Легенда Ао.

      Баоцзюнь был встревожен. Вернувшись вечером в дом, он никак не мог найти покоя. Чжэнь, свернувшись, словно кошка у пылающей жаровни, крепко спал. Он не пожелал раздеться, не проглотил ни куска, даже не пошёл в постель, устроившись на меховом ковре.       Баоцзюнь хотел уйти. Хотел отправиться к вершине. Дунхай Юйгуан в прошлую ночь едва не свёл его с ума своей страстной нежностью. Баоцзюнь всё больше привязывался к нему. Он словно разрывался на две части. Одна из них не представляла своей жизни без Цинлуна. А вторая желала Чжэня.       Юный мастер Тянь ещё раз проверил павильон. Он казался безопасным. Оставив стражу, он всё-таки решил навестить учителя. Здесь совсем рядом. Что бы ни случилось, он успеет вернуться.       Чжэнь проснулся глубокой ночью. Открыв глаза, он сел и оглянулся. Рядом с ним никого не было, но чужое присутствие было столь явственным, словно неизвестный гость стоял перед ним.       Чжэнь поднялся на ноги и прислушался. В доме стояла тишина, нарушаемая лишь треском пламени в жаровнях. Баоцзюня не было рядом. Ванлин сказал ему, что будущий глава Тянь давно связан любовными узами с учителем Дунхаем. Юноша опустил голову. Изо всех сил он старался убедить себя в том, что ему всё равно. Разве это имеет значение? Теперь, когда предстояло отправиться на хребет Небесных Столпов, ему больше не нужна была любовь Баоцзюня.       Отчего же он никак не может забыть его сильных рук? Отчего же воспоминания о его поцелуях так болят, что он не может сдержать слёз?!       Они и впрямь катились по щекам горьким потоком.       Разозлившись, он даже решил, что это присутствие ему просто чудится. Тёмные одинокие ночи и раньше будили в нём тревогу.       Чжэнь отправился в спальные комнаты. Скинув слои шёлка, казавшиеся ему грязными и пропитанными неприятным запахом тела, он раздражённо швырнул их в корзину. Сдёрнув ленту, юноша сгрёб многочисленные бутылочки с ароматными притираниями и средствами, подумав, что от этого на душе станет легче.       Горячий источник наполнял паром всё пространство купальни. Вздохнув, Чжэнь расставил свои богатства на краю и спустился по ступеням в горячую воду.       Это и впрямь помогло расслабиться. Спустя долгий час он покинул комнату омовений. Раскрасневшаяся румяная кожа была нежна, словно цветы персика, а волосы обрели густой аромат хризантем. Завёрнутый в льняное полотенце, Чжэнь уселся на скамью перед бронзовым зеркалом, чтобы просушить и расчесать их.       Напевая одну из любимых им песен, юноша медленно водил по длинным прядям гребнем из слоновой кости.       Внезапно его взгляд застыл – в бронзовой глубине он заметил неясную тень. Сглотнув, юноша обернулся. Но за его спиной никого не было.       Это и есть знаменитые чары сокрытия клана Тянь?       – Выходи! – испуганно крикнул Чжэнь, надеясь, что его дрогнувший голос слышен снаружи.       Тишина. Никто не ответил. Но по спине юноши прошла дрожь – он почувствовал на нежной тонкой шее чужое дыхание.       Отпрянув, он бросился было прочь, но сильные руки сомкнулись в объятии, прижав его к твёрдой мужской груди.       – Баоцзюнь? Это не смешно! Отпусти меня! – он пытался вырваться, всё ещё надеясь на лучшее.       Человек не показывался. Даже оказавшись с ним лицом к лицу, Чжэнь мог увидеть лишь туманный силуэт.       