Gone with the leaves

— Хината-сан, командир попросил передать, чтобы вы зашли к нему, — сообщила Хьюга одна из ее подчиненных. Она знала, что эта девушка спит с Рио, также, как и многие здесь молодые и красивые куноичи Облака. Мужчины и женщины в этом месте равно проливали кровь за свою родину, но вот вторым приходилось заниматься грязной работой еще и с командирами. Иначе их жизнь здесь сводилась к постоянной травле. Хината часто слышала об ужасах войны. Не тех, что случались на передовых: окровавленных тел с оторванными конечностями девушка насмотрелась и на Четвертой Мировой, и на миссиях. Но вот с «бытовыми» проблемами, с «бытовым» насилием не сталкивалась ни разу, пока не попала в этот бункер. Здесь она видела, как жестоко пользуются неравенством в положении, силе и достатке. Слабые прогибались под сильных, ведь, как ей говорил Гото: «лучше поцеловать руку, которую не можешь сломать». Однако Хината поступала с точностью наоборот. Она все удивлялась. С ее возвращения, когда она раненая вползла в бункер после нескольких дней отсутствия, прошло несколько недель, но никто ничего ей так и не сказал. Точнее говоря, Рио Гото ничего ей не сказал. Раны затягивались, Хината смогла вернуться в боевой строй. Но командир продолжал делать вид, будто забыл о девушке. За ней, как это было обычно, не приходили перед завтраком-обедом-ужином, задания передавали, как и сейчас, девушки, вышедшие прямо из его спальни. Поэтому Хьюга не знала, какие эмоции испытывать, раз Рио решил снизойти до нее. — Подождите меня, — кивнула она двум мужчинам. Этим несчастным, как и самой Хинате досталась самая опасная и противная работа — кормление «птичек», как их любовно называли командиры, —крылатых тварей, резистентных к любым техникам и человеческим командам. Те самые, что разодрали до самых внутренностей Саске Учиху. Птички излучали совсем не райский аромат, из-за которого легко можно было упасть в обморок. А в их обиталище, если ты шевелишься — ты враг, если ты перестал шевелиться — ты пища. Поэтому ходили кормить их целыми отрядами. Хината спустилась по винтовой хлипкой лестнице на нижний командирский этаж и остановилась перед дверью Гото. Она чувствовала его чакру, густую, злобную. Только от одного присутствия рядом с этим мужчиной хотелось прокипятить и продезинфицировать кожу. Война существовала как раз для таких людей, как Рио Гото. В мирное время они бы не смогли так быстро взлететь по карьерной лестнице. Хьюга постучалась в апартаменты, где обитало отродье Покупателя и, услышав приглушенное «входите», толкнула тяжелую дверь. — Вы хотели видеть меня, — Хината не стала проходить вглубь, чувствуя себя в относительной безопасности у выхода, даже дверь она прикрыла не до конца. — Да, — как всегда жестко сказал он и подошел к девушке поближе. — Через пару дней во дворце дайме Молнии состоится прием в честь переговоров Листа и Облака. Райкаге хочет видеть тебя там. Кумо пошли на переговоры? Это значит, что война завершилась? В голове Хинаты крутились еще множество вопросов. Она, что боролась здесь за свою деревню, вдруг почувствовала себя такой никчемной и далекой от всей это большой политики, которая действительно рулила ситуацией. — Почему Эй-сама хочет видеть меня на приеме? — химе знала, что, вероятнее всего, не получит ответ на этот вопрос, но все же попыталась. — Так надо! Не забывай, Хьюга, что ты собственность Райкаге. Вот я бы, — он угрожающе приблизился в одну секунду к девушке и положил руку ей на горло, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не сдавить с силой. — Вырвал эти прекрасные глазки и пересадил бы их кому по послушнее. — Он нагнулся так близко к ее лицу, что Хината по запаху могла определить, что на завтрак он ел молочную кашу. Рио резко отпустил ее лицо, голова девушки дернулась назад. — Но правительство запрещает мне тебя