Gone with the leaves

Хотя перемещались Хиаши и Хината на птичках не так стремительно, как Саске Учиха между огромными пространствами и измерениями, мутило, примерно так же, океан под ними казался бесконечным и однообразным, было ощущение, будто они не двигаются с места. Все тот же темно-синий поглощающий свет, все те же белые барашки вздымающихся волн. Задача была предельно проста – долететь до сил шиноби Конохи, предупредить Сая и через связистов – всех остальных командиров. Вот только у Хинаты было отвратительно-вязкое предчувствие, что все не так просто. Она думала над тем, что сказал ее отец: «Саске сказал, ты будешь знать, что делать». Хьюга была крайне польщена такой уверенности в ней. Вот только это доверие никак ей не помогало. На нее, словно, как в детстве, свалили груз ответственности, который она понятия не имела, как нести. И зачем Саске брал с нее бесчисленное количество обещаний, чтобы она не покидала Маяк, если полагал, что такое может произойти? Думая об этом, Хината едва не свалилась с птицы, когда та, уклоняясь от порывов сильного ветра, сделала резкий маневр. Справившись с равновесием, девушка поняла, что море оказалось далеко позади, теперь они пролетали над землями страны Огня, и отец даже немного притормозил птичек, с ужасом рассматривая выжженные поля и брошенные деревни. Хината и сама не без боли в сердце смотрела на то, что осталось от родины. Она прекрасно помнила разрушенную Коноху, ее пустые, безжизненные улицы, прячущихся за шторами людей в своих квартирах. Но страшнее было смотреть на Хиаши. Его лицо было в точности таким же, когда Хината оставила его на том поле после боя. Видимо терять родную страну для него было также тяжело, как и родную дочь. Хината смотрела на отца, скрывающеся иногда за развевающимися волосами с проседью лицо было исполосовано венами, в глазах горело додзюцу. Девушка не отрывала от бьякугана глаз, пока он резко не исчез с поля зрения - его птица вдруг начала пикировать, а вскоре и ее собственная резко полетела вниз. От быстрого снижения, у девушки заложило уши, и пришлось прижиматься к мерзкому, склизкому существу всеми конечностями, чтобы не упасть, у нее ведь не было чакры для более устойчивого положения. — В чем дело? — спросила она, вытирая кофту от слизи, которую выделяли поры птицы. — В нескольких километрах развернулась битва, — Хиаши спрыгнул с птицы также элегантно, как он делал при жизни абсолютно все. — Мы недалеко от Конохи, примерно здесь и должна была перенестись дивизия Сая. Кто выигрывает? — сначала у Хинаты была надежда, хотя по лицу отца она сразу поняла, что что-то не так. — Оценим ситуацию, когда подлетим поближе. ¬— Отец? — настойчиво проговорила Хината. — Все выглядит не очень хорошо, дочка, — он снова вспрыгнул на птицу, будто всю жизнь это делал, и они мгновенно взлетели, но уже на меньшую высоту, чтобы и Хината без способностей могла разглядеть, что происходит внизу. — Дочка? — одними губами недоуменно прошептала она, отец никогда не называл их с Ханаби подобно, только если говорил о них в третьем лице с кем-то из посторонних. Тогда да, он обезличивал их, называя старшая дочь и младшая. Хьюга чувствовала, что ее увлеченность прошлым, постоянный анализ ее действий, действий Хиаши, не самое лучшее занятие для нее сейчас, однако никак не могла остановить поток мысли. И только запах жаренного и звуки сражения смогли привести ее в сознание. Под ними на много километров распростерлось поле боя. Хиаши был почти прав, говоря, что выглядит все не очень хорошо. Однако он все же умолчал о том, что здесь разразилась настоящая катастрофа для отряда Сая. Хинате казалось, что на ком бы из шиноби Листа не останавливался ее взгляд, он тут же умирал от оружия или техники враждебных сил Молнии. Птички проносили их над бесчисленными трупами коноховцев, над мутантами