DRAGON AGE. Выбор Стража.

Проснулся я отдохнувшим и немного другим. Нет, не было изменений во внешности (зеркало не даст соврать) или в поведении (я не ощущал, но и проверить было пока не на ком), но я как бы чувствовал всё окружение немного иначе. Кроме того, я ощущал, что изменения произошли во мне. Источники не изменились, но появилось ощущение целостности, как будто мне до этого чего-то не хватало. Кроме того, я ощутил в себе новые силы, и связь с Тенью. И моим первым экспериментом стала попытка воплощения – очень уж мне было неуютно без руки. Эксперимент можно было бы назвать удачным... Всё же сила Духа позволяла забить на чёткость формулы и оставить просто форму. Выбрал промежуточный вариант - использовал силу воплощения одновременно с простой магией, которая должна была направить силу Духа в определённое русло, придать ей форму и создать новую суть. Вышло, на первый взгляд, удачно. Новая рука ничем не отличалась от предыдущей, действовала так же, разве что чувствительность оказалась не полной – казалось, что я отлежал руку и она не полностью отошла. Травмированные энергоканалы тоже претерпели положительные изменения – стоило только руке появиться на своём законном месте, как они тут же потянулись к своему бывшему местоположению. Я этому процессу не мешал – всё происходящее было в моих интересах. Но и проблемы начали возникать там, где я их не ожидал – от руки фонило силой Тени. Что бы я ни делал, рука определённо не хотела восприниматься миром как часть его и на это требовалось тратить свои силы, коих и так было не много. Вторая несколько неожиданная проблема возникла, как я понимаю, из-за энергоканалов – вскоре после того, как они встали на место, пальцы начали медленно чернеть и грубеть. И это значило что эксперимент хоть и прошёл более-менее удачно, но всё же чего-то я не учёл... Руку пришлось развеивать. И, к моему неудовольствию, на развеивание пришлось потратить ещё часть сил – почерневшая часть руки никак не хотела пропадать. Было ощущение, что что-то её подпитывает из больных каналов. Этот вопрос надо было изучать и как можно тщательней, если не хочу остаться калекой. Так же пришлось активно чистить за собой комнату – эманаций Тени в ней после моих художеств было очень много. Хорошо хоть, большую часть из них я смог переработать в силу Духа и вобрать в себя. По моим ощущениям, она всё же как-то восстанавливалась, но причину или механизм восстановления я пока не понял. Как выяснилось, убрался я вовремя – буквально минут через пять, когда я сидел на кровати и анализировал последствия, в комнату влетел Грегор с Ирвингом на прицепе. – Дайлен Амелл, что здесь происходило? – Рыцарь-командор, Первый чародей? Что случилось? – Винн сказала, что ощутила привкус Тени где-то здесь! А кроме тебя некому заигрывать с такими силами! Бля-я-я-я... – Я... – Ты пытался вызвать Духа, Амелл? В больничном крыле?! Без присмотра магов и храмовников?!! Да ты что о себе возомнил?!!! Думаешь, я стану с тобой долго нянчиться? Я достаточно терