Томми время и возможность заговорить первым, но тот не говорит, и, как и во многих других случаях в наши дни, Техно делает это за него.
— Что у тебя на уме? — Техно нарушает молчание, не глядя на подростка, вместо этого присоединяясь к нему и уставившись на стену перед ними.
Томми молчит еще некоторое время, прежде чем наконец заговорит.
— Я думаю о том времени, когда я предал тебя, — отвечает он в пустоту.
Техно сопротивляется желанию посмотреть на него, продолжая смотреть на стену.
— Почему? — спрашивает он.
Возможно, это похоже на допрос, но вопросы — лучший способ побудить мальчика к ответу. Игра в детектива в наши дни тоже не была редкостью, если честно, так что еще один раунд допроса им обоим не помешает.
— Мне нравится мучить себя, наверное, — Томми говорит мрачно, пожимая плечами.
В его глазах теперь немного больше ясности, но все еще присутствует дымка. Техно ничего не говорит на это замечание, но не может подавить гримасу, которую вызвали эти слова. Синяки на руках и запястьях Томми поблекли, но несколько заметных все еще оставались. Они оставались не из-за упрямства, а скорее из-за того, что Томми еще не отвык от этой привычки. Тем не менее, они значительно уменьшились, так что это можно считать победой.
— Что конкретно ты думаешь о нашей ссоре? — поинтересовался Техно.
Если он будет слишком задерживаться на своих мыслях, то они оба застрянут в своих собственных разумах. А это не принесет пользы никому из них. Томми фыркает, но это было больше похоже на насмешку.
— Я не знаю, как насчет всех тех дерьмовых вещей, которые я сделал? — огрызается он, но потом затихает и вздыхает. — Это не столько из-за нашей ссоры, сколько из-за всего, что ей предшествовало, — объясняет он.
Когда Техно молчит, Томми воспринимает это как знак того, что это один из тех моментов, когда он должен говорить, а Техно просто слушает, поэтому он продолжает.
— Я просто… я действительно был не в том состоянии духа. Я понял, что становлюсь тем, кем не хочу быть. Это не было чем-то личным, когда я решил встать на сторону Таббо. Стоять там, когда все эти люди буквально смотрели на меня сверху вниз, было чертовски неприятно. Большинство из них были моими друзьями, и вот они обвиняют меня, даже когда я заявляю о своей невиновности. Верить Дриму, человеку, против которого многие из них противостояли, верить его слову, а не моему. Я знаю, что много вру, но я не разрушаю такое дерьмо. Мне было больно, когда они не поверили, — говорит он, и туман в глазах на секунду возвращается, прежде чем снова немного проясниться.
— Но потом я подумал о тех дерьмовых вещах, которые я сделал, когда мы пошли туда, и все как бы… щелкнуло. В каком-то смысле я просто копировал тебя. Просто делай то, что делает Техноблэйд, и все будет хорошо! подумал я. В тот момент Техноблэйд и насилие все еще были синонимами, поэтому я поступил именно так. Я не очень хорошо соображал. И не думал уже долгое время, скорее всего, — Томми разминает руки.
Это все еще грубо, но не настолько, чтобы повредить или поставить синяк, так что это прогресс. Видеть, как это происходит, расстраивает, но Техно не может его остановить. Он наконец-то больше раскрывается, говорит о своих мыслях и прошлом, и он не может разрушить это вмешательством.
— То, что я сделал с Фанди… с Коннором… это… это угасание, когда Таббо называет монстром… Я не знаю, это просто… Я был не в лучшем положении и повел себя неправильно. Я ненавижу себя за это. Я всегда клялся быть лучше тех, кто причиняет боль другим, а потом повернулся и сделал это сам. Нелюбовь к себе не была чем-то новым, когда о каждом моем плохом качестве говорили почти каждый день в течение нескольких дней подряд, и ненависть к себе тоже не была чем-то новым, но… — Томми прерывается, несомненно, пытаясь собраться с мыслями, чтобы продолжить.
Он снова теребит края рукавов своего свитера, и если бы это не была такая хорошо сделанная одежда, Техно беспокоился бы, что он собирается ее распутать. Глубоко вздохнув, Томми складывает руки вместе и, не давая им двигаться, продолжает.
— Все эти плохие поступки только укрепили в голове то, что говорил мне Дрим. О том, что я плохой, что создаю проблемы и тому подобное. Я ненавижу, когда он прав, потому что это… Я не знаю, как это объяснить. Я так долго пытался убедить себя, что все, что он мне говорил, было ложью, так что если он в чем-то прав, это… ты понимаешь, что я пытаюсь сказать, — слова, при всей их красоте и пользе, иногда не работают.
Иногда слова не могут быть использованы для описания или объяснения чего-либо, как бы ни старался или ни хотел человек, говорящий их. Томми не испытывал недостатка в словах, но пытаться выразить словами внутренние переживания, происходящие в его мозгу, оказалось непросто.
