Gone with the leaves

Прошел еще один месяц, холодные ветра побережья страны Ветра подуспокоились, а в душевых на маяке установили бойлер. Одни плюсы, но Хината солгала бы, если бы сказала, что чувствовала себя хорошо, ей так и не удалось привыкнуть к своей бесполезности. Она очень долго была беспомощной в детстве и юношестве, преодолев этот порог, она не думала, что когда-либо вернется к этому состоянию. Ее друзья и товарищи постоянно пропадали на миссиях, разведывали количество вражеских шиноби в других государствах, вели дипломатические переговоры, провоцировали Облако, чтобы узнать, на что они еще способны. А Хината сидела на маяке и не знала, куда деть себя от скуки. Акира по-прежнему с ней не разговаривала, впрочем, как и Саске. Зато между этими двумя отношения были хорошими, даже слишком хорошими. Хината стала невольным свидетелем того, как Акира рассказала мужчине, что случилось с Китамура. Хьюга почувствовала укол совести, ведь от своей всепоглощающей злости, она совсем забыла, что значили погибшие для Учихи, и вместо того, чтобы рассказать ему о случившемся и утешить, девушка на него накричала. Хината издалека наблюдала, как мужественно он принял эту новость, и как впервые не сдержала эмоций подруга. Саске обнял Акиру, утешивающе поглаживая по спине, пока та всхлипывала в его джоунинский зеленый жилет. Хината поспешила удалиться, более выдерживать эту сцену она не могла. Она ощутила что-то вроде ревности, сложно было сказать, ведь подобного с ней еще не случалось. Только вот кого к кому она ревновала, было непонятно. Для ревности был и еще один веский повод. Орочимару и его подопечные тоже находились на Маяке, один из легендарных санинов как никто разбирался в манипуляциях над телом и в кеккей генкай, ведь сам долгое время практиковал подобные техники. Однако нн не волновал Хинату, девушка потеряла не только свою силу, она упустила также и чувство ориентации в происходящем. Она терялась в разговоре с друзьями, которые эмоционально рассказывали о событиях, ей не известных. В итоге Хьюга перестала даже стараться понимать, что происходит на передовой, и почему совет доверяет Орочимару. Поэтому все свои подозрения она сконцентрировала на одном конкретном человеке. Девушке с красными волосами и жутким характером. Карин. Хьюга уже думала, что ничто на свете после пережитого ее не способно удивить, но следовало отдать этой девушке должное, она смогла. Наглое лицо, презрительное отношение к другим — все в ней бесило химе. Но самое главное, Карин беззастенчиво и чересчур показательно увивалась за Саске. Хината знала, он мог бы одним взглядом испепелить эту липучку, но почему-то предпочитал игнорировать. Хьюга же, напротив, всем своим видом показывала свою к ней неприязнь. — Доброе утро! — Карин спустилась с лестницы в небольшую импровизированную кухню на нижнем уровне Маяка. Сюда имели доступ только совет и некоторые приближенные к нему шиноби, в том числе Хината и ее друзья, как джоунины и АНБУ. Хьюга-старшая варила кофе, Ханаби, Акира и остальная их компания, включая Саске сидели за высоким столиком, поглощая безвкусную пищу. Еды у них было вдоволь, благодаря Гааре, который обеспечивал Маяк всем необходимым, за исключением, разве что разнообразного рациона. Никто не ответил Карин, но ее хорошее настроение, возникшее, как всегда рядом с Саске, этим было не испортить. Она устроилась на стуле рядом с мужчиной, положила ногу на ногу, оголяя бедра: на ней была майка и очень короткие шорты. Даже Хината считала это слишком горячим нарядом, тем более для завтрака. Ханаби переглянулась с сестрой и изобразила незаметно рвотный рефлекс, как она всегда делала, когда Карин оказывалась рядом, а Киба заинтересованно разглядывал девушку с головы до ног. — Держите, — Хьюга отдала первую порцию кофе, разлив его по пластиковым кружкам. — И мне, пожалуйста! — вскинула