Gone with the leaves

Весь следующий день в богатом доме семьи Китамура стояла атмосфера больничного напряжения. Все многочисленные комнаты, в том числе и те, что были заперты, пропахли кровью и лекарствами. Татуировки на руках Хинаты исчезли. Они всегда исчезали, когда та была ранена или серьезно болела, а в этот раз она умудрилась стать счастливой обладательницей и того, и другого, и запечатывающая техника отказывалась работать. Все нужные ей медикаменты застряли где-то в призывной комнате неизвестного пространства, куда Хьюга какое-то время не имела доступа, а руки выглядели такими непривычно чистыми, без линий и замысловатых узоров. Ее кости после удара стрелы разворотило, и, когда девушка разделась, оказалось, что одна на несколько сантиметров торчала из ее тела. Таюра — дочь хозяев дома, решившая помочь Хинате переодеться, от такого вида чуть не потеряла сознание. Хьюга фыркнула на такие нежности и отпустила несчастную девушку, из которой, казалось, вся кровь вышла от ужаса. Джун целую ночь без отдыха лечил Саске, истратив на него всю свою чакру. Состояние Учихи было ужасным, и ухудшалось с каждой секундой, несмотря на все старания медика. Он пришел в сознание после использования риннегана только на утро, когда начал захлебываться кровью. Хината с тех пор не отходила от него ни на секунду, хотя ей и самой требовался отдых. Она дремала на кресле у его постели, и едва он шевелился или дышал слишком шумно, она соскакивала, готовая перевернуть его на бок. Джун, после небольшого восстановления все же смог остановить внутреннее кровотечение Саске, но вот развороченные кости Хинаты остались без медицинских техник, у него даже не было сил осмотреть девушку. — Хината, — прохрипел Саске, когда очнулся. Первое, что он увидел, открыв глаза — это ее лицо. Она посапывала, привалившись головой к стене, на тело натянута простыня, а на ней — следы крови от раны. Учиха дышал тихо, как мог, чтобы не спугнуть ее чуткий сон. Он чувствовал ее присутствие, когда был в бреду, ощущал ладони на своих плечах, когда она переворачивала его тело, чтобы его рвало кровью на пол. И вот она продолжает охранять его, хотя самой нужна забота и уход. В комнату проник назойливый луч солнца, запутавшийся в челке девушки. Она очнулась и тут же торопливо посмотрела на Саске. — Ты как? — спросил он слабым голосом. — Я отправила Наруто письмо, но он так и не ответил мне, — Хината потерла глаза, скидывая простынь, и мужчина увидел сломанные кости, что торчали из ее тела. — Я не это спросил. — Каждый раз, когда я хочу покашлять, мне приходится придерживать грудную клетку, чтобы она не отвалилась, — она аккуратно рассмеялась, ее веселье отдалось болью в ее костях и в его сердце. Саске было невыносимо смотреть на нее, всю побитую, раненую, измотанную. И ведь это он вынудил ее следовать за ним в Кумо. Если бы не Учиха, Хината уже давно была бы дома, нежилась бы в постели Хокаге, и ловила лучи рассветного утра в Конохе, а не здесь, в чужой стране. — Ты хочешь что-нибудь поесть? — спросила Хьюга, она убрала волосы с его лица, он, видимо не стриг их все месяцы, что они не виделись. — Не особо. Саске пользовался своим состоянием, ему позволялось многое, в том числе не отворачивать голову, потому что все тело болит, и смотреть на Хинату Хьюга, сколько угодно долго. Когда Учиха увидел девушку, очнувшись тогда в пещере, он понял, что она — болезнь. Только он, спустя шесть долгих месяцев подумал, что выздоровел, и вот — опять заболевает, чертов рецидивист. — А я вот, наверное, хочу, — Хината аккуратно поднялась, не сдержав стона. — Постарайся не умереть тут, пока меня нет, хорошо? — Как скажите, капитан, — он снова провалился в