Незнакомец толкнул его на кровать, придавливая тяжёлым телом. Льняное покрывало осталось на полу. Почувствовав обнажённый восставший нефритовый корень, уткнувшийся в плотно сжатое кольцо мышц, Чжэнь выгнулся, вырываясь. Из горла, сведённого страхом, вырвался мучительный хриплый стон.       Его губы тут же оказались во власти чужого рта. Он не мог выдавить и звука. Руки, прижатые к постели, были бессильны. Он не мог призвать Лунный Свет, как бы ни пытался.       Широко разведеные бёдра были болезненно напряжены.       Но как бы ни жаждало это чудовище проникнуть в его тело, створки перламутровых врат были сомкнуты слишком плотно. Отпустив руку, незнакомец шлёпнул юношу по ягодице, пытаясь заставить расслабиться. Ему пришлось оторваться и от нежных губ.       Чжэнь закричал, призывая на помощь. Но его крики разбились о глухую стену – незнакомец установил барьер. Юноше ничего не оставалось, кроме как надеяться на самого себя.       Теперь его рука была свободна. Призвав плеть, он направил её вдоль невидимого тела. Удар получился скользящим и слабым, но успел задеть отпрянувшего врага.       Стоило Чжэню освободиться, он яростно раскрутил плеть над собой. Сверкая молниями, чудовищное оружие гудело и щёлкало, разнося в клочья барьер, установленный незнакомцем и всё вокруг. Чары ослабли и Чжэнь уже мог видеть силуэт незнакомца. Удар, обрушившийся на скользящую прочь тень, расклол деревянные плитки пола.       Враг вскрикнул. Выбив узорчатую раму окна, он бросился прочь.       В комнату ворвались стражи, но ужаснувшись чудовищной небесной ярости, отшатнулись. Чжэнь видел капли крови на полу. Он надеялся, что задел лицо врага.       Плеть погасла, растворяясь в ночной тьме. Обнажённый юноша почувствовал чудовищный холод. Он был поражён новой способностью. Лунный свет никогда раньше не принимал форму небесного огня.       Дрожа, Чжэнь вновь закутался в льняное полотенце. Конечно, ему стоило бы одеться...       Его комната была разрушена и Чжэнь решил, что Баоцзюнь не осудит его, обнаружив поутру в своей постели. Надев исподние штаны и рубаху, он босиком прошёл в покои мастера Тянь и забравшись в постель, свернулся, словно кошка, закутавшись в роскошное меховое одеяло.       Баоцзюнь вернулся к утру. Потянувшись, он вошёл в комнату, предвкушая сладкий сон. Его тело ломило от усталости. Цинлун просто выжал его досуха! Не зажигая огней, Баоцзюнь скинул одежды и забрался в постель. И только тут обнаружил мирно спящего Чжэня.       Он моргнул, не поверив своим глазам. Осторожно коснулся мехового свёртка. Юноша вздрогнул, вскочив, испуганно сжав руку. Но его сил не хватило на то, чтобы призвать плеть. Во рту стоял металлический привкус крови. Грудь болела так, что он с трудом мог вдохнуть.       Баоцзюнь был раздражён. Он устал и не желал никого видеть. В этот момент в голове мастера Тянь не было и единой мысли о чём-то, кроме собственных желаний. В конце концов, он привык думать лишь о себе. Утомлённый любовными утехами в павильоне Лазоревых Звёзд, Баоцзюнь хотел остаться в одиночестве. Находиться в одной комнате с нефритовым цветком Чуньмэн казалось ему кощунством после нежной ночи с Дунхай Юйгуаном.       – Тебе больше не нравиться в собственной комнате? Или ты, наконец, решил отдаться мне? – грубо поинтересовался Баоцзюнь.       Боль в груди Чжэня усилилась. Этот человек... он обещал защищать его, но не спросил, что случилось, увидев юношу в своей постели. Не выслушал стражу. Не обратил внимания на то, что в доме что-то не так... Чжэнь пришёл к нему, надеясь на помощь, но... напрасно. Покраснев от стыда и внезапно вспыхнувшей ненависти к собственной глупости, Чжэнь не осмелился открыть рта. Содрогнувшись от холода, он ступил на пол и также молча покинул комнату. Боль была невыносимой. Она комом стояла у горла, просясь наружу.       