Gone with the leaves

Хината лежала на траве, распустив наконец-то свои длинные иссиня-черные волосы. Саске нравилось, как она собирала их во время тренировки, оголяя позвонки на шее, открывая спину, покрытую крупными родинками, острые лопатки. Ему нравился ее сосредоточенный взгляд убийственных глаз, с расползшимися по вискам венами, когда она смотрела на выполнение техники, пытаясь впитать в себя больше и больше информации. У Саске не было учеников до нее, но он, наверное, не встречал никого более усердного, чем Хината Хьюга. Конечно, среди его знакомых было много людей, которые своим собственным трудом добились всего, что имеют: он сам, Наруто, да взять того же Ли. Но Хината была другой. У нее не было особых способностей к быстрому обучению, как у Неджи, не было огромных запасов чакры, как у Узумаки. Все, что она имела, это нескончаемые шрамы на теле от проб и ошибок и открытые раны на сердце от детских травм. Хьюга была сильной и телом, и духом, несмотря ни на что. Однако сейчас, измотанная, она отдыхала, пока Учиха сидел рядом, вытянув ноги, и неотрывно смотрел на нее. Их тренировки длились уже месяц. Каждый день они встречались на полигоне, где Саске часами учил ее молниевым техникам. Все, чему он мог ее научить, он дал в первую неделю, и, по сути, в дальнейшем освоении райтона, девушке не нужна была его помощь. Но Саске ей этого не сказал, он продолжал приходить в назначенное место в 6 утра каждый день и гонял ее, пока химе вот так не сваливалась на землю, хрипя от усталости. Несмотря на плотный график куноичи, она всегда приходила, и плевать на непогоду или полученные травмы. Они тренировались несколько часов, а потом вместе молча обедали в тени дерева. Хинату не напрягало это молчание, впрочем, она так уставала, что сама вряд ли бы что-то смогла произнести. После полудня Хьюга сама становилась наставницей и проводила время со своей командой почти до вечера. Ей нравились эти дети, их смышленые глаза и жажда стать сильнее. Нравилось слышать «Хината-сенсей», ведь она всегда вспоминала реакцию Саске, когда сама называла его так почтительно в шутку, чтобы вывести из себя. Учиха знал ее расписание, был знаком с ее генинами, которые забирали свою наставницу с тренировки. Он знал, в какие даты Хината охраняла квартал Хьюга по ночам, потому что другие ночи она проводила в квартире Хокаге. — Давно хотел спросить, что это за татуировки? — Саске невесомо прошелся пальцами от ее расписанного предплечья до метки АНБУ. — Печати призыва, — девушка не открыла глаза и не вздрогнула от его прикосновений. Его руки стали ей почти привычными, хотя они редко дотрагивались друг для друга вне времени тренировки, почти никогда. Саске знал ответ, он просто искал повод, чтобы лишний раз прикоснуться к ее коже, но Хината не догадывалась. А если бы догадалась, то тут же прекратила бы их тренировки. Ей хватало и своих собственных ощущений, в которых она не могла разобраться. И пока она была уверена в полном безразличие Саске к ней, то чувствовала себя в безопасности. — Я как-то дежурила возле архива и, пока никто не видел, заглянула бьякуганом в секретную секцию, где были свитки с техниками Узумаки. С тех пор, все, что мне нужно, вот здесь, — девушка похлопала себя сначала по одной руке, затем по второй. Саске откинулся на спину, прикоснувшись белой рубашкой с мягкой сочной травой. — Скоро еще одной татуировкой обзаведусь, — она приложила ладонь ко лбу и задумалась, глядя на быстро уплывающие облака. — Я был вчера на внутреннем собрании Конохи, видел там твою сестру. Она выглядела очень… уставшей. Изможденной. Когда Саске зашел в зал, где вокруг стола сидели Хокаге, старейшины деревни и главы всех крупных кланов Конохи, маленькая фигурка Ханаби тут же привлекла его внимание. Она сидела с ровной спиной, но все равно, как будто что-то неумолимо тянуло ее вниз. На протяжение всего собрания ее взгляд был полуотсутствующий. Хьюга лишь иногда давала комментарии и отвечала на вопросы, если спрашивали. — Она беседовала