сон, потеряв в этом разговоре все силы. Хьюга перед тем, как спустится на кухню, зашла проверить Джуна. Мужчина громко храпел на кровати, раскидав свои могучие руки во все стороны. Волосы разметались по подушке, на которую стекали слюни. Было видно, что он восстанавливается изо всех сил, и мешать ему было бы кощунством. Она могла пожить с развороченным плечом еще несколько часов. К тому же, Саске все еще необходима была медицинская помощь. Девушка завернулась в простыню, памятуя, какой эффект оказало ее ранение на Таюру в прошлый раз, и стала аккуратно спускаться по винтовой скользкой лестнице вниз, охая, как старушка на каждой ступени. Еще наверху она услышала доносящийся с кухни заливистый смех. За высоким столом сидели Акира и Таюра и о чем-то весело щебетали. — Рада, что хоть кому-то в этом доме весело, — улыбнулась Хината, глядя на зажженные глаза подруги. Таюра оказалась очень доброй девушкой, с мягким характером, таким же мягким, как и черты ее лица. Родители, хозяева этого дома, были на торгах в столице. Они часто разъезжали по стране и миру в общем, поэтому с юных лет Таюра часто жила одна. Саске эта семья знала уже много лет, ведь тот постоянно покупал у них лечебные травы, которыми глава семьи Китамура его и научил пользоваться. Хьюга сразу почувствовала себя лишней в обстановке зарождающейся дружбы. Девушки спросили ее о самочувствии Саске и самой Хинаты, и, только получив ответы, снова вернулись к обсуждению чего-то, о чем химе не стала и слушать. Ее мысли были заняты более важными вещами. Например, как донести тарелку с супом до Саске, чтобы грудина не отвалилась, что теперь будет с их отрядом, который ослушался приказа, а, главное, почему Хокаге до сих пор не ответил на письмо, ведь она послала их целых три: ему домой, на рабочий стол и в кабинет Шикамару. Конечно, она была готова понести наказание за свою оплошность. В провале миссии она видела лишь свою вину, и ничью больше. Но, измотанная девушка не хотела даже гадать, какими способами и методами ее будут наказывать, и как это скажется на ее друзьях по АНБУ. Опасения за свою собственную шкуру совершенно вытеснили мысли о прощупанной ими связи Облака и Покупателя, а ведь это действительно было то, над чем стоило подумать. Хината вернулась в комнату как раз тогда, когда Джун с новыми силами взялся за лечение Саске. Подойдя поближе, она впервые увидела его ранения, они тянулись через весь корпус, грудь и живот были располосованы, но с такой ужасающей картиной, обрубок левой руки смотрелся вполне органично. Учиха, погруженный в зеленое теплое свечение обретал цвет на глазах, до здорового румянца на щеках было еще очень далеко, но хотя бы неестественная худоба лица прошла. Зато зарделась, стоящая в дверях Хината. Она впервые увидела не только раны Саске и его старые шрамы, но еще и его почти голое тело, прикрытое в пару местах полупрозрачной простыней. — Я подумала, может, ему стоит немного поесть супа, — сказала Хьюга, вопросительно глядя на врача. Она применяла некоторые медицинские техники, так как искусно владела чакрой, однако все, что касалось трав, медикаментов и предписаний было для нее темным лесом. — Лучше пои его водой, — ответил Джун, уже по-докторски осматривая ее травмы. — Организм быстрее восстанавливается, когда не тратит энергию на переработку пищи. Вам обоим нужно в больницу, где ирьенины смогут провести операцию. Здесь, у меня нет даже обезболивающего, чтобы вставить тебе кости на место. — Ну почему Хокаге молчит, — сказала сама себе девушка и посмотрела задумчиво в окно. К ночи Саске окончательно пришел в себя, он даже смог сесть, конечно же не без помощи Хинаты, которая так и осталась в его комнате