Gone with the leaves

Саске не спал эту ночь, он сидел на краю постели, закрыв рукой глаза, гладил пальцами виски, чтобы успокоить голову. Мужчина всегда был уверен, что душевные переживания свойственны лишь подросткам, а он успешно проскочил этот период, будучи помешанным на своем пути мести. Так и жил до 27 лет полагая, что не способен такое испытывать. Когда же все это случилось? Когда Учиха утешал девушку на кухне в день похорон Хиаши? Когда зашивал ее руку и отчитывал за легкомыслие? Когда долгие недели тренировал ее и постепенно входил в ее жизнь? Сложно сказать, с какого момента все началось, но Хьюга Хината прочно въелась ему под кожу, и Учиха был уже не уверен, что сможет опять убедить себя в том, что она для него не важна, как убеждал все эти долгие месяцы. — Черт возьми! — ругнулся тихо Саске, бродя по дому из комнаты в комнату. За окном уже занимался тусклый рассвет, птицы на деревьях в саду начали разрываться трелями, а она все не шла. Учиха понимал, что сегодня, до его отбытия из страны Чая, решится все относительно них двоих. Если Хината не придет, что ж, все ясно, он позаботится о том, чтобы больше никогда не появляться в ее жизни. Если все же придет, тогда… а что тогда, Саске не знал, но отчаянно желал этого. Он помимо всего прочего испытывал злость, ведь всю его жизнь у него был конкретный план действий, он всегда знал, что будет делать завтра и через неделю, спонтанность действий – это не про Учиху Саске. И здесь он впервые натолкнулся на то, что не мог контролировать. Чувств отсыпали с лихвой, а инструкцию по применению приложить забыли. И как это регулировать, как подчинить это себе — непонятно. Хината выпрыгнула из окна номера гостиницы и приземлилась прямо на главной улице старого города. Убедившись, что никто ее не видит, она накинула на голову капюшон и, пытаясь унять дрожащие ноги, направилась прямо к дому Саске. Солнца еще не было, но небо светлело с каждой минутой все больше и больше, на часах комнаты, когда она уходила, было 4:45 утра. Пахло свежестью постиранного белья и соленым океаном, в этой части города жили в основном местные, приезжие же селились на первой береговой линии. В туристической зоне было оживленнее, пьяные, каждый день празднующие какое-нибудь событие, возвращались к себе в отели, некоторые, за невозможностью перемещаться, лежали там и сям в кустах и на лавочках. Один единственный трезвый, как и сама Хината, человек шел прямо к ней по мощеной дорожке. Это был консул. Девушка узнала его по золотой рясе и длинному цилиндру. Он, очевидно, спешил, смотрел себе под ноги, и Хьюга надеялась проскочить незамеченной, но как раз в тот момент, когда она пристально следила за ним, чтобы в случае чего, отвернуться, консул резко поднял голову и встретился с Хинатой глазами. — Ах, Хьюга-сан, — просиял он. — А я как раз иду к вам. — Доброе утро, — пробормотала химе. Только сейчас она заметила за его спиной портфель, из которого торчали свитки. — Ночью лорды закончили подписывать документы, и я решил доставить их вам сразу же, чтобы вы могли покинуть страну, как только встанете. — Спасибо, очень предусмотрительно с вашей стороны. Консул был молодым мужчиной в очках, довольно симпатичный, если бы не одевался так странно. Но того требовал этикет страны Чая. Хината приняла из его рук свитки, это были копии, оригиналы же остались во дворце Совета. Соглашения заключены, их часть миссии выполнена, а, значит, нет повода больше задерживаться на островах. Консул раскланялся и скрылся за белым ухоженным домиком. А Хьюга так и осталась посреди улицы с кучей бумаг в руках. Она не верила в знаки и предначертанную судьбу, но все-таки посчитала, что что-то или кто-то сверху намеренно остановил ее именно сейчас в этот час, когда она направлялась к Саске, чтобы уберечь ее от роковой ошибки. Девушка подобрала с земли упавший свиток и, развернувшись, зашагала к своему отелю, будить овчарят, чтобы как можно скорее вернуться домой. Там, она еще раз все обдумает, поговорит с Наруто, и все прояснится. А внезапное наваждение исчезнет в минуту, как Хокаге заключит ее в примирительные объятия. Уже через час генины и Хината сели на паром до материка. Наставница детям показалась какой-то странной. Забежала к ним, приказывая быстро