Покупателя, что таращились на них своими злобными глазами, нанося удары еще и еще уже по мертвым людям только, чтобы удостовериться в их смерти. — Да что же это? — Хината не могла поверить своим глазам, их план с самого начала был обречен, как бы тщательно они не готовились. И даже не Орочимару был тому виной, а творения Покупателя. Один по силам мог сравниться с отрядом лучших из лучших в стране Огня. — Хината, берегись! — донесся до девушки, как бы через вату, крик отца. Но она не успела даже увидеть, чего ей стоило остерегаться, ее вдруг сшибло с птицы, больно ударив по ребрам, так, что Хьюга зашлась в диком кашле, беспомощно падая вниз. Земля подозрительно приближалась, грозясь при встрече превратить девушку в лепешку, и Хината, упорно не принимавшая любую возможность смерти отчаянно запротестовала: начала размахивать руками и ногами, пытаясь выдавить из себя хотя бы каплю чакры, чтобы замедлить падение. Она часто оказывалась на волосок от смерти, и каждый раз она могла рассчитывать только на свои силы. Но в этот раз Хината была не одна. В момент, когда макушка ее головы была практически на уровне макушек огромных елей, Хиаши схватил ее за руку и втянул на свою птичку. Мерзкое существо, спикировавшее за несколько секунд, снова расправило крылья и резко набрало высоту так, что всадников начало мутить. — Ты в порядке? Ты столкнулась с другой птицей, они взялись из ниоткуда! — Хината открыла глаза, продолжая крепко держаться за кимоно отца, и действительно, теперь дивизию Конохи со всем сторон атаковывали птички. — Кажется, у меня сломано ребро, — скривилась девушка, прощупывая кости. — Почему ты не снижаешься? Нам нужно найти Сая! — Сай мертв, мы летим обратно, я доставлю тебя в Суну, где ты будешь в безопасности. — Ты уверен? — все, кроме известия о смерти ее друга пролетело мимо ушей. Хината тряхнула головой, принимая безразличный вид, она была шиноби, ей нужно было выполнять миссию несмотря ни на что. — Продолжаем наш курс. — Нет, мы возвращаемся… — Отец! — в ее голосе появились стальные нотки, впрочем, она всегда становилась сурова и даже немного жестока, пытаясь прикрыть этим свою скорбь. — Если мы не можем предупредить остальных командиров, значит придется защищать сосуд самим! — На это была отправлена целая дивизия! Посмотри, что с ней стало! — Мой друг погиб не просто так, все они… погибли не просто так! Можешь себе представить, что случится с Конохой, с нашей страной и со всеми нами, если к Покупателю и Райкаге присоединится еще и Орочимару? Уверена, Джуго уже доложил ему о нас. Если мы не поторопимся, всему плану придет конец! — Говорил же, надо было сразу скормить этого рыжего верзилу летающим тварям! Птичка под ними гаркнула, то ли в подтверждение, то ли в обиду «летающим тварям». Хиаши глубоко вздохнул, на лбу проявилась венка от глубоких раздумий. Конечно, он считал важным обезопасить Хокаге, вернее сосуд, в который он был помещен. Но конкретно его миссия в этой войне заключалась в спасении Хинаты. Это была его миссия как отца, это была изначальная причина его воскрешения Учихой. — Если мы полетим в Коноху, ты обещаешь выполнять там мои приказы? — сдался он наконец и посмотрел выразительно на дочь из-за плеча. — Обещаю. Хиаши развернул птичку и взял курс на Коноху. Скалу Хокаге можно было видеть бьякуганом уже с этого расстояния. Театр действий раскинулся прямо у подножия деревни. На это и был рассчитан план. Перенестись совсем рядом с главными воротами, взять улицы деревни до того, как враги поймут, что происходит. И что стало с этим планом? Внизу приспешники Райкаге и Покупателя добивали последних из дивизии Сая, сам командир, по словам Хиаши лежал с проломленной головой где-то среди всей этой резни. — Они знали, что мы идем, — произнесла Хината очевидное, бросив последний взгляд на то, что осталось от ее