и следила за каждым его движением. — Калека помогает калеке, это какой-то очень плохой анекдот, — рассмеялся Саске над абсурдностью всей этой ситуации. — Не смей смешить меня, иначе от меня точно отпадет какая-нибудь часть. Хината помогла Саске опуститься спиной на взбитые подушки, забравшись с ногами на его постель, и осталась так сидеть, опершись одной рукой на стену, а другой на грудь Саске. Любое движение причиняло ей неприятные ощущение, и она так и сидела, в этой интимной позе, задержав дыхание, пока вспышка боли не прошла. Саске даже не успел насладиться этой нечаянной близостью, он задержал дыхание, как и Хьюга, разделяя ее боль каждой клеточкой своего неполноценного тела. Хината немного отсела назад, схватившись за грудь. Она прижала ладонь чуть ниже выступающей кости и зашлась в диком кашле. Ощущения действительно были такие, будто часть ее сейчас отвалится. Саске и сам не заметил, как прижал свою ладонь к ее телу в месте, где билось сердце. Часто, близость с женщинами напоминала ему об отсутствии руки, но он не слишком много думал об этом. Сейчас, Саске готов был проклясть весь мир, потому что он не мог прижать ее к себе, чтобы хоть как-то уменьшить страдания Хинаты. Хьюга заметила его руку на себе только, когда смогла остановить приступ кашля. Она мягко отстранилась и пересела снова в кресло, поправив немного съехавшую майку, чтобы ткань не касалась раны. Девушка не почувствовала неловкости или смущения. Только осознание неправильности ситуации чуть надавило на ее сознание. Этот его жест конечно не смог уменьшить боли, но на какое-то время Хината почувствовала себя защищенной. — Знаешь, — химе первая прервала молчание, которое съедало Саске. — Я злилась на тебя эти месяцы. Но сейчас даже ругаться с тобой не хочется. Жалко выглядишь! — Почему ты злилась? — помолчав, все же спросил мужчина. Хината и сама не знала. Ведь на злость она не имела никакого права. Просто у нее в жизни было не так много людей, в которых она действительно нуждалась, а Саске Учиха, по несчастливой случайности, был одним из них. — Просто, — девушка думала, как бы ей сказать все это правильно, но на язык никак не шли нужные слова. — Я считала, что смогла стать твоим другом. Она не смотрела на него, опустила глаза на подлокотник кресла с торчащими нитками. И хорошо, что не смотрела, думал Саске, ведь он был совсем не в том состоянии, чтобы скрывать свои эмоции. Он хмурился, но сдерживался, чтобы не сказать ничего лишнего. — Видимо я не так хороша в том, чтобы удерживать людей рядом, — в ее голове пронеслись лица матери, Неджи, Хизаши и отца, Ханаби и, наконец, Саске. Хината грустно усмехнулась, а Учиха понял, что лучше сто тысяч раз столкнуться с тварями с мутировавшими генами, чем слышать это и не иметь возможности ответить. Их обоих отвлек шум на первом этаже дома. Гул голосов нарастал, и вот в комнату ураганом влетел Хокаге, светясь ярким оранжевым светом. Он погасил огонь, отключив режим девятихвостого, но даже без него выглядел Наруто так устрашающе, что Хината вся сжалась, как могла, чтобы ее не задело этой агрессивной энергией. — Хината, оставь нас, — проговорил Узумаки низким грозным голосом, от которого умереть захотелось. — Наруто, я… — проблеяла она, едва ли не заикаясь. Хьюга хотела сказать, что, раз она — командир и ответственная за эту миссию, то и получать за провал должна она. — Я сказал, выйди из комнаты, — он впервые поднял на нее голос, от чего даже Саске впал в состояние, близкое к шоку. Хинату подавила мощная чакра Хокаге, она почти физически ощутила ее давление, и быстро ретировалась. Девушка закрылась в комнате, что Таюра отвела ей с Акирой, и села на кровать, нахмурившись. Ее