собраться. Даже позавтракать не успели, а уже пришлось отправляться в путь. И была она вся нервная, напряженная, постоянно рассеянно оглядывалась назад, будто за ней была погоня. Они сначала пытались хоть как-то развеселить своего сенсея. Ру принес ей из кафетерия, что находился на пароме, свежую булочку с корицей. Нэо поминутно спрашивал, как у нее дела. В душе он клялся, что убьет любого, кто посмел обидеть его любимую наставницу. Мирай просто сидела рядом. Вскоре и дети переняли ее унылое настроение, и уже по лесу страны Чая они передвигались в кислом молчании. — Привал, — крикнула Хината, когда они перебрались через границу и находились теперь в землях страны Огня. Граница была определена рекой, здесь не стояли военные форпосты, и до цивилизации было далеко. Хината пожалела, что собралась в спешке, она не успела запечатать продукты и воду, и сейчас, к концу дня начинала чувствовать обезвоживание. Она умылась в ближайшем ручейке и хлебнула холодной воды, чтобы хоть как-то запустить работу организма. — …там был во-о-т такой валун, — что-то энергично рассказывал Ру своим товарищам. — И я сделал во-о-т так. — Он изобразил стойку и неуклюже ударил воздух руками. — Прямо как учил Саске-сан, и… Дальше Хината не слушала, произнесенное вслух имя спровоцировала ноющую боль в груди. С того самого момента, как Хьюга села на паром и до сих пор, она не думала ни о чем, ни одна мысль не проникала в ее голову, кроме примитивных: «в холодильнике полгода назад я оставила картошку, наверное, проросла» или «надо купить новый дождевик, этот совсем порвался». Она посмотрела, как двигается Ру, ведь точно так же ее учил двигаться Саске, они втроем обладали стихией молнии. Только сейчас Хината подумала, что с его стороны было очень мило учить ее генинов, ведь он не был обязан, но все же, почему-то не отказал. Умиротворенность, вызванная мыслями о Саске вдруг сменилась тревогой. В голове опять стало пусто, и только проклятое чувство нарастало в груди. Эта резкая смена настроения еще больше загрузила Хинату, буквально не давая ей продохнуть, будто горло воспалилось на столько, что струи воздуха не могли попасть в легкие. — Вы слышите? — вдруг встрепенулся Нэо. Он встал, закрывая собой настороженную Мирай. Он всегда так делал, хотя девочка была в несколько раз сильнее его. Все трое генинов потянули руки к кунаям, пока Хината находилась в прострации, и лишь когда холодная сталь полоснула ее руку, она сбросила оцепенение. Но было уже поздно, их застали врасплох. Неизвестная группа шиноби в тканевых черных масках накинулась на них, пуская в ход одно оружие, никаких приемов ниндзюцу или тайдзюцу. На отряд Хьюга сыпался дождь из острого метала, и Хината развернула вокруг себя детей фиолетовую сферу. Теперь она искрилась от покрова молнии. Любой, кто посмел приблизиться к ней, получил бы мощнейший разряд. Нападение на секунду прекратилось, что дало возможность Хинате и генинам осмотреться. Она своим бьякуганом видела пятерых шиноби с неплохой чакрой и разными стихиями, все они рангом были не ниже чунина. Одежда простая, ни намека на цветовую гамму страны или террористической группировки. Действовали, как обычные воришки, только разве что слишком элитные. С такими силами в воровские банды не идут, Хината знала, ведь постоянно имела с ними дело. — Мирай, — крикнула Хьюга подопечной, оценив наконец ситуацию, шиноби снова начали наступление, уже своими силами. — Попробуй поймать одного в гендзюцу, он нужен нам для допроса. Ру, Нэо, защищайте ее, а я постараюсь разобраться с остальными, если что, будете на подхвате. Генины кивнули и уже стали в оборонительную позицию, как их учили еще в академии. На миссиях им нередко приходилось отрабатывать эту стратегию, поэтому они хорошо знали, что нужно делать. Хината не нападала в открытую, ждала, пока неизвестные сами перейдут в атаку. Необходимо сначала провести оценочный бой, чтобы понять, с какими техниками они имеют дело. Если бы это были обычные воры, с ними бы управились и овчарята, но они столкнулись с такой опасностью впервые, и самое главное было сейчас не делать поспешных решений. Включить, как говорила Хината, «режим Шикамару Нара». Двое с чакрой посильнее напали на Хьюга, используя против нее примитивные фуутоновые