Gone with the leaves

Он знал всю ее досконально, от каждой родинки на лице до привычки щуриться, несмотря на идеальное зрение. Но сейчас перед Саске стояла абсолютная незнакомка. Да, внешне это все еще было его Хината: длинные волосы, завязанные в толстую косу, тонкие бровки над лунными глазами. Но вот чувствовалась она по-другому: чакра, взгляд, все было таким чужеродным, даже пульс под пальцами Саске на ее шее был каким-то не хинатовским. То, каким голосом она поприветствовала его и с какой интонацией. Учиха едва ли не отпрянул от неожиданности, но сдержался, на его лице не проскочило ни единой эмоции, и руки он не разжал. — После стольких месяцев, это все, что ты мне скажешь? — сквозь зубы произнес он. — А ты думал, что я брошусь к тебе с объятиями? — криво рассмеялась девушка. — Ну, что будешь делать со мной? Сразу убьешь или все же доставишь в Коноху? От ее язвительного голоса у Саске все внутри сжалось, и в горло пересохло, он сглотнул и кадык дернулся, раскрывая его нервозность. — Неужели ты думаешь, что я бы сделал подобное? — беспомощно прошептал он. На лице Учихи все же проявились следы огромной душевной боли, не так он представлял себе их воссоединение. Она молчала, смотрела в сторону, вверх, вниз, куда угодно, но не на него. — Избегаешь моих глаз? Умная девочка! — горько усмехнулся он. Избегала, прямо как в первые недели их знакомства. — Ты меня боишься? — Не доверяю! Кто вас знает, шиноби Конохи! Старейшины, Хокаге и весь мой клан вот хотят видеть меня мертвой, а я доверяла им больше, чем самой себе, рисковала жизнью, ради них. Так чем же ты отличаешься? — Хината ядовито хрипела, ее горло вибрировало, и эта вибрация проходилась по всему телу Учихи вместе с мурашками ужаса, так она на него действовала. — Именно поэтому ты ушла? Поэтому присоединилась к Молнии? Чтобы отомстить Конохе за то, что тебя не ценили? Повзрослей! Мы шиноби, мы с раннего детства подписаны на это! — Ты должен понимать меня, как никто другой. Должен? Когда-то Саске тоже задумывался над всей несправедливостью института шиноби. Не просто задумывался, он намеревался своими руками разрушить все до основания. Ту систему, которая стерла с лица землю всю его семью, ту систему, которая искалечила судьбу Итачи. Да, Саске как никто понимал чувства девушки. — Я понимаю, и поэтому не позволю тебе пройти тот путь, что я прошел. Хината, поверь, он никуда не ведет, только к саморазрушению и бессмысленным жертвам, которых ты будешь оплакивать до конца своей жизни, — мужчина говорил от чистого сердца, на правах наученного горьким опытом. — Ты что, заразился благородством от Наруто? — снова нервно рассмеялась Хьюга. — Достаточно! Ты идешь со мной, — сухо сказал Саске будничным тоном, будто зовет девушку выпить кофе, а не сжимает ее шею своей холодной рукой. — Хорошо, допустим, я пойду, и что со мной будет дальше? А действительно, что? Саске так занимало настоящее девушки и прошлое, скрывающее причины ее побега, что даже не задумывался о будущем. Действительно, что он будет делать, когда приведет ее в Коноху? И приведет ли вообще? — Мы что-нибудь придумаем, — отмахнулся он. — «Мы»? — Хината наконец-то подняла свои глаза и встретилась с его, видимо, чтобы было больнее. — Никаких «мы» не существует, Саске, и никогда не существовало! Она говорила это с такой желчью и презрительностью, что Учиха бы позавидовал, если бы его душа так не терзалась. — Боги! Я и не знала, что такой как ты, сможет так легко размякнуть! — Хватит! — Саске впечатал девушку в дерево, надавив на горло, ответил болью физической, на боль душевную. Он уже собирался поместить ее в гендзюцу. Трюк нехороший, но у него не оставалось другого выбора. Стоять и слушать речи, которые ранили больше, чем ее техники, Саске не смог бы. Учиха сразу, только заметив этот странный блеск в глазах Хьюга, сказал себе пропускать мимо ушей все, что она скажет. Однако это оказалось болезненней, чем он предполагал. В тот самый момент, когда левый глаз Саске загорелся кроваво-красным, Хината, среагировав моментально, отвела взгляд, вывернулась из железной хватки мужчины, и отправила в его солнечное сплетение два пальца, окутанные чакрой. Учиха дернулся, будто тело свело судорогой, а потом обмяк и рухнул на землю. *** Хината вернулась в убежище — старый подземный бункер, который им отвела команда управления на территории страны Травы. Местного Дайме Райкаге купил обещаниями отдать завидный кусок страны Огня с плодородными почвами. В самой же Траве местность была болотистая, ничего на ней не росло кроме лекарственных растений. Как только Хьюга оказалась здесь впервые, первой ее мыслью было: «Саске бы здесь понравилось». Девушку всегда умиляла его любовь к собиранию разных цветочков и травинок. Он отвечал на ее подколы: «исключительно в медицинских целях», однако так смешно было наблюдать, как взрослый мужчина, придерживая локтем полы плаща, лазает на корточках по кустам. — Хината-сан, вы ранены? — спросили ее на КПП две молодые девушки с темной кожей и светлыми волосами — особенность уроженцев Молнии. Хината вместо ответа показала ободранную Взмахом Саске руку. Шиноби Кумо подали ей травяную настойку для лучшего заживления. С ниндзя-медиками здесь все было очень плохо, рука помощи Сакуры так и не успела добрать до Молнии и организовать нормальную работу госпиталей и их сотрудников. Приходилось лечить подобными бодягами, и то, этот рецепт дала им Хината, которым в свое время ее научил Учиха. — Мой отряд уже вернулся? — спросила Хьюга. — Да, они внутри, все, кто выжили, ушли с поля боя без ранений, благодаря вам! — Ага, да! — сомнительно ответила она на благодарность, перед глазами все еще стояла картина вылетающих из затылка мозгов юноши, которого пронзил сюрикен Саске. Хината взяла с собой еще бутылку настоя, стараясь не обращать внимания на восхищенные взгляды. Для некоторых девушка была здесь чем-то вроде героини, как, например, для этих двух на КПП. Ведь почти все под ее командованием возвращались из сражений живыми. Почти все! Хьюга прошла в казарменного типа большую комнату в бункере, быстро нашла свою кровать в пятом ряду и запрятала настойку под матрас. Без такой бутылки ночи в душном помещении, пропахшем кровью и потом, были просто невыносимыми. — Хьюга-сан! — раздался над ухом низкий приятный голос. Девушка выпрямилась и взглянула на своего командира — Гото Рио — мужчину тридцати лет с привлекательной внешностью. Настолько привлекательной, что за внешним обманом почти невозможно заметить гнилую душу. Это был человек с вживленным улучшенным геномом — удачный эксперимент Покупателя. Он обладал кеккей генкаем клана Ибури, которые могли полностью или частично превращать свое тело в дым. Однако пересадка клеток изменила поведение этой способности, и Гото Рио превращался не просто в дым, а в разного рода ядовитые и взрывающиеся газы. Он, чтобы подчеркнуть свою важность и заносчивость, всегда носил брюки в пол со стрелками впереди и коричневый длинный пиджак. — Гото-сан, — отвесила Хината ему поклон. — Я заметил, что вы вернулись на полчаса позже вашей команды. — Вы очень внимательны, командир, — почтительным тоном съязвила Хината. — Я прочитал рапорт одного из ваших подчиненных, — Рио повертел в руках листы бумаги, которые держал до этого за спиной. — Здесь сказано, что вы столкнулись с Учихой Саске! — Все верно. — Здесь также сказано, что вы приказали своему отряду отступать и с Учихой сразились самостоятельно. — Я тоже отступила, — поправила его девушка. — Пришлось долго петлять и заметать следы, чтобы он не нашел это место. Поэтому я и опоздала. Гото Рио долго смотрел на нее глазами цвета меда, чуть прищурившись. Он знал, что не нравится Хьюга, она знала, что не нравится ему. Эта обоюдная нелюбовь и недоверие пропитали их деловые отношение насквозь. — Вы, наверняка, не успели к приему пищи? — Не успела. — Тогда отужинаете сегодня со мной и другими командирами в моих апартаментах. У командиров была своя кухня и свои отдельные комнаты. Их кормили хорошо, мясом, тогда как рядовые шиноби и даже она, спец джоунин Хьюга, питались одним картофелем. — Спасибо, я не голодна! — с нажимом сказала Хината. Ей не нравился ни взгляд Гото, ни его настойчивый властный тон. — Это было не предложение, Хьюга! Переоденься и жду тебя внизу. Рио ушел, оставив девушку одну в казарме. Остальные шиноби, проживающие с ней в одной комнате, наверняка были в общей гостиной рубились в карты на ту мелочь, которую им платили в армии. Хината, наскоро обработала руку, вылив на нее половину содержимого бутылки, переоделась в чистую форму, такую же, как носили здесь все: серые штаны на резинке и такого же цвета кофта с длинными рукавами, она всегда их закатывала. Никаких гражданских вещей вплоть до украшений и фотографий иметь им не разрешалось. У дверей в апартаменты Гото она была ровно тогда, когда на стол командирам подавали поросенка. Хината сидела за столом, чувствуя себя абсолютно не в своей тарелке. Она, будучи в сто тысяч раз более аристократкой, чем все собравшиеся вместе взятые, выслушивала оскорбления в сторону рядовых шиноби, с которыми Хьюга делила кров, там, наверху, где собирался дым от отапливаемого нижних апартаментов командиров оборудования, и где вместо поросенка подавали то, чем его