Баоцзюнь вовсе не желал разбираться с капризами и обидами этого нежного создания. Сейчас, когда его страстный голод был утолён, его не трогала тонкая красота этого человека. Ни его обиды, ни его слёзы не имели ровно никакого значения. Зарывшись в тёплые меха, мастер Тянь тут же погрузился в сон. Чжэнь был бос. Его мучила тошнота и боль. Он не мог вернуться в собственную комнату, чтобы одеться теплее или хотя бы натянуть сапоги. Поспешив в сад, юноша упал на колени меж ярких ароматных цветов. Уткнувшись лбом в орошённую ледяной росой траву, Чжэнь пытался сдержать рвущийся кашель.       К несчастью, его сил было недостаточно. Он потратил их на борьбу с незванным гостем.       Юношу вырвало. В первых бледных лучах рассвета он с ужасом смотрел на бурый ком, вывалившийся изо рта. Он был столь отвратителен, что новые позывы не заставили себя ждать.       Дрожа от холода и омерзения, Чжэнь отполз прочь. Он внезапно понял, что это. Кровь. Его изболевшееся нутро исторгло застарелую, запёкшуюся, мёртвую кровь. Он хотел бы вернуться в тепло. Сейчас даже его разбитая комната казалась недосягаемо далёкой... Он больше не мог двинуться. Не хватило сил даже на то, чтобы сжаться в комок, сохраняя остатки тепла. Скрытый густой травой и поднявшимся утренним туманом, Чжэнь безжизненно опустился на землю. Закрыв глаза, он слышал беспорядочный стук собственного сердца. Оно медленно покрывалось коркой льда.       Теряя сознание, Чжэнь вспомнил, что в спешке оставил пилюли во флигеле Западного Дома. Он не принимал лекарств третий день, совсем позабыв о них. Неудивительно, что ледяная печать убивала его.       Сквозь плывущий в глазах туман, он видел, как изморозь затягивает его тонкие пальцы. Как жаль... Он был так близок к свободе... Так близок! Он так хотел жить! Чёртова гордость! Что за дьявольская доля умереть столь юным и полным жизни?..       Солнечный луч, пробившись сквозь клочья тумана, сверкал на белоснежных искристых узорах, покрывших хрупкое тело нефритового цветка Чуньмэн.       Разве не такова судьба каждого из них? Разве не умирали они в одиночестве? Не замерзали на снегу, истощённые голодом, покинутые, ненужные, увядшие цветы?       Вот и он... Нераскрывшийся бутон...       Баоцзюнь улыбался во сне, чувствуя тонкий аромат, оставшийся в постели. Ему снилось, что повзрослевший Чжэнь, нежно улыбаясь, касается его лица и льнёт к губам. Баоцзюнь обнимает его, сжимая в объятиях. Его словно пронзает насквозь немыслимым чувством облегчения и блаженства. Баоцзюнь никогда не был так счастлив, как в эту ночь. Он задыхался от восторга, ощущая нежный шёлк волос и горький аромат хризантем. Так странно... Целуя Чжэня, Баоцзюнь на мгновение поднял взгляд, отразившийся в золотом зеркале. Его сердце вмиг наполнилось тоской, а руки опустели... Там, в ясном кристалле зеркала, он был один. Баоцзюнь внезапно вспомнил, что Чжэнь мёртв. Так давно мёртв, что из памяти стёрлись его черты.       Будущий глава Тянь застонал во сне, но так и не смог открыть глаз. Сон не отпускал его из цепких когтей.       В этом сне, обернувшимся кошмаром, Баоцзюнь вспомнил, как жесток и небрежен он был в отношении Чжэня. Как в итоге пожертвовал им, выпив его кровь, вобрав его силы ради новой ступени собственного развития...       