трогать. Хьюга стояла, замерев, как кролик перед удавом. Не потому, что она его боялась. Девушка давным-давно смирилась с возможностью умереть здесь, в пропахшем птичками и отчаянием бункере. Она просто чувствовала, что Рио давно хочет высказать ей все, что о ней думает. А где оскорбления, там, может быть и сказанная на эмоциях нужная информация, как например: — Кстати, не хочу тебя расстраивать! Но то, что ты сливаешь сестре информацию, совсем не сказывается ни на миссии нашего отряда, ни на стране Молнии в целом. Так можешь и передать своему парню с риннеганом, — Рио обворожительно улыбнулся, обнажая ряд крупных белых зубов, но в этот момент Хьюга он показался самым уродливым человеком на планете. — Мы отбываем сегодня вечером, закончи свои обязанности и будь готова. Во дворце тебя… в общем сделают так, чтобы на тебя можно было смотреть. Свободна. Хината отошла назад к двери так, чтобы не поворачиваться к Гото спиной, и быстро ретировалась из апартаментов, где ей вдруг стало не хватать кислорода, несмотря на установленные по периметру комнаты кондиционеры. Сердце неслось галопом. Значит, он все это время знал… Знал, хотя Хьюга изворачивалась, чтобы никто не заметил, не щадила себя, выуживая новую информацию. Рисковала жизнью, встречалась с Ханаби только во время миссий и сражений, когда все ее подчиненные спали в лесу в спальниках, а на другой стороне границы бродили часовые Листа. Девушка, завернув за угол, привалилась к стене с подступающей панической атакой. Ее грудь сдавило так, что в глазах потемнело. Воздух, казалось, поступал в легкие через маленькое узенькое отверстие, а передняя стенка горла вдавилась в заднюю. Все это время ее деятельность здесь была бессмысленной. Хината чувствовала себя обманутой и бесполезной. Девушка заставила себя двигаться. После смерти матери, ее, пятилетнюю, часто мучили панические атаки, однако доктора считали тогда, что это всего лишь приступы астмы. Они прошли, когда Хината нашла способ справляться с ними. Она представляла себе большое число и отнимала от него семь. Маленькой, ей приходилось считать на пальцах, это усиливало концентрацию на вычислении, а не на страхе, и Хьюга успокаивалась. Так и сейчас, когда от 2489 осталось 389, ее дыхание наконец-то пришло в норму, как раз, когда она подошла к амбару, где обитали птички. Сначала птичек отпускали охотиться самостоятельно. Однако теперь, по решению вышестоящих, шиноби Облака кормили их огромными кусками мяса три раза в день, когда сами ели прошлогодние пророщенные корнеплоды. Видимо, Кумо не хотело светить своим зверинцем перед Листом. Ни одна дивизия еще не видела птичек в действии, ими только пугали местных фермеров, а среди шиноби это был всего лишь миф. — Сделаем это, — один из напарников Хинаты на сегодняшнее кормление размял шею и плечи, прежде чем взять в руки ведра, наполненные кровью и мясом. Вокруг них летали мухи. В амбаре было темно, птички не выносили свет. Насколько Хьюга смогла подсмотреть в данных Рио, птички — это бывшие люди — неудавшийся, или наоборот, слишком удавшийся проект Покупателя. В них вживляли клетки Богами забытого клана, который превращался в гигантских птиц, подобно тем, что рисовал Сай. Представители клана не развивали свои способности и использовали дар в мирных целях. Они проживал на территории далекой страны Гор, и даже не слышали о шиноби и великих странах. Кеккей генкай, прижившись в организме испытуемых, повел себя непредсказуемо. Он изменил не только внешний облик шиноби, но и лишил их разума. Хината не поняла еще, как и кому подчинялись птички, но точно знала, что что-то их точно контролировало. Она шла между тварями, вытягивая на длинном шпиле куски мяса. На конце шпиля была заточка на случай нападения. Они случались очень часто, многих птички ранили, одного зазевавшегося парня так и не смогли вытащить из