техники, однако, они все же были в преимуществе, ведь молния слабее перед воздухом. Увернувшись от лезвий, вызванных сильными порывами ветра, Хината выпустила в нападающих иглы чакры и смогла пронзить несколько танкецу. Один сразу свалился на землю, девушка перекрыла важную точку около спинного мозга. Другой же отправил в лоб новую атаку — вихрь. Хьюга не успела отскочить, ее вот-вот бы закрутило в водоворот воздуха, если бы над ее головой не схлопнулась фиолетовая голова Льва Хранителя. Тело Хинаты непроизвольно покрыла невидимая пленка, на которой заскакали разряды молний, они были больше защитной техникой и спасали ее от ранений. Этот прием она освоила самостоятельно не так давно, научившись всем телом принимать стихию Райтона. Когда вихрь стих, откинув тем самым напарников нападавшего шиноби, Хината направила в атаку свою чакру, сформированную во льва и с силой ударила по нападавшему. Заточенные зубы порезали его на мелкие кусочки, кровь залила сочную зеленую траву, мерцающую в свете просачивающегося сквозь листья деревьев солнца. Когда химе расправилась с этими двумя, то тут же обратилась с генинам. Они хорошо держали оборону, но вот мальчишки не смогли справится вдвоем. Мирай пришлось забыть про приказ захватить хотя бы кого-то в гендзюцу, и сама вступила в бой. Хьюга, сражаясь с повелителями воздуха, следила за овчарятами, хотя они постоянно попадали в ее слепое пятно на затылке. Пару раз она направляла в сторону их противников иглы чакры, чтобы, насколько возможно, вывести их из строя. Генины с помощью своей наставницы быстро расправились с нападавшими, и одного даже удалось взять в плен. Самая трудная задача, это не убить своего противника, а наоборот, сохранить его жизнь, да так, чтобы он еще мог нормально функционировать и отвечать внятно на допросе. Этим Хината постоянно занималась в АНБУ. — Сейчас мы узнаем, кто вы и зачем на нас напали! — Хьюга достала из печати-татуировки острый кунай, тот, что был прикреплен к ее бедру, давно покоился в чьем-то черепе. Хьюга была уверена, что нападавшие знали, с кем имеют дело, ведь против нее тут же выступили носители противоположной стихии. Так же, как и в знаки, и в провидения, Хината не верила в совпадения. — Кто… — только открыла рот Хината, но тут же схватилась за голову. Дети посмотрели на наставницу с недоумением, пока она, истошно крича, опускалась коленями на траву, измазанную кровью. Ее мозг, казалось, вскипал, увеличивался, намереваясь вырваться из черепной коробки. Сиреневые глаза Хинаты наполнились кровью и по щекам потекли тоненькие красные струйки. Кровь также заструилась из носа и ушей. — Хината-сенсей! — крикнули генины, напрочь забыв про заложника, но тот, впрочем, все равно был полуживой, и не предпринимал попыток сбежать или напасть. Наставница корчилась на земле, зажав голову между колен, чтобы хоть как-то приглушить боль. Холодные маленькие пальцы сжимали ее оголённые тонкие руки, покрытые черными линиями. Генины были в панике, они не знали, что происходит с их сенсеем, и может ли это произойти и с ними тоже. И вдруг боль отступила. Хината еще какое-то время жалостливо всхлипывала, вцепившись в волосы, пока голова приходила в порядок. Она смогла сесть, хотя все вокруг кружилось, и глаза видели все в кроваво-красном цвете. Хьюга не могла соображать, ей только что буквально плавили мозг, разрывая сосуды. — Я в порядке, — сказала она Ру, он напоил ее, Мирай гладила по волосам. — Что это только что было? — недоумевал Нэо, его природный загар пропал, лицо стало неестественно зеленоватым. — Не знаю. Хината попыталась встать, опираясь на руки мальчишек. Подошла к вражескому шиноби и вновь направила на него кунай, и тут с ее телом снова начало происходить что-то необъяснимое. Девушка остановилась, даже, будто бы приподнялась на носочках, запрокинув голову назад. Она начала судорожно вздыхать, щеки ввалились, и так впалый живот прилип к позвоночнику, даже грудная клетка, будто бы уменьшилась. Из нее выкачивали воздух. Потом с силой закачивали вновь да так, что ее почти распирало от перенасыщения кислорода. И вновь выкачивали. Хьюга вновь повалилась на землю. Она не могла произнести ни слова, не могла кричать, как делала это, когда взрывали ее голову. На секунду в воспаленном мозгу