вверх руку Карин. — Почему бы нет? — улыбнулась Хината, мечтая нечаянно пролить на нее кипяток. Пока она, развернувшись к электрической плитке, что работала от генератора на полу, варила в турке еще одну порцию кофе, Карин начала ворковать, девушка знала, что ее сладкие слова были обращены к Саске. Хьюга закатила глаза и пожалела, что вместо кофе не насыпает крысиный яд. — Твой кофе, — она поставила кружку перед Карин и наконец-то сама села за завтрак. — А сахар? — протянула та обиженно. Все обернулись на Хинату, удивляясь ее сдержанности, девушка мило улыбалась, и в этой ненатуральной улыбки не было и следа притворства. Очень профессионально. Хьюга взяла сахарницу с середины стола и, как ни в чем ни бывало, как будто Карин сама не могла насыпать сахар в свой кофе, кинула две ложки в темную жидкость. — Еще, — ответила она улыбкой на улыбку и, приблизившись к Саске, сказала — Люблю, когда очень сладко. Ханаби сглотнула, ожидая, что сейчас сестра придет в ярость. Но притворная улыбка Хинаты стала еще шире. Она снова взяла сахарницу в руки и, смотря прямо в глаза Карина стала нарочито медленно откручивать крышку, а затем поднесла баночку к кофе и резко высыпала весь сахар. Слипшиеся комочки упали в кофе, и он брызгами вылился на стол, на пол и, что главное, на саму Карин. — Достаточно сладко сейчас? — мило проворковала Хьюга. Все за столом резко схватили свои кружки, чтобы скрыть за ними улыбки. Никто не рисковал засмеяться прямо перед этой бестией, от нее вполне можно было получить по голове. Сама же Карин, поморгав пару секунд, пока кофе стекало по стеклам ее очков, яростно вскочила, и за неимением ответа, выбежала из кухни. Как только ее яркие волосы скрылись за поворотом, толпа за столом залилась смехом. Хинате, краем глаза показалось, что даже Саске улыбнулся, но, когда девушка посмотрела на него, он нахмурился. — Убери здесь все, — кинул он и вышел. Настроение Хьюга тут же резко упало, она взяла тряпку и начала вытирать разлитый кофе. *** Саске после сцены за завтраком отправился прямиком в то, что они называли «лабораторией» — место, где Орочимару, Сакура, Какаши, Шикамару и другие люди с мозгами решали, как вернуть Коноху и самое главное — отделать Райкаге и Покупателя. Если бы это было возможно сделать грубой силой, Наруто был бы с ними, да и сам Учиха уже давно расправился бы с вражескими шиноби. Но из-за мутантов, что вышли из-под скальпеля чокнутого старика, нужно было полагаться на четкий, продуманный до мелочей план. И пока команде умников ничего не шло в голову. — Трудный день? — к Саске подошел Орочимару и сел на стул рядом. — Не труднее вчерашнего. Что у вас? — Мы закончили изучение клеток крови Покупателя, что Шикамару достал на приеме, — присоединилась к их беседе Сакура. — В крови были следы чакры. Ты говорил, что Покупатель использовал способности кеккей генкая? — Да, когда мы с Шикамару сражались против него и его уродцев, он мог использовать фуутон и йотон, а что? — Похоже, — Сакура протянула ему схему с системой циркуляции чакры. — Он и себе вживлял кеккей генкай, причем не один и даже не два. Его каналы так распухли от переизбытка энергии, что начали выбрасывать чакру в кровь. — Что это нам дает? — Саске посмотрел на рисунок, но в этих делах он был дилетантом. — Пока не знаем, но чакра в крови плохой знак, ему недолго осталось, — ответил Орочимару и вернулся к работе, ему удалось перенести все технологии, что были в его убежище на Маяк. — Может, Хината что-то увидела бьякуганом, когда сражалась с ним? Ты ведь смотрел ее воспоминания, — Сакура взяла у Саске папку с чертежом. — Я смотрел только промежуток времени, когда она была в Конохе. — Тогда посмотри еще раз. — Ты ведь и сама у нее можешь спросить, меня в это вмешивать не обязательно. — Могу конечно, — Сакура задорно ухмыльнулась. — Но я хочу «вмешать тебя в