Gone with the leaves

Ханаби выходила из квартиры сестры с тяжелым сердцем, ей было действительно жаль Хинату за то, что случилось. И за то, что еще случится. Она изо всех сил сдерживала слезы в подъезде, а выйдя на улицу, она была уже не просто Ханаби, она была Хьюга-сан – главой клана. Девушка выпрямилась и с горделивой осанкой направилась в центр города. Через несколько кварталов к ней присоединились джоунины Хьюга – ее телохранители. Они вместе со своей госпожой чинно направлялись в резиденцию Хокаге на совет деревни. Ханаби никогда не позволяла себе опаздывать, однако, когда она зашла в кабинет переговоров, за круглым столом уже активно вели беседу. — Хьюга-сан, — объявили, как только девушка оказалась на пороге. Все разом повернули головы, как по команде, и смотрели очень внимательно, будто речь шла о ней. Ханаби тут же стало некомфортно. Именно поэтому она любила приходить раньше всех, занимать место подальше от входа и молчать до самого начала собрания. Главы кланов не очень любили замену Хиаши. Из-за ее закрытости, вести дела с Хьюга стало почти невозможным. Бывшим партнерам приходилось общаться с ней через Хокаге. Если бы не он, совет дружно устроил бы юной главе что-то вроде забастовки, но Наруто всегда горой стоял за младшую сестру Хинаты. Ханаби чувствовала его покровительство, но была больше зла, чем благодарна за это. С тех пор, как девушка приняла бразды правления после смерти отца, все только и делали, что наставляли и поучали ее. Хьюга-младшая была юна и не замечала, что разные семьи, принадлежащие к главной ветви, через нее пытались продавить свои интересы и вести свою политику. Ее окружили самые разные советчики, наперебой диктующие свои правила. В кабинете Хиаши они улыбались девушке, а за его пределами грызлись друг с другом за право шептать главе на ушко правильные решения. Выходило так, что правили все, но не правил никто. Величие и богатство Хьюга начало ослабевать. И в совете некоторые уже высказывались за то, чтобы лишить их права принимать решения, которые касались деревни. Но Наруто и слушать не хотел. Сейчас Хокаге немного расслабился с появлением Ханаби. Совет начался раньше обычного, всем не терпелось обсудить произошедшее на границе со страной Чая. Нэо был не просто генином Листа, ребенком, погибшим в мирное время, он был младшим внуком старейшины Утатане. И Наруто надеялся, что появление сестры шиноби, которая пострадала от этого события, смягчит настрой собравшихся. — Прежде, чем вы вернетесь к обсуждению, я хотела бы кое-что сказать! — Ханаби встала возле стула, отведенного ей, и обвела взглядом старейшин, Хокаге и глав великих кланов Конохи. Все смотрели в недоумении, девушка впервые решилась на то, чтобы сделать заявление. — Все вы знаете, что моя сестра — Хината Хьюга — была рождена, чтобы возглавить наш клан. С самого рождения ее готовили к роли наследницы, однако она не оправдала ожидания семьи, и ее бремя перелегло на меня - ту, которой изначально была уготована судьба проклятой печати. Мы поменялись местами. Я стала химе, а она второстепенностью, однако отец долго и упорно не хотел ставить сестре печать, несмотря на то, что на этом настаивали наши старейшины. Закон Хьюга требует не только служения побочной ветви главной, он требует защиты бьякугана тех, кто сражается за деревню за ее пределами. Как вам известно, в основном шиноби Листа становятся выходцы из младшей ветви, тогда как старшие заняты политикой. Именно за этим и была создана печать — для защиты одного из самый мощных додзюцу. Вступление ее речи закончилось, Ханаби дала краткую справку о своем клане, чтобы ни у кого не возникало вопросов, и продолжила. — Моя сестра покинула семью и ушла во служение Листу, она стала спец-джоунином, затем капитаном АНБУ. Уходила на миссии на долгие месяцы, рискуя не только своей жизнью, но и клановыми секретами. Год назад, когда обострилась ситуация с пропажей кеккей генкая, и мы поняли, что, пока Хината не носит печать, она не защищена от нападения, старейшины клана и я предложили ей принять печать. Она отказалась и сказала, что готова взять на себя все риски, которые последуют за этим решением. И один из рисков – жизнь малолетнего генина. Этой ночью мы увидели результат ее эгоизма — погиб Нэо Утатане! Жизни еще двоих детей оказались под угрозой, а наш враг чуть не получил мощное оружие. Да, это не было ее непосредственной целью, да, она сама пострадала в битве, но косвенная вина на ней все же лежит. По залу прокатился шепот, главы кланов тихо переговаривались между собой, большинство было согласно с Ханаби. Наруто же не мог поверить в то, что девушка может говорить такое о собственной сестре. Конечно, он не знал подробностей их взаимоотношений, но ему не сложно было догадаться, что между сестрами Хьюга разлад. Его добродушная душа не могла принять, что сестра может пойти против сестры. А то, что говорила так бесстрастно Ханаби, могло очень дурно сказаться на Хинате. — Потому я, от имени клана Хьюга, требую совет обдумать предложение разжаловать Хинату Хьюга, лишить всех военных наград и достижений и поместить под мою опеку. В клане сестре будет поставлена печать, даже если это противоречить ее воле. Так она не сможет больше навредить деревне. Также прошу не считать мнение Наруто-сама в этом вопросе компетентным, так как моя сестра и Седьмой Хокаге состоят в романтических отношениях, — Ханаби раскраснелась от своей речи. Она закончила и опустилась в кресло, ожидая, что скажет совет. По глазам собравшихся она могла понять, что многие настроены против ее сестры. — Спасибо за ваше выступление, Ханаби-сан, — взяла слово Кохару Утатане, только говорила она с места, возраст все-таки. — Я и Хомура Митокадо тоже пришли сюда с предложением касательно леди Хинаты. Мы хотели просить совет принять решение разжаловать Хинату Хьюга и поместить ее в Замок Хозуки на неопределенный срок. С решения нашего уважаемого Хокаге, ей была уже прощена одна ошибка и очень серьезная в соответствии с кодексом шиноби. Она ослушалась приказа и спровоцировала свою команду проникнуть в Кумогакуре, тогда как мир между нашими странами висел на волоске. Она создала взрывоопасную ситуацию, что чуть не привела к войне. Нам чудом удалось восстановить с Райкаге хорошие отношения. На последней миссии на ее команду, состоящую из генинов напал человек, охотящийся исключительно за бьякуганом. Ему не нужны были дети, однако Хьюга умудрилась допустить смерть одного из них. Голос старейшины дрогнул. Она говорила повышенным тоном, устрашая им и сказанными словами присутствующих. — За это мы хотели для нее озвученной мною мерой наказания: Замок Хозуки. Однако если учитывать тот факт, что леди Хината осознанно поставила себя и детей под угрозу, отказавшись от печати побочной ветви, что ж… это все меняет, — Кохару-сама сделала паузу. — Я требую для Хинаты Хьюга высшую меру наказания — смертную казнь. На самом деле старейшины между собой с самого начала обсуждали именно это наказание для девушки. Отчеты с ее миссий их разочаровывали, им не нравились своенравные люди, которыми нельзя было управлять. На их счастье, Хината сделала много ошибок, и у них появилась возможность раздавить ее, как мелкую бумажку, вот только оснований для такой серьезной кары было недостаточно. Удачно подвернулась ее сестрица — Ханаби. Зал загудел. Он был разделен даже не на два лагеря, и не на три. У каждого было свое собственное мнение относительно участи Хинаты. Кто-то соглашался с Ханаби, кто-то со старейшиной Утатане, но ни один не вступился за девушку. У всех из головы мигом повылетали ее прежние заслуги: ее отличия в битве за Коноху, когда ее появление на поле боя с Пэйном было чуть ли не поворотным моментом, ее бесстрашие и