Легенда Ао.

      Если под ночными небесами этого огромного мира кто-нибудь решился бы назвать самое прекрасное существо, несомненно, его выбор мог пасть лишь на одно из них. Юный дракон Дунхай Юйгуан прошёл лишь первую кальпу¹ и ещё не мог принимать свою истинную величественную форму. Ему нужно было прожить ещё три тысячи лет до того момента, когда он, наконец, станет истинным правителем Восточного Моря. Его раздажал жалкий слабый Цинлун², которым он мог становиться сейчас.       Хотя эта человеческая оболочка ему вполне нравилась.       Дунхай Юйгуан обладал редкостной красотой. Его нежная кожа была бела, словно жемчуг. Лицо имело тонкие благородные черты. Брови были прямы, словно стрелы, и черны, как тушь. Удлинённые глаза феникса обладали завораживающим эффектом – огромный черный зрачок раскрывался лазурными иглами таинственного магического цветка. Соблазнительный изгиб длинных густых ресниц бросал томную бархатную сень на высокие скулы. А губы были нежны и красны, словно свадебный шёлк.       Дунхай Юйгуан жил на первом пике Туманных Гор, пике Лунного Сияния. Его павильон стоял на самой вершине и был одинок. Цинлун любил тишину. Здесь, в клане Тянь, он обучал юных демонов музыке, стихосложению, каллиграфии и рисованию.       К сожалению, юнцы совершенно не ценили его усилий, считая, что им вполне достаточно и искусства меча. В конце концов, тёмные совершенствующиеся всегда полагались только на силу.       Сведя свои чёрные брови, Дунхай Юйгуан свернул бамбуковый свиток. Он так и не смог отвлечься от горьких мыслей. Этот мальчишка! Он опять не пришёл! Боги, если бы не Баоцзюнь, этот Цинлун давным-давно покинул бы Туманные Горы... Но его сердце сковывало льдом от одной мысли о подобном. Этот юноша... Дунхай Юйгуан... не мог забыть его объятий и вкуса губ.       Цинлун вздохнул и вынул из шкафа тыквенную бутыль с вином. Наполнив пиалу, он осушил её одним глотком и задумался. А затем беззастенчиво прильнул к узкому горлышку.       Выпив больше половины, он вернул бутыль на место и, пошатываясь, направился в кровать. Сбросив слои шёлка до последнего полупрозрачного халата, он стянул сапоги и обессиленно откинулся на спину. У него не было сил переодеться в ночные одежды и даже снять белые носки, доходящие до середины икр.       Он так и лежал, закинув ногу на ногу. Обнажённое бедро соблазнительно проглядывало между полами халата.       Вспомнив про шпильку, он вновь сел, распуская свои шёлковые волосы длиной ниже колен. В водах горячего источника, что находился прямо во дворе, мокрые пряди стекали по сильному стройному телу сверкающим водопадом. Ах, сколько раз они накрывали возлюбленных, когда Баоцзюнь, держа Цинлуна за бёдра, грубо и безжалостно терзал его своим нефритовым мечом до тех пор, пока тот не начинал, крича, содрогаться в наслаждении...       Дунхай Юйгуан застонал, закрыв лицо ладонями. Он слышал, отец подарил ему редкостно красивого юношу... Даже в клане Тянь слухов не избежать. Ему поспешили передать эту новость, дабы уязвить до глубины души. Цинлун и впрямь испытывал немалую боль.       Неужели всё это время Баоцзюнь проводит в постели этого цветка Чуньмэн?! Возмутительно!       Он повернулся на бок, обняв себя за плечи. Дунхай Юйгуан не был близок с братьями и сейчас чувствовал себя по-настоящему одиноким.       Цинлун закрыл глаза, надеясь, что вино поможет ему уснуть, но вдруг увидел едва уловимую тень, накрывшую его тело. Он хотел отпрянуть, но в мгновение ока был пригвождён к постели.       – Куда же ты, учитель? – насмешливо прошептал Баоцзюнь, с трудом удерживая сопротивляющегося мужчину.       – Отпусти! – рявкнул тот. – Кто позволил тебе являться в мой дом?!       Для всего юного поколения Тянь павильон Лазоревых Звёзд был весьма болезненной темой. Учитель Дунхай обладал тончайшей красотой и был редким лакомством. Не единожды юноши и девушки пытались проникнуть сквозь барьеры этого дома и сорвать хотя бы поцелуй с алых губ. Но, кроме Баоцзюня, подобное удалось лишь Ванлину. Тот до сих пор носил на своей спине шрамы, оставленные ему старейшиной Зала Наказаний.       Дунхай Юйгуан был редкостно силён и нуждался только в Баоцзюне. Любой другой подвергся бы жестокому наказанию, посмей он преступить границы вершины пика Лунного Сияния.       Даже сейчас, извиваясь в попытке вырваться из этих рук, Юйгуан не приложил и десятой доли своих сил. Вовлечённый в глубокий поцелуй, он был поражён чудовищной жаждой своего возлюбленного. Так и не распутав узла халата дрожащими от желания пальцами, Баоцзюнь разорвал тонкий пояс, жадно скользя ладонями по телу.       – Разве учитель не искал этого ученика? Не желал его видеть? – спросил он, пробираясь к трепещущим нефритовым вратам наслаждения.       – Искал? – ответил Юйгуан, сдавив бёдрами сильную талию Баоцзюня. – Какой вздор! Зачем бы я стал искать этого бесталанного демона, зная, что он развлекается со своей драгоценной игрушкой?       Баоцзюнь прижал его колени к груди, намереваясь безжалостно ворваться в обжигающие глубины.       – Хм, – ответил он насмешливо. – Разве учитель не говорил о том, что следует ценить даже ничтожную жизнь? Как же он может так легкомысленно говорить о других?       – Ах! – вздохнул Дунхай Юйгуан. Этот мальчишка, как всегда, дразнил его, скользя вдоль тенистого нефритового ущелья.       Он больше не мог поддерживать этот разговор. Всё, чего он хотел – чтобы эти руки никогда не отпускали его. Он ревновал. Мучительно и болезненно. Больше всего на свете Дунхай Юйгуан боялся потерять этого... демона.       Баоцзюнь внезапно поднялся, оставив учителя в полном недоумении. Тот готов был скулить от ужасающего чувства потери. В его прекрасных глазах отразилось отчаяние.       Цинлун нахмурился, приподнявшись на локтях.       – Не двигайся! – остановил его Баоцзюнь.       Внезапно Дунхай Юйгуан испытал острую тревогу с привкусом страха. Этот мальчишка... никогда не понимал, что следует остановиться. Цинлун, не меняя мрачного выражения лица, свёл ноги.       – Учитель больше не верит мне? – спросил будущий глава Тянь, скидывая одежду.       – Верить тебе? Думаешь, этот учитель лишился рассудка?!       Баоцзюнь рассмеялся. Медленной, хищной походкой он вернулся к кровати, держа в руках маленькую шкатулку красного дерева.       – Что это? – спросил Цинлун, открывая её.       Верхняя губа дёрнулась. Юйгуан громко чихнул. Шкатулка хранила странную маслянистую субстанцию с изумительным ароматом цветущих яблонь.       Баоцзюнь вернулся к его губам, целуя так нежно и горячо, словно они были в разлуке десятки лет. Окунув палец в перламутровую густую мазь, он обвёл прохладной влажной подушечкой розовые ареолы сосков Юйгуана. Тот ощутил холод и томительное покалывание. Затвердев в розовые жемчужины, они требовали недленного внимания.       