Gone with the leaves

Солнце обожгло ей глаза. Если бы у Хинаты были зрачки, то они бы сузились от ярких лучей, от бликов на воде, от почти белого песка, а потом резко расширились от понимания того, кто перед ней стоит. — Отец! — ее парализовало, сковало цепями неуверенности, страха, отчаяния. Хината не шевелилась, пребывая в шоке, даже не моргала. Ее голова была пустой, а мысли унеслись далеко в прошлое, где она оставила позади связь с еще живым Хиаши. — Посмотри на меня! — она подошла к поверженному отцу. Хиаши лежал лицо в снег, кимоно соскользнуло с одного плеча, обнажая синяки от поврежденных танкецу. Хината зарядила в него серию игл – ее новая, еще не до конца освоенная техника нападения, но, как оказалась, действенная. Она заблокировала танкецу, находящиеся возле спинного мозга, Хиаши едва мог шевелить руками. Но он все же, сцепив до скрежета зубы, перевернулся на спину и взглянул в глаза дочери. Они показались ему красными, налитыми кровью и ненавистью. Белки глаз и правда покраснели, сосуды лопнули от напряжения, когда, в разгар боя Хината намеренно сдерживала бьякуган. Эту битву она хотела выиграть только за счет своих сил, а не тех, что подарила ей генетика. — Признаюсь, я обманула сестру сегодня. Я пришла не за тем, чтобы подписывать мирные договоры, давать тебе второй, третий, четвертый, шанс, я сбилась со счета, — она была в нескольких метрах от отца, снег вокруг нее плавился – настолько нагрелась от злости чакра. — Ты заставил всех вокруг ненавидеть меня, и меня саму в том числе. Я действительно годами считала, что со мной что-то не так, пока не поняла. Со мной все в порядке, я была нормальным ребенком, а потом обычным подростком и выросла в самого простого человека. Это все ты! Все это время виноват во всем был ты! За моей неуверенность и поражениями всегда стоял ты. Я боялась, с одной стороны, разочаровывать тебя, ведь тогда тренировки становились более жестокими, а твои слова все более колкими. Но я также боялась преуспеть, ведь тогда это означала бы, что я превращаюсь в тебе подобного. Все думают, что день, когда ты отказался от меня и сказал, что тебе плевать, погибну ли я в сражении, сломил меня окончательно. Тогда, наверное, да, ни один твой кулак не бил больнее. Но сейчас я понимаю, что это был чуть ли не лучший день в моей жизни, ведь тогда я избавилась от тебя. Пусть и не полностью, но чем реже ты меня замечал, тем счастливее я становилась. Вот только я продолжала, как и прежде, засыпать, мечтая о жизни, где была бы жива мама, а ты на ее месте гнил в могиле, раздавленный тем валуном. Мне жаль Ханаби, правда жаль ее, она все еще тебя любит, бедняжка. Она хотела восстановить нашу семью, говорила мне, что ты изменился и теперь жалеешь о том, во что превратились наши отношения. Вот только нашу семью ей никогда не восстановить, ведь нет главного. Неджи больше нет. А он был нам большим отцом, чем ты. Хината говорила устало, почти безэмоционально, будто в битве она растеряла все, что делало ее человеком. И слова от этого звучали безжалостно. Она медленно приближалась к отцу, он все еще лежал на спине и еле как моргал, даже это стоило огромных усилий. Мышцы лица были неподвижны, и Хината и представить не могла, что внутри головы ее отца кричало все его существо, тогда как снаружи была все та же безразличная маска, какую она привыкла видеть всю свою жизнь. — Я долго думала, как я могу отплатить тебе за годы унижений. Я ведь не могу заставить тебя чувствовать ту же пустоту и отвереженность всеми, что чувствовала я. Или все же могу? Что, если Хьюга начнут сомневаться в способностях своего лидера, ведь ты сам говорил, клан должен вести самый сильный шиноби! Что, если непобедимый Хиаши падет, и не от кого-нибудь, а от руки той самой наследницы, которую вышвырнули из главной ветви, сделав изгоем в клане? На это будет интересно посмотреть! Голос ее дрогнул, но не потому, что девушка собиралась плакать. Она вообще ничего не чувствовала, голова была чиста и свободна, мозг работал, казалось, в ускоренном режиме. — Надеюсь, ты понимаешь, Хиаши, это конец! Я сделаю все возможное, чтобы больше никогда не видеть твое лицо. Так что, хорошей жизни, надеюсь, ты доживешь ее, каждый день вспоминая меня и жалея, что все сложилось именно так. Прощай! — Хината, — тело Хиаши уже начинало понемногу откликаться