сердце ухало в груди, и Хината все не могла его унять. Ей давно следовало научиться разграничивать Наруто Хокаге и ее Наруто, но до этого момента, у нее просто не было повода. Через пару минут, которые Хьюга провела, обкусывая нервно ногти, в комнату зашел Узумаки, все еще злющий, взъерошенный. От неожиданности девушка соскочила с кровати. На секунду, Хинате даже показалось, что он испепелит ее на месте: глаза светились красным, и подстриженные коротко волосы встали дыбом. Весь его вид напоминал хищника, который вышел на охоту, и девушке даже стало страшно. Она сильнее вжалась в стол за спиной. Однако вместо того, чтобы убивать девушку, Хокаге подхватил ее за талию и, усадив на стол, стал осматривать рану. Только сейчас девушка увидела в его руках аптечку с богатым арсеналом медикаментов и инструментов. — Ты ничего не сказала мне про свою рану, — все еще агрессивно проговорил Наруто. Девушка молчала, поджав губы, пока Хокаге обрабатывал место вокруг ранения, предварительно впрыснув под кожу местную анестезию. Она даже не успела подействовать толком, как Хокаге принялся ставить на место косточки и спаивать их тонкой струйкой чакры. Все внутренние кости, что были раздроблены, Наруто привел в божеский вид, однако для торчащей косточки все-таки требовалась операция. Хината молчала, даже не дергалась, чтобы не спровоцировать мужчину на новую волну агрессии. — Так и знал, что не надо отпускать тебя на миссии, все было в порядке, пока ты сидела в деревне! — воскликнул он в сердцах. Эта фраза возмутила Хьюга. Она снова вернула себе самообладание и трезвое видение ситуации. Хината оттолкнула от себя Наруто и спрыгнула со стола. — Да, может миссия и закончилась неудачно, но это не только наша вина, отряд Райкаге напал на нас, и мы… — Мне плевать на Райкаге! — Наруто снова повысил голос. — Стоило тебе только выйти из деревни, как ты снова получила серьезное ранение. Чтоб я еще раз согласился отправлять тебя… Хокаге не договорил, но с разворота резко пнул стул, который тут же раскрошился на мелкие кусочки, встретившись со стеной. Хината даже не успела осознать всего, что сказал Наруто, она заразилась от него отрицательной энергией и была готова отдавать ее с новой силой обратно. — Не смей мешать нашу работу и наши отношения. Может быть, ты забыл, но я шиноби Листа, а не домохозяйка. И мой долг – рисковать жизнью ради благополучия деревни, а не быть всегда рядом на случай, если тебе захочется кого-то трахнуть, — химе редко, когда так заводилась, но в таком состоянии она обычно не видела границ, и могла сказать очень ранящие вещи. — Я не буду сидеть в деревне, только из-за твоих эгоистических планов на меня. Хината тяжело дышала, и каждый вдох и выдох отдавались болью в месте ранения. Химе высказалась, и вместе с последними словами из нее вытекла вся ярость. А с этим пришло и осознание того, что она перегнула палку. Наруто смотрел на нее, и его голубые глаза впервые показались арктическим льдом. — Я не собираюсь извиняться за то, что забочусь о любимом человеке, — сказал он совсем тихим голосом и вышел из комнаты. Вместо злости, на Хьюга навалилась усталость. Она присела на краешек кровати, пока чувство вины не начало давить на нее со всех сторон. Кажется, Наруто только что сказал, что любит ее, а она накричала на него за проявленную заботу. Злость – это естественная реакция на страх. Родители кричат на ребенка, который обжегся о плиту не потому, что хотят накричать, а потому что они испугались. Гиперопечный Узумаки всегда тяжело воспринимал ранения и болезни своих друзей. Он грустил вместе с ними, из кожи вон лез, стараясь помочь. Однако в этот раз, как только Саске во время рассказа