с Хокаге наедине в его кабинете, — припомнил Учиха, как они вдвоем уходили с собрания. — И ты говоришь мне об этом только сейчас? — Хината приподнялась на локтях, в глазах играла тревога. — Помнишь, я говорила, что они нашли способ заставить меня согласится на метку? — Да. — Момо-сан, старейшина клана, сказал, что, если я не соглашусь поставить печать добровольно, он надавит на Хокаге, чтобы тот лишил меня всех званий и работы шиноби. — Наруто не поступит так с тобой, — Саске был уверен, что он не поступил бы так даже с посторонним человеком, а речь шла о Хинате Хьюга. — Я тоже так думала, но… не будут же они блефовать. Хината весь месяц ломала голову над этим ребусом. Может ли клан как-то сыграть на ее отношениях с Хокаге, чтобы «разрушить ее жизнь»? Недаром же шпионы Хьюга больше не появлялись у ее дома с той ночи, после которой девушка стала осматривать окрестности с параноидальной частотой. — Ты говорила об этом с Наруто? — Нет. — Почему? Почему? Потому что их отношения не пестрили откровенными разговорами. Потому что легкость и поверхностность их встреч была обеспечена тем, что Хината не выворачивала перед Узумаки душу, не говорила о проблемах, что мучили ее, и о кошмарах, от которых она не могла спать по ночам. — Не хочу грузить его еще и своими проблемами, ты ведь знаешь, как он занят. Саске кольнула такая заботливость, но он не подал виду. Бурю в душе и спокойствие природы вокруг прервал возглас детей. Троица новоиспеченных шиноби пересекала поле: девочка с черными, как смоль волосами и два мальчика, что пихались всю дорогу, пока не подошли к своей наставнице. Один был альбинос, с белыми волосами и прозрачной кожей, глаза светились изумрудными камнями. Другой – наоборот, ярким контрастом с товарищем имел загорелую экзотическую кожу, такого же оттенка волосы и глаза. — Твои овчарята пришли. Саске пренебрежительно называл их овчарята, потому что они ему напоминали неуклюжих гиперактивных щенков-подростков. — Хината-сенсей! — крикнула девочка с торчащими во все стороны волосами и красными глазами – Мирай, дочь Куренай и Асумы. — Боги, я никогда к этому не привыкну, — простонала девушка, смотря, как к ней приближаются ее «овчарята». — Что вы здесь делаете? — Ты не тренируешь их сегодня? — удивился Саске; каждый день на протяжении месяца эта была привычная рутина, тренировать ее, а потом сдавать в руки детей. — Нет, у меня выходной и я иду отдыхать с друзьями, — мечтательно произнесла Хьюга. — Мы знаем, просто хотели застать вас здесь, чтобы попросить Саске-сенсея потренировать нас, — заявили дети. Они с горящими глазами смотрели на Учиху, и почти также, только еще более любовно смотрели на свою обожаемую наставницу. Хината рассмеялась, глядя на мужчину, лицо которого искривилось, точно он съел несколько лимонов. Она медленно встала, пошатываясь от боли в мышцах, ноги были ватные. Саске совсем не щадил ее на тренировках, заставляя прыгать выше своей головы каждый день. Он был с ней строг и требователен, но совсем не как в свое время был Хиаши. Хината никогда и не сравнивала их. Лишь раз ей подумалось, что будь ее отец таким же, как ее нынешний наставник, возможно она бы стала сильнее еще в детстве. Ведь несмотря на всю свою строгость, Учиха заботился о девушке. Он обрабатывал все ее ранки и болячки после тренировки, не давал чересчур перенапрягать чакру или переходить к более сложным техникам, если не был уверен, что это для нее безопасно. Если бы ее отец проявлял хоть немного любви, она бы смогла стать той дочерью и той наследницей, которую Хиаши хотел видеть. — Удачи, Саске-сенсей! — вторила девушка своим генинам, отряхиваясь от прилипшей листвы. — Ты ведь не оставишь меня с ними наедине? — Пока, — помахала Хината рукой, игнорируя мольбы Учихи. Хьюга в радостном предвкушении вечера напевала себе под нос, расправляясь с тренировочной одеждой. Не было ничего лучше снять стягивающий грудь топ, освободить голеностопы от эластичного бинта и встать под охлаждающие струи воды. Эту часть