Gone with the leaves

Хината потратила более получаса, объясняя Хиаши, как выглядит сосуд, еще больше времени они потратили, перемещаясь тенями по улицам Конохи, пока в глазах Хьюга горел бьякуган. Первое место, куда они отправились, была квартира Наруто –место, где девушка в последний раз видела сосуд. Хината сама не знала, что ожидает от встречи с этим местом. Глупо было надеяться найти запечатанного Хокаге в его же доме, однако ей нужно было оказаться там, увидеть фотографии на холодильнике, оставшийся недопитым чай, жидкость в нем испарилась, но пакетик с веревкой, намотанной на ручку, остался (его детская привычка). Ей нужно было это, чтобы вспомнить светловолосого паренька, не грозного и могучего Хокаге, а того мальчугана из седьмой команды, который всегда ставил на нее. Даже, когда против нее был ее гениальны брат, даже, когда она сама в себя не верила. И как только дверь в его квартиру захлопнулась за их спинами, Хината знала, что делать. — Почему ты уверена, что сосуд именно там? — спросил Хиаши, прячась под крышей в административном здании около резиденции Хокаге. — Не уверена, — девушка нервно кусала губы, сетуя на свое бессилие, ведь были бы у нее хотя бы глаза, работа по поискам пошла бы гораздо быстрее и эффективнее. — Но его кабинет – хорошее начало. Когда Рио вел меня по улицам Конохи, он шел на правах хозяина, даже сейчас мы пробирались по улицам и не встретили сопротивления. Они чувствуют себя здесь в безопасности, думают, что уже выиграли, поэтому прятать ценный артефакт им нет резона. Спорю, Рио поставил Хокаге на самое видное для себя место, — заметив вопросительный взгляд отца, она поспешила добавить. — У него какой-то странный фетиш на Наруто. Как и заметила Хината, им не составило труда блуждать по улицам Конохи. Они, конечно, по выправленной годами привычке вжимались в стены и прыгали по крышам, чтобы не быть обнаруженными, но прятаться было не от кого: жители сидели либо в домах, либо в тюрьмах, патрульные все были на поле сражения, за городом наблюдали с высоты только безмозглые птицы. Не составило труда Хьюга и войти в главные двери резиденции. — Здесь ничего не изменилось, — с неким облегчением заметил Хиаши, ступая по скромному приемному залу с деревянными полами – главное место города, а, точнее, его аскетичность, как и во всем хьюговском, всегда дарила главе клана спокойствие и уверенность. — Видишь что-нибудь? — Нет, ничего похожего на сосуд. — Кабинет Хокаге, шкаф слева от входной двери, нижний выдвижной ящик, ты видишь там что-нибудь? — Хината хотела кое-что проверить. — Пусто. — А вот и нет. Девушка рванула на второй этаж, вонзая носки в скрипучие половицы, она ураганом залетела в кабинет Наруто и из обозначенного отцу места выудила двухлитровую бутылку саке. — Заначка еще со времен Цунаде, — с гордостью повертела она в руках стекло. — На нее наложено дзюцу от Шизуне, впрочем, неважно. Но, если ты не обнаружил бутылку, значит в здании может быть скрыто что-то еще. Хината и Хиаши начали обшаривать каждый уголок кабинета Наруто. Некогда заполненное бумагами пространство сейчас пустовало. Должно быть, новые управленцы без жалости расстались с издержками бюрократии Конохи. Но не со всеми – в шкафах, ящиках и тумбочках все еще лежали личные дела, досье, чеки и сводные таблицы. Не успели добраться, как и до бутылки саке. Отец и дочь медленно, не отделяясь, исследовали один за одним другие кабинеты. Когда Хината приступила к обыску очередного сейфа, Хиаши схватил ее за плечо. В его глазах горела техника, вены расползлись по морщинистому лицу. — Это воскрешенные, — сообщил он холодным голосом. — Сиди здесь. — Но… — Если они уже в городе, нам все равно придется вступить с ними в схватку. Хината согласно кивнула. Искать Хокаге наперегонки с мертвыми и при том бессмертными шиноби не получится. — Я создам запечатывающий барьер и запру их на первом этаже. Если тебе покажется, что дела идут