Gone with the leaves

Хината стояла напротив своего дома, своего бывшего дома, и медлила. Что собирается сказать ей сестра? И самое главное, что она ей скажет? Хочет ли Хината настроить с ней отношения, будто не было этих трех лет взаимного игнорирования? Хочет ли она наладить отношения с кланом? Одно Хината знала – она хочет защитить всех Хьюга, и, если понадобится, она свою жизнь поставит на кон ради этого. — Хината-сан, — дверь открыла девушка, примерно ее возраста, однако Хината ее видела впервые, она ни с кем особо не общалась из клана кроме Неджи и Ханаби, даже ровесников своих не знала, если они не были шиноби. — Ханаби-сама ожидает вас в своем кабинете. Я провожу. — Нет нужды. Хината прошла вперед, чуть задев плечом служанку. Ей не понравилось, что к ней отнеслись, как к чужаку, с пренебрежительной вежливостью, будто у Хинаты в глазах не было того же додзюцу, будто она не носила ту же фамилию и не жила в этом доме всю свою жизнь, чтобы знать дорогу. Девушка остановилась около двери в кабинет отца, то есть… в кабинет Ханаби… теперь. Сквозь тонкий материал белых седзи она видела несколько фигур. Отцовский кабинет находился на солнечной стороне дома, он любил работать при естественном освещении и открытых в сад седзи. Хината, не постучавшись, вошла, в кабинете помимо Ханаби были, конечно же, старейшины. Наверняка, они по большей степени находились сейчас у руля клана. Отец, да и никто вообще ни думал, что он уйдет так рано, поэтому Ханаби не была обучена тонкостям ведения дел Хьюга. Младшая сестра подняла на нее взгляд холодных глаз. Она снова обрезала волосы, на этот раз слишком коротко. Совсем от мальчишки не отличить, если бы не ее фигура с выделяющимися женственными формами. По меркам Хьюга, сестры не были похожи между собой, однако между ними была выстроена нерушимая связь, от которой остались лишь последние тонкие нити. — Спасибо, что пришла, пожалуйста, садись, — предельно деловым тоном произнесла Ханаби, не вставая с огромного отцовского кресла, обтянутого черным бархатом. Они любили играть на нем, представляя себя большими начальницами. Как давно это было. Для Хинаты каждый сантиметр дома был наполнен болезненными воспоминаниями, приятными, связанными с матерью, сестрой и Неджи, неприятными – с отцом, их ссорой, его смертью. Девушка поклонилась всем присутствующим и села в кресло напротив письменного стола. — Я не буду долго тебя задерживать, — Ханаби встала, чтобы возвышаться над сестрой, заставляя ее задирать голову. — На собрании старейшин клана было решено поставить тебе печать. У Хинаты потемнело в глазах, она вскочила со стула, готовая разнести всю округу. — Что? — Я попытаюсь объяснить вам, дорогая Хината-сан, чтобы немного поубавить ваш пыл, — морщинистая рука советника Момо, одного из самых доверенных лиц отца, усадила девушку обратно на стул. — Вы ведь знаете, что в округе орудует банда, которая собирает кеккей генкай. Мы внутри Конохи не можем чувствовать себя в безопасности даже сейчас, когда Хокаге распорядился охранять наш квартал АНБУ денно и нощно. Что до вас, то вы постоянно пропадаете на миссиях, вдали от деревни, без какой-либо защиты. Наша уникальность, геном клана Хьюга содержится в глазах, которые мы научились защищать с помощью печати для младшей ветви. Печать не только защитит ваши глаза, наш геном, но и убережет вас саму от нападения. Сейчас, ваш чистый лоб – это как красная тряпка для быка, к тому же, всем давно известно, что вы – сильнейший шиноби в клане, и ваши глаза для Покупателя – особый трофей. Мы делаем это лишь для вашей защиты, поймите. — Что ж, если вы так любезны, — ядовито выплевывала слова Хината. — Значит, я могу отказаться от такого заманчивого предложения? — Не будь дурой, — взяла на себя слово Ханаби, она молча слушала речь Момо, лишь скривившись на той части про самого