Gone with the leaves

— Хьюга! — повторил Саске, так как девушка не отвечала, она просто с глупой улыбкой пялилась на него. — Ты что, преследуешь меня? Он выглядел так по-другому. Вместо привычной тренировочной одежды и походного плаща на нем было классическое черное кимоно, подвязанное оби с моном его клана. Такое же моно было на рукавах, и на спине. Волосы так отрасли, что их можно было бы заплетать, в его привычку уже вошло дергать голову каждый раз, когда челка падала на глаза, закрывая весь обзор. Так он и мотнул сейчас, чтобы видеть девушку. Хината, конечно же знала, что за Саске Учихой охотятся чуть ли не все свободные девчонки этого мира, потому что он чрезвычайно красив и статен, и вся его отрешенность и холодность имеют огромную притягательную силу. Однако сама Хьюга никогда особо не разглядывала его с этой стороны. Для нее он был предметом восхищения из-за способностей шиноби, из-за сложного прошлого, которое сделало его таким загадочным. Он за год их знакомства стал действительно особенным человеком для нее — наставником и другом. Но только сейчас девушка увидела за что им так восхищалась остальная часть женского населения планеты, она впервые увидела на сколько Саске притягателен физически, и сердце ее забилось сильнее. Но не так, будто ее сейчас хватит удар, не болезненно, а очень приятно, как после долгого смеха или легкой пробежки. — Саске-сан! — накинулись на него дети, которые искали свою наставницу, чтобы отвести ее смотреть на салют. Хорошо, что прибежали генины, подумала Хьюга, потому что она не была готова ему отвечать или приближаться, сначала нужно было привести мысли в порядок. Она так и осталась стоять в нескольких метрах, пока Учиха отмахивался от мальчишек, которые уже были готовы вызвать его на поединок. — Я вижу ты на миссии с овчарятами, — Саске сам подошел к девушке ближе, а она так не сводила с него глаз. — С тобой все в порядке? Сам мужчина напрочь позабыл все свои убеждения и мантры о том, что Хьюга для него ничего не значит, и ему пора перестать думать о ней. Он повторял их себе чуть ли не каждый день, и в конце концов действительно в них поверил. Пока не почувствовал на фестивале сладкий вкус ее чакры. Сейчас, глядя на нее насмешливо сверху вниз, такую необычно робкую в этом гражданском платье, не мог даже припомнить, почему решил держаться от этой молодой женщины подальше. — Да! Просто… — Хината начала оглядываться на детей, в поисках поддержки. — Не хочешь посмотреть на салют? Овчарята радостно заулюлюкали и побежали в сторону смотровой площадки на набережной. Там уже собирались люди, целая толпа. Вскоре, генины, их наставница и Саске Учиха присоединились к общему гулу людей. Разговаривать здесь было невыносимо, со всех сторон кто-то кричал, предлагал сфотографироваться с обезьянкой, рекламировал представление в цирке. Овчарята с горящими глазами осматривались вокруг, жалея, что не прихватили с собой больше денег на все развлечения. — Что ты здесь делаешь? — спросила Хината, притянув мужчину к себе за воротник кимоно, чтобы он мог ее слышать. — Отдыхаю! — громко ответил он ей, вдыхая запах свежести темных волос, собранных в несложную высокую прическу. — Так что, можно? — для Хинаты поездки за пределы деревни были целиком связаны с миссиями, она и представить себе не могла, что можно просто так, в свое удовольствие куда-нибудь отправиться. — Ты, наверное, часто бываешь в таких местах, раз много путешествуешь? — Я люблю двигаться, переходить из деревни в деревню. — Я тоже, — воскликнула Хината, но вспомнила, что делала это исключительно по приказам, а не по собственному желанию. — Наверное. Саске заметил, как девушка задумалась, а на фоне загорелось небо, выделяя ее красивое лицо ярким бледным пятном. Салют со свистом взлетел высоко над головами празднующих и взорвался тысячами красок. Это было поистине завораживающе, даже для