неладно, выбирайся через окно и спрячься в бункере в квартале Хьюга. — Ты серьезно мне, своей дочери, говоришь прятаться? — усмехнулась девушка. — Постарайся остаться живой, — кинул Хиаши напоследок и вышел под звон разлетающегося стекла на первом этаже. Однако… Звон стекла все же был слишком близко, почти под ухом. Хината повернула голову и увидела на подоконнике самую уродливую птичку из всех, что ей довелось встречать, а таких было немало. Она смотрела на нее своим единственным глазом, и этот глаз показался Хьюга слишком человеческим. То есть, конечно, все птицы – это бывшие люди, и глаза их и так были человеческими, однако в этом читалась осознанность. Будто в подтверждение этой догадке птица кивнула, а потом зазывающим жестом тяжелой головы на длинной морщинистой шеи, указала куда-то за пределы резиденции. — Ты что, хочешь, чтобы я пошла за тобой? Птица вновь молча кивнула, а потом спрыгнула с подоконника на выступ крыши, покрывающей первый этаж. Хината высунулась в окно, чтобы убедиться – увиденное не галлюцинация, в гендзюцу, благодаря своему ошейнику она не могла попасть, однако никто не отменял игру воображения. Птица все также указывала направление и сорвалась с места. — Подожди! — девушка выпрыгнула и неуклюже побежала по крыше, молясь богам, чтобы черепица оказалась прочной, иначе, упав даже с такой высоты, она не соберет костей. Долго гадать, куда ее ведет тварь, не пришлось, эта дорога соединяла резиденцию только с одним местом – штаб-квартирой АНБУ – местом, с которого началась ее жизнь «после». Возможно, если бы в свое время Какаши-сенсей не признал девушку достойной звания АНБУ, ничего этого не случилось бы. Один взмах бабочки в одном месте приводит к урагану в другом. Но все же нет, перебила свои мысли Хината. Она не та бабочка, что создала ураган. Это – Покупатель. Хьюга толкнула тяжелые ворота и вошла в сырое, холодное, долго не проветривавшееся помещение. Теперь эта затхлость не отдавалась в ее душе теплом, лишь все большим напряжением наполняла мышцы. Птица, что до этого с улицы наблюдала за девушкой, пронеслась внутрь, задев крылом с острыми выступающими костями ее плечо. И Хината побежала за ней, по лестнице вниз и на закрытый полигон с полосой препятствия и зелеными татами для спаррингов. Бежала сначала за растворяющимся в темноте силуэтом, а потом просто хлопком крыльев. Она оказалась на балконе, где Какаши когда-то предложил ей стать частью АНБУ. Глаза долго не могли привыкнуть к темноте, хотя сверху, сквозь черные от копоти техник стекла и просачивался тусклый свет. Однако она четко ощущала чье-то присутствие всем своим нутром. Внизу, где простирался тренировочный полигон, все пространство было заполнено чем-то непонятным, странным – будто куски мяса с толстым слоем жира. — Я боялся, мы с вами никогда не увидимся, Хината-сама, — раздалось снизу, будто эта куча мяса вдруг научилась разговаривать, и голос показался отдаленно знакомым. — неужели вы меня не узнаете? — О, Боги! И тогда Хинату будто поразила молния – это не просто мясо – это живое существо, а именно - Покупатель. Теперь она видела человеческие очертания, разбухшие ноги и руки с венами наружу, отекшее лицо, неестественного вида лысый череп, и везде, из всех складок красной кожи сочился гной. Ей не нужно было быть медиком, чтобы понять – это мутация от переизбытка чакры сделала из него такое же уродливого чудовища, каких он и сам создавал эти годы. — Удивительно, как за такое короткое время мы с вами изменились, — он дышал очень шумно, прерывисто, его белесый единственный глаз, как у дохлой рыбы были обращены к девушке, а ей до тошноты было противно смотреть на него. — Вы потеряли все свои силы, и тем не менее пышете здоровьем, а я обрел столько, что больше не способен выдержать. Мое тело умирает. — Вряд ли вы говорите мне это, чтобы я вас пожалела. Где сосуд? — она отошла на шаг от перил, чтобы вдохнуть из коридора немного