посттренировки Хината любила больше всего. Прошел месяц ее «новой жизни», как сказала Акира. Девушка так и не покидала пределов деревни, не избегала своих друзей, старалась быть открытой в чувствах, в какие бы дебри ее они не заводили. И в общем ощущала себя неплохо. Даже, хорошо, учитывая обстоятельство, что у Огня до сих пор проблемы с поимкой чокнутого психа, который крадет кеккей генкай, а еще то, что ее родная сестра хочет не то убить ее, не то сделать из нее послушную рабыню. В особо хорошие моменты, когда она встречалась с друзьями, когда Саске хвалил ее в своей насмешливой манере после особенно успешной тренировки, или, когда она ела заваренную лапшу, забравшись на огромную кровать с ногами в квартире Хокаге и громко смеялась с его идиотских, а потому таких смешных шуток, в такие моменты, даже самые серьезные проблемы не казались такими уж страшными. Даже клан, казалось, обезопасен лучше некуда. Она искала спасение своей души в людях, как и сегодня вечером, который она провела в компании друзей. Когда Хината зашла в бар, вся их братия уже собралась за привычным столиком. Акира, почувствовав подругу еще у входа, освободила ей место с краю, зная, как та любит сбегать до завершения вечеринки. Помимо нее здесь были еще Киба, Шино и другой АНБУ по имени Джун. Девушка замедлила шаг, чтобы полюбоваться на дружескую идиллию. Парни о чем-то спорили, брызгая слюной, Киба слишком энергично жестикулируя, обронил свой напиток и его содержимое вылилось на стол, но никто не обратил внимания, это было в его привычке. Они стали собираться почти каждые выходные с тех пор, как Хината познакомила своих товарищей из АНБУ с бывшей командой №8. Ребята неизменно приходили в это заведение и садились за один стол, заказывали всегда одни и те же напитки. А Хьюга, которая слишком часто приходила позже всех, останавливалась, как сейчас, в нескольких метрах, и с улыбкой наблюдала за ними. Вроде бы, ничего не поменялось, все, как в старые-добрые времена, но вот Ханаби за этим столом больше не было. — Как я выгляжу? — Ханаби крутилась около зеркала, примеряя разные наряды из шкафа старшей сестры. С тех пор, как Хьюга-старшая покинула дом, она стала покупать себе нетрадиционную одежду, поэтому Ханаби так любила приходить к ней и мерить разные юбки и кофточки. — Ты будешь выглядеть хорошо, даже если наденешь мусорный пакет, — Хината оттолкнула от зеркала сестру, чтобы подкрасить губы. Они всегда собирались вместе, вместе возвращались из бара домой и еще долго шептались в постели, обсуждая всякие пустяки. Хината подтрунивала над сестрой, спрашивая ее о парнях, а та, грубо отмахивалась, говоря, что ее такие пустяки не интересуют. Затыкала уши и начинала кричать, если старшая Хьюга начинала говорить о своих любовных похождениях. В такие моменты они не были наследницами клана, они были обычными девушками, сестрами с крепкими узами. — Хината! — девушка не осталась незамеченной слишком долго, чтобы успеть впасть в отчаяние от воспоминаний. К ней кинулся здоровяк Джун, загребая подругу в объятия, его длинные кудряшки щекотнули Хинате нос. Они давно не виделись, Джун был на индивидуальной миссии в Стране Чая последние полгода, за которые они списались лишь раз, в его день рождения. Она чувствовала себя вполне комфортно, сидя там, распивая алкоголь, как раньше, словно ее жизнь не рушилась по кусочкам, пока она пыталась заклеить трещины с помощью вот таких встреч, бессмысленных тренировок и секса с Наруто. Хината подумала, что их вечер закончился слишком быстро, и надо было бы выпить еще несколько рюмок саке, пока раздобревший Киба предлагал их за свой счет. Она подумала, что, если бы в таком состоянии она способна была драться, то она бы пила каждый божий день для этого ощущения легкости в словах и действиях, для избавления от всего, что лежало тяжелым грузом на сердце. Они договорились не встречаться сегодня. У него было много работы, а она собиралась посвятить вечер друзьям. Но острая необходимость в теплом теле на эту