это». Брось, Саске, эта ваша ссора никому добра не делает. Ты ходишь злой, как никогда раньше, а она выглядит несчастней, чем была в детстве. Почему вы просто не можете признать, что любите друг друга, и быть вместе. Мне больно смотреть на тебя, Саске, и на Хинату тоже, так много свалилось на нее за это время, а ты… — Вот и попроси ее рассказать тебе про чакру Покупателя. Пусть почувствует себя полезной. Саске вышел из палатки, почувствовав раздражение. Кое в чем Сакура была права, он был очень раздражителен последнее время. Вся эта миссия по возвращению Конохи затянулась, вопросов с каждым днем становилось больше чем ответов, и ко всему этому, Учиху постоянно сопровождал взгляд недовольных глаз, что когда-то смотрели на него с желанием. Хината не хотела идти первая на примирение, как и сам Саске, хотя уже давно понял, что эта его стратегия с «отдалением» друг от друга, была жуткой идеей. Ему не хватало Хьюга, не хватало ее человеческого тепла, ее депрессивных разговоров и самой красивой улыбки на планете. Вот и сейчас она улыбалась кому-то другому, стояла у входа на маяк и разговаривала со своими друзьями. Они всегда вились возле нее, как охранники, не подступиться. Саске усмехнулся про себя, наблюдая за девушкой. Раньше ему нужно было признание, и вот, он его добился, мог бы сполна упиваться властью над шиноби Листа, что так безусловно доверяли ему, а все, о чем Учиха мог думать — это о ней. И пусть любить ее было то же самое, что находиться в жерле вулкана, готовящегося к извержению, Саске не променял бы это ни на что на свете, даже на освобождение страны Огня. Мужчина выждал, пока Хьюга останется одна, а ее верные охранники разбегутся по своим делам. Время шло к ужину, вернувшиеся с миссий шиноби занимали свои привычные места в компаниях у костра и открывали консервы, вооружившись пластиковыми вилками, а Хинату Саске нашел на кухне маяка, она расставляла по местам вымытые кружки. Единственное, чем девушка могла здесь заняться — была уборка. — Хината, — Саске сел за стол и позвал девушку, но она никак не отреагировала. — Тебе не кажется, что нам следует поговорить? — Нет, не кажется, — ответила она, все также оставаясь к Учихе спиной, ее короткие волосы были собраны в низкий хвост, на шее поблескивал чакропоглотитель. — Мне есть, что сказать тебе. — Не утруждайся, — она кинула полотенце на стул и пошла к лестнице, что вела в спальни. — Я уже слышала все, что мне было нужно. — Хината, — звал ее Саске, но девушка упрямилась, она поднималась по лестнице, никак не реагируя на мужчину. — Хьюга! Учиха сорвался за ней, он подлетел к девушке за секунду, прямо, когда она входила в комнату, где жила, но не успел схватить ее за руку, дверь захлопнулась прямо перед его носом. Мужчина тяжело вздохнул, приводя чувства в порядок. Небольшое напряжение чакры, и вот он внутри комнаты, прямо перед девушкой. — Захлопывать передо мной дверь не только бесполезно, но еще и грубо! — А знаешь, что еще грубо? Не уважать мое желание держаться от тебя подальше, — Хината повысила голос так, что, наверное, весь лагерь слышал ее через открытое окно в комнате. — Давай просто поговорим, хорошо? — Зачем ты меня спрашиваешь? — не моргнув и глазом сказала Хьюга, складывая руки на груди. — Все равно ведь сделаешь так, как сам хочешь. — Я пришел не спорить, — спокойным голосом проговорил Учиха и понял, что у него слишком сильно бьется сердце. Они стояли друг на против друга, наверное сложно было бы представить себе более похожих людей. Любовь была известна им, как зрелище, о любви, как о душевном переживании они понятия не имели, пока не встретили друг друга. — Так зачем же ты пришел? — Хьюга резко пришла в себя, как всегда переняв настроение Саске, у нее тоже заболело в груди от приступа тахикардии. Она с опаской посмотрела в его глаза, боясь увидеть то, что видела последний месяц — холод и полное безразличие. Но сейчас мужчина смотрел на нее так, как никогда до этого, и у его взгляда не было ни названия, ни описания. Саске боролся сам с собой, он страдал от своего глупого характера, от глупых принципов, что сдерживали его, когда все существо отчаянно хотело быть с Хинатой. И это существо в итоге одержало верх над сознанием, вместо ответа на вопрос девушки, Саске подошел и поцеловал ее, молясь про себя Богам, чтобы она не оттолкнула, ведь, случись это, его сердце остановится. Тоже самое случилось бы и с Хьюга, если бы в этот момент на ее губы не легли губы Учихи. Она, словно всю жизнь ждала этого поцелуя, обвила шею Саске, приподнявшись на носочки, и прижала его крепко к себе, используя больше силы, чем если бы могла пользоваться своей чакрой. Но и без нее Хината чувствовала все также остро. Не в силах совладать с эмоциями, мужчина впечатал Хьюга в дверь, что несколько минут назад закрылась прямо перед его носом. Хината выдохнула, слишком сильно соприкоснувшись с железом, и в отместку укусила Саске за нижнюю губу, переместив руки ниже, схватив его за ворот жилета. Они обтирали дверь, продолжая ласкать друг друга, между ними появлялось пространство только когда необходимо было избавиться от одежды. Их тела горели, как огонь, вокруг которого сидели шиноби внизу. Желание жаром растекалось по телу, завязывалось узлом в низу живота и отдавалось пульсацией между ног. Учиха потерял голову, как только в его объятиях оказалось ее голое, хрупкое тело, что прижималось к нему и отдавалось так самозабвенно. Мужчина пытался выровнять дыхание, притормозить события, чтобы доставить друг другу больше удовольствия, но выходило плохо, да и девушка не способствовала этому. Хината яростно терзала его губы, мочки ушей, выводила узоры языком на шее до исступления, до красноречивых стонов, что говорили больше, чем слова. Руки скользили в нижней части корпуса, сжимая ягодицы, царапая бедра. Она дразняще избегала прикосновений к члену, чем только больше заводила Саске. Он больше не мог удерживать себя, подхватив девушку одной рукой под бедра, он резко вошел в нее, придавив к двери, так, что ее грудь смялась, и возбужденные розовые соски уперлись в его ключицы. Учиха с каким-то злорадным торжеством слушал ее стоны и всхлипы, представлял, как будет она завтра краснеть перед всеми, кто их мог сейчас слышать на маяке за дверью или внизу на улице. Чувствуя подступающий оргазм, а вместе с этим, теряя остатки рассудка, Хината схватилась за плечи мужчины и положила голову ему на плечо. Когда фейерверки взорвались у нее в животе и по всему телу, когда она задрожала всем телом, Хьюга не закричала, не издала ни звука. Она зажмурилась, обнимая Саске и сглатывая непонятно откуда взявшиеся слезы. Может это было просто нарушение работы гормонов, а может просто Хината впервые за долгое время наконец-то почувствовала себя полноценной, возможно впервые в жизни. После нескольких грубых толчков, оргазм накатил на Саске с такой силой, что он на время, казалось, ослеп и оглох, ему даже пришлось опустить девушку на пол, чтобы не рухнуть вместе с ней. Ватные ноги не могли удержать ее, и она осела на пол, безвольно обронив руки по обе стороны от голого тела. Они тяжело дышали, каждый справляясь со своими эмоциями. Учиха справился первым, он наклонился и, коснувшись хрупкого плеча с выпирающей косточкой, перенес их вдвоем в свою комнату. Ему следовало сделать это и раньше, но секс в публичных местах ему всегда очень нравился. Матрас крякнул, когда на него резко опустились два тела, возникшие из ниоткуда. Саске выправил одеяло, чуть приподняв Хинату и укрыл их вдвоем. Окна были раскрыты настежь, она уже вся покрылась мурашками, чувствуя холодный морской ветер всеми порами. — Я тоже тебя люблю, — прошептала девушка, щекоча носом его шею, обвивая его ноги, своими, и уснула.