воздуха. — Он здесь, рядом со мной, все это время был рядом со мной. Но я позвал вас сюда не для того, чтобы вы с Хокаге смогли воссоединиться. — Хьюга заметила покрытый слизью сосуд в его маленьких пальцах. — Позвали меня? — Конечно, — он усмехнулся, и отставил Хокаге в сторону. — Вы ведь не подумали, что моя птичка вдруг обрела сознание и решила помочь вам в поисках. Я слышу и вижу все, что слышат и видят мои дети, чувствую все, что чувствуют они. Это действует и в обратную сторону. Не хотите передать привет своему дорогому другу Рио Гото? — Можете послать его к черту. Все-таки Хината была права, связь Покупателя с его творениями была гораздо прочнее, чем они все себе представляли. Но значит также, что всю эту войну можно закончить, стоит только лишить жизни это мерзкое отродие, что когда-то именовалось человеком. И теперь это зависит от нее. Нужно лишь убить Покупателя, который сосредоточил в себе силы и дзюцу тысячи мощных шиноби, и отнять у него сосуд с Хокаге. И все это будучи обычным гражданским без способностей. Проще, чем отнять у ребенка конфетку, посмеялась про себя Хината. — Так и зачем же я вам? — она придвинулась ближе, осматривая стены и потолки. — Как вы можете заметить, я выиграл. Можете не хмурить брови, химе, все ваши планы были нам известны еще задолго до сегодняшнего дня, и прям в эту минуту, по всем фронтам ваши дивизии терпят сокрушительное поражение, — едва не смеялся Покупатель. — И мне не хочется умирать прямо-таки сейчас, надо пожить в мире, который я возведу на пепелище старого – мире нового порядка без государств и территориальных споров, без шиноби и куноичи во главе мировой политики. Но это тело не примет больше ни одной техники, Орочимару оповестил меня об этом несколько недель назад и предложил сделку. Его техника переноса сознания в другие тела в обмен на гарантию защищенности в моем новом мире. — Вот жук! — прошипела себе под нос Хьюга. Продумал выгодный для себя исход, кто бы в этой войне не победил. — И я бы, конечно, как и мой старый друг Орочимару в свое время, предпочел бы тело Учиха Саске в качестве сосуда. Но он слишком силен. А вот вы, вы слабы, ничтожны без своих техник, и, будто, сама судьба послала вас сюда ко мне. Поэтому без дальнейших прелюдий… — его голос стал угрожающе тихим и низким, как жужжание мотора. Он резко ударил кулаком по стене и балкон, на котором стояла Хината, обрушился вниз. Скоординировавшись, девушка спрыгнула с него, оттолкнувшись от перил и полетела прямо вниз, пока толстые руки, шевелящиеся, будто в замедленной съемке, пытались перехватить ее маленькое, хрупкое тело. Девушка упала прямо на растекшуюся по полу кожу, а жир или слой гноя прямо под порами, сложно было понять, смягчили ей падение. Ушиб ребра от падения с птицы, который ранее ей показался переломом, возможно сейчас и превратился все-таки в перелом. Хьюга встала, придерживая кости и побежала в сторону единственного выхода. — Перестаньте упрямиться, химе! — ладонь Покупателя сбила ее и отбросила на несколько метров в ближайшую стену, если бы она не была обшита мягкими матами, от силы удара, Хинату бы раздавило. — Ваше сопротивление похвально, но так бессмысленно. — Хватит меня недооценивать, — прохрипела девушка, выплевывая кровь. Она пыталась зацепиться взглядом за хоть какой-нибудь предмет, который бы стал решением, но кроме нее и Покупателя на полигоне валялись разве что камни. — Ну конечно! — осенило девушку, и она подобрала с татами два больших булыжника, прежде, чем Покупатель схватил ее за талию. Он поднял ее метров на десять, на уровень своего лица с помутневшим глазом без век, жирной, морщинистой кожей и торчащими то там, то тут длинными волосками. Ни за что на свете она не позволит, чтобы это чудовище жило в ее теле. — Последние слова? — поднял уголки губ Покупатель в подобие ухмылки. — Да, — Хината набрала в легкие больше воздуха. — Встретимся в аду. И запустила два булыжника