на сигналы мозга, он попытался, хотя бы прошептать ее имя, но девушка не услышала, она была уже далеко, и пока ноги ее уносили за пределы поля боя, он все повторял ее имя одними губами. — Хината! Сильный, уверенный голос Хиаши вырвал Хинату из воспоминаний, но не смог привести ее в чувства, наоборот, подняв голову и снова столкнувшись с глазами отца, Хьюга еще больше погрузилась в себя. — Отец, я… — она даже в самых смелых мечтах не могла вообразить подобной встречи, но несмотря на нереальность происходящего, для Хинаты все было реальней некуда: и воспоминания, и боль, и угрызения совести. Девушка замолчала и посмотрела стыдливо вниз, совсем, как в детстве, она принялась заламывать пальцы. Вдруг, большая холодная ладонь, по ощущениям, сделанная из фарфора, накрыла ее руки. — Сейчас не время вспоминать прошлое, иначе, от настоящего не останется и следа! Что ты делала здесь? Хината помотала головой из стороны в сторону и вновь взглянула на сарай позади себя, пытаясь собрать мысли воедино. Секунда, и она вновь была собой. Отец был прав, не время раскисать. — Орочимару… — начала она, а потом, подозрительно сузила глаза и одернула от отца руки. — Погоди, секундочку, а что ты здесь делаешь? В ее голову уже закрались мысли, не сам ли санин воскресил ее отца, чтобы использовать ее чувства в своих целях? Очень похоже на него. — Нет, меня воскресил не Орочимару, — ответил Хиаши на ее мысли. — я здесь из-за мальчишки Учихи. — Почему я ничего о тебе не знаю? — Я – ваш план Б, — на поднятую в недоумении бровь, Хьюга пояснил. — Учиха предполагал, что Орочимару сыграет в свою пользу на воскрешении. Он рассказал мне про вот эту штуку, — Хиаши указал на чакропоглотитель. — Попросил проследить издалека и на случай, если тебе будет угрожать опасность, помочь. — Хорошо, эту часть я уже поняла, а дальше? В чем состоит план после того, как мы узнаем, что Орочимару – плохой парень? — Саске сказал, ты будешь знать, что делать! — И что это может значить? — Хината в недоумении посмотрела на отца. — Хреновый какой-то план Б, тебе так не кажется? Хината задумалась. Меньше всего Саске хотелось, чтобы она хоть как-то участвовала во всей этой заварушке. Но при этом он слишком хорошо знал ее, и может, это план Б – это не запасной план по спасению Конохи, это запасной план по спасению ее, Хинаты на случай, если что-то пойдет не так. Кто, как не собственный отец захочет оберегать ее больше, чем сам Саске? — Саске сказал что-нибудь еще? Что-нибудь про Орочимару. Он знает, про его план? — Нет, но судя по его тону, планы Орочимару его мало беспокоили. — Ах, — Хината накрыла лицо руками и издала звероподобные звуки. — Да по его тону вообще никогда ничего не понятно. Идем за мной! Девушка направилась в сторону лагеря, размашисто шагая, чтобы не показать отцу, насколько она стала уязвима. Ноги утопали в мелком песке, ее дыхание сбилось через пару метров. — Я подслушала их разговоры, нашим людям грозит опасность, если намеченные планы сорвутся, — даже такая мелочь, как шантаж сосудом с Наруто, вполне может запустить цепочку непредвиденных событий, в результате которых, Коноха падет. — Я не могу сражаться с Орочимару, даже ты не справишся с ним, поэтому мы проскользнем мимо, прямиком в штаб, там доложим все Шикамару, и уже он передаст информацию связистам Сая. — Прошло десять лет, и вот, войной теперь руководит новое поколение. — Потому что ваше поколение либо на пенсии, либо на кладбище! — не без горечи заметила Хината. — Ты видишь, что-нибудь? — Ничего, надо подойти ближе. Сначала она хотела едко подметить, что еще с расстояния амбара увидела бы все, что творится за много километров с противоположной стороны маяка, но вовремя прикусила себе язык. Она уже доказала свое превосходство, это окончилось не очень хорошо. — Стой! – Хиаши резко замер, вены на его потрескавшемся лице взбухли, в глазах горело додзюцу. — Что-то не так. Он сложил несколько печатей, усилив действие бьякугана и начал напряженно просматривать каждый уголок маяка. — В чем дело? — Они захватили связистов, Нара лежит связанный, не могу определить, жив он или нет. — Саске, да и другие тоже, поймут, что что-то не так, раз связь со штабом прервалась, верно? Тогда он перенесется сюда… — Не обязательно! Орочимару может использовать способности связистов, чтобы передавать ложную