Легенда Ао.

      Баоцзюнь был странно тихим и задумчивым в этот вечер. Он взглянул на Чжэня, впервые за долгое время с удовольствием поглощающего пищу, и вдруг тихо произнес:       – Чжэнь... нарисует... меня?       Тот застыл, глядя на него удивлённо. Он быстро проглотил тофу и ответил:       – Если ты хочешь... да...       Он вдруг улыбнулся.       – Баоцзюнь имеет строгую и уверенную манеру письма. Чжэню интересно взглянуть на себя в его исполнении. Ты в ответ напишешь... мой портрет?       Будущий глава Тянь с удивлением прислушался к себе. Он сказал это искренне? Ему вдруг и впрямь захотелось запечатлеть эти черты на золотистом шёлке или той прекрасной бумаге, что изготавливается для имперского двора.       Баоцзюнь кивнул. Закончив есть, он поспешил в павильон Лазоревых Звёзд. Сегодня учитель передаст ему траву сянь-цао и уже завтра во время собрания глав кланов и сект, что в этот раз проходило в клане Тянь, он сможет вручить её Фан Му.       Чжэню было интересно взглянуть на пик Лунного Сияния. Именно там находился Зал Объединения и Мира, где проходили собрания, встречи и торжества, вроде свадьбы Ванлина, которая неумолимо приближалась.       К тому же, там жили учителя Ао. Баоцзюнь согласился взять его на пик. Он уговорил отца построить там маленький павильон, в котором Чжэнь сможет черпать светлую ци. В конце концов, западный дом совсем ему не подходил.       Занятий в этот день не было, и ученики были вольны заниматься своими делами.       Чжэнь вновь проснулся рано. На этот раз подобное было бессмысленным. Он не хотел тревожить прислугу. Ему ничего не было нужно. Натянув сапоги и накинув на плечи меховой плащ, юноша, не одеваясь, тихонько ускользнул в садовую беседку. Устроившись на циновке, он развернул лист бумаги и растёр тушь. Он хотел изобразить Баоцзюня таким, каким увидел в первый раз – танцующим с мечом...       Чжэнь так увлёкся, что не слышал творящегося в доме безумия. Когда, выписав последний иероглиф стиха, он поднял голову и увидел, что солнце уже высоко, сожалеть было поздно – Баоцзюнь стоял рядом с ним.       Чжэня пробрала крупная дрожь. На челе демона вспыхнул ясным алым огнём знак чистой крови. Несмотря на то, что он значил откровенную ярость, это было так прекрасно, что, вернувшись к картине, юноша намеревался немедленно добавить эту деталь.       – Чжэнь! – оборвал его Баоцзюнь. – Ты!.. Ты понимаешь, что творишь? Сколько времени ты сидишь на холодном камне? Ты ничего не ел! Ты не одет как следует!       Юноша закатил глаза и ослепительно улыбнулся.       – Подожди... Сейчас... Вот. Посмотри!       Баоцзюнь не посмел мешать ему. Видеть Чжэня таким... живым было настоящим наслаждением. Он склонился над картиной и застыл в восхищении. Этот прекрасный юный демон, танцующий с мечом в огнях атак ци – это он?! Боги, это... это так... прекрасно!       – Чжэнь... – только и смог произнести мастер Тянь.       Тот рассмеялся, промывая кисть в чаше с водой. Повесив её сушиться, он поднялся и потянулся своим изящным телом.       Баоцзюнь, воспользовавшись моментом, заключил его в объятия. Он был мрачен. Тело юноши было холодным, как лёд. Позвав слуг, он велел вернуть драгоценности кабинета во флигель, а сам поднял Чжэня на руки и отправился к себе.       Тот недоумевал. Что случилось? Зачем тащить его на руках в западный дом?       Баоцзюнь поспешил в купальню. Опустив юношу на ноги, он развязал ленты плаща и стал стягивать рубаху. Тот покраснел. Это было так... неожиданно. Почему сейчас? Почему здесь?!       