В этом сне Чжэнь был мёртв. Безвозвратно и безжалостно. Баоцзюнь не мог вернуть его, как бы ни пытался. Это ранило. Смертельно и больно.       В этом сне Чжэнь был погребён на хребте Небесных Столпов. Но как бы Тянь не пытался, он не мог пробиться к его могиле. Светлые совершенствующиеся ненавидели его, затеяв масштабную войну против тьмы.       В этом сне Баоцзюнь остался один на один со своей болью, выступив против всех... И только когда глава секты Небесных Столпов пронзил его грудь своим мечом, юноша проснулся.       Сердце мастера Тянь колотилось где-то в горле, словно собиралось выскочить из груди. Каждый удар отдавался болью во всём теле. Баоцзюнь долго не мог прийти в себя. Не мог понять, спит он или нет?       Он огляделся. Солнце уже поднялось и его лучи рассеивала бумага на окнах. Наверное, этот кошмар привиделся ему из-за светлой ци пика Лунного Сияния. Он рассмеялся. Вышло хрипло и испуганно.       Тело юноши дрожало. Одеяло пахло Чжэнем и ему вдруг безумно захотелось обнять, сжать изящное тело в крепких объятиях, коснуться нежной шеи губами, как во сне.       Он поднялся на ноги. Не тратя время на утренний туалет, как был – в исподних одеждах, не обув сапог, Баоцзюнь устремился в комнаты Чжэня. Он совсем позабыл о том, как жестоко обидел его, выгнав ночью из постели. Да он и не считал вовсе, что тому есть на что обижаться.       Едва пройдя лунные врата, он онемел – в комнате царил ужасающий разгром, словно здесь промчалась стая взбесившихся волков. Разбитая в щепы кровать и скамьи, прожжённые хлёсткой атакой плитки пола...       Баоцзюнь не припоминал, чтобы кто-то из клана Тянь был способен управлять небесной молнией. Значит, этот след оставила плеть Чжэня?!       Он наклонился, прикасаясь к обгоревшему дереву. Оно успело полностью остыть. Он не так уж долго спал, значит, это произошло до его возвращения. Неудивительно, что Чжэнь оказался в его постели. Собственное слова показались ему жестокой насмешкой.       Он защищался? Кто посмел напасть на павильон, зная, что Баоцзюнь здесь?.. Нет, всё не так! Неужели, кто-то следил за ними? Кто-то выждал момент, чтобы совершить это?!       Боги, неужели Чжэнь пришёл к нему за защитой и утешением, но, не обнаружив, решил дождаться возвращения? Не дождался. Уснул. Этот Баоцзюнь и не подумал спросить о том, что случилось. Он начал с упрёка...       Чжэнь слишком горд. Он никогда бы не стал жаловаться...       Баоцзюнь, наконец, очнулся от горьких мыслей. По его спине ползла ледяная дрожь. В доме было тихо и холодно. Где Чжэнь?! Потратив столько сил на собственную защиту, он, возможно, совсем не мог двигаться!       Баоцзюнь бросился в чайную комнату, прошёл в купальню и даже заглянул в ту, что предназначалась для занятий искусствами. Дом был пуст.       Вернувшись к себе, мастер Тянь натянул сапоги и накинул верхний халат. Его волосы были растрёпаны, а в глазах светился страх. Баоцзюнь ступил в сад. Он обошёл каждый чжан, боясь увидеть мёртвое тело и больше всего на свете желая обнаружить живое.       Но и сад оказался пуст. Поговорив со стражей, Баоцзюнь едва не лишился рассудка. Будь он немного внимательней, выслушай тех, кто пытался ему обо всём рассказать; обрати внимание на чайный столик павильона Лазоревых Звёзд, где его ожидал талисман призыва, Чжэнь... был бы рядом.       Но юноша исчез. Мастер Тянь не нашёл его ни живым, ни мёртвым.