шиноби, которые считали, что повидали все на свете. Дети, раскрыв рты задрали голову, приговаривая «вау!» и «как круто!». А Учиха не смотрел, просто не мог отвести взгляда от почти ребяческого восторга Хинаты, которая так же наблюдала за салютом, весело смеясь от нахлынувших эмоций. Ее смех мелкими бусинами рассыпался по сердцу Саске и заставлял все звуки вокруг затихнуть. Даже задний фон как-то размылся, и осталась одна она в ореоле золотого блеска огней, украдкой поглядывающая на него. У мужчины встал в горле ком, и, если бы он сейчас заговорил, голос непременно бы дрогнул. Все, о чем он мог думать, это: «Боги! Как же она прекрасна!». Когда салют закончился, люди продолжили праздновать Надежду, у аттракционов и различных ларьков снова выстроились огромные очереди. На пляже некоторые пьяные люди все порывались нырнуть голышом в черные воды океана, пока их сдерживали друзья потрезвее. Овчарята без умолку только и говорили, что о празднике и о том, что они увидели за сегодня. А Хината и Саске молча шли сзади, иногда сыпля междометиями на особенно эмоциональные истории генинов. — Спасибо, что проводили, Саске-сан! — крикнула Мирай, когда они подошли к отелю, и скрылась вместе с мальчишками за засаленными желтыми седзи. Хината осталась наедине с Учихой, тяжело дыша, не то от духоты юга, не то от чего-то еще. Хьюга не хотела идти внутрь, ведь тогда ее непременно опять проглотит беспокойство, а она просто хотела оставаться такой же умиротворенной, какой была сейчас, рядом с Саске. — Хочешь прогуляться по набережной? — спросил мужчина, подметив, что Хината медлит с прощанием. Она кивнула. Они молча шли до побережья, плечом к плечу, так близко, что иногда касались друг друга. Хьюга неосознанно держалась ближе, Саске, наоборот, стремился это расстояние увеличить, но не так, чтобы было заметно. — Где ты остановился? — спросила Хината, когда они спустились по лестнице на пляж. Они сняли обувь, и ноги тут же утонули в еще теплом мелком песке, Саске вел девушку вдоль воды, до их кожи доносились мелкие брызги океана. — Видишь тот дом? — он указал на большую усадьбу прямо на берегу, на первом этаже горел теплый тусклый свет. — У меня есть друзья в Совете, они позволяют пользоваться туристическими виллами, когда я приезжаю. — Хм, хотела бы я иметь таких влиятельных друзей! — Сказала та, что спит с самим Хокаге, — Саске не хотел, чтобы это прозвучало злобно, но не получилось. — Туше, — хмыкнула Хината, притворившись, что не заметила нотку осуждения в его голосе. Хьюга подошла поближе к воде, пока волны не начали засасывать ее стопы. Вокруг не было ни души, потому что все население острова собралось в другой его части на праздновании Надежды. Однако до пары все же доносились отголоски фестиваля, запах еды и алкоголя. Девушка была одета в платье, достаточно короткое для того, чтобы притягивать взгляды, и для того, чтобы смущенно оттягивать его сейчас перед Саске, что не осталось незамеченным. Но он старался изо всех сил не смотреть на оголенные крепкие бедра. Сверху девушка накинула легкую кофту, которая должна была прикрывать верхнюю часть, не менее открытую, однако свою функцию кофта выполняла плохо – развевалась на ветру, как белый флаг, оголяя плечи. Взгляд мужчины блуждал по ее рукам, покрытыми печатями, пока не остановился на уже зажившем, но все еще заметном шраме от последней травмы. Скорее всего, он никогда не затянется, так и будет на коже ярким следом – напоминанием. Учиха не успел подумать, тело отреагировало на желание раньше, он протянул руку и дотронулся до плеча, проведя большим пальцем вдоль шрама. Хината вздрогнула на секунду, но не отпрянула. Девушка застыла, не дыша, как кролик перед удавом. По всему телу разошлись маленькие удары тока, расслабляющие мышцы, а дыхание стало тяжелым. — У меня еще один есть, — прошептала Хьюга хриплым голосом и оголила другое плечо. — Помнишь? На