товарищей. — Только как? О подробностях плана знали только самые надежные. — Иногда и самые надежные вонзают ножи в спину. Хиаши сказал это беззлобно, безэмоционально, изложил, как факт. Но у девушки больно сжалось сердце. Она смотрела на его широкую спину, обнажившиеся жилистые руки, которыми он сжимал волосатую деформированную шею птицы, и вновь почувствовала то же, что и когда увидела его воскрешенным у того амбара. — Отец, я хотела поговорить с тобой, пока мы… — Прилетели. Действительно, Хината долго собиралась с силами, и не заметила из-за спины отца, закрывающей весь обзор, как они облетели деревню и приземлялись сейчас в той части, где простирался квартал Хьюга. Ничего в нем не поменялась, все те же дома, те же стены, а безжизненность, наводнившая весь город, была присуща их клановому поместью задолго до взятия деревни, здесь, на улицах всегда было тихо и безлюдно. Оставив птицу позади, Хиаши повел Хинату на задний двор дома одного из старейшин. Здесь располагалось бомбоубежище, построенное еще при нападении на деревню Демона-Лиса, однако после им не пользовались, потому как Коноха обзавелась своим, более надежным, глубоко в горах. Они остановились на против двери с ярким моном Хьюга, вернее, когда-то ярким, теперь краска немного обшарпалась, кое-где и вовсе отвалилась. — Ты обещала, что будешь следовать моим приказам… — Я профессиональная шпионка, в моей природе врать, если это поможет мне достичь цели, — слабо улыбнулась Хината в надежде как-то переубедить отца, она понимала, чем все закончится, теперь она не была сильнее Хиаши, он мог затолкать ее внутрь силой. Хиаши слабо улыбнулся и устало вздохнул. Он долго смотрел на дочь, пытаясь запомнить каждую черту лица, так похожего, до боли похожего на лицо ее матери. За несколько недель до того, как в его комнату ворвались убийцы, он проснулся с осознанием того, что почти не помнит, как выглядит лицо его старшей дочери. — Я знаю, ты меня ненавидишь, и мои слова мало значат для тебя, дочка, но… — Нет! Позволь мне сказать, — слова, что она сказала тогда Хиаши на поле боя были заучены на зубок и едва ли не отрепетированы перед зеркалом, однако то, что она собиралась сказать ему, она не репетировала, даже никогда не думала об этом, это было слишком больно, поэтому Хината замялась. — Я очень хочу сказать тебе, что те слова были неправдой, что я не думала так на самом деле. Но я не могу этого сделать. Хиаши нахмурил брови и опустил вниз голову, Хьюга показалось, что в его глазах блеснули слезы, тогда как и она сама была близка к тому, чтобы поддаться эмоциям. — И как бы я не пыталась найти оправдания: что ты был воспитан таким же деспотичным отцом, что ты прошел через войну и смерть близких тебе людей, ничего не оправдывало твою жестокость ни по отношению к Ханаби, ни тем более по отношению ко мне. — Я знаю, что причинил вам много страданий. — Я знаю, что ты знаешь! Я знаю, что в конце ты изменился. И это действительно то, что имеет для меня значение! — она сморгнула единственную слезинку и ее голос снова стал уверенным, почти стальным. — Поэтому, если ты скажешь, чтобы я не мешалась под ногами и побыла в бункере, пока все не закончится, то я так и поступлю. Девушка видела в нем раскаяние, она хотела приблизиться, взять его за руку и сказать, что прощает его, потому что простила много тысяч раз много лет назад. Но что-то ей не позволяло это сделать, какая-то детская обида и упрямство. Она не могла, хотя и знала, этот раз – точно последняя их встреча. Видимо некоторым травмам мало одно смерти для полного принятия и прощения. — Нет, — Хиаши поднял на дочь глаза и несколько раз, будто подтверждая свои собственные мысли, кивнул. — Тот парнишка Учиха видимо очень тебе доверяет. Что и мне следовало сделать давным-давно. Поверить в тебя и довериться. Так, какой план, командир Хьюга?