амбара. Единственным источником света Хинате и ее команде был тусклый фонарь у входа. Он освещал ровным счетом ничего, и кормильцы шли буквально наощупь, стараясь не наткнутся на острые зубы питомцев. Хината им даже завидовала, - они не видели того, что она видела своим бьякуганом. От напряжения и чувства опасности, он активировался сам по себе, и Хьюга могла видеть птичек в полной красе. Их горбатые клювы с человеческими, чуть заостренным зубами, что разрывали плоть в одно мгновение. Их отвратительную кожу, как крысиный хвост, из нее то тут, то там торчали короткие жесткие волосинки. Они превращались, и новая кожа нарастала прямо поверх одежды, поэтому из некоторых торчали протекторы с символикой Кумо, сандалии, рюкзаки и даже оружие. Запах птичек все также не покидал Хинату, ни, когда они с остальными командирами перемещались по расцветающей стране во дворец феодала, ни, когда девушку окунули в большую керамическую ванную и принялись стирать с нее пыль дороги. Хьюга почувствовала себя настоящей куклой. Даже будучи наследницей, она не была настолько во власти других, когда собиралась на какое-то мероприятие. Служанки, нанятые Райкаге для нее, не позволяли Хинате самой даже надеть белье. Она злилась и вредничала, но, увидев по итогу себя в зеркале, все же мысленно похвалила служанок за старания. Девушка очень давно не выглядела так хорошо. Ее худобу прикрыла ткань изящного кимоно. От волос отрезали как минимум сантиметров 30 сеченых кончиков. Их помыли какими-то волшебными средствами, и из безжизненных тусклых соломинок волосы превратились в блестящую шевелюру. После, придворный ирьенин несколько часов колдовал над всеми ее синяками, царапинами и ранами посерьезнее. В конце изнуряющего вечера, она чувствовала себя наконец человеком. — Когда начнется прием? — спросила Хьюга служанок, что собирали инструменты прихорашивания из ванной. Они молчали. — Делегация Хокаге уже прибыла? — ответа снова не последовало. — Я могу выйти, пройтись? Не дождавшись ответа, и не встретив сопротивления, девушка покинула свои покои и направилась исследовать местность. Хинату поместили во дворце, где на каждом шагу стояли АНБУ на случай, если химе решит что-нибудь выкинуть. Они никак не реагировали на нее, лица были скрыты под масками, но она чувствовала колкие взгляды шиноби. Хьюга бродила по безжизненным темным коридорам, перебирая от волнения пальцы. Она понимала, что на грядущем приеме Райкаге усмотрел для Хинаты особую роль. Но какую? Что она должна была сделать? Она шла, считая свои тяжелые шаги, и вдруг напряглась всем телом. Она чувствовала чье-то присутствие, но то были не АНБУ, они все также стояли у дверей, охраняя покой дворца от Хинаты. Бьякуган, активировавшийся от чувства опасности, не видел ничего, кроме ровных высоких стен со множеством картин на них. Девушка не успела даже пустить чакру по рукам, как чья-то ладонь накрыла ее рот, а прижавшееся сзади тело увлекло ее в очередной глухой коридор. — Молчи! — раздался знакомый голос над ухом. — Саске? — промычала она в ладонь. — Шшш… — он придавил руку к ее лицу еще сильнее, а через секунду, перенес их в лес за пределами территории дайме. Как только под ногами вместо начищенного паркета почувствовалась свежая травка, Хината резко развернулась и крепко обняла мужчину. Она так скучала все эти недели по нему. Так, как не скучала никогда в своей жизни. Губы тут же нашли губы, а пальцы нежно легли на гладко выбритые щеки. — Хината, у нас мало времени. АНБУ скоро заметят твою пропажу, — Учиха резко отстранился и начал с беспокойством осматривать девушку. — Ты в порядке? Раны затянулись? Его взгляд не мог зацепиться ни за одну царапинку. Он, активировав шаринган, за секунду просканировал все ее тело и убедился, что девушка здорова. А когда окинул ее своим человеческим взглядом, всю с головы до ног, то буквально