пронеслись мысли, что лучше бы ее убили сразу. Но то были недостойные шиноби рассуждения, она попыталась взять себя в руки и отвлечься от боли, уйти в себя, вспомнив что-нибудь приятное. Так их учили в АНБУ. Боль можно научиться контролировать, ведь это всего лишь реакция нашего мозга. Ее долго учили переключаться на свое внутреннее сознание, тем самым уходя от физических мучений. Это было необходимо, чтобы при пытках не выдать важную информацию. Во время учений, Хинату пытал Ибики внутри ее сознания, но боль, что испытывала сейчас Хьюга, ей казалось, не испытывало ни одно живое существо. Она не могла думать ни о чем другом, кроме как о своей смерти. Ру и Мирай в ступоре сидели возле наставницы, сжимая ее руки, а Нэо метался вокруг, пытаясь сделать хоть что-нибудь. Он был смышленым мальчиком, всегда, даже в моменты паники, мог прийти к решению. И единственный выход, который он видел сейчас – убить пленника. Это было логично, ведь каждый раз, когда сенсей подходила к шиноби, ее тело пронзала боль и начиналась пытка. Может, он поместил ее в какое-то гендзюцу, вроде Ибики, чтобы внутри ее сознания заставлять испытывать такие муки. — Нэо, что ты творишь? — воскликнул писклявым голосом Ру, когда увидел, как его товарищ вонзил в грудь шиноби кунай. Ру собирался чуть ли не с кулаками лезть к темнокожему парнишке, но как только сердце врага остановилось, дыхание Хинаты стало ровным. Она на удивление не потеряла сознание, будто кто-то нарочно делал так, чтобы ее голова оставалась включенной и прочувствовала всю агонию, которая наполняла тело. — Не угадал! — послышался мерзкий голос, растягивающий каждую гласную. Этот голос доносился из неоткуда, а если быть точнее, он звучал прямо в головах шиноби Листа. Из чащи вышел мужчина, внешность его была не примечательна, но вот глаза горели каким-то сумасшедшим огнем. Хината порывалась встать, чтобы атаковать незнакомца, но тот, вскинув руку остановил ее. Буквальным образом остановил, ее спину пронзила боль, каждый позвонок хотел отделиться от скелета, расплавиться, раздробиться и мелкой крошкой осесть на внутренних органах. — Не так быстро, дорогая Хьюга-сама, — мужчина облизнул губы, разглядывая девушку. Он также, как и наставницу, сдерживал ее учеников. Мужчина обошел их всех, долго смотрел в глаза Ру, потрепал по щеке Мирай и остановился наконец перед Нэо. Лицо последнего перекосило от злости и боли. Хината наконец пришла в себя и теперь работали не только ее инстинкты, но и ее голова. Она, сопоставив факты, пришла к несложному выводу, что перед ней один из экспериментов Покупателя. Вероятно, тот самый, что остановил сердца монахов в храме несколько месяцев назад, или другой, но с похожими способностями, которые позволяют вмешиваться в работу внутренних органов. — Ты… — прошипела Хьюга. — Вижу, моя репутация опережает меня, — довольно воскликнул мужчина, приложив руку к сердцу. — Тогда без лишних прелюдий, — его насмешливый тон сменился устрашающим холодным басом. — Я заберу твои глаза. Обладатель кеккей генкая устрашающе двинулся на Хинату, в его глазах еще сильнее разгорелся огонек садизма, он казался помешанным фанатиком, который собирается провести кровавый обряд. Его сдерживающая техника была не такой сильной, как воздействие на внутренние органы. Подкопив немного чакры, Хината смогла немного двигаться, а распространив по телу покров молнии, и вовсе освободилась от оков. На руках выросли острые фиолетовые клинки. Хьюга была готова нападать. — Не так быстро! — крикнул шиноби. Мужчина схватил за руку Нэо и притянул к себе, деактивировав технику. Видимо ему доставляло удовольствие, как мальчишка беспомощно барахтался в его стальной хватке, разрываясь в ругательствах. — Если не подчинишься, то твои питомцы умрут, — глаза врага зажглись желтым, и Нэо вскрикнул. — Сердце! — завопил он. — Прекратите! Прекратите, пожалуйста! — Хватит! Я согласна! Чакра Хинаты растворилась в воздухе, она подняла руки вверх, принимая свое поражение. Хьюга понимала, что, заполучи Покупатель ее глаза, у мира будет на одну серьезную угрозу больше, но все, о чем она могла сейчас думать, так это о том, что ее любимый ученик проходит через ту же агонию, в которой пребывала и она. — Отпусти детей, и тогда можешь делать со мной все, что