того, что произошло в Облаке, упомянул травму Хинаты, у него внутри все перевернулось. И злость, появившаяся из-за всей заварушки со Страной Молнии, разожглась в нем еще сильнее. Он еле как сдержался и дослушал друга до конца, а не рванул к девушке сразу же. И как только Хокаге увидел развороченное плечо и часть груди с торчащей костью, ему, повидавшему за свои годы столько всего, едва не стало плохо. Наруто как только получил сообщение от Хинаты и узнал о серьезном ранении Саске, сразу рванул в указанное место для разъяснения ситуации, оставив приказ Саю явиться тоже и как можно скорее. Транспортировка на одной из его нарисованных птиц представлялась Наруто самым безопасным и быстрым вариантом для Учихи. Ситуация со Страной Молнии выглядела в глазах Наруто чудовищной, особенно теперь, когда Саске рассказал ему, что им удалось выяснить. Хокаге, не раздевшись, лег на кровать и, пытаясь вытеснить из головы мысли о ссоре с Хинатой, обдумывал, что следует делать дальше. Ведь с одной стороны, его шиноби осуществляли шпионскую деятельность на территории союзной страны, с другой стороны, на его шиноби напали без предупреждения, когда, по договоренности, у них был еще день на то, чтобы покинуть эту самой союзную страну. И не забыть, факт связи Покупателя и Райкаге, конечно, косвенного, но очень подозрительного. Дверь скрипнула, и, как этот звук растворился в воздухе, так и все мысли о Кумо, которые Наруто старался безуспешно собрать в кучу, бесследно исчезли. По паркету почти не слышно затопали ноги. Она подошла, хрустя голеностопами, и села на колени на край кровати, так, чтобы Узумаки мог видеть ее лицо. — Что? — спросил он, когда ожидание новой порции обвинений начало снова возбуждать его. Вместо ответа, Хината уткнулась лбом в его грудь, потерлась щекой о кофту и снова выпрямилась. Раньше, она только и умела, что постоянно просить прощения. С возрастом этот навык потерялся, и сейчас девушка не понимала, как загладить свою вину. Но Узумаки ей помог. Он сел, привалившись на спинку кровати и развел руки, кивком приглашая к себе. Хьюга нырнула в его крепкие объятия, устроившись на мускулистых ногах. От него пахло уютом и семимесячной привычкой. — Мне не стоило говорить этого! — пробормотала Хината куда-то во впадинку между ключицами. — Мне не стоило повышать на тебя голос! Хьюга осыпала его грудь и шею мелкими поцелуями, ласкала руками шею и плечи, покусывала кожу в нежных местах, пока их губы не встретились в затяжном, глубоком поцелуе. Хината пересела, опустившись ягодицами на его пах, внутри поднялась волна тепла, притупляющая боль и волнение. Узумаки нежно водил руками по спине и пояснице, проходился пальцами по позвоночнику вверх и вниз, сильные руки оглаживали бедра. За эти полгода они прекрасно изучили друг друга и знали, как получить от процесса максимум удовольствия. Девушка провела ладошками по жесткому торсу и начала расстегивать брюки. — Эй, эй, — Наруто схватил две ее кисти одной рукой, в его глазах плескалось веселье. — Ты чего делаешь? Я не буду заниматься с тобой сексом. — Чего? — возмутилась Хьюга, тонкие брови взлетели на середину лба. — Посмотри на себя, ты же полуживая. Хината с тяжелым вздохом слезла с Наруто и опустилась рядом на подушку. — Ты убиваешь всю романтику. — Нет, — Хокаге спустился к девушке и положил темную голову себе на плечо. — За меня это сделала торчащая у тебя из груди кость. Хината быстро уснула под тяжестью руки на своем животе, а Наруто еще долго смотрел в потолок. Теперь, когда проблема с Хьюга решилась, его голова осталась чистой для размышлений о происходящем между его страной и страной, которая изувечила его девушку и чуть не прикончила друга.