Громко ахнув, учитель сжал драгоценные бусины между пальцев, выгнувшись. Почувствовав, как влажные пальцы коснулись нефритовых врат, Юйгуан попытался отпрянуть, но Баоцзюнь желал испытать обещанный восторг.       Тонкие пальцы, проникнув в нежную глубину, обильно смазывали таинственным составом каждый цунь. Обмакнув их в странный состав ещё раз, Баоцзюнь потянулся к отвердевшему естеству Юйгуана. Тот отчаянно замотал головой, задыхаясь, не силах разорвать алую пелену страсти, застившую взгляд.       – Доверься мне, – прошептал Баоцзюнь, обхватив влажными пальцами внушительный нефритовый ствол учителя.       Будущий глава Тянь искренне наслаждался видом этого извивающегося в немыслимой жажде тела. Цинлун давно избавился от шёлкового халата, оставшись в одних носках, от которых юноша не мог отвести взгляд. Хватило десятка движений, чтобы нефритовый бутон, захлёбываясь, излился сладким нектаром. Наслаждение было таким долгим, какого он никогда не испытывал ранее. Баоцзюнь едва смог удержать содрогающееся тело.       Только спустя долгие минуты он обессиленно опустился на постель. Белая кожа влажно сияла в свете лунных жемчужин. Цинлун закрыл глаза, опустив голову на грудь Баоцзюня, поигрывая его соском. Сейчас он был вполне счастлив.       Баоцзюнь решил, что время для просьбы настало.       – Учитель, скажи, что ты готов сделать ради этого ученика? Мог бы ты отправиться к Восточному Морю?       Как бы не был одурманен Дунхай Юйгуан, подобная просьба отрезвила его. Приподнявшись, он уставился в глаза ученика.       – И что тебе там понадобилось? – спросил он настороженно.       Баоцзюнь печально вздохнул.       – Учитель, я не хочу тебе лгать. Но и сказать правды не осмеливаюсь.       – Да неужели? – недоверчиво произнёс Цинлун. – Забраться в мою спальню в первый день знакомства и взять это тело, воспользовавшись ночной темнотой и глубоким сном учителя ты осмелился, а сказать несколько слов – нет?       Баоцзюнь едва не рассмеялся. Когда он впервые пробрался в его дом, Цинлун отчаянно удовлетворял похоть, вспоминая его лицо.       – Этому ученику нужна трава сянь-цао.       Дунхай Юйгуан застыл, смертельно побледнев. Не то, чтобы эта просьба была невыполнимой, он мог бы дать мальчишке желаемое немедленно – сянь-цао росла в саду павильона Лазоревых Звёзд, но вот беда, Баоцзюнь и так был бессмертен. Его кровь не нуждалась в подобных средствах.       – Для кого? – спросил Дунхай Юйгуан, уже зная ответ.       Это было так горько. Прекрасный Цинлун умирал от желания... Нет, дело было в другом. Он и впрямь отчаянно любил этого человека... Но ни его красота, ни сила не могли удержать юного демона рядом.       – Не злись. Прошу тебя, позволь мне всё объяснить. Гуан-эр, мой отец желает видеть меня другим. Для этого он привёз мне Чжэня. Он думает, что если я буду заботиться об этом... цветке, то смогу измениться. Разве могу я идти против его воли? Чжэнь болен. И лучший способ доказать, что я и впрямь забочусь о нём – вылечить. Лекарь с хребта Небесных Столпов Фан Му обещал изготовить пилюлю. Для неё и нужна...       По мере того, как он говорил, взгляд Цинлуна мертвел всё больше. Алые губы побелели и дрожали, а на ресницах повисли слёзы.       Баоцзюнь внезапно замолчал. Он никогда не видел этого сильного дракона в таком отчаянии.       – Как низко, – прошептал Юйгуан, отодвигаясь от ученика. – Вместо того, чтобы честно признаться в том, что... тебе нужно от меня, ты решил... решил использовать это?!       