Техноблэйд понимает, что Томми пытается сказать. Внимание, когда Томми говорил, было очень важно, потому что часто, как и сейчас, он терял способность сформулировать правильное предложение, когда помех в его голове становилось слишком много. Это означало, что внимание было одним из единственных способов для Техно собрать достаточно информации без необходимости лезть самому. Тот факт, что Томми вообще делился информацией, сам по себе был подарком, поэтому меньшее, что Техно мог сделать, это слушать.
Томми молчит, и Техно решил, что теперь его очередь что-то сказать.
— Томми, учитывая все, через что ты прошел, выходить из себя не так уж и плохо. Я не думаю, что хоть один человек в радиусе миллиона миль имеет здоровые механизмы совладения с собой, — говорит он, получая качание головой от мальчика рядом с ним.
— Может, это и так, но все равно. Я не могу это оправдать. Я облажался, и я признал это. Я пытался исправить это единственным известным мне способом. Примирившись, поклявшись в верности и пообещав преданность, которую я на самом деле никогда не оставлял и не разрывал, сражаясь. В конце концов, единственное, что мы действительно делаем, это ссоримся, и это никогда ничего не исправляет, только причиняет еще больше боли. Я надеялся, что если мы победим, может быть, они простят меня, может быть, бессмысленное насилие прекратится, — вина в его тоне очевидна, но ее затмевает огромная боль, которую он чувствует.
Томми делает вдох и поворачивается, чтобы посмотреть на Техно, который поворачивает голову, чтобы встретить его взгляд. Можно сказать, что он приятно удивлен, но, конечно, не показывает этого.
— Мне нужно, чтобы ты понял, что я не пытался воспользоваться тобой. Я помню, что ты сказал в Судный день. Я знаю, что ты чувствовал себя использованным, и мне жаль. Ты — человек, и я не уверен, услышал ли ты это тогда, думаю, мы оба были немного, ну, ты понимаешь, но я повторю это сейчас. Ты человек, но и мы тоже. Я понимаю, что ты чувствовал себя преданным, но я также знаю, что ты ценишь верность, поэтому я знаю, что ты понимаешь, почему я сделал то, что сделал.
Большинство людей рассмеялись бы вам в лицо, если бы вы сказали, что Томми обладает способностью к искренности, но опять же, знали ли эти люди Томми на самом деле? Искренность, ну, все, что есть у Томми в этот момент, достойно восхищения.
Техноблэйд может ставить или не ставить себя на первое место, но в большинстве случаев, Томми является исключением из многих вещей, и он может быть немного самодовольным, заслуженно или нет, но он способен понимать различные точки зрения. Некоторые люди говорят, что у него есть небольшой комплекс жертвы, он слишком ослеплен собственным эго, чтобы признать какие-то свои проступки. После того, как в последнее время ему пришлось столкнуться со многими суровыми истинами, он думает, что эта правда тоже может быть немного реальной.
Когда он уничтожил Л’Манберг, он не подумал о том, как это повлияет на людей, населявших этот клочок земли. Он знал только о своих собственных мыслях, своих идеалах, своей боли и не задумывался о чувствах других людей. Он считал себя вправе выносить суждения и исполнять свою волю, потому что они причинили ему боль, поэтому причинение им боли было оправдано, не принимая во внимание, что, возможно, именно он первый причинил им боль.
После долгого времени, проведенного в размышлениях над этими новыми откровениями, Техноблэйд обнаружил, что в поисках того, кто прав или виноват в любом из этих сценариев, никогда не было однозначного ответа. В конце концов он смирился с тем, что ни одна из сторон не была ни права, ни виновата. Обеим было больно, и обе обидели друг друга. Теперь не было причин зацикливаться на этом.
Томми издает еще один звук, сигнализирующий о том, что он собирается заговорить снова, и Техно заставляет себя на мгновение перестать думать и снова слушать.
— Таббо — мой лучший друг. Я знаю его целую вечность. Он всегда оставался рядом со мной, а я, в свою очередь, всегда оставался рядом с ним. Его решение изгнать меня не разрушило наши узы. Я не мог стоять там после того, как я так явно причинил ему боль, и просто… игнорировать все, что произошло. Его поставили на эту должность против его воли, как он должен был от нее избавиться? На нем лежала ответственность, он должен был делать выбор и делать то, чего обычно никогда бы не сделал. Он никогда не хотел причинить мне боль, он никогда бы не сделал этого намеренно, поэтому я… я должен был бороться. Если не за Л’Манберг, если не за наш дом, то за него. Я обязан ему, по крайней мере, этим. Он так много сделал для меня, — Томми выглядит более печальным, говоря о Таббо, чем о чем-либо еще.
Очевидно, что он глубоко заботится о нем, а каждый, кто знает Томми, знает, что если Томмииннит заботится о тебе, то рядом с тобой есть кто-то бесконечно преданный. Преданность Томми — это сокровище, которое, по мнению одних, можно отдать слишком быстро, а по мнению других, никогда не получишь, даже если уже неосознанно получил его. Томми, при всей своей любви, непреклонно отрицает любую свою привязанность. Техно не знает почему, он делал это задолго до того, как попал в эти земли, так что, должно быть, проблема имеет более глубокие корни. Но Таббо, как никто другой, очень явно заботился о Томми, это было видно любому.