пожелаешь, — девушка говорила медленно, стараясь успокоить безумного фанатика. — Я знал, что мы найдем общий язык. Он отпустил Нэо, и мальчишка кинулся к своей наставнице. По щекам струились слезы, а в глазах, где секунду назад горел страх, читалось облегчение. Его темная, закопченная на солнце кожа покрылась липким потом, на лицо было страшно смотреть, такое выражение может быть только у человека, прошедшего через сильную боль. Хинате было невыносимо смотреть на это. Она протянула руки, чтобы успокоить овчаренка, хотя бы на секунду, перед тем, как отдать свои глаза и, возможно, жизнь. Нэо протянул руки в ответ, подбегая ближе, но тут в его глазах будто что-то проблеснуло, и они вмиг стали стеклянными. Генин свалился на землю, не добежав до Хьюга всего лишь метр. — Нэо? — Хината перевернула его, изо рта мальчишки потекла струйка крови, карие глаза смотрели высоко в голубое небо. Девушка, не понимая, почему ее ученик не двигается, начала трясти его за плечи и звать по имени. — Упс. Обладатель кеккей генкая, на которого подняла глаза химе, стоял в том же месте, когда прижимал к себе Нэо, и теперь сжимал в ладони его сердце. По руке катилась ручьями густая темная кровь, капала ему на ботинки. — Нет, — прошептала Хината, и, чтобы убедиться, снова посмотрела на Нэо бьякуганом — в груди было пусто, в спине — огромное выходное отверстие. Ру завопил во все горло, сжимая до боли кулаки. Мирай не выдержала, ее стошнило прямо на свои колени. Маленькое тельце девочки забилось в мелкой дрожи, она зарыдала. — Больной ублюдок! — Хината вскочила на ноги, игнорируя боль от пыток во всем теле и активировала покров молнии, заискрилась электрическими змейками. — Ой-ой-ой! — картинно напугался эксперимент. — Подумай хорошо, Хината Хьюга. У тебя осталось всего два генина. Девушка оторвала взгляд от шиноби и взглянула на овчарят. Их обоих потрясывало от шока, привычное упрямство, читающееся в их лицах во время сложных ситуаций на миссиях, исчезло. Это упрямство заменил животный страх за свою жизнь. Они показались Хьюга такими маленькими, такими беззащитными. Она не могла потерять их тоже. — Ну что, успокоилась? — Как я могу быть уверена, что ты их не убьешь? — она деактивировала технику, все еще не отрывая взгляд от детей. — О, я их не убью, милая! — он прищелкнул языком. — Они должны рассказать твоему Хокаге и всему миру, что недостижимый бьякуган теперь в руках Макото Юри! А теперь, — он в мгновение ока оказался прямо рядом с Хинатой, вооружившись скальпелем. — Врать не буду, это больно! Химе вздохнула, приготовившись к новой порции пыток. Главное остаться в сознании, чтобы проследить, что он отпустит генинов, думала Хината. Возможно, в одиночку, она и могла бы попробовать противостоять ему, хотя целый отряд АНБУ не смог, но на кону стояла не только ее жизнь, но и Мирай, и Ру. Шиноби беспардонно оттянул верхнее веко за ресницы и вставил холодный скальпель, подцепив яблоко. Хьюга почувствовала, что ей дурно, вот-вот и упадет в обморок. Она шумно дышала, впившись ногтями в руки. Сталь уже перерезАла зрительный нерв, как вдруг, психопат завопил, силой голоса превосходя и Хинату, и убитого им мальчика. — Саске-сан! Девушка услышала голоса генинов за своей спиной. Она открыла один глаз, так как из второго все еще торчал скальпель, и увидела вокруг себя свою фиолетовую чакру. Однако нет, все же это была не ее чакра, цвет немного другой, да и не могла Хьюга в таком состоянии выпустить столько энергии. Это броня Сусано схлопнулась вокруг нее, отрубив подонку руку. Окровавленная рука, та самая, что сжимала сердце Нэо, повалилась на ее колени. Хината сквозь пелену слез ничего не видела, да и плохо что понимала из-за всей перенесенной боли. Она помнила только, как крики вражеского шиноби внезапно прекратились, а фиолетовое свечение вокруг спало. Прежде, чем окончательно потерять сознание, Хьюга почувствовала, как кто-то бережно вытащил из ее глаза инструмент, она даже не почувствовала боли. — Это ты? — Хината не могла открыть глаза, но чувствовала его тепло рядом. Вместо ответа мужчина прижал ее голову к себе, нежно огладив затылок рукой в перчатке. Ладонь переместилась на щеку и стала поддерживать все тяжелеющую голову, пока Хьюга окончательно не потеряла сознание.