другой руке тоже был шрам от неровно зашитой раны, швы около года назад Саске накладывал ей самолично в кухне на территории дайме страны Молнии. Тогда она была для него лишь раздражающей наглой девчонкой, а сейчас… Этот невинный жест, а ведь действительно, Хината не кокетничала нарочно, вызвал в Учихе взрыв салютов не хуже, чем они наблюдали на празднике. Он дотронулся и до этого шрама, погладил нежно его выпуклость, а Хината, словно опьяненная продолжала наслаждаться его прикосновениями. Их взгляды встретились, девушка посмотрела на него почти умоляюще. Он сделал шаг навстречу, и ее ресницы затрепетали. Но вместо того, чтобы сблизиться еще больше, Саске накинул кофту на плечи и закутал девушку. — Прости, у меня нет с собой плаща, — он запахнул края, скрывая ее грудь. — Как-то не по-джентельменски. — У тебя еще есть шанс, — Хината справилась с инстинктами своего тела и взяла сознание в руки. Отошла от мужчины на несколько шагов, поправляя волосы. — Потренируешь меня завтра? Если скажешь «нет», я натравлю на тебя овчарят! — Хорошо, — он поднял руку в жесте признания поражения. — Я зайду за тобой в 6. — Но это же через три часа, — простонала девушка. — В 6 вечера, Хьюга! Я не буду тратить на тебя свой сон в свой же отпуск, — сказал он, как можно пренебрежительнее. *** — Начнем с тайдзюцу, — Саске снял с себя рубашку, под бледной кожей перекатились твердые мышцы, крупные капли пота от разминки блестели на заходящем солнце. Здесь, в стране Чая темнело рано и очень быстро. Хината встала в стойку, первым напал Учиха. Он делал серии сильных атак, стараясь задеть девушку, но та ловко, но не без труда отбивала каждый удар даже без использования бьякугана. Она изо всех сил старалась, стискивала зубы и игнорировала боль в плече — травма все еще давала о себе знать, и Хьюга была уверена, ранения Саске беспокоили его не меньше. Но по нему, как всегда, было и не сказать. Они спарринговались около часа, пока химе, выбившаяся из сил не пропустила прямой удар под колени. От жары все в глазах крутилось и вертелось, совсем неблагоприятная для ниндзя страна. Именно поэтому, наверное, у них и нет своей скрытой деревни. Хината свалилась прямо на гравий (так как не было шиноби, не было и тренировочных площадок, и они нашли более безлюдное место за старым заводом), мелкие камушки больно впились в кожу спины. — Не ушиблась? Вставай. Саске протянул ей руку, но вместо того, чтобы принять помощь, девушка потянула руку на себя, и, увернувшись, поставила подсечку Учихе и повалила его на лопатки на этот же самый гравий, и тем самым оказалась сверху, помогая гравитации придавить широкую грудь мужчины к земле. — Не ушибся? — саркастично протянула Хьюга. — Никогда не теряй бдительности, так Саске-сенсей? Но Учиха ничего не ответил, он так серьезно смотрел ей в глаза, что Хинате показалось – он ее сейчас прикончит. Смех быстро исчез, сошла и улыбка с лица. Однако она продолжала сидеть сверху, положив ладони так, что между ними находилось солнечное сплетение. Саске громко сглотнул, когда эти самые ладони заскользили вниз, по ямке на животе. Девушка действовала как в тумане, осторожно и медленно, словно, прощупывая границы возможного. Рука остановилась на шрамах, пальцы почти невесомо огладили каждый из них, Учиху бросило в пот, но при этом, по коже пронеслась волна мурашек. Что же она делает? Что же я делаю? Пронеслось в их головах почти одновременно, но у Саске реакция всегда была лучше, поэтому он схватил девушку за кисти прежде, чем она сама оторвала их от разгоряченно тела. Теперь Хинате было по-настоящему стыдно. Пусть они больше и не были вместе с Наруто, Саске об этом не знал, и ситуация выглядела очень неправильной. — Извини, — прошептала девушка, отодвигаясь подальше. Солнце уже зашло, и Хьюга переняла красный цвет заката. Ее смущенное лицо сияло в темноте. А он продолжал сжимать ее кисть. — Не