Техноблэйд до сих пор помнит, как подросток набросился на него, нанося грубые удары через секунду после того, как он выпустил фейерверк из своего арбалета, весь пылая праведной яростью. И как потом, в яме, он ни разу не сдался и боролся за своего друга. Техно тогда не видел в этом смысла, дело уже было сделано, и Таббо сказал, что не затаил обиды, но Томми проигнорировал это и продолжал давить, не останавливаясь.
Пока он думал об этом, всплыло еще одно воспоминание из того дня, который он давно пытался забыть. Два подростка бесчисленное количество раз бросались друг другу на помощь во время драки. Они никогда не находились далеко друг от друга, даже заходили так далеко, чтобы прикрыть друг друга от натиска.
Техноблэйд отвергал Таббо как тирана, используя его действия, вызванные отчаянием и тяжелой ответственностью на посту президента, только для того, чтобы доказать свою точку зрения, но, сидя здесь, слушая, как Томми поет ему дифирамбы и выглядит таким… таким уязвимым, Техно вспомнил, что подросток не намного старше Томми. У него уже был один человек, из-за которого он чувствовал себя виноватым, и, честно говоря, ему не нужен был еще один, но ущерб уже был нанесен.
Томми, не замечая, что мысли его собеседника мечутся, продолжает говорить.
— Я хотел верить, что Л’Манберг был плохим, потому что он причинил мне боль, но это не так. Мне всегда причинял боль Дрим. И, может быть, я думал, что если его не станет, он перестанет причинять боль, но, стоя там, когда все окружали меня, я понял, что это не так. Л’Манберг был моим домом. Я строил его так же, как и все остальные. Я и другие потеряли ради него одну или несколько жизней. Я пожертвовал всем ради него. Это был я, это были мои друзья, но больше всего — Уилбур. Это было единственное, что у меня осталось от него. Если ты поможешь уничтожить его, это будет похоже на убийство его самого. Он уже умер ни за что, — продолжает он свой монолог.
Его глаза наполняются непролитыми слезами, выступившими при упоминании Уилбура. Он отводит взгляд.
— Я был… Я думаю, Л’Манберг позволял мне держаться за старого него, потому что человек, который умер, это… это был не Уилбур. Я думаю, Уил умер в ту секунду, когда проиграл выборы. После этого он просто… это был уже не он.
Руки Томми дергаются и дрожат на его коленях, очевидно, борясь с желанием сжать их снова. Оно было велико, но он подавляет его. Это неудобно.
— Ты можешь себе представить, каково это — видеть, как кто-то, кого ты любишь, превращается в то, что ты не можешь узнать? В то, что предает все идеалы, которым тебя учил? От человека, который мягко ругал тебя за то, что ты поранился, и ухаживал за твоими ранами, до человека, который повернулся и поставил тебя на сцену, начиненную взрывчаткой, которую, как он знал, собирался взорвать? — По его щеке скатывается шальная слеза, а голос дрожит. Его дергающиеся руки поднимаются вверх, чтобы напряженно обнять себя.
Техно даже не подумал об этой части. Еще один пункт в списке беспорядочных поступков Уилбура Сута, полагает он. Однако не только Томми был в опасности в тот момент. Каждый человек, находившийся там, был в опасности, и в том числе люди, о которых Уилбур должен был заботиться. Техноблэйд задается вопросом, как он не заметил, насколько плохо он себя чувствовал, пока не был уже мертв. Или, возможно, заметил, но просто проигнорировал знаки и сжег красные флажки. Конечно, то, что он немного не в себе, не так уж и плохо? Уверенный, что вновь обретенная любовь этого человека к взрывчатке поможет им в достижении цели.
Техно просто сидит, воспринимая все это, пытаясь запомнить слова. После всех вопросов, оставшихся без ответа, наконец-то произошел прорыв. За эти несколько минут Томми рассказал больше, чем за последние несколько дней. Ему кажется, что он должен что-то сказать, но он чувствует, что Томми еще не закончил говорить, поэтому он молчит.
— Я бы хотел, чтобы это был я, а не он, — Томми почти шепчет, глаза снова стекленеют. Еще одна слеза скатывается по его щеке.
Это зрелище в сочетании с произнесенными словами посылает воображаемую стрелу прямо в сердце Техно, где она болезненно застревает.
— Я не хочу. Ты намного лучше, чем он, Томми, — быстро спохватывается Техно.
Он будет сидеть здесь и слушать, как мальчик вырывается, но он не будет сидеть сложа руки или терпеть суицидальные мысли.
— Не говори о нем так, — Томми ворчит, немного тише, чем ему хотелось бы.
— Я просто думаю, что человек, который взорвал бы свою страну, за которую заставлял сражаться других людей, немного… «неправильный», как ты говоришь, — говорит Техно.
Томми оборачивается к нему, в его впалых глазах появляется опасный огонек.
— Как будто ты лучше. Он сделал это только потому, что потерял её. Какое у тебя оправдание? — следует укол.
Техно должен был ожидать, что в какой-то момент Томми начнет проявлять твердость. Возможно, все это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.
— Я чувствовал себя преданным. Мы это уже проходили, — Техноблэйд борется с желанием закатить глаза.
— Я думаю, он был гораздо более оправдан, чем ты, — Томми критикует.
В этот момент Техно растерялся.
— Почему ты его защищаешь? Если твой аргумент в том, что он проиграл в конце, то как ты можешь оправдывать или потворствовать тому, что детей заставляют участвовать в войне? — упрекает Техно, не понимая настойчивого желания Томми сохранить и защитить наследие и честь безумца. Разве он не говорил, что действия Уилбура причинили ему боль?
— Он всегда призывал нас сражаться словами, — пробормотал Томми, как будто это что-то компенсирует.
Техноблэйд всегда говорил, что единственным универсальным языком является насилие, но он не имел в виду это в прямом смысле. Слова могут быть оружием, да, но ни одно из них не может быть достаточно сильным, чтобы вести войну. Уилбур был лицемером, потому что, как он слышал, Л’Манберг провел множество сражений без слов и с настоящим оружием.
— Если он думал, что войны можно вести словами, то он заблуждался, — говорит Техно, оставляя часть своего внутреннего бреда в стороне.
Не стоит обсуждать мораль мертвеца, когда его нет рядом, чтобы защитить себя. Томми вскакивает на ноги и смотрит на Техноблэйда с яростью, о происхождении которой он не знал.
— Прекрати говорить о нем в таком тоне! Ты его не знаешь! — восклицает он, напрягаясь и глядя на воина сверху вниз.
Техноблэйд последовал его примеру, встав так, чтобы они снова оказались на одном уровне.
— Почему ты настаиваешь на защите его чести, если у него ее не было? — возражает он.
— Потому что он был моим братом! Ты не знал его так, как я! — кричит Томми, ярость неуклонно нарастает в его жилах.
— Возможно, именно тот факт, что я не знал его так, как ты, дает мне достаточно ясности, чтобы увидеть его проступки. Ты необъективен, и твое видение затуманено, — Техноблэйд не может не повысить громкость своего голоса.
— Неважно! Просто забудьте об этом! С меня хватит разговоров! — кричит Томми, поворачиваясь и делая шаг к двери.
Техноблэйд движется перед ним, чтобы преградить ему путь.
— Ты не можешь все время отталкивать меня! Я пытаюсь помочь тебе, Томми! — Техноблэйд повышает голос, граничащий с криком, разочарование неуклонно нарастает.
— Да пошел ты! Мне не нужно, чтобы ты указывал мне, что делать, и мне не нужна твоя гребаная жалость! — Томми кричит в ответ так же громко, если не громче.
Возможно, если бы Техно не был так взволнован, он смог бы оценить, что мальчик ударил в ответ. В те моменты, когда Томми был тихим и покорным, его крики были чуть ли не длиннее. Однако теперь, когда он действительно кричит, чувства пропали для него.
— Это очевидно! Ты не можешь позаботиться о себе! Что бы случилось, если бы меня там не было?
На этот раз он действительно кричит, разочарование просачивается в его кости, заставляя их гневно трещать. Логически он понимает, что Томми просто злится, но в данный момент Техно не может удержаться от разочарования.
— Да пошел ты! Я бы и сам справился! — ругается Томми, глаза горят от плохо сдерживаемой ярости.
— Нет, не справился бы! Ты бы убил себя, если бы меня там не было! — кричит в ответ Техноблэйд.
— Нет, не убил бы! — Томми бушует, его поза становится оборонительной.
— Нет, убил бы! Ты буквально умолял меня убить тебя!
Разумной частью мозга Техноблейд сожалеет о том, что произнес эти слова, как только они покинули его рот, сожалеет обо всем этом споре, на самом деле, но тот Техноблейд, который сейчас главенствует, тот, который привык защищать себя, не думает о том, насколько большой ошибкой является этот крик. Слишком много времени, проведенного за тщательным подбором слов, которые не могли быть восприняты неправильно, утомили его, привели к неосторожности, которая была вопросом времени, а не того, когда она неизбежно всплывет.
Впрочем, это чувство было обоюдным. В случае Томми это были просто накопившиеся эмоции. Он тоже не может остановить себя от того, что он делает дальше, тело действует само по себе, прежде чем у него хватает ума остановить его. В конце концов, чему его учили, если не драться?
Удар приземляется прежде, чем Техноблэйд успевает зарегистрировать движение, но как-то достаточно сильно, чтобы его голова откинулась в сторону. Вся осторожность, которую он приобрел за время пребывания Томми, была мгновенно забыта, его собственные инстинкты взяли верх. Если вам знакома фраза «если бы взглядом можно было убить», то… скажем так, взгляда, которым Техноблэйд окинул Томми, когда тот обернулся, было достаточно, чтобы убить его десятки раз. Томми мгновенно застывает, его охватывает паника, которая грозит заглушить все остальное.
— Томми… — угрожающе произносит Техноблэйд, глядя на Томми сузившимися глазами.
Широкие и выпученные глаза Томми уже наполнились слезами, вызванными страхом. Когда Техноблэйд вздыхает, а затем рычит, Томми вздрагивает, сжимаясь в комок. Его руки поднимаются, чтобы защитить голову от удара, которого не последовало. Чем дольше он не получал ударов, тем больше паниковал. Паузы означают, что он тянет время, не торопится с уроками, надеясь, что на этот раз он их запомнит. Слова лились из него, как вода из прорванной плотины, чисто по привычке.
— Мне жаль. Прости… Я не… — вырывается у него сквозь затрудненное дыхание. Кажется, будто вода заполняет его легкие, как будто он снова тонет. — Я не хотел… Я не знаю, что на меня нашло, пожалуйста… — он икает, глаза закрыты, убежденный, что если бы он не видел ударов, то не вздрагивал бы так резко. Он не любил, когда Томми вздрагивал, постоянно напоминая ему, каким жалким он был на самом деле. Но мольба, как бы он его потом за это ни корил, ему нравилась, даже если он в этом не признавался. Всякий раз, когда он умолял, он был добрее, менее жесток. Удары были значительно слабее, а иногда даже мягче.
Поэтому Томми сделал то, что, как он понял, сработает лучше всего.
— Не делай мне больно, мне жаль… Пожалуйста, не делай мне больно… — умолял он, голос был таким слабым, когда он отчаянно пытался сдержать слезы и сдержать рыдания, которые грозили вырваться наружу.
Он, конечно, уже получил бы выговор за то, что вздрогнул, но вздрогнуть и заплакать? Он прекрасно обойдется без того, чтобы узнать, каким будет наказание за это. Кроме того, он не заслужил права плакать. Во всем этом была его собственная вина. Его действия и непослушание имеют последствия, и он не имеет права расстраиваться из-за этого, потому что именно он был причиной всего этого в первую очередь.
Слабый голосок в голове пытается сказать ему, что это неправда, что он заслуживает расстройства, потому что он человек и не может контролировать свои эмоции. К несчастью для этого очень полезного голоса, другие вещи пересиливают его. Томми резко стискивает зубы, чтобы не расплакаться, и скрежещет челюстями так, что потом обязательно будет больно. Техно смотрит на происходящее перед ним мучительно медленно, пытаясь понять смысл резкой перемены в поведении. Страх во всем существе Томми словно кинжалы, вонзающиеся в каждую уязвимую поверхность тела Техно. Это разбивает сердце Техно, которое до всего этого он считал давно умершим, на миллион осколков.
Мир замирает. Весь прежний гнев забыт, когда травмированный мальчик пролепетал отчаянную мольбу. Техно делает нерешительный шаг вперед.
— Томми, пожалуйста, посмотри на меня, — тихо говорит он.
Томми напрягается, чтобы расслышать его сквозь дыхание, но он слышит. Требование. Может быть, даже приказ, если игнорировать неуместное «пожалуйста». Как не к месту? Он может быть добрым, не так ли? В прошлом он был добрым. Конечно, он хотел бы, чтобы тот смотрел на него, пока ему разрешают говорить. Он так груб, куда делись его манеры? И требования, и приказы должны выполняться, поэтому он выпрямился, сердце колотится в груди, и посмотрел на упрощенно нарисованную маску, которая ему более чем знакома.
— Прости… Я не хотел сопротивляться. Прости меня, Дрим, пожалуйста, прости меня… — продолжает он на автопилоте, стараясь сохранить ровный голос, чтобы потом не стать объектом насмешек.
Дрим ненавидел слабость так же сильно, как любил мучить его. Пытать его? Нет, Дрим — его друг. Он никогда не причинит ему боль намеренно, а если и причинит, то по веской причине, например, чтобы преподать урок. Боже, у него опять голова идет кругом.
Дрим? Неужели Томми решил, что Техноблэйд — это Дрим? Это было нехорошо. Ему нужно положить конец всему этому, поэтому, не обращая внимания на беспокойство, что это прозвучит как приказ, Техноблэйд делает то, что считает нужным.
— Томми, мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал.
Необходимость прибегнуть к такому методу, как этот, сама по себе была тревожной, но он должен оказаться эффективным. Если Томми будет находиться в таком состоянии дольше, это, несомненно, сведет на нет весь прогресс, которого они достигли. В ответ он получает энергичный кивок.
— Можешь ли ты назвать пять вещей, которые видишь? Точнее, вещи в твоем окружении, — Техно пытается, стараясь сохранять дистанцию.
— Половые доски… ковер, балки… стены? И… мои руки, — Томми сглотнул, глаза бешено метались по комнате.
— Отлично. Можешь также назвать четыре вещи, которые ты можешь ощутить?
Томми кивает, уже не так неистово и энергично, как раньше.
— Мое сердце бьется, тепло, пот и моя одежда?
То, как вопросительно он говорит, создает впечатление, что он боится ответить неправильно.
— Не бывает неправильных ответов, Томми. У тебя все замечательно. Есть ли три вещи, которые ты можешь слышать? — продолжает он список.
Томми делает активное усилие, чтобы замедлить дыхание, чтобы напрячь слух.
— Ну… мое собственное дыхание, наверное. И огонь в очаге тоже. И… не знаю, скрип пола?
Его речь уже улучшилась, ясности стало больше.
— Хорошо. Две вещи, которые ты чувствуешь?
Томми сосредоточенно хмурит брови, глубоко задумавшись.
— Снова огонь. Я не могу… я не могу думать ни о чем другом. Запах дома? Как затхлый запах?
Остается еще один вопрос.
— Все в порядке, ты справляешься. Есть ли что-то, что ты можешь попробовать на вкус? — Техно заканчивает список.
— Железо, — Томми отвечает, глотая сразу после этого, чтобы избавиться от лишней слюны, хотя во рту у него пересохло.
Техно облегченно вздыхает. Теперь он просто должен попробовать еще раз.
— Отличная работа. Как ты думаешь, ты можешь посмотреть на меня еще раз? Пожалуйста? — добавляет он в конце для убедительности.
Взгляд Томми еще некоторое время остается прикованным к полу, а затем поднимается и смотрит на Техно.
— Техноблэйд?.. — тихо пробормотал Томми, замешательство было заметно как в его голосе, так и на его лице.
— Да. Это просто я. С тобой все в порядке, — подтверждает Техно.
Брови Томми сошлись вместе, губы нахмурились.
— Что… — начал он, но не закончил, запнувшись.
— Мы можем разобраться в том, что произошло, позже. Теперь ты снова со мной? — спрашивает Техно, желая подойти ближе, но послушно сохраняя дистанцию.
— Да. Да, я с тобой, — Томми кивает, дыша через разомкнутые губы. — Прости… прости, что… психанул. Я не… я не знаю, что, блять, произошло.
Опять извинения. Все в порядке, по крайней мере, Томми больше не видит Дрима вместо него.
— Все в порядке, Томми. Тебе не нужно извиняться, — Техно согласился.
Томми ворчит, трет глаза и шипит, потирая висок. Скорее всего, болит голова. Это было бы не особенно удивительно. Рецидив — это плохо, и это разочаровывает. Техно знает, что не должен относиться к нему именно так, с разочарованием, потому что рецидивы — неотъемлемая и естественная часть выздоровления, но он не знает, как еще это назвать.
Сожаление было бы резким преуменьшением. Несправедливо думать о себе в такой ситуации, ведь это не у него случился срыв, но он не может отделаться от ощущения, что его усилия мало чем помогли. Это заставляет его немного сомневаться в себе. Техноблэйд ненавидит чувствовать себя неуверенным, хотя меньше, чем терпеть неудачу, а сейчас это похоже на неудачу.
Пусть Техноблэйд наконец-то получит то, над чем он так долго работал, а потом сразу же все испортит и сведет на нет почти весь кропотливо достигнутый прогресс. Так держать, Блэйд. Однажды социально неумелый воин, всегда социально неумелый воин.
Техно держится на расстоянии, боясь снова испугать Томми. Возможно, это еще и потому, что он чувствует, что не заслужил права быть рядом с ним сейчас, не говоря уже о том, что это Томми ударил его, а не наоборот. Он не боялся, что его снова ударят, но боялся реакции Томми. Поэтому он встал в нескольких футах от него, не слишком далеко, но и не слишком близко.
Какое-то время Томми только и делает, что моргает, пытаясь сохранить ровное дыхание. Тишина напряженная, граничащая с удушающим дискомфортом, но никто из них не двигается и не говорит. Томми, потому что он занят тем, что пытается прийти в себя после того, что, черт возьми, только что произошло, и Техно, который, в некотором роде, тоже пытается прийти в себя, но в основном просто не знает, что делать. К счастью для него, Томми делает выбор за него.
— Пожалуйста, оставьте меня в покое, — тихо произносит он, такой маленький и хрупкий, с опущенными глазами.
Техно колеблется. Он действительно не хочет оставлять его одного прямо сейчас.
— Я не уверен, что это хорошая идея, — комментирует он.
Томми даже не спорит. Не кричит, не ругается, не вопит.
— Просто уходи, — это все, что он говорит. Это звучит так сокрушенно, что идти против такой простой просьбы было бы жестоко, поэтому он не делает этого.
— Хорошо. Конечно, — Техно сдается, все еще не уверенный, но соглашаясь и уважая его желания.
Техно ни за что не оставит его одного в таком состоянии. Даже если Томми хотел, чтобы он вышел на улицу, чтобы он мог немного побыть в доме один, он не может, так что ему придется разочаровать его.
— Я буду наверху, если понадоблюсь, хорошо? — пытается он предложить возможность утешения, если Томми захочет им воспользоваться, но тот лишь отворачивается.
— Уходи, — это все еще звучит как мольба, хотя и озвучено как приказ.
Без слов Техно поднимается по лестнице, ведущей на чердак. Он оглядывается в последний раз, но Томми по-прежнему отказывается смотреть на него. Это немного неприятно, но не совсем незаслуженно, поэтому он будет уважать его желание, потому что знает, как важно иногда побыть одному, не хотеть, чтобы рядом были другие люди. Возможно, они оба немного надоели друг другу. Он не просто так сделал эту защелку на люке.
Он добирается до чердака и закрывает люк, садится на него и приваливается к стене. Он сидит там некоторое время, перебирая в памяти события, прежде чем не может больше терпеть и встает, чтобы пройтись по комнате, его мысли все еще не утихают. Может быть, ему стоит пригласить кого-нибудь. Друг, возможно, пошел бы Томми на пользу, хотя Техно не знает, как он на это отреагирует.
Захочет ли он вообще, чтобы кто-то его навещал? Действительно ли Техноблэйд хочет, чтобы в его дом приходило больше людей? Однако дело не в том, чего он хочет, так что если Томми хочет, чтобы кто-то пришел, то так тому и быть. Однако он не может сделать это, не поставив его в известность, поэтому ему придется спросить его мнение, когда он успокоится.
Он хочет написать Филу. Он думал, что у него все в порядке со всеми этими «попытками помочь травмированному подростку, которого ты сам помог травмировать, исцелиться», но такие дни напоминают ему, что он не создан для этого. Как бы ему ни хотелось написать Филу, он не может. Не потому, что он не знает, где бродит этот человек — любая странная ворона сделает за него эту работу, — а потому, что не его дело делиться с ним этими событиями.
Филза — мудрый человек, гораздо более заботливый и общительный, чем Техноблэйд, на что он может надеяться или стремиться. Посылать письмо, в котором он подробно описывает время, проведенное с Томми, было бы неразумно. Эти события являются частными, даже конфиденциальными. Все было сделано под обещание, что все, что произошло или было сказано в пределах земли и хижины, останется между ними двумя. Доверие Томми было нарушено слишком много раз, и Техноблэйд предпочел бы зарезать себя, чем стать следующим в этом ряду людей. Снова.
Поэтому он не может писать Филу. Честно говоря, если бы тому было не все равно, он бы обязательно появился, а не просто написал ответ. Техно до сих пор помнит, как Томми напрягся, когда он впервые упомянул, что Фил иногда приходит. Он сомневался, что Томми захочет его увидеть. Техно потребовалось много времени и усилий, чтобы заставить Томми немного раскрыться, и еще больше времени, чтобы хоть немного доверять ему.
На самом деле он уверен, что Томми до сих пор ему не доверяет, но Техно не винит его за это. И вот, представьте себе, Фил, человек, которого Томми толком не знает, человек, убивший Уилбура, приходит, чтобы попытаться помочь. Что ж, если он хочет убедиться, что Томми замкнулся в себе на неопределенное будущее, то так и следует поступить.
Тем не менее, возможно, он хотел бы, чтобы Таббо пришел. Очевидно, что парень очень важен для него и что он глубоко о нем заботится, и он уверен, что Таббо тоже хотел бы увидеть Томми. Теперь, когда он думает об этом, знает ли кто-нибудь из них, что Томми здесь? Техно точно никому не сказал, а если бы Томми сказал, он уверен, что кто-нибудь уже появился бы на его пороге. Значит, никто не знал, а те, кому было не все равно, должны были хоть немного волноваться.
Конечно, оставался еще Ранбу, который видел Томми и с которым разговаривал Техно. Неужели он никому не сказал о местонахождении Томми? Ранбу, хотя он и не всегда часто бывает рядом, мог поддаться искушению провести день с Томми. Техно был уверен, что эти двое в хороших отношениях, поэтому не видит ничего плохого в том, чтобы он был рядом. Однако ему придется спросить Томми, а прямо сейчас спрашивать его о чем-либо не было никакой возможности.
Что-то выбило его из колеи, но он не уверен, что именно. Техно на мгновение перестает думать, чтобы лучше прислушаться. Он слышит тихие звуки через половицу. Они звучат приглушенно, как будто Томми старался производить как можно меньше шума. Напрягая слух, Техно различает хныканье. Он подходит к люку и опускается на колени, взявшись одной рукой за ручку, чтобы открыть его, но останавливается.
Томми, вероятно, сейчас не хотел бы его утешений, поскольку он был виновником и причиной этого. После некоторых раздумий и колебаний Техно решает, что оставит его в покое еще на некоторое время. Иногда людям просто нужно поплакать. Это совершенно нормально, и гораздо полезнее и лучше, чем держать это в себе.
У Техно не было возможности взять книгу, когда он был внизу. Ну, сейчас он точно не собирается спускаться, так что одна из мрачных книг пока сойдет. Он почти переполз на другую сторону комнаты, где лежат книги, которые он хранит здесь. Кучи аккуратные, не настолько высокие, чтобы быть неустойчивыми, несколько рядов книг, сложенных друг на друга у стены. Его палец скользит по корешкам, читая вслух названия и авторов, тихонько бормоча.
Есть одна книга, наполненная старыми народными сказками, которую он не помнит, как получил, и брал в руки раз или два, но так и не прочитал до конца. Большинство из них посвящены теме смерти, причем чаще всего большинство персонажей умирает. Ну, это не совсем легкое чтение, но это, вероятно, одна из наименее тяжелых вещей, которые он разместил здесь. Пока сойдет. Он берет книгу и достает ее из кучи, как какую-то головоломку, и подходит к своей кровати.
Он уже наполовину дочитал одну из историй о городе, где оставшиеся жители объединяются для борьбы с бандитами, которые продолжают грабить дома, когда услышал громкий стук снизу, за которым последовал разочарованный крик. Книга захлопывается и бросается на кровать, а Техно замирает. Еще один стук в паре с еще одним криком — все, что ему нужно, чтобы броситься вниз по лестнице.
Когда он спускается, его встречает удивительное зрелище. Томми стоит в центре комнаты, сгорбившись. У его ног в беспорядке разбросаны различные предметы, включая, но не ограничиваясь этим, содержимое дивана и несколько книг. Кресло и стол рядом с ним были перевернуты. Должно быть, именно этот стук он и услышал. Ему не следовало оставлять его одного, когда он попросил.
— Томми… — начал Техно, но его почти сразу оборвали.
— Отвали, — Томми сплевывает, хотя ему не хватает яда, которым он хотел бы обладать. Техно вздыхает, слегка раздосадованный.
— Томми, я не… Ты не можешь продолжать отталкивать меня таким образом. Я действительно стараюсь изо всех сил, но я чувствую, что хожу по яичной скорлупе, стараясь не говорить того, что может вывести тебя из себя, спровоцировать или быть неправильно истолковано. Есть так много вопросов, которые я хочу задать, но я боюсь их задавать, потому что они могут быть слишком конфронтационными. Для меня это тоже нелегко, — Техно никогда бы не подумал, что будет делиться своими опасениями с Томми, но ему необходимо это сказать. Он надеется, что это не прозвучит так, будто он его обвиняет.
— Я тебе не доверяю, — Томми внезапно проболтался. За этими словами нет ни гнева, ни страха, просто констатация.
Техноблэйд не станет лгать и говорить, что ему не больно, но он не может злиться из-за этого. В конце концов, он заслужил недоверие. Ответственность теперь лежит на нем, но и вина тоже.
— Я знаю. Я не виню тебя, — Томми не нужно объяснять, почему он не доверяет Техно, потому что они оба знают. — Я понимаю, что ты мне не доверяешь, так дай мне этот шанс заслужить твое доверие. Возможно, я не достоин его, но мы должны работать над этим вместе, иначе ничего не получится, — Томми, в кои-то веки, не отводит глаза. Он смотрит на Техно, брови нахмурены, взгляд неуверенный. — Ты не обязан делать все сам. Нужда в помощи — это не слабость, — Техно продолжает, пытаясь успокоить.
Томми не выглядит слишком убежденным, но и не замыкается в себе. Техно напрягается, чтобы расслабить каждую частичку своего тела, каждый мускул. Если он хочет, чтобы Томми расслабился, то он должен излучать спокойствие. Он выпрямляется и придумывает самое успокаивающее выражение лица, на которое только способен.
— Позволь мне помочь тебе, — говорит он, почти умоляя.
На одном выдохе все тело Томми опускается, напряжение разом уходит из него, оставляя после себя лишь обычную огромную усталость. Он страстно ненавидит это чувство, но опять же, у него не хватает энергии, чтобы злиться из-за этого.
— Извини, что устроил беспорядок, — Томми бормочет, глядя вниз на беспорядок, который он устроил.
— Все в порядке. Нет ничего такого, что нельзя было бы прибрать, — Техно размышляет, подходит к креслу и снова поднимает его. — Видишь? Как новенькое! — шутит он, заслужив недовольный взгляд Томми, который подходит и ставит стол на место. Прошло совсем немного времени, прежде чем комната вернулась в свое первоначальное состояние.
После того, как все снова стало аккуратным и опрятным, они сели рядом друг с другом на диван. Они не произнесли ни слова, посчитав, что еще слишком рано поднимать эту тему. Поговорим об этом в другой раз. Так они и сидели на диване, почти соприкасаясь плечами, в молчаливом принятии и прощении.
Обычно после такого изнурительного занятия Томми недолго оставалось лежать в изнеможении. Этот раз не стал исключением. Ему понадобилось не более пары минут, чтобы отключиться. Техно узнал об этом по тому, что на его плечо упал груз. Оглянувшись, он краем глаза увидел Томми: глаза закрыты, выражение лица спокойное, как у отдыхающего.
У Техноблэйда никогда не было много домашних животных. Все его дрессированные животные имели определенную цель, которая чаще всего не была компаньоном. Человек не может прожить всю жизнь, не слыша историй о том, как владельцы домашних животных просто не могли встать, когда их питомец дремал на них. Ну, конечно, они могли двигаться, но не хотели нарушать покой животного. Техно никогда не понимал этого чувства. Животные и так проводят большую часть дня в дремоте, так какое значение имеет, если вы их потревожите?
Пусть Томми не слышит, что он технически сравнивает его с домашним животным, но Техно, возможно, сейчас это поймет. Когда голова Томми лежит на его плече, мирно посапывая во сне, он думает, что наконец-то понимает. Не то чтобы у него были важные дела, большую часть времени он проводил, присматривая и заботясь о Томми, так чем же это отличалось?
Да, это было важно. Он помогал, и он хотел помочь, верно? Тогда он будет сидеть здесь, неподвижно, как мышь, и позволит подростку использовать его в качестве очень неэффективной подушки. Если его собственные веки опускаются, когда он слушает равномерное дыхание, что ж, никто не должен об этом знать.