кормят. Она могла бы многое сказать, но молчала. Хината привыкла не удивляться строгой иерархии и неравенству среди шиноби Молнии. Девушка не ела уже несколько дней, рот наполнился слюной при виде аппетитных блюд, а по позвоночнику стекали капли холодного пота. Она старалась держаться, пряча пережеванные куски мяса в салфетку под столом. Главное не проглотить! Только когда ужин закончился, Хьюга смогла вздохнуть спокойно, все за столом переместились в общую гостиную, курить сигары и играть в карты на большие деньги. — Спасибо за еду, — поблагодарила бледная Хината, и уже собиралась выйти. — А ну стой! — Рио у самого выхода схватил ее, остальные командиры были слишком далеко, чтобы услышать их. Гото вывернул руку Хьюга до боли, разжал ладонь и забрал салфетку, в которой был ее несостоявшийся ужин. — И как это понимать? — Я же сказала, что не голодна! — невинно захлопала ресницами Хината. — Не голодна, значит? Гото Рио не отпустил ее руки, наоборот, захват кистей стал невыносимо болезненным, Хьюга почувствовала, как начинают трещать ее косточки. Мужчина повел ее к столу и с силой усадил на стул, пододвинув к себе тарелку с салатом. — Открывай рот! — приказал он, хватая прямо рукой помидоры и листья капусты, по его пальцам стекало льняное масло. Хината даже не успела среагировать, как второй рукой он зажал ее нос, заставляя расцепить зубы. В следующую секунду в ее глотке оказался салат. Девушка закашлялась, но Рио проделал так еще несколько раз: запихивал еду в рот, закрывая нос, прижимал ладонь к губам, чтобы Хьюга ничего не выплюнула обратно, и только потом отпустил. — Теперь ты всегда будешь есть рядом со мной, если, конечно, не хочешь, чтобы еду тебе вливали через трубки, — он вытирал руки салфеткой. — Пойми, я всего лишь забочусь о тебе. Тело Хинаты дрожало, она кашляла, с трудом подавляя рвотные позывы, на глаза выступили слезы, да и сам Гото Рио выглядел не лучше — волосы, обычно зачесанные назад, свисали залакированными прядями на лицо. Он легким жестом поправил их, и учтиво кивнул, что девушка может уходить. Хьюга выскочила из проклятых апартаментов и, забрав под матрасом своей кровати ночную рубашку и полотенце, отправилась в общий душ, где, благо никого не было, и никто не мог услышать, как она, вставив два пальца в рот пыталась выблевать наружу все то, что ей так любезно скормил Рио. Вместе с водой в слив утекал непережеванный салат. Но было поздно, Хината чувствовала, как вещество уже всосалось в ее ткани и начало затуманивать разум. Она села на плитку под ледяной водой, стараясь держаться за сознание, и, как мантру, начала шептать снова и снова вызубренные слова. — Меня зовут Хината, я из клана Хьюга. Мне 26 и у меня есть бьякуган. Я – шиноби Конохи, я должна защищать свою деревню несмотря ни на что! Я — шиноби Конохи, я должна защищать свою деревню несмотря ни на что… *** — Саске… Он открыл глаза, и первое, что увидел перед собой — яркие звезды. Их было так много, что небо выглядело, как решето. И только потом его глаза поймали в фокус Акиру. Девушка сидела перед ним на коленях, придерживая голову мужчины так, чтобы большим пальцем прощупывать пульс. — Наконец-то! Долго ты провалялся в отключке. — Где она? — пробормотал Учиха, садясь, перед глазами тут же залетали черные мушки. — Кто она? «Неужели мне это только приснилось?» — с надеждой подумал Саске, но нет, его внутренности саднило так, как саднит только после ее техник, а на языке все еще была горечь чужой, такой незнакомой чакры. — Не важно… Акира с недоумением посмотрела на друга, помогла ему встать на ноги. — Ты точно в порядке? Стоять можешь? — она придерживала его за широкие плечи, постоянно заглядывая в лицо, будто ожидая, что глаза сейчас закатятся, и он снова шлепнется в обморок. — Ты этого кудахтанья у Таюры что ли нахваталась? — Саске легонько оттолкнул девушку от себя и устало потер переносицу. Поисковый отряд развел костер и разложил спальники прямо на месте, где нашли своего командира — на островочке устойчивой твердой земли вокруг болота. Саске тут же поднесли саке и большой кусок зажаренного глухаря. Не консервы, а целый глухарь. Давно им не попадались на пути звери. Они, чувствуя войну, ушли в места побезопаснее. — Знаешь, — сказал Саске Акире, когда укладывался прямо поверх своего спального мешка напротив нее. — Все-таки пора наведаться в Коноху. — Ты сдаешься? — без удивления, но грустно спросила девушка, глядя на звезды. — Нет, просто… — он подбирал правильные слова. — Понял сегодня, что мы имеем дело с очень опасными ниндзя, и Листу может понадобится моя помощь. Пора ставить деревню выше Хинаты… как и должно быть.