сильного Хьюга, она до сих пор не могла простить сестре ее превосходства. — Ты должна принять печать по нескольким причинам. Одну из них озвучил Момо-сан, из-за твоей упертости, наш кеккей генкай может попасть в плохие руки. Другая… ты больше не наследница клана, не принадлежишь к старшей ветви, да и вообще к нашей семье. Но совсем вычеркнуть тебя мы не можем, пока ты носишь бьякуган. Поэтому ты примешь печать, как покорная слуга старшей ветви. — Чтобы вы могли мной манипулировать? Хината снова вскочила со стула, отбросив руку старейшины. Она подошла вплотную к столу и наклонилась к сестре для максимально устрашающего вида. А выглядела она и правда жутко. Волосы на затылке встали дыбом, желваки заходились по скулам, а ноздри раздувались так, что вот-вот, казалось, из них повалит дым. — Неужели вы так боитесь меня, уважаемая Ханаби-сама, что вместо того, чтобы доказать свое превосходство в честном бою, хотите вживить мне под кожу технику, способную взорвать мозг, если я вам слово поперек скажу? — Я не боюсь тебя, — Ханаби нервно сглотнула. — Ты врешь, я знаю, когда ты врешь, младшая сестренка, — прошептала Хината сестре в лицо, а потом обернулась ко всем присутствующим. — Я не приму печать. — Печально, что дошло до этого, но раз вы не хотите сотрудничать с нами добровольно… конечно, заставить силой мы вас не можем. Однако… — Момо-сан опять вступил в разговор. — У нас есть средство давления на Хокаге, чтобы он отстранил вас от всех миссий и лишил всех званий. Вы не сможете работать шиноби, вам не на что будет жить, и в конце концов вы все равно вернетесь в клан и примите печать. Подумайте об этом хорошо, Хината-сан. У вас еще есть возможность сохранить за собой привычную жизнь. Если же вы откажитесь, что ж… нам придется разрушить ее. Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Хината ничего не ответила, ее взгляд был красноречивей некуда: ее не волнуют ничьи угрозы, и она определенно будет до конца сражаться за свою свободу. Девушка поспешила выйти из кабинета отца, из своего бывшего дома, пока ее кипящая внутри злость не вырвалась наружу и не разнесла половину квартала. Ведь для этого всегда был не убиваемый полигон АНБУ. *** Он вернулся вместе с дождем. Прошел границу Листа с первыми каплями, и зашел в привычную комнату гостиницы, когда небо над Конохой трещало по швам, и швы светились цветом молний. Как обычно за эти месяцы — ничего стоящего, но это «ничего», Хокаге каждый раз требовал докладывать лично, лицом к лицу. Он искал причины, чтобы Саске чаще приходил в деревню, виделся с их сокурсниками и Сакурой, еще надеялся, что друг сможет ассимилироваться или, хотя бы интегрироваться в общество. И Учиха старался. Он был предельно вежлив на всех праздниках и вечеринках, куда Наруто затаскивал его, правда от этой вежливости разило холодной фальшью человека, который мечтал бы оказаться где угодно, но только не здесь. Дело было в том, что Учихе это особо не надо было, он вполне комфортно чувствовал себя в одиночестве или в компании близких друзей. Их круг был минимальным, но больше, чем казалось, взглянув в его нелюдимое лицо. В этот день Наруто не было на его рабочем месте, а Шикамару сообщил, что тот взял выходной и скорее всего отсыпается дома, но в квартире Узумаки тоже не было. Саске пришлось ждать до утра, чтобы завершить со своей частью работы: передать всю информацию в другие руки и уйти, получив новые приказы. Однако новых приказов от Наруто не последовало. — Мне нужно время, чтобы все обдумать, прежде чем отправлять тебя туда снова, — Седьмой повернулся на кресле и устремил свой взгляд за стекло на скалу Хокаге. — А пока, штаб составит на основе твоих отчетов список тех, против кого нам придется выступать. Месяцы погони за пылью ни к чему не привели Саске, но все же немного информации он раздобыл. Благодаря