Путь к выздоровлению (The road to recovery)

Томми просыпается дезориентированным. Первое, что его удивляет, это то, что он хорошо спал, что случается крайне редко. Еще больше он удивлен тем, что ему не снились кошмары. После того, что произошло вчера, он ожидал бы их, но, увы, как всегда, всё обманывает ожидания. Его обычная утренняя головная боль тоже меньше, чем обычно, возможно, благодаря тому, что он хоть раз поспал больше, чем несколько жалких часов. Теперь, когда он думает об этом, хотя головная боль не такая сильная, как обычно, его голова кажется тяжелой. Нет, не так, на голове тяжесть, в прямом смысле слова тяжесть. Он пытается вспомнить, как именно он заснул, но после того, как он переместился и почувствовал, как у него всё онемело и болит, воспоминания нахлынули на него. Так он узнает, что тяжесть на его голове — это Техноблэйд, даже не глядя на него. По совпадению, это также означает, что Техно все еще спит. Томми не может вспомнить, когда он в последний раз видел Техноблэйда спящим. В некоторые дни он вообще сомневался, что тот отдыхает, но, судя по тому, как он неглубоко дышит, он, по крайней мере, спит. Томми не хочет будить Техно, в основном потому, что знает, что даже если он действительно спит, это редкое явление. В Погтопии он не спал по несколько дней подряд несколько раз. Когда Томми оставался с ним раньше, он слышал, как тот ходил вокруг в темноте ночи, когда ни один хорошо отдохнувший человек не должен бодрствовать. Не обращайте внимания, что Томми не спал и слышал его. Он сказал «хорошо отдохнувший человек». Поэтому он решил, что не будет будить знаменитого Техноблэйда и прерывать его сон. Он двигается так осторожно, как только может, как бы покачиваясь, пытаясь удержать Техно в вертикальном положении с помощью рук. Для человека, состоящего почти из одних мышц, он совсем не легкий, так что это оказывается проблемно. Томми прислоняет его спиной к дивану и, убедившись, что тот не опрокинется, ускользает. Откровенно говоря, не так уж много мест, куда можно пойти. На чердак ему не запрещено заходить, но наверху для него ничего нет. Выходить на улицу в такую рань будет очень холодно, а в последний раз, когда он вышел на улицу, не предупредив Техно, потому что тот спал, тот был не слишком доволен. После их вчерашнего спора ему не слишком нравится идея делать что-нибудь еще, что выведет его из себя. Обычно первое, что люди делают утром, проснувшись, — одеваются, но поскольку он заснул, не успев переодеться в свою одежду для сна, об этом уже не стоит заботиться. Вторым делом обычно бывает приготовление завтрака, но он ничуть не проголодался. Если Техно не будет рядом, чтобы убедиться, что он ест, он просто не станет этого делать. Однако если Томми не хочет есть, это не значит, что он не должен готовить завтрак. Техно всегда готовит ему завтрак, а вместе с завтраком для него, конечно, и для себя тоже. Может быть, Томми мог бы приготовить ему завтрак, пока он дремлет еще немного, в качестве псевдоизвинения за свое вчерашнее поведение и действия. А также, возможно, в качестве небольшой компенсации, но кто знает. Это самое малое, что он мог сделать, серьёзно. Однако ему придется вести себя как можно тише. Томми может быть хитрым, когда ему нужно, но у него есть опыт неудач в действиях, поэтому ему придется быть осторожным. Он прокрался на цыпочках на кухню так тихо, как только мог. Не наступив на скрипучие половицы, он просматривает содержимое их запасов еды и останавливается на яйцах. Это хороший завтрак, верно? Многие люди едят на завтрак яйца, будь то омлет или что-то другое. Может быть, омлет? Он может сделать это. Итак, он приступает к разбиванию яиц, увлеченный своим новым занятием. Не прошло и минуты, как раздался приглушенный стон, свидетельствующий о том, что Техноблэйд тоже проснулся. Томми задается вопросом, не был ли виноват запах яиц, но сомневается в этом. Хотя это было бы забавно. Звук приближающихся шагов дает ему знать, что он идет сюда. Когда шаги затихают, Томми решает, что Техно, скорее всего, у арки. — Доброе утро, спящая красавица! — говорит он, не оборачиваясь. Техно моргает и видит только спину Томми, задерживаясь у арки. — Ты готовишь? — спрашивает он ворчливо, его голос тяжелый после сна. Томми закатывает глаза. — Господи, «Как хорошо, Томми, что ты позволил мне выспаться и приготовил мне завтрак, спасибо тебе большое!». Не за что, Техно, это действительно не проблема, — Томми проглатывает слова, подражая глубокому и монотонному голосу Техно и его акценту, хотя и смехотворно плохо. Техно все еще пытается осмыслить то, что он видит, поэтому он не комментирует и не шутит по поводу плохого подражания. — Я не… Ладно. Ты готовишь омлет, — Это сказано как факт, но он не звучит убежденно, как будто это не совсем то, что происходит, скорее вопрос, чем утверждение. — Какой наблюдательный, — усмехается Томми. И снова Техно предпочитает игнорировать подколы, продолжая давить и не давая текущей теме так просто закрыться. — Почему ты готовишь омлет? — спрашивает он, слегка нахмурив брови. — Ты пропустил ту часть, где я изобразил, как ты благодаришь меня за то, что я приготовил тебе завтрак? — отвечает Томми, поворачиваясь на секунду и вздергивая бровь, как будто объясняет простую вещь кому-то, кто, кажется, просто не понимает ее. — Почему ты готовишь мне завтрак? — Техно продолжает свою линию вопросов. Томми стонет, долго и протяжно. — Господи, Блэйд, тебе обязательно все знать? Не обязательно должна быть причина. Может, мне просто захотелось разбить несколько гребаных яиц? — отвечает он, разворачиваясь и снова сосредотачиваясь на своей задаче. — Ты не готовишь, — просто говорит Техно. Томми остается стоять спиной к Техно. — Приготовление омлета едва ли считается готовкой. Это может сделать и ребенок, — говорит он. — Как бы ты не провинился, но серьезно. Ответь на мои вопросы, — Техно пользуется возможностью сравнить Томми с ребенком, но не позволяет этому отвлечь его от цели. Томми усмехается, и Техно не сомневается, что он снова закатывает глаза. — Черт возьми, ты настойчив. Ты спал, а нормальные люди готовят завтрак по утрам, и я всегда вижу, как ты ешь яйца и прочее дерьмо, так что я решил, что омлета будет достаточно, — наконец смирился он, выкладывая готовый омлет на тарелку и ставя ее на кухонный стол. — Тебе не нужно было готовить мне завтрак, — говорит Техно, наблюдая за Томми, который не поворачивается к нему лицом, хотя ему больше нечем заняться. Вместо этого он садится на один из стульев и откидывается на нем, пытаясь выглядеть непринужденно. Это не очень убедительно. — Да, не нужно. Я знаю. Просто мне так захотелось. Ничего особенного, — Томми избегает смотреть на него в упор, его взгляд метался по комнате. Возможно, он все еще немного потрясен вчерашним днем. Техно знает, что они должны поговорить об этом, но сейчас, похоже, не самое подходящее время. Томми кажется немного нервным и напряженным, чем дальше продвигается разговор, поэтому Техно останавливается и садится за стол, чтобы съесть омлет, который Томми приготовил для него. Взяв вилку, он останавливается, чтобы взять нож, и тут замечает, что Томми ничего не взял. Он достаточно умен, чтобы понять, что это намеренно, но не может удержаться, чтобы не спросить. — Может, тебе тоже что-нибудь съесть? — спрашивает он. Томми недолго думает о том, чтобы соврать и сказать, что он уже поел, но он знает, что Техно видит его насквозь, поэтому он отбрасывает эту мысль. — Я не голоден, чувак. Да и вообще сейчас слишком раннее утро, — бормочет он. Техно старается не обращать внимания на беспокойство, бурлящее в его животе. В конце концов, не похоже, чтобы отсутствие аппетита у Томми было чем-то новым. — Почему бы тебе не есть больше? — спрашивает он, не удовлетворившись ответом. — Я же сказал тебе, я не голоден, — Томми ворчит, скрестив руки. Если бы Техноблэйд получал по изумруду за каждый раз, когда слышал, как Томми заявляет, что не голоден, он мог бы купить целую деревню. — Да, но почему ты не голоден? Должна же быть причина. За все то время, что Томми провел в доме Техно, тема привычки есть была больным местом. Оба они постоянно танцевали вокруг этого, никогда не поднимая эту тему. Они оба знали, что что-то не так, но ни один из них не говорил об этом. После вчерашней ссоры Техно сказал, что для того, чтобы все получилось, им нужно работать вместе над всем этим исцелением, а для этого им нужно поговорить. После того, как они вместе привели себя в порядок и уснули на диване, возникло ощущение, что произошло негласное примирение. Техно не стал бы называть это извинением, потому что, хотя оно тоже было, но не было таким значительным. Но благодаря этому общему моменту, что бы это ни было, он почувствовал, что наконец-то может спрашивать. Было ощущение, что Томми готов открыться больше, даже если он все еще отстранен и отмалчивается. — Господи, большой человек. Ты никогда не унываешь, да? — Томми простонал, немного успокоившись, когда Техно просто уставился на него безразлично. — На самом деле я уже давно ничего не ем. Я уверен, что если так делать какое-то время, то это изменит то, сколько ты сможешь выдержать без еды, или что-то в этом роде. Томми бормочет, уставившись на случайное место в доме. Он выглядит безразличным, но в его глазах есть намек на что-то еще. Это очень похоже на стыд. Техно старается забыть об этом. — И давно ты так ешь? — спрашивает он, не в силах скрыть в своем голосе нотки беспокойства. — Я не знаю, чувак, с военного времени? Революции? Еды не хватало, вот в чем суть. Даже в мирное время я в основном ел только морковь со своей фермы, — отвечает Томми, пожимая плечами. О. Неудивительно, что Техно не добился практически никакого прогресса в количестве пищи, которую он может заставить Томми потреблять. Такой длительный промежуток времени катастрофически вреден для диеты. Конечно, Техно помнит нехватку еды в Погтопии, потому что, хотя у них было много картошки, больше ничего не было. Разнообразия практически не было. Но даже тогда времена Погтопии были очень давно. Первая революция была еще более давней. Томми медленно вдыхает, показывая, что собирается заговорить снова. Техно заставляет себя быть внимательным. — Изгнание было… не сильно отличающимся. Любые объедки еды, которые я собирал, обычно уничтожались. Поскольку у меня не было никаких инструментов, выращивать что-либо было почти невозможно. Я не мог ничего выменять ни в одной из близлежащих деревень, потому что у меня не было никаких ценностей, и я даже не мог добраться до одной из них, потому что у меня не было ни оружия, ни брони, чтобы защитить себя. Всю еду я обычно получал от Дрима, так что я был очень зависим. Он тоже не всегда давал мне что-то. Иногда я мог днями ничего не есть. Я до сих пор чувствую… я чувствую, что это была еще одна вещь, которую я не заслужил. Голод просто… проходит через некоторое время, — Томми рассказывает, сетуя, немного поздно исправляя себя в конце. Техноблэйд может только смотреть, пока он продолжает говорить. — Я пытался нормально питаться, когда вернулся, но обычно меня просто тошнило. Когда я жил у тебя раньше, я питался ворованными яблоками, потому что это было единственное, что я мог есть без рвоты. Поглощение и прочее помогало мне чувствовать себя более энергичным. Обычно это ненадолго избавляло от усталости, — Томми заканчивает свое объяснение, устремив взгляд на стену в другом конце комнаты. — Я чувствую себя глупо, что не заметил, — говорит Техно, потому что так и есть. Он всегда гордился своей проницательностью, но он как-то умудрился пропустить целое расстройство пищевого поведения, пока размещал кого-то. Другие предупреждающие знаки о психическом здоровье Томми он может в какой-то степени оправдать, но чьи-то привычки в еде очень трудно не заметить. — Хотя нельзя винить тебя, не так ли? У тебя было другое дерьмо на уме, — говорит Томми, как будто он каким-то образом уловил внутреннее смятение Техноблэйда. Техно не может не согласиться, но это не делает ситуацию лучше. — И все же, — пробормотал он, как будто это что-то значит. Томми на мгновение смотрит на него, взгляд довольно пустой, прежде чем снова посмотреть на стену. Наступает напряженное молчание, поскольку ни один из них не знает, как дальше жить после такого тяжелого события. Техноблэйд пользуется моментом, чтобы упомянуть то, о чем ни один из них не хочет говорить, потому что, в конце концов, это должно произойти. Когда он не очень деликатно прочищает горло, Томми поднимает на него глаза и встречается с ним взглядом. Это совсем другое дело, когда он смотрит на него, но это нужно сделать. — Я сожалею о вчерашнем, — говорит Техно, наблюдая, как Томми тут же снова отводит взгляд. — Все в порядке, — бормочет он. На это заявление Техно хмурится. — Но это не совсем так, — Техно продолжает. Глаза Томми остаются прикованными к стене. — Это было бесчувственно с моей стороны. Мое собственное разочарование не оправдывает того, что я набросился на тебя. Я не могу взять свои слова обратно, но я сожалею об этом. Плечи Томми немного опускаются. — Прости, что ударил тебя, — говорит он с сожалением. — Я не виню тебя. Я бы даже сказал, что это было вполне оправданно. Я как бы заслужил это. Это вбило в меня немного здравого смысла, — Техно пытается полушутить, полууспокаивать. Кажется, это не очень хорошо работает. Вместо этого Томми, похоже, напрягся при последней фразе, судя по тому, как он вздрогнул. Руки Томми сложены, но на самом деле он просто держит их свободно, хватая. Теперь, когда Техно обращает на них внимание, он видит некоторые отличия от того, когда он видел их в последний раз. Он замечает красноватые, слегка припухшие, раздраженные линии на тыльной стороне рук. Осторожно он придвигается ближе, наклоняется над столом, нахмурив брови. Томми, смущенный, следит за его взглядом и позволяет Техно взять свои руки, чтобы он мог осмотреть их. — Ты поранился? — спрашивает он. Томми тоже хмурит брови, хотя и не по той же причине, что и Техно. — Что? Нет, с чего ты взял? — вздыхает он. — Томми, по всей тыльной стороне твоих рук царапины, — говорит Техно. Напряженные плечи Томми опускаются, он отдергивает руки и хмурится. — Ты заставил меня на секунду забеспокоиться, Блэйд, я подумал, что действительно поранился и просто не заметил, — Томми бросает ответный выпад, изображая ехидную ухмылку. Техноблэйд моргает, смотря на него. — Ты действительно поранился. Разве ты не видел царапины?» — спрашивает он, слегка недоверчиво. — Я их видел, — только и говорит Томми. Техно приподнимает бровь. — И что? — колеблется он. — И что? — Томми стреляет в ответ, почти вызывающе поднимая бровь Техно. Техно игнорирует это. — Как ты их получил? — продолжает он свой допрос. Что-то в выражении лица Томми меняется, прежний вызов исчезает. — Руки просто слишком сильно чесались. Ничего страшного, — ворчит он, двигаясь на своем месте. — Ты чесал их. Тыльная сторона руки чесалась, поэтому там прямые линии, — Техноблэйд не верит в это ни на секунду. — Да, — сухо отвечает Томми, неубедительно, но, наконец, снова смотрит на Техно. — Как ты чешешь в тщательно подобранном узоре? — обвиняет Техно, становясь все более нетерпеливым к этой новой череде лжи. — Отстань, придурок. Какая разница, как я чешусь? — защищается Томми. — Потому что это выглядит так, будто ты намеренно себя поцарапал, — делает выговор Техно. — Похоже, ты очень благодарен за завтрак, который я тебе приготовил, — отмахивается Томми, даже не потрудившись выразить Техно признательность в какой-либо форме. — Это не так… Я благодарен, Томми. Вот, спасибо за омлет, я благодарен тебе, но речь уже не о завтраке. Зачем ты это сделал? — возражает Техно. Он пытается сохранять спокойствие, но у него это не очень хорошо получается. — Это просто плохая привычка. Мы можем уже отставить это нахрен, — Томми ворчит, раздраженно хмуря губы. — Значит, ты врал насчет зуда, — подтверждает Техно больше для себя. Томми застонал от досады. — Да брось ты! Как будто ты не знал! — почти кричит он. — Я знал. Я просто хотел, чтобы ты признал, что лжешь, — Техно ворчит, пытаясь заставить себя не быть самодовольным. — Ладно! Пусть будет по-твоему! Я соврал тебе, что поцарапал руки, потому что не хочу, чтобы ты спрашивал, зачем я это делаю! Ну что, теперь доволен? — Томми рычит, хмурясь. Техно просто сохраняет спокойное выражение лица, ожидая, пока Томми снова соберется с силами. Это занимает немного времени, но в конце концов он вздыхает, опускает руки и закрывает глаза. — Это не так больно, как сжимание. Царапины, они не такие постоянные. У меня есть привычка сжимать руки, но вместо этого я просто тру места, которые жжет, — Томми объясняет без комментариев. Это признание вызывает беспокойство, но то, что оно вообще было сказано, уже победа. — В первую очередь ты не должен причинять себе боль, — Техно говорит мягко, без обвинительных ноток. — Да, мы это уже давно выяснили, — Томми ворчит, прежде чем снова вздохнуть. — Я не могу не делать этого. Знания того, что что-то плохо, недостаточно, чтобы прекратить это самому, — заканчивает он. Техно видит, что ему тяжело, и решает, что они достаточно поболтали. Но есть еще одна последняя вещь. — Ты можешь сказать мне, если у тебя снова появится желание сделать это? Желательно до того, как ты начнешь, — искренне спрашивает он. Томми смотрит на него сузившимися глазами. — Зависит от обстоятельств. Может, хватит меня допрашивать? — спрашивает он. Техно бесстрастно пожимает плечами. — Может быть, — Он озорно улыбается. — Тогда может быть, — Томми отвечает на его улыбку своей собственной ухмылкой. — Спасибо, — говорит Техно, хмыкнув. — Неважно. Ешь этот гребаный завтрак, который я так любезно и милостиво приготовил для тебя, — Томми ворчит, хотя улыбка все еще красуется на его лице. — Да, сэр, — говорит Техно. Пока Техно ест омлет, который уже давно остыл, Томми снова затихает. Техно изучает его выражение лица, съедает последние несколько кусочков и откладывает столовые приборы, которые громко стучат по тарелке. Глаза Томми снова устремляются на Техно, явно встревоженные. Техно замирает в своих движениях, понимая, что напугает Томми, если будет двигаться слишком быстро. Томми смотрит еще несколько секунд, прежде чем тревога в его глазах исчезает. Убедившись, что Томми успокоился, он встает, берет чашку и наполняет ее водой. Он ставит чашку с водой перед Томми. Когда тот не двигается, чтобы взять ее, Техно прочищает горло. Томми выходит из оцепенения и смотрит на Техно, а затем переводит взгляд на стакан. — Тебе не обязательно есть, если ты не голоден, но ты должен что-нибудь выпить, — говорит он. Томми берет стакан трясущимися руками, подносит его к губам и почти глотает воду. Техно делает движение, чтобы перехватить следующий глоток. — Воу, эй… притормози. Ты подавишься, — приговаривает он. Томми морщится и поднимает руки, чтобы обнять себя. Техно наблюдает за ним и держит стакан поближе, чтобы Томми мог снова схватить его, но он не делает этого, и Техно ставит его обратно на стол. Техно внимательно изучает выражение лица Томми, пытаясь понять, что он сделал не так, и тут же вспоминает тот день, когда он нашел Томми возле кратера. Он заставил себя внимательно слушать, вникать, потому что даже тогда у него было чувство, что прорванная плотина будет восстановлена в рекордно короткие сроки и мальчик снова воздвигнет стены. Сейчас ему особенно запомнилось признание Томми, что он проснулся от того, что тонул и давился, когда был в изгнании. Он морщится, втягивает воздух, мысленно ругая себя. — Прости, я не хотел… — замялся он. — Все в порядке, — Томми скривился, потянулся за стаканом и поднес его к губам, чтобы сделать еще один глоток, но его рука слишком сильно дрожит, чтобы удержать стакан. Он хмурится и снова опускает стакан. Техно все еще стоит рядом, возможно, слишком близко для такого момента, как этот, поэтому он садится на свое прежнее место. Какое-то время никто из них не двигается и не говорит, воцаряется тишина, как это часто бывает в последние дни. Техно чувствует, что отвлекается, как, несомненно, делает и Томми, и возвращается к реальности только тогда, когда слышит несколько нот. Сосредоточившись, он понимает, что Томми напевает. Техно смутно узнает мелодию — это «Блоки», один из тех музыкальных дисков. Пальцы Томми подергиваются там, где он держит руки сложенными друг на друге. Напевание дрожащее, едва слышное и довольно ровное по тону. Он явно не заботится о точности, так почему же он это делает? Это не похоже на гудение, которое люди делают, когда у них в голове звучит песня. Томми кажется, что он работает на автопилоте, глаза остекленели, как это часто бывает. Техно как будто не должен упоминать об этом. Тем не менее, это еще одна вещь, добавленная к длинному списку действий и манер, к которым нужно быть бдительным. На самом деле, к черту не упоминать об этом. Он должен знать, что происходит, если хочет помочь. Зачем останавливаться здесь и сейчас? — Томми, — пытается он, но, как и ожидалось, не получает ответа. Однако, когда он стучит по столу, Томми, кажется, возвращается в мир живых. — Да? — отвечает он, выглядя немного ошеломленным, но, тем не менее, присутствующим. — Ты напевал, — Техно говорит просто. Лицо Томми темнеет, его губы хмурятся. — О, — это все, что он говорит в ответ. — Можешь сказать мне, почему? — спрашивает Техно, наблюдая, как Томми ссутулился. — Это… еще одна привычка. Чтобы отвлечься, — Томми говорит тихо, опустив глаза. — Отвлечься от чего? — спрашивает Техно. — Ну… знаешь, — Томми делает неопределенный жест, имитируя что-то руками. — Ты сказал, что царапины плохо, так что, наверное, я просто попробовал что-то другое, — говорит он. — Наверное? — спрашивает Техно. — Да. В основном я делаю это подсознательно. Хотя уже давно так не делал, — объясняет Томми. — Спасибо, что рассказал мне все это. Знание помогает, — Техно говорит искренне. — Да, не за что, — Томми по-прежнему не смотрит на него. Техно тянется к вазе с фруктами на столе, берет яблоко и бросает его Томми, который испуганно вскрикивает. Он чуть не роняет его, но успевает поймать яблоко, прежде чем оно успевает упасть на пол. Какого черта ты это сделал? — восклицает он. — Если ты не собираешься больше ничего есть, то хотя бы съешь яблоко, — отвечает Техно, вставая и беря с собой грязную тарелку, чтобы поставить ее на прилавок. Томми ворчит несколько ругательств