Разозлившись, он отшвырнул прочь драгоценную шкатулку изящной стопой, затянутой в белую ткань.       Баоцзюнь внезапно судорожно вздохнул. Бросившись на Юйгуана, он прижал его к постели.       – Низко? – спросил он глухим от ярости голосом. – И в чём же тут низость?!       Цинлун упёрся ладонями в его сильную твёрдую грудь.       – Ты приходишь ко мне после того, как двадцать дней подряд провёл в постели этого... нефритового цветка! Ты спал с ним каждую ночь! Ты одурманил меня этим... Этим дьявольским снадобьем, чтобы спасти жалкую жизнь своего любовника! И ты не считаешь, что это низко?!       Баоцзюнь приподнялся, взглянув в глаза Юйгуана. Тот тяжело, рвано дышал, пытаясь побороть боль.       – Гуан-эр... Да ты... ревнуешь! – поразился юноша.       Дунхай Юйгуан на мгновение застыл, а затем ударил его. Он не применял ци, колотя твёрдое тело над собой кулаками и коленями. Да как он смеет! Ревнует?! Это можно было бы назвать так, если бы он не знал о том, что этот мальчишка спит с другим! Изменник! Демоническое отродье!       Баоцзюнь продержался до самого конца. Когда Юйгуан истощил свои силы и его тело бессильно обмякло, юноша вдруг упал на постель рядом с ним. С уголка его губ медленно стекала струйка крови.       Цинлун застыл. Что это? Разве подобное могло ему повредить? Этот мальчишка... Он что, совсем не защищался?!       Он почувствовал, как волосы поднимаются на его голове. Заключив ослабевшего Баоцзюня в объятия, Дунхай Юйгуан попытался влить в него энергию. Юноша закашлялся. Вырвавшись из рук учителя, он, шатаясь, побрёл в купальню.       Цинлун, обмирая от страха, бросился за ним.       – А–Цзюнь! Боги, позволь же мне помочь!       Баоцзюнь упал на колени перед пустой бадьёй, сплёвывая кровь. Юйгуан обнял его сзади, дрожа.       – А-Цзюнь, я дам тебе всё, что ты захочешь, будь это моё тело или сянь-цао... Прошу, позволь мне помочь!       Баоцзюнь несколько мгновений колебался, прежде чем упасть в руки учителя.       Тот, обхватив его за талию, вернул в постель. Юноше пришлось выпить отвратительное снадобье и переждать несколько минут, пока учитель передаст ему энергию. На самом деле, ему это было не нужно. Подобная рана, как бы ужасающе ни выглядела, лечилась несколькими вздохами. Но Цинлуну этого знать было не нужно.       – Учитель, этот Баоцзюнь никогда не спал с Чжэнем, – прошептал он тихо. – Разве мог бы я думать о других, если есть ты? На самом деле, познакомившись с ним, ты сам всё поймёшь. Этот человек... он так хрупок и беззащитен... Я и впрямь хочу ему помочь!       – Неужели? – усмехнулся Юйгуан. – И когда же ты думаешь представить нас друг другу?       – Завтра утром, – ответил тот. – Отец приказал проводить совместные занятия в даоцзофан.       – Вот как? – вновь спросил учитель. – Неужели ты собираешься посещать мои занятия?       Баоцзюнь внезапно заключил его в объятия. Он так желал Цинлуна, что, казалось, лишится рассудка, если не возьмёт его немедленно.       Дунхай Юйгуан перекинул ногу через его талию и осторожно опустился на живот.       – Позволь мне позаботиться о тебе, – прошептал учитель, вздрогнув от предвкушения.       Баоцзюнь кивнул, не отводя взгляда от зарумянившегося прекрасного лица, исчерченного прядями распущенных длинных волос...       Скоро волшебная трава сянь-цао будет в его руках. __________ ¹Кальпа – испытание через определённый срок. ²Цинлун – синий дракон. Символизирует восток и весну.