извиняйся. Единственное, за что ей и стоило извиниться, так это за то, что сердце ее принадлежит другому, и он, Саске, ничего не может с этим сделать, кроме как стоять в стороне и смотреть. Но она и в этом не виновата тоже. Учиха начал собираться: застегнул рубашку, повесил сзади катану, подобрал с земли кунаи. — Я увижу тебя еще? Хината чувствовала себя так странно, она будто помешалась, и не могла контролировать ни свое тело, ни даже свои мысли. Впервые в жизни, чувства съедали ее так сильно, и это было так приятно. Она встала, подавая ему сюрикен, их пальцы соприкоснулись на секунду. — Хината, — с мольбой в голосе выдохнул он и, выждав достаточно много времени, чтобы девушка смутилась снова, неожиданно притянул к себе. Он, последний из клана Учиха, хладнокровный убийца и один из самых сильных шиноби, терял голову, и ноги у него подкашивались перед девчонкой, что была ему по плечо. Мужчина положил свою горячую ладонь на ее щеку, очертив большим пальцем линию нижней губы. Как хотелось ему вот сейчас на минутку дать слабину, сорвать с этих губ сладкий поцелуй и, уж тогда точно, навсегда исчезнуть из ее жизни. Но он не мог. Чувствовал себя, как одна большая воспаленная нервная клетка, по которой сильно ударили, но все равно не мог. Ведь это в ее глазах лишь секундное помешательство. Голову напекло, секса давно не было, да к тому же атмосфера курорта располагает к таким вот событиям. Так он был уверен, а потому не мог сделать то, из-за чего она будет чувствовать себя виноватой. — Я ухожу завтра утром, — он не собирался, но теперь придется. Он убрал руку и отошел на несколько шагов, и Хината вдруг почувствовала, что потеряла жизненно важную опору. Словно дом, у которого разрушили несущую стену, и он вот-вот развалится на части. Саске подобрал с песка свой плащ и отвернулся. Когда они теперь увидятся? Думала Хьюга, и ее впервые действительно беспокоило это. — Ты знаешь, где найти меня до завтрашнего утра, — сказал он тихо, прежде чем исчезнуть. Он перенесся в тот самый дом на побережье, который показывал девушке вчера и тут же пожалел о сказанном. Саске мог бы прямо сказать, что ждет ее, но нет, намекнул, оставив скрытым свое искреннее желание увидеть ее. Хината заперлась у себя в комнате вечером, отказавшись от ужина с овчарятами, и мерила ее шагами несколько часов. Четыре в ширину, шесть в длину, и двадцать, если по периметру. Она бесконечно проигрывала в памяти все эти прикосновения за последние пару дней, хотя и раньше им случалось дотрагиваться друг для друга. Однако все то в прошлом было не так чувственно, по крайней мере Хьюга тогда так не казалось. Она испытывала целый спектр чувств, от взрывающейся внутри радости и щемящей нежности, до чувства невероятного стыда. Весь вечер девушка провела так, будто выпила несколько литров кофе, энергии в ней было, хоть пускай по проводам освещать всю страну Чая. Она садилась на кровать и думала, что значит все это: его прикосновения и его слова. «Ты знаешь, где найти меня до завтрашнего утра». Это значит, что он ждет Хинату, хочет ее увидеть, или на случай чрезвычайной ситуации, она всегда может обратиться к нему? Ложась на кровать, вперив взгляд в желтый, протекающий потолок, она думала, сможет ли прийти к Саске и правильно объясниться с ним, что между ними лишь дружба, и она не имела ввиду ничего плохого, или сдастся перед чувствами? Это — временное наваждение или что-то большее? Ведь сейчас ей казалось, что она любила Учиху все это время и чувствовала себя чуть ли не сумасшедшей. Она невольно сравнивала эти ощущения с теми, что испытывала в начале к Наруто, но сразу же отогнала эти мысли, считая нелепым сравнивать такое. Ведь то, что она чувствовала к Хокаге – такая мелочь по сравнению с тем, что происходит в ней сейчас. Дождавшись, пока овчарята уснут в своих комнатах, Хьюга оделась и, схватив плащ, выскользнула в окно.