его расследованиям, они узнали, какие кеккей генкай в последние пять лет были украдены, и на основе показаний свидетелей, стало ясно, что Покупатель никогда не действует при помощи своих людей, если у него такие, конечно же, имелись. Каждый раз он нанимал разные банды грабителей и убийц, что промышляли товаром на черном рынке. Все эти преступные группировки сразу же становились потенциальными подозреваемыми, расправиться с ними уже поручили АНБУ. Благодаря содействию Орочимару, они имели представление о том, как в теории происходит трансплантация улучшенного генома в организм другого человека, и как кеккей генкай может вести себя в инородном теле. Орочимару не был уверен, но возможно, геном менялся в зависимости от нового носителя, а, значит, способности такого человека оставались непредсказуемыми. Шутки с природой плохи, и в своей лаборатории Покупатель мог создать воистину опасное существо. — Можешь сделать кое-что для меня, пока ты в Конохе, добе? — спросил Наруто и, не дождавшись ответа, продолжил. Он знал, что друг согласится на все, если это не касается «розовой темы», а Саске уже ждал что-то в этом духе. — Ты мог бы посмотреть на АНБУ? До них у меня все руки не доходят, а я посылаю их на опасные миссии, руководствуясь устаревшими данными, которые оставил Шестой. Саске молча кивнул и, решив покончить с этим поскорее, отправился в штаб-квартиру АНБУ. Сейчас тайным подразделением управлял Хатаки Какаши, который, побыв несколько месяцев на пенсии, вернулся к работе, заявив, что еще слишком молод для того, чтобы умереть, как шиноби. Его работа состояла в том, чтобы распределять своих ниндзя по миссиям в соответствии с их способностями, но все понимали, что, как только нынешний Хокаге наконец-то дойдет до АНБУ, чтобы навести тут свои порядки, роль Какаши-сенсея станет здесь скорее номинальной. Саске прогуливался по коридорам штаб-квартиры, не совсем понимая, что конкретно хочет от него Узумаки. Не может же он составить рапорт о каждом шиноби, а для того, чтобы изучить их коллективные подходы к тренировкам, нужно было наблюдать не один день. В коридоре на него смотрели во все глаза, мужчины – завистливо, девушки - в надежде словить встречный взгляд. Но единственная, на кого упал взгляд Учихи – это маленькая хрупкая девушка в центре тренировочного поля, пытающаяся пропустить через свое тело стихию молнии. Волосы были непривычно собраны в высокую шишку, чтобы ненароком не поджарились, но несколько прядей все равно стекали по раскрасневшимся щекам. Она вся была немного помятой, на черной водолазке без рукавов - дырки, будто на них попадал пепел, все руки в ссадинах. Так выглядел и он, когда осваивал техники райтона вместе с Какаши много лет назад, прямо перед экзаменом на звание чунина. Хината держала руки напротив себя, пытаясь создать между ладонями шаровую молнию. Проскакивало несколько искр, а потом частицы накалялись до предела и вместо сформированной природной энергии, происходил мини взрыв, и девушка от ударной волны отлетала на татами. Кожа на ее руках подгорела и покрылась черной копотью. Саске, конечно, знал, что она член АНБУ, но почему-то не полагал, что увидит ее здесь. Он думал о ней, когда бродил по улицам Конохи, ожидая, что она вот-вот выскочит из-за поворота, думал и далеко за пределами страны Огня, вспоминая все их разговоры, ее лицо, когда она грустила, ее лицо, когда она была в ярости. Он всегда считал хорошеньких девушек опасным оружием, потому что, попавшись однажды на глаза, они долго не могли стереться из памяти. А Хьюга поражала не столько своей наружностью, сколько непостоянством своей души. Ее непредсказуемость била все рекорды, и Саске гадал, что девушка может выкинуть в следующий раз. Она заметила, что он смотрит, уперев кулак в бок. Его уверенность по уже какому-то странному обыкновению передалась