самоотверженность на войне и в мирное время, когда Хьюга месяцами пропадала, налаживая связи с другими деревнями. Все забыли добрую девочку Хинату, какой она была и ходила на собрания этого самого совета со своим отцом. Теперь они воспринимали ее, как то, что сказала Кохару Утатане — угроза миру и безопасности. Наруто и Шикамару были бледнее снега. Ни один, ни даже другой не нашли, что ответить, и еще не пришли в себя от шока, чтобы закончить этот балаган. Хокаге полагал, что дело обернется не в лучшую для Хьюга-старшей сторону, поэтому обдумывал аргументы в ее пользу для этого собрания всю ночь. А наутро Седьмой обсудил с Шикамару все возможные исходы собрания, однако даже гений Нара не смог предвидеть такой поворот событий. Одних старейшин с их просьбой заточить Хинату в тюрьму они как-нибудь бы успокоили, предложив взамен домашний арест на год или ограничение пользование чакрой на определенное время. Наруто смог бы вывести девушку из это ситуации, если бы не вмешалась Ханаби. Сама же Хьюга-младшая сейчас сидела с широко распахнутыми глазами в шоковом состоянии. Она и не думала, что ее слова могут привести к таким дебатам. Старейшины клана Хьюга долго искали возможность скомпрометировать Хокаге, играя на их близости. Однако в лоб против Наруто выходить было слишком сложно, этот мужчина скорее в лепешку расшибется, чем позволит другу страдать, а речь все-таки шла о его возлюбленной. Другое дело совет, он мог повлиять на многое, особенно если это касалось безопасности деревни. Ханаби несказанно повезло, что в последнее время на пути сестры было столько несчастий. Она в глубине души не желала ей зла, но Хьюга-младшей нужно было привести клан в порядок, а подчинение Хинаты — лучший для этого способ. Подчинить, а не уничтожить. А это как раз то, к чему мог привести злой язык Ханаби. — Тишина! — Хокаге хлопнул перебинтованной рукой по столу призывая всех к молчанию. — Так как совет не может прийти к единому решению, я переношу это дело в суд дайме. Он встал во весь рост, обвел грозным взглядом собрание и вышел из зала, пока на него не посыпались возражения. Даже спустя почти два года к Хокаге относились настороженно. Его молодость ставили ему в вину, ошибки прошлого, совершенные по глупости, и гиперактивности, перевешивали его новообретенные качества и величайшие заслуги. Но несмотря на все это, Наруто все же обладал исключительным авторитетом, его уважали и зачастую были согласны с его решениями. — Ты с ума сошел? Суд дайме это самое худшее место, куда только можно было отправить Хьюга! Старейшины имеют там огромный вес, а тебя там, кстати, недолюбливают, если не забыл! — Шикамару накинулся на Наруто, как только они зашли в кабинет. — Я знаю! Нам не нужен суд, нам просто нужно время. Запрос на суд дайме обычно занимает, сколько? Полгода? За это время мы придумаем, как вытащить ее из этого дерьма. Ты ведь придумаешь? — Ты слишком высокого обо мне мнения, Седьмой. Хокаге мерил кабинет широкими шагами, кусая губы в кровь, Шикамару сидел в его кресле, изобразив позу, в которой он обычно обдумывал важные вопросы. Не постучавшись, в комнату зашла Ханаби. Она была ни жива, ни мертва. — Наруто, — отбросив официоз, позвала она Хокаге по имени решительно, почти с претензией. — Скажи, что ты можешь что-нибудь сделать для нее! Узумаки едва сдерживал себя, чтобы не нагрубить Ханаби. Он не понимал предательства, а здесь речь шла о родных сестрах, что делили одну крышу над головами много лет. Ему было противно смотреть на Хьюга-младшую, которая несколько минут назад ускорила процесс разрушения жизнь ее собственной сестры. Что бы сказал Неджи? — Я просто хотела, чтобы… ей просто нужно было принять эту печать. — Мне плевать что ты там хотела! — Наруто все же не сдержался, он возвысился над девушкой, грозя ей пальцем. — Но, если с твоей сестрой хоть что-нибудь случится, — он