рот раскрыл от изумления. Саске было так легко любить ее и раскрасневшуюся, и потную от тренировок, и ослабленную, покрытую липкой кровью. А сейчас она стояла перед ним, как будто только что сошла с картинки, такая идеальная в этой шикарной одежде. От нее пахло дорогим парфюмом и чем-то, что принадлежало только ей. Из гипноза мужчину вывел лишь ее голос. — Я здорова, меня подлечили. Что ты здесь делаешь? Делегация уже прибыла? — Нет, я отправился пораньше, просмотреть дворец на случай, если они решили наставить ловушки. Видела что-нибудь странное? — Пока нет, но я здесь всего несколько часов, — она переплела их пальцы. Саске был прав, ее пропажу обнаружат. — Мне нужно возвращаться. — Подожди, — он вцепился в руку Хинаты, как в спасательный круг, весь нахмурился, будто сам себе сопротивлялся. — Давай встретимся завтра, в библиотеке, в это же время. — Нет, они узнают. Если из-за этого слетят переговоры… — Ничего они не узнают. Сядь у ближайшего ко входу окна, возьми книжку. Я заберу тебя в одну милисекунду, а вместо себя ты оставишь клона. Это произойдет так быстро, что никто даже не заметит. Саске Хината доверяла больше, чем доверяла себе. Она привстала на носочки, сокращая их разницу в росте и шепнула в его приоткрытые губы «хорошо». Прежде, чем девушка успела насладиться теплом его тела и тем чувством наполненности, которое чувствуешь только с тем самым своим человеком, она вновь оказалась в темном коридоре дворца. Возвращаясь в покои, она прошла мимо нескольких десятков АНБУ. Те точно также не реагировали на нее, словно Хината была таракашкой в углу. А ей все казалось, что они знают, заметили, и она обязательно поплатится за короткое свидание с шиноби Конохи. *** Ровно через сутки Хината листала книжку у ближайшего к выходу окна. Она забралась на кожаный диванчик с ногами и, делая вид, будто увлеклась романом, концентрировалась на чакре Саске. Вот он маячит за пределами дворца, вот на дереве, прямо напротив нее, скрывается в темной листве. Выше этажом, в пустой гостевой комнате. Хлоп! И вместо твердого переплета бесталантно написанной книженции в ее руках оказалась рубашка Саске, которую она схватила во время перемещения. — Ты что, подросла? — он смотрел на нее в мягком свете темнеющего неба и улыбался, возможно, своей самой счастливой улыбкой. — Нет, — рассмеялась Хьюга, и этот тихий смех лег заживляющей мазью на все его физические и душевные раны. — Это все туфли. И в следующую секунду тела столкнулись, будто их притянула какая-то неведомая сила. Губы соединились в страстном поцелуе и они, обвившись руками врезались в ближайшую стену. — Мне нужно доложить… — с тяжелым, сбивчивым дыханием пыталась сообщить Хьюга о местоположении охраны по периметру здания. — Ох, не сейчас, пожалуйста, не сейчас, — буквально простонал мужчина и снова впечатался в девушку, стукнувшись зубами о зубы. Ком в горле наконец-то рассосался, Саске почувствовал необычную легкость, будто он оторвался от бренного тела и унесся далеко от этого пошлого балагана дворца и политических игр. Он водил рукой по ее позвоночнику, даже не заметив, как сильно торчат кости. Хината сильнее прижимала мужчину к себе, зарываясь под его неизменный походный плащ. Ей хотелось улыбаться, пока не сведет мышцы лица, ведь рядом с ним она не чувствовала себя жалкой и беспомощной. С каждым поцелуем, с каждым прикосновением в ней росла сила и уверенность. И такое воздействие, сродни магии, на нее оказывал только лишь Саске Учиха. Мужчина почти до боли впечатывал ее в стену, целуя глубоко и долго, пока Хината не оседала, задыхаясь от нехватки кислорода. Пусть, думал Учиха, ты и должна со мной терять сознание. У химе такое впервые. Всего один поцелуй, и она уже сгорала, превращаясь в уголь. Ее поцелуи были резкими, почти болезненным, когда она перехватывала инициативу. Она дрожала мелкой дрожью