информацию. — Думаешь, ему это по силам? — удивилась Хината. — С ним никогда не знаешь наверняка, — Хиаши развернулся и положил руку на плечо дочери. — Ты расскажешь мне все, что слышала, я донесу информацию до главнокомандующего, а сама ты спрячешься где-нибудь за границей Суны. Хьюга резко стряхнула ладонь отца, посмотрев на него взглядом, от которого у Хьюга вспыхнуло перед глазами воспоминания их прощания еще при жизни, по коже пошли мурашки. — Ты не оставишь меня здесь, я иду с тобой! — Исключено, ты ведь даже передвигаться на скорости ниндзя не можешь. Ты… — Что? Беспомощна? — фыркнула Хьюга. — Мой интеллект никуда не делся. Есть идея. Она развернулась и побежала в сторону амбара. Конечно, обычный человеческий бег – посмешище для ниндзя, однако так, все же, было быстрее. Хината, удостоверившись, что Джуго все еще в отключке, распахнула скрипучие двери хлипкого здания, глаза тут же начало съедать от едкого запаха. Девушка приблизилась к клеткам, постучала по ним железной палкой, чтобы немного оживить птичек. Помещение наполнилось гулом нескольких голосов, птички драли себе горло взывая к освобождению. — Что ты придумала, Хината? — Даже ты пешком будешь добираться день, может, даже больше. На птичках мы долетим за несколько часов. — Ты предлагаешь лететь на этом? — Хиаши с отвращением взглянул на отродие Покупателя. Пусть он и был шиноби, все же аристократизм Хьюга с Хьюга ничем не смоешь, особенно с главы клана. — Как этим управлять? — Звуковые волны, — Хината подошла к Джуго и вытащила у него из внутреннего кармана куртки кунай. — Они слышать определенную частоту, ты сможешь ее воспроизвести колебаниями чакры, я видела, как это делал Рио, ничего сложного! Хьюга выбрала двух самых, на ее взгляд мощных птиц. Шиноби Конохи не особо заботились о состоянии птичек, раз уж все равно те существовали лишь для техники нечистивого воскрешения. Потому их состояние могло не выдержать несколько часов полета с грузом на спине. — Мы могли бы скормить им того парня, – рассмотрев выпирающие кости птичек, предложил Хиаши. — Нет! Пусть Джуго и был из компании плохих ребят, Хинате он всегда нравился. К тому же, как бы она объяснила это Саске? Джуго для него много значил — Недалеко есть деревня, накормим их там мелким скотом. Раздался нечеловеческий рев, Хината вырезала у птичек и вторые, единственные глаза. По рукам стекала темная, почти черная теплая кровь, а в ушах жужжало. Не первый раз Хинате пришлось выполнять подобную грязную работу, не моргнув и глазом, но вот Хиаши от зрелища видно стало не по себе. — Все творения Покупателя каким-то магическим образом связаны с ним. Вдруг, он видит их глазами? — объяснила свои действия Хьюга. Прихрамывая, птички вышли на свет, Хината вела их за длинные веревки, привязанные к намордникам. В свете дня они смотрелись еще отвратительнее, чем в темноте амбара. Хината запрыгнула на одну птичку, ударив ее несколько раз свалявшимся в грязи кончиком веревки, чтобы она не брыкалась. На удивление, птичка быстро освоилась под седаком. Все ее позвонки впивались Хинате в ноги, она чувствовала слизь кожи даже под джинсами. — Я не давал свое согласие, ты никуда не летишь, — сказал Хиаши, с недоверием глядя на существо, которое вручила ему дочь. — Мне не нужно твое согласие. Ты знаешь о планах Орочимару? Нет! Я знаю! Поэтому ты либо летишь со мной, либо я справлюсь одна. — И в кого ты такая упертая? — Подумай, — и Хината сама поняла теперь, насколько стала похожа на отца. Хиаши чертыхнулся несколько раз, но все же, сел на птичку. Ему не пришлось укрощать ее, как Хинате, достаточно было движениями частиц создать особое звуковое поле, которое бы управляло этой тварью. — Это невероятно, — он довольно осматривал птицу с позиции всадника. — Что ж, получилось невероятное, попробуем невозможное. Она ударила птицу ногами, вытянула ее шею вверх, приказывая взлететь, но та брыкалась и не хотела слушаться, пока Хиаши не расширил звуковое поле так, чтобы и птица Хинаты попадала в него. Земля ушла из-под ног и все отдалялась и отдалялась. Они летели вверх, но не двигались с места ни на метр вдаль. Хьюга-старший перенаправил движение звука, и птицы, выгнув крылья, стартанули с невероятной скоростью, так, что у пассажиров на глазах навернулись от ветра слезы. Они двинулись на восток. Навестить Коноху.