прямо в потолок. Только АНБУ, настоящие АНБУ знают все прелести штаб-квартиры, и это не только постоянная сырость из-за протекающих труб, периодическое отключение электроэнергии и отваливающаяся штукатура. Здесь есть свои секретные ходы и лазы, и несовершенства, вроде выпадающих периодически стекол. Вряд ли ново управление Конохи занималось ремонтом, тяжелое огромное окно наверху полигона все также держалось благодаря воткнутым в его каркас железным балкам. В этом она убедилась, пока рассматривала помещение во время их с Покупателем разговора. Два булыжника, слава Богам, полетели прямо в цель, но возможно, не с такой силой, с какой предполагал Хината. Однако, этого было достаточно, чтобы сбить две железные балки, придерживающих стекло. Рама крякнула, и с шумом обрушилась в низ, стекла начали разбиваться от силы ветра еще в воздухе, и водопадом на Хьюга и Покупателя обрушились мелки и крупные осколки. Они воткнулись им в руки, лицо, одно особенно больше прорезало Хинате всю спину. Но она успела вжаться в сдавливающую ее руку прежде, чем тяжеленная рама прилетела Покупателю в голову. Он был неуклюжий, неповоротливый из-за своих размеров и болезни, а, сжимая в руках девушку не смог активировать даже элементарную технику защиты. Парадокс, ведь он обладал миллионом разных дзюцу. Хьюга открыла глаза, когда они оба уже были на полу, придавленные железяками, одна больно воткнулась ей в ногу, разворотив кости. Хината не ожидала, что это убьет его, но надеялась на, как минимум, хорошее сотрясение, что передастся его «детям», чтобы на секунду, хотя бы на секунду, у Конохи в бою против них появилось преимущество, если там остались еще люди, чтобы сражаться. — Глупая девчонка, — завыл Покупатель, из его виска торчала арматура, единственный маленький глаз от злости или удара налился кровью, а гной из пор и складок начал вытекать с еще больше интенсивностью. Хината всем своим существом ощутила его нарастающую чакру, она могла чувствовать это даже через свой ошейник, моментально заболела голова, будто ее поместили под сильное давление, а тошнота, сопутствовавшая ее все это время из-за запаха, усилилась, и ее вывернуло на пыль от разрушенного потолка. Чакра Покупателя все сгущалась и начала отдаваться невыносимой болью в черепе, будто его сейчас разнесет на куски. — Может я и поспешил с выводами. Я не буду брать твое тело. Я истерзаю его на куски и преподнесу Саске Учихе, может, от горя и безысходности он сам сдастся мне в руки. Чтобы уйти от боли, Хината погрузилась глубоко в себя, и слова Покупателя доходили до нее словно через вату. Она разозлилась, по-настоящему разозлилась. На его угрозы, на ошейник, который сдерживал ее силы, которые бы разнесли к чертям все в радиусе километра. Злость всегда была для нее лучшим топливом из всех в сражениях и на тренировках. Адреналин ударил в голову, и навязчивая идея убить эту мерзость напротив нее, вытеснила боль. На трясущихся руках девушка приподнялась и придвинулась ближе к голове Покупателя, волоча сломанные, истекающие кровью ноги, оставляя за собой влажную красную дорожку. Он все также лежал под рамой, харкаясь слюной и проклятиями в ее сторону. Откинув, наконец-то железные балки от себя подальше, Покупатель занес руки для активации техники, которая, наверняка, должна была «истерзать ее тело на куски». Но Хината была быстрее. Дрожащими пальцами с короткостриженными ногтями, она выцарапала свой глаз, едва не вырвав вместе с ним веки, и широко замахнувшись, всадила додзюцу в пустую глазницу Покупателя. Несколько секунд ничего не происходило, но мужчина перестал складывать печати. — Что ты наделала? — с неподдельным страхом в голосе спросил он, повернув голову в сторону Хинаты, не каждый здоровый человек может выжить с имплантированных глазом такой мощи, а в случае Покупателя, он не перенес бы и каплю чужой чакры. Ее красивый инопланетной красотой глаз так неорганично смотрелся на всем