Раздев его донага, мастер Тянь разоблачился сам и вновь подхватил Чжэня на руки. Пройдя сквозь лунные врата, он оказался в комнате, полной пара. Глубина была небольшой. Баоцзюнь отпустил его. Только теперь, оказавшись в горячей воде, Чжэнь понял, насколько замёрз. В его груди вновь чувствовался лёд. Содрогнувшись, юноша погрузился в приятное тепло.       Баоцзюнь, опустившись на каменный белый пол, притянул его к себе, усаживая на колени. Чжэнь вновь покраснел. Поза была такой неловкой... Сидеть вот так, лицом к лицу с этим прекрасным юношей, широко разведя бёдра, было неудобно. Тем более, что его нефритовый дракон вдруг вспомнил прошлые ласки и поднял голову.       Баоцзюнь усмехнулся. Осторожно коснувшись головки пальцем, он обвёл её круговым движением.       Чжэнь судорожно вздохнул, впившись тонкими пальцами в плечи мастера Тянь.       Но тот и не думал продолжать. Сомкнув руки за спиной юноши, он держал его в объятиях, согревая. Чжэнь словно лишился рассудка он нахлынувшего желания. Обхватив шею Баоцзюня руками, он коснулся его губ, проникая в глубины рта. Прижавшись к его телу, скользил жаждущим ласки бутоном по твёрдым мышцам живота.       – Чжэнь! – взмолился тот. Сдерживать себя больше не было сил. – Боги, на тебя так действует вода Туманных Гор?!       – Не знаю, – прошептал тот, покраснев. На самом деле и разгоревшиеся жаровни часто будили в нём желание. Иногда оно было столь сильным, что даже лёгкие прикосновения заставляли его нефритовый бутон выпускать нектар острого наслаждения.       – И что мне с тобой делать? – чуть нахмурился Баоцзюнь.       Тот покраснел ещё сильней. Он никогда не осмелился бы озвучить это желание.       Развернув его спиной к себе, мастер Тянь коснулся губами виска, медленно скользя к розовый ушной раковине. Проник внутрь, вызвав лёгкий стон, коснулся нежной кожи за ухом, втянул мочку, лаская её языком. Тело юноши напряглось, дрожа. Руки скользили по нефритовой коже, сминая соски, сжимая их между пальцев. Губы двинулись вниз по тонкому стеблю шеи, оставляя влажный след. Сильные пальцы сомкнулись на нежном восставшем естестве. Чжэнь судорожно вздохнул, впившись руками в запястья мастера Тянь. Его протяжные стоны отражались от стен, осыпаясь дождём. Баоцзюнь был возбуждён. Он скользил вдоль тенистого ущелья юноши, упираясь в нефритовые врата. Но те были плотно сомкнуты. Он не посмел взять их приступом. Здесь следовало двигаться медленно, неспеша. Стоит чуть оступиться и навсегда потеряешь искреннее доверие. Чжэнь рос в доме цветов. Он умеет лгать. Баоцзюнь не хотел всю жизнь ожидать ножа в спину.       Чжэнь вскрикнул, содрогнувшись, и бессильно осел в объятия Баоцзюня. В воде медленно растворялся густой нектар...       Они так задержались, что прибыли на пик Лунного Сияния лишь во второй половине дня. Идти по мосту было слишком долго. Баоцзюнь предложил Чжэню лететь на мече. Похоже, для того подобное было в новинку. Высокие скулы расцвели румянцем, а на лице появилась ослепительная улыбка.       Они спешились у Зала Объединения и Мира в тот момент, когда на пик прилетели многочисленные совершенствующиеся. Собрание Улинь было важным событием. Его следовало подготовить так, чтобы не пострадало юное поколение.       Баоцзюнь поклонился кому-то из прибывших и, схватив за руку Чжэня, поспешил под сень старых сосен, обрамляющих пик. Более неудачного момента они выбрать просто не могли!       – Подожди, Баоцзюнь! Кто это... Кто это такие? – с любопытством спросил юноша.       