ночь привела девушку к квартире Хокаге. Под действием саке она смогла активировать бьякуган только в левом глазу, но этого было достаточно, чтобы расплывчато увидеть, что Наруто дома, сидит на кухне со своими любимыми бумажками. Читая их содержимое, он забавно шевелил губами. Хината постучала, привалившись лбом к двери. — Открыто, — крикнул Узумаки. Хьюга вошла, нет ввалилась в квартиру, чуть не вывернув руку, которая, отчаянно не хотела отпускать ручку двери и поехала вместе с ней в стену. Раздался грохот и чертыханья, девушка сбила с тумбочки что-то тяжелое. Воспользовавшись освобожденной поверхностью, Хината села на эту тумбочку и стала стягивать с себя туфли, но застежка никак не поддавалась. После сломанного ногтя и пары ругательств, девушка все же скинула тесные босоножки на каблуке и поклялась никогда их больше не надевать. — Я дома, — крикнула Хината, ожидая, что ее выйдут встречать. В трезвом сознании она никогда не сказала бы этого, ведь это не ее дом, и она отчаянно не хотела превращать их с Хокаге отношения во что-то слишком серьезное. Просто в подсознании всплыли детские мечты, в которых она возвращалась домой с миссий и кричала так любимому мужу. Потирая глаза, с непривычки слезившиеся от слоя туши на ресницах, девушка прошла на кухню и вспомнила, почему они договорились не встречаться именно этой ночью. Позади Наруто у плиты стоял Саске в непривычной для него форме: черная водолазка с одним пустым рукавом и тренировочные штаны. Оба мужчины смотрели на нее недоуменно - они ожидали увидеть доставщика рамена, но поняли, что это не он, когда женский голос в коридоре после тонны ругательств прокричал: «я дома». В атмосфере возникла неловкость. Все трое вроде знали кто, где, с кем и как проводит время. Наруто знал, что Саске тренирует Хинату, Саске знал, что эти двое встречаются по ночам в этой квартире. Но они никогда не говорили об этом, будто, если не произносить, значит это еще не до конца подтверждено. — Я… — Хината пыталась собрать мысли в кучу, но выходило это у нее из рук вон плохо. — Наверное, пойду. Она кивнула сама своей мысли. Ей не нравилось сердитое лицо Наруто. За месяц их отношений, он никогда на нее не злился, ни разу между ними не проскакивало ничего, что могло привести к ссоре. И Хината хотела оставить все примерно на таком же нейтральном уровне. — Нет, — бросил безразлично Саске. Он сначала стушевался, увидев ТАКУЮ сторону Хьюга, но потом понял, что, кто и должен реагировать, так это человек, наиболее из всех присутствующих не замешанный на чувствах, то есть – он. — Мы уже почти закончили, можем продолжить завтра. Пока, Наруто. Завтра, в 6. — Бросил он последние слова Хинате, проходя рядом. Учиха, схватив плащ, стремительно вышел из квартиры, закрыв осторожно дверь, хотя ему хотелось впечатать ее так, чтобы весь дом задрожал. — Что ты здесь делаешь? — недовольно спросил Наруто, как только они остались наедине. Он не то, чтобы был зол, на самом деле Наруто Узумаки не испытывал подобных чувств в силу характера. Просто он, как всегда, устал, выслушивая жалобы торговцев, Саске ворчал, что расследование снова завело их в тупик, и его это раздражало, как никогда. Хината просто пришла не в то время. — Прости, — она почувствовала себя виноватой. — Я уйду, если хочешь. — Не говори глупостей. От ее искренне виноватого лица, от надувшихся губ, как у обиженного ребенка, внутри Наруто всколыхнулось приятное чувство нежности. Хокаге подошел к ней, прижал к себе хрупкую фигуру и мягко поцеловал в макушку. От нее сильно пахло алкоголем, но еще знакомым запахом крайнего шампуня слева на полке в ее ванной. Они погасили свет на кухне, и переместились в спальню, где занимались любовью, пока Хината окончательно не протрезвела и не уснула крепким сном, прижавшись к прохладной стене. Так проходил ее обычный день. Он начинался с Саске, заканчивался Наруто, а между ними двумя было всегда разное, но не способное отвлечь ее от переживаний и постоянной тревоги надвигающейся катастрофы.