взял паузу, выжидательно глядя в ее испуганные глаза. — Это будет твоя вина. Седьмой, не дождавшись ответа, исчез из кабинета, оставив Шикамару и Ханаби. *** Саске уснул раньше Хинаты. Весь вечер они провели в объятиях друг друга, расцепившись только для того, чтобы девушка приготовила свой официальный костюм для завтрашних похорон: юбку карандаш и блузку черного цвета. Она лежала на кровати, уставившись в одну точку, а он нежно перебирал пряди волос, мерцающие синим в холодном свете энергосберегательной лампочки. Хьюга была разбитой с ног и до головы, такой Саске ее еще не видел. Ни после смерти отца, ни после ультиматума от Ханаби, когда девушка окончательно потеряла свою семью. Может потому что, то была череда событий, связанных с решениями, которые принимали другие люди. Эта трагедия —смерть Нэо — была связана с ее решениями, взвешенными и осознанными. — Можно я подстригу твои волосы? — спросила шепотом Хината, увидев, как они упали на плечи мужчины. — Если тебе станет от этого лучше. Девушка взяла Учиху за руку и повела на кухню. Вооружившись ножницами, она раздела Саске, будто бы он не мог сделать этого сам. Ей действительно было любопытно, как он справляется с такими повседневными вещами одной рукой, но в этот вечер Хината освободила его от возможности снять с себя одежду самостоятельно. Под белой рубашкой бугрились мышцы, она видела его таким и раньше, даже в более уязвленном положении, но только сейчас Хьюга чувствовала, что наконец-то имеет право дотронуться и попробовать его тело. Оно было для нее совершенным, и даже несовершенство делало его еще более ей любимым. Саске опустился перед ней на колени, и вся эта картина заставила девушку позабыть все, даже собственное имя, и только биение сердца смогло вернуть ее в реальность, а ножницы в руках напомнили, для чего это вообще все происходит. Хината обошла мужчину и тоже села на колени. Прядь за прядью она отрезала его длинные волосы. Химе могла сказать, что так он был очень похож на своего брата, хотя и видела того только на фотографиях, где он был совсем юным. У Итачи волосы лежали аккуратно, у Саске же – торчали во все стороны, мешая ему видеть. Ножницы хрустели по волосам, как снег под ногами, тусклый свет перегорающей лампочки создавал особый уют. Хьюга разрывалась от боли потери своего любимого ученика, ей казалось, что вся ее вселенная трещит по швам, но впервые она чувствовала себя по-настоящему дома. Она побывала почти в каждом уголке мира, повстречала тысячи людей, и надо же, чтобы чувствовать себя дома, ей понадобился всего-то один единственный мужчина без руки и старая обшарпанная квартирка на окраине города. — Готово! Она обстригла его волосы так, как он носил их еще в детстве, открыв глаз с риннеганом, она подала зеркало посмотреться. Но Саске и не взглянул на себя, он смотрел в отражение на унылое лицо Хинаты. Если бы Учиха мог, он бы убил все на этой планете, что способно причинить ей боль. Внутри зарождалась злоба от беспомощности. Что бы он ни сказал, что бы ни сделал, ничто не могло заставить ее чувствовать себя лучше. Он хорошо знал это, а потому без лишних слов просто крепко прижал к себе. Саске не мог дать ей лекарство, но мог дать опору, чтобы она не падала под тяжестью, что разом взвалилась на хрупкие плечи. Еще не было семи вечера, когда они задернули шторы и, не расправляя кровать, легли на нее. Учиха расслабился, и девушка, по обычаю, понемногу перенимала это расслабление и вскоре перестала дрожать. Спиной она ощущала крепкое тело Саске, слышала его мерное дыхание и сердцебиение, но голова находилась далеко за пределами этой спальни, в своих воспоминания, на границе страны Огня и Чая. Мужчина, обнимая хрупкую фигуру, провалился в глубокий сон, а когда проснулся рано утром по старой привычке, кровать была пуста, а на туалетном столике лежала записка: «прощай»