Убедившись, что светлый зелёный наряд Чжэня сливается с лесным сумраком, мастер Тянь остановился.       – Отсюда ты сможешь их разглядеть и остаться незамеченным. Смотри. Это глава Дворца Иллюзий и старейшины. Школа, которая использует атаки разума. Однажды этот Баоцзюнь застрял в одной из иллюзий. Очень сильные противники. Позже я расскажу тебе подробнее о каждом.       Чжэнь оглянулся, раскрыв от удивления рот. Лицо мастера Тянь было задумчивым и торжественным.       – Но... зачем? – спросил юноша.       – Затем! – передразнил Баоцзюнь. – Ты отправишься со мной на Собрание Улинь. Не возражай! – тут же перебил он, увидев нахмуренные брови.       Чжэнь решил, что спорить и впрямь бессмысленно. Собрание Улинь состоится только через два года. За столько времени этот вздор унесёт ветер.       – Это глава храма Постижения Мудрости. Их техники очень глубоки, а знания огромны. Умеют создавать собственные печати и построения. Никогда не знаешь, чего от них ждать.       Чжэнь кивнул.       – А это... Это молодой глава хребта Небесных Столпов. Цзюэ Юй⁴. Это единственный совершенствующийся, достигший подобных высот в столь юном возрасте. Говорят, он надел гуань совсем недавно.       Чжэнь замер, оперевшись спиной о ствол дерева. И впрямь недавно... два года назад... Надо же, кто бы мог подумать, что они вновь встретятся. Ты вырос, Да-Цзюэ³... Даже Чжэнь слышал об этой легендарной секте. Она была огромна и влиятельна, словно двор императора... Каким же талантом обладает этот человек, чтобы всего за восемь лет стать главой? Цзюэ Юй был сыном одного из стражей Чуньмэн. Он всегда хотел стать заклинателем, но отец решил иначе... Он думал, что продать дитя в дом цветов будет гораздо выгоднее. Когда это случилось, Да-Цзюэ исполнилось четырнадцать... Чжэнь всегда относился к нему, словно к старшему брату. Юноша, бледно улыбнувшись, накрыл ладонью своё запястье. Если присмотреться, там до сих пор пролегала тонкая нить шрама... Ему было семь, когда он написал Да-Цзюэ письмо, в котором клялся заботиться о старшем брате и всегда оберегать его. Чжэнь думал, он рассмеётся в ответ этой забавной шутке. Но тот вдруг жутко разозлился и встревожился. Письмо было написано на дорогой бумаге с золотыми цветами, но вместо туши Чжэнь использовал собственную кровь.       Он так и не получил ответного обещания и это до сих пор жгло болью и стыдом его грудь. Но... он ведь просто собирался пошутить? Откуда же столько лет в сердце кипит обида?       Через год Цзюэ Юй, едва ступив на путь ветра и цветов, был выкуплен могущественным совершенствующимся, так и не назвавшим своего имени.       Тогда Чжэнь тоже опасно заболел. Три дня он метался в лихорадке, повторяя одно и то же: «позаботься обо мне, Цзюэ»... Никто не знал, о чём он говорит. Терялись в догадках. Никто и предположить не мог, что столь ценный цветок сблизится с каким-то жалким ничтожеством, с каким-то сыном стража!       Цзюэ Юй не звал его с собой. Он просто растворился в вечернем дожде... С тех пор они не виделись. Целых восемь лет... Чжэнь думал, что давно простил его и позабыл. Но вот... Его сердце ранено этой встречей. Ему вдруг захотелось остаться в одиночестве. Чжэнь покраснел от стыда. Он был ещё ребёнком и не знал, когда нужно остановиться. Не понимал, насколько навязчив...       Ведь, на самом деле, ему не в чем упрекнуть этого человека. Всё, что он знал о собственной ци, рассказал ему Да-Цзюэ. Это он научил его техникам и приёмам владения плетью... К несчастью, Чжэнь был слишком мал и мог освоить лишь малую часть.       – Хребет Небесных Столпов самая сильная из существующих сект. Говорят, у главы Цзюэ Юй особый, редкий меч, обладающий силой небес. Секта включает двенадцать пиков, каждый из которых выпускает своих учеников. Об этом стоит рассказать отдельно. Больше среди них нет достойных противников. Все остальные мелкие кланы. Идём. Лучше я покажу тебе дом, где вскоре мы, возможно, будем жить.       Чжэнь обернулся, чтобы увидеть прекрасное ледяное лицо ещё раз, но Цзюэ Юй уже вошёл в зал. Он уловил лишь алый всполох сюаньдуань⁵ и реющие алые ленты.       Опустив голову, Чжэнь послушно двинулся вслед за Баоцзюнем. Они прошли совсем немного. Павильон был почти готов. Юный мастер, внезапно уловив вспышку солнечного луча на синих бусинах буяо, сказал, что ему необходимо срочно отлучиться и просил побыть здесь.       – Может быть, придумаешь этому дому имя? – спросил он, скрываясь в чаще.       Имя?.. Отстранённо подумал Чжэнь. Он всё ещё смотрел на едва видневшиеся между соснами стены Зала Объединения и Мира.       Имя...       Едва Баоцзюнь скрылся с глаз, Чжэнь поспешил назад. Ему необходимо увидеть этого человека ещё раз!       Площадь перед Залом была почти пуста... Почти. Ожидая, пока отец покинет собрание, там стоял Ванлин и юная Цинлин. Они выглядели, словно только повздорили. Казалось, девушка готова убить его о чём-то яростно споря. Чжэнь невольно приблизился, но тут же был замечен.       – Прекрасный Чжэнь, надо же! – улыбнулся Ванлин.       Тот едва заметно кивнул, не зная, насколько искренен этот человек.       – А разве шисюн Баоцзюнь не с тобой? – спросила Цинлин.       Ванлин тут же бросил на неё предупреждающий взгляд. Чжэнь не ответил. Его сердце колотилось, словно колокол набата. Видимо, прошло довольно много времени. Он и сам понимал, что они потратили на дорогу и осмотр павильона не менее стражи⁶... Прямо на него смотрел глава Тянь.       – Чжэнь, ты здесь? Один? Подойди.       Чжэнь низко поклонился и приблизился. Он объяснил, зачем они здесь и как он оказался в одиночестве. Глава Тянь кивнул и повернулся.       – С этим юношей Баоцзюнь желает пройти Улинь, – сказал он человеку за своим плечом.       Чжэнь, покраснев, не смел поднять головы, ощущая холодный взгляд тёмных глаз Цзюэ Юй.       – Надеюсь, юноша достаточно силён. Собрание Улинь не терпит слабости, – ответил таким же ледяным тоном глава Цзюэ.       Старейшина Тянь кивнул. Беседуя, они двинулись прочь. Чжэнь, скрывая помертвевшее лицо, бросился в лесную глушь. Да-Цзюэ его не узнал? Разве такое возможно? Неужели за восемь лет можно позабыть человека, с которым связано столько воспоминаний?! Или... Или он вовсе не желает вспоминать о Чуньмэн?       Это было больно. Так больно, что Чжэнь, словно слепец, не разбирая дороги, шёл всё дальше, тихо шепча: «Я всегда буду любить старшего брата и заботиться о нём. А ты позаботишься обо мне, Да-Цзюэ?»... __________ ¹恩重如山, метафора большой дружбы, заботы. ²Цзяотайдянь 交泰殿 «Зал Объединения и Мира». ³大 (да). Основное значение этой морфемы — «большой, старший». Этот префикс часто употребляется перед фамилиями или именами с увеличительно-ласкательным оттенком. ⁴​绝 (jué) – самый; (перед отрицанием) абсолютно; отчаянный, безнадежный; превосходный, не имеющий равных; исчерпать; умереть, исчезнуть; ​雨 (yǔ) –  дождь. ⁵Сюаньдуань — самый торжественный костюм в Китае, который состоит из двух частей — чёрная или тёмно-синяя куртка (обычно с кантом) и красная юбка (裳, чан). ⁶1 стража – 2 часа.