и ей. Однако это спокойствие после событий утра никак не могло вытеснить раздраженность и возбужденность сердца. Она чувствовала в себе настоящий шторм, молнии метались от ее сердца к мозгу, а огонь распространялся на все внутренние органы, однако выпустить из себя эти стихии она никак не могла, и присутствие Саске совсем ей не помогало. После очередного провала, девушка от желания хоть куда-нибудь выпустить накопившиеся эмоции, пнула подвернувшийся под руку, а скорее под ногу, манекен. Он отлетел на несколько метров и врезался в стену с такой силой, что там и остался, как приклеенный. — Ты делаешь все неправильно, — ледяным тоном прокомментировал Саске. — Очевидно, — съязвила Хьюга, ей нравилось его присутствие, но каждый раз, когда Учиха открывал рот, ей хотелось врезать по его лицу, что все девчонки в этом здании считали невероятно красивым. Она попыталась снова, от усердия вены на руках выступили под мраморной кожей, и со лба начали стекать тонкие струйки пота, но в этот раз не получилось даже взрыва. — Ты слишком концентрируешься на чакре, — Саске подошел ближе и щелкнул девушку между бровей. — Включи глаза и смотри. Хината нахмурилась, но все же активировала бьякуган, наблюдая за изменением в организме Саске, когда он проводил через свое тело электрические разряды. Его чакра оставалась неподвижной, она циркулировала в привычном темпе и нисколько не мешалась с природой молнии. — Ты злишься! — заметил Саске. — Это хорошо! Злость – лучшее топливо для твоих стихий, но научись использовать ее правильно. У меня нет силы бьякугана, но я и без этого вижу, что природу молнии ты направляешь внутрь себя, как это обычно происходит с чакрой, когда ты пытаешься придать ей форму. Перестань обращаться к своей внутренности, ты слишком много думаешь, позволь природе вокруг создать для тебя стихию, просто почувствуй и направь ее. Она создается не внутри, а на поверхности твоей кожи. Хината пару раз сделала глубокие вдохи-выдохи, прогоняя в голове несколько раз то, как Саске естественно, не моргнув и глазом, заставил свою ладонь искриться молниями. — Попробуй для начала выпустить разряды из кончиков пальцев, — предложил Учиха. Хината сделала все, как ей сказали, она отпустила мысли и прочувствовала окружающий воздух, накаленный августовской духотой, прикоснулась к природной энергии молнии, что разрезала вчера вечернее небо, ее остатки до сих пор парили в атмосфере. Наконец, ладони покрыла тонкая невидимая пленка и прямо на ней заскакали фиолетовые змейки – молнии, в цвет ее чакры. — Молодец, а теперь добавь немного чакры и пошли стихию в цель. Хьюга сконцентрировалась на очаге внутри себя, разбудила сосуды, по которым сообщалась чакра, привела их в движение и медленно пустила через пальцы. Молния высвободилась из ее рук и стрелой полетела вперед. Изначально Хината целилась в манекен, но из-за отдачи, с непривычки, стихия ударилась в стену в паре метров от цели. — Получилось! — воскликнула она, несмотря на промах. — И руку в этот раз не обожгло. — Радоваться пока нечему, Хьюга, — на корню пресек мужчина ее радость. — Тебе предстоит еще много работы. — Стоит мне теперь называть тебя Саске-сенсей? — Хината улыбнулась, все плохое настроение, как рукой сняло. — Не мечтай. Хината, фыркнув, посмотрела на след от своей техники на стене, она все еще видела мир в черно-белом свете бьякугана. Химе мгновенно поникла. Для чего ей тренироваться теперь? Если она не согласится на печать, ей больше не быть шиноби, а если она согласится, то скорее всего будет не шиноби, а девочкой на побегушках, цепным псом клана Хьюга. — Снова злишься? Только не представляй мое лицо вместо манекена, пожалуйста. — Не волнуйся, сегодня тебя переплюнули. — И кто же это? — Ханаби, — выдохнула Хината, для нее это имя теперь давалось болезненней обычного. — Твоя сестра? — уточнил Саске. Он не собирался лезть в чужие семейные драмы, но в эту он был уже месяц как вхож, теперь для него это словно просмотр сериала, просто интересно, чем закончится. — Угу, — Хината подумала, тоже самое, что и Учиха, а потому поделилась с ним, на самом деле просто хотелось поделиться хоть с кем-то. — Она и старейшины клана хотят поставить мне проклятую печать. Хината непроизвольно дотронулась до своего чистого лба под челкой. Она никогда и представить себе не могла, что ей может грозить позорная отметка младшей ветви. Каждый раз, когда она смотрела на Неджи, она мечтала найти способ стереть эту зеленую дрянь с его лица, а вместе с этим и смертельную технику, что она несла. — Ты не можешь отказаться? — Они нашли способ заставить меня сказать да, — Хината запустила тонкие пальцы в волосы и с силой потянула их на себя, чтобы хоть как-то отвлечься на физическую боль, но это лишь разозлило ее сильнее. — Чертов клан! Она отвернулась, чтобы Саске не видел ее лица, не видел, как сильно задело ее то, как пренебрегает клан своим лучшим экземпляром. Наверняка, Неджи чувствовал себя также! — Они сказали, что это для моей защиты, но я поняла по глазам Ханаби, что она боится меня. Меня и моей силы, как будто я всю жизнь хотела стать главой этого сумасшедшего дома. Все чего я хотела – это быть свободной, и вот смотри, они нашли способ заковать меня обратно в цепи. Она замолкла, пожурила себя за то, что так много рассказала Саске, но в глубине души ей очень хотелось поговорить. Она знала, он поймет. Ему не чужды были проблемы клана, потому что он всю жизнь жил на ошибках своего. И он, как никто, понимал Хинату, хотя и считал, что лучшим выходом было бы примириться с сестрой, как он не смог сделать это с братом при жизни. Итачи мог бы совершенно по-другому выстроить их отношения, также и она, как старшая сестра могла бы много изменить. — Я видел Хьюга этой ночью под твоим окном, — признался Саске. Он не хотел раскрывать карт, так как возникло бы слишком много вопросов, честные ответы на которые он не хотел давать. — В каком смысле? — Когда я возвращался в Коноху через восточные ворота, то заметил, что на дереве около твоей квартиры были шиноби Хьюга, их было четверо, они следили за тобой и… — Ага, я поняла, — смутилась девушка и подумала, что шторы все-таки необходимы. Хотя они и не спасут от глаз Хьюга, разве что от Учиха Саске. Она закрыла глаза руками, чтобы не видеть его лица, почему-то ей показалось, что мужчина смотрел на нее немного осуждающе, но то, наверное, богатое воображение. Ведь какое дело Саске Учиха до того, с кем она спит, даже если это и его лучший друг. Однако менее красной от этого девушка не стала. Она громко простонала в руки. Не прошло и суток с тех пор, как она привела в свою квартиру Хокаге, а об этом знало уже как минимум пять людей. Это будет ей урок впредь больше осторожничать или не поддаваться приливам чувств. — Я, наверное, пойду, — Хината дернулась было, чтобы убежать куда подальше, но вновь повернулась к Саске. — Я хотела спросить! Ты не хочешь… то есть, не мог бы ты… я хочу сказать, что было бы хорошо, если бы… — Завтра в 6, — прекратил Саске ее жалкие попытки попросить быть ей наставником. — Только на воздухе, скажем, у восьмого квадрата. А то это место нагоняет на меня тоску. И Саске испарился в воздухе, не оставив после себя ни запаха, ни следа чакры. Он не расслаблялся и всегда был предельно насторожен, действовал даже в безопасной обстановке, как если бы находился в логове врага. С завтрашнего дня он станет ее сенсеем. Он, что вытирал ее слезы, что ругал ее, зашивая рану, что увидел ее, спящую возле его лучшего друга той ночью. Саске, только рухнув на постель в номере, понял, что с этой Хьюга совершенно забыл про задание, которое дал ему Хокаге, и завтра на отчет ему впервые идти с голыми руками.