этом уродливом лице, что девушке захотелось плакать. По щекам текла густая кровь, и она начала чувствовать, что сознание покидает ее. — Нет, — сквозь зубы сказала она себе. — Смотри. Она должна была видеть это, слышать. И, да простят ее Боги, она наслаждалась каждой секундой его мучений. Наслаждалась тем, как от зажженного бьякугана начали расползаться неподготовленные к этой боли вены, как все его тело начало дергаться в конвульсиях под нечеловеческий визг и рев, от которого сводило челюсти. Покупатель вновь начал увеличиваться в размерах, его кожа натянулась и потрескалась, швы засветились разноцветными чакрами, что распирали его тело изнутри. И в конце концов… он взорвался. Взорвался, оседая горячими кусками мяса на зеленых, окрашенных кровью и пылью татами, на перилах и неразрушенных балконах. Некоторые органы отбросило с такой силой, что они прилипли к стенам. После такого, штаб-квартире АНБУ однозначно потребуется ремонт. Подумала про себя Хината, прежде чем без сил упасть на пол. Она лежала, смотря в небо, и не чувствовала ни боли от многочисленных увечий, ни отвратительного запаха крови и гнильных выделений. Она была далеко за пределами этих сырых подвалов. И впервые почувствовала себя по-настоящему свободной. Хината была в своей старой комнате, играла вместе с мамой в новые, привезенные из-за границы куклы. Грела с Ханаби ноги в ванной после долгих игр в сугробе. Ночевала в палатке на миссии, прижавшись к Кибе с одной стороны, к Шино с другой, чтобы было теплее. Ела разные блюда в забегаловках по всему миру с новыми знакомыми, кто-то оставался в ее жизни на один день, кто-то – на всю жизнь. Она карабкалась по горам вместе с Би, посмеиваясь над его нелепыми стихами. Хинату опять вывернуло возле себя, на этот раз кровью, во рту стоял металлический вкус не столько крови, сколько приближающейся смерти. Нет, еще рано, она не успела вспомнить все. Хьюга перенеслась на тренировки со своим братом Неджи, пытаясь вспомнить, когда последний раз навещала его мемориал. Она оказалась в своей квартире, той, что стоит около кладбища. Джун, Акира, Таюра и все ее близкие друзья, ютились на нескольких стульях кухни, сетуя на то, что Хьюга так и не обставилась. Она лежала рядом с Наруто в его кровати на дорогих простынях, гладила его по влажным волосам и смотрела на плащ Хокаге, что неаккуратно висит на стуле. Она стояла с Саске и своими учениками, облаченная в красивейшее кимоно, а над ними взрывались салюты. Говорят, что перед смертью жизни пролетает за один миг. Но, видимо, жизнь Хинаты Хьюга была тем еще представлением, и мига ей было мало. Она хотела вспоминать эти приятные моменты. Еще и еще. — Хината, — донеслось до нее, звук отразился от стенок, разграничивающих ее мысли, и эхом раздался в ушных раковинах. К ней подбежал отец. Она не вспомнила о нем перед своей смертью. Может поэтому он и пришел? Напомнить о своем праве на место в ее памяти? — Привет пап. Сосуд с Хокаге, — она указала туда, где видела его в последний раз. Хиаши начал осматривать ее, сначала с остервенением ощупывая все косточки, затем, с неверием от осознания того, во что превратилось тело ее дочери, и в конце концов с тихим смирением того, что ей это не пережить. — Все в порядке, — Хината взяла его за руку. — Я рада, что у нас будет порядочное прощание. — Прости меня, — из его темных из-за воскрешения глаз текли слезы. — Прощаю, а ты меня. — Прощаю, — выдавил он из себя с всхлипом, и девушке вдруг стало очень спокойно, зная, что отец любит ее настолько, чтобы оплакивать ее смерть. — Тебе тоже пора. Я видела, как это делают воскрешенные. Они приходят к согласию с собой и миром живых и отправляются… ну… куда-то, наверное, в хорошее место. — Как я могу прийти к согласию, когда моя дочь вот-вот умрет. Он схватился за ее руку, будто если будет сжимать сильнее, то она от него не уйдет. — Ладно, тогда я первая, а ты сразу за мной. И она ушла. Очень тихо.