себе под нос, прежде чем громкий хруст наполняет комнату. Техно усмехается про себя, похрустывая суставами. — У меня все болит, не буду врать, — тихо стонет он, потягиваясь, поскольку не сделал этого, когда только проснулся. — Тебе больно? Ты спал на мне, засранец, — жалуется Томми. Техно делает паузу в потягивании и смотрит на Томми. — Что я сделал? — спрашивает он. Томми вгрызается в яблоко, говоря с частично набитым ртом. — Ты заснул на мне. Когда я проснулся, твоя тяжелая гребаная голова давила мою, — хнычет он, едва слышно, когда во рту у него лежит разжеванное яблоко. — Виноват, — говорит Техно, возобновляя свои потягивания. — Виноват? Ты невероятен, — Томми ворчит, качая головой. Препирательства знакомы, и хотя никто из них не признается и не говорит об этом, они оба ценят их гораздо больше, чем напряженное молчание. Ни один из них не может удержаться от ухмылки, ни остановить себя от хихиканья. — Ладно, гремлин, может, ты и приготовил завтрак, но от обязанностей ты не освобожден. У нас кончается хлеб, поэтому нам нужно раздобыть немного пшеницы, — объявляет он, подавляя очередную ухмылку, когда Томми резко стонет. — Я больше никогда не буду готовить тебе завтрак, — говорит он. — О, горе мне, у меня больше никогда не будет восхитительного омлета от легендарного Большого Человека. Что же мне теперь делать? — дразнится Техно. — Я скажу тебе, что ты должен сделать, а именно — умереть, — Томми стреляет в ответ, ворчит, но встает и не проявляет никаких других признаков сопротивления. — Ты что, не слышал, что говорят? Тебе никто не говорил? Теперь я чувствую себя как-то неловко, — Техно шутит, не произнося фразу, но и не нуждаясь в этом. — Да, да, Техноблэйд никогда не умирает. Когда-нибудь и ты умрешь, — Томми ворчит. — Не согласен с тем, что я не умру. Вдвоем, набравшись шуток и острот, они готовятся встретить леденящий холод тундры. Надев снаряжение, они отправляются в ближайшую деревню. Выращивание пшеницы в тундре окажется непродуктивным, так зачем вообще об этом беспокоиться. У Техноблэйда есть богатства, деревни могли бы извлечь из этого выгоду, если бы это означало, что он получает достойную пищу. Можно было бы сказать, что он мог бы просто покупать хлеб, но он вполне способен сделать буханку хлеба сам, спасибо всем большое. Кроме того, покупать хлеб непрактично. Ему действительно понадобится только одна буханка, а это не стоит поездки. Пшеницы было бы гораздо больше. Процесс не занимает так много времени. Техно ведет всю торговлю, а Томми остается рядом. Он делает несколько замечаний о том, что не видит важности его присутствия, но Техно послушно не отвечает. Конечно, Томми не нужен ему для торговли, но вывести его на улицу было бы полезно. Он даже наполовину удивлен, что все получилось, но Томми сегодня был немного снисходительнее. Собранного хватит, чтобы продержаться еще долго. Когда они возвращаются домой, они снова идут на кухню и проводят почти весь остаток дня, перерабатывая зерна. Возможно, они несколько раз ударили друг друга во время молотьбы и пожаловались во время просеивания, но это не важно. Мука пока не нужна, поэтому они оставляют помол на другой день. Что касается общения, то сегодня оно было значительно лучше, чем обычно. Техноблэйд мог бы сказать, что они добились значительного прогресса. Они много шутили, но было и несколько новых откровений. Почти идеальный, здоровый баланс между ними. Приятно, что они снова могут наслаждаться обществом друг друга. Несмотря на их предыдущие ссоры, множественные, ни один из них не уверен, что когда-либо по-настоящему ненавидел другого. Неприязнь, безусловно, но ненависть? Говорят, ненависть — сильное слово. Сейчас им хорошо, и они надеются, что так будет и впредь.