и дышала рвано, впиваясь в рот Саске, теряя голову от того, что он отвечает с таким же сумасшествием. Мужчина поставил колено между ее ног, сорвав с губ Хинаты первый стон. Он эхом разнесся по комнате, таким звонким, что Хьюга от испуга даже прикрыла рот. — Чшш… — рассмеялся ей в шею Саске. — Тише. Девушка выгнула спину, привставая на цыпочки, прямо навстречу его губам. Она бы сошла с ума, если бы Саске сейчас остановил ее. Но ему, ровно, как и ей, это занятие доставляло куда большее удовольствие, чем обсуждение расположения вражеских ниндзя. Учиха прикусил мочку уха, провел мокрую дорожку до ключицы, освобождая левое плечо от ненужной одежды. Его рука, задрав платье, сжимала небольшие ягодицы, закидывая ее левую ногу себе на талию. Ее прохладные дрожащие руки спустились с волос и дразняще провели по корпусу. Саске шумно выдохнул, сдерживая стон. Прямо там, под тканью его одежды взрывался салют из атомов, что так тянули к ней. Хината судорожно начала выправлять белую рубашку из-под черных тренировочных брюк. — Я так хочу тебя, — прохрипела девушка ему в губы, прежде чем снова поцеловать, на этот раз нежно и осторожно. У Учихи в глазах потемнело, когда Хината расстегнула штаны и через ткань белья дотронулась до возбужденного члена. Больше терпеть он не мог. Они оторвались от стены, но в порыве страсти даже четыре ноги, поддерживающие, казалось, одно переплетенное тело, не справлялись со своей задачей. Химе быстро окинула взглядом комнату, и первое, на что натолкнулись ее глаза — обитое сатином небольшое кресло прямо за спиной мужчины. Хьюга добралась до плаща, один щелчок, и ткань, струясь, упала черной кляксой к ногам. Девушка толкнула Саске, и тот упал прямиком в кресло. Его глаза горели желанием, похотью, но в них не отражалось и половины того, что он хотел бы сделать с Хинатой. Она медленно, дразня, подняла платье, обнажив стройные ноги с крепкими от многих тренировок мышцами, и опустилась коленями на кресло. Тяжелый бархат платья упал Учихе на ноги, когда Хьюга переместила руки ему на плечи. Она, откинув волосы соблазняющим движением, впилась губами в его шею, туда, где раньше была метка. Прошлась поцелуями по бледной коже, прикусила кадык. Саске не сдерживал себя, он хрипел, рычал и стонал. Он никогда не желал кого-либо так долго и так сильно. И вот теперь, получив, наконец-то, ему все было мало. С помощью Саске, Хината освободила его от одежды. От платья девушки, к сожалению, было не так просто избавится, со всеми пуговицами и мелкими застежками, поэтому Хьюга плюнула на все попытки, освободив лишь грудь из плотных чашечек. Учиха тут же припал сначала к одному соску, затем к другому, прикусывая их и тут же целуя, вызывая у девушки мурашки от макушки и до самых пяток. Она долго и мучительно ерзала на его паху, пока, наконец, привстав, не отодвинула полоску белья в сторону и не опустилась на твердую горячую плоть. Саске громко зарычал и откинулся головой на спинку кресла, его взмокшие черные волосы красиво выделялись на светлой обивке. Хината прильнула к его губам, положив руки на плечи. Дотронувшись языком до языка, девушка пустила маленький электрический заряд, застонав сама и вызвав его стон. — Что это было? — Тебе не понравилось? — Хината провела пальцами по лицу Учихи, убирая прядь с фиолетового глаза с темным зрачком, окруженного, словно кольцами планеты, черными линиями. — Очень понравилось, — он толкнулся бедрами, углубляя проникновение. Они утопали друг в друге, позабыв о времени и об обязательствах. Они забыли даже собственные имена. Комнату наполняли звонкие шлепки, стоны, ласковый шепот, а в ушах у них стоял гул кипящей в жилах крови. Пружина внутри все сжималась, пока с силой, соразмерной взрыву бомбы хвостатого, не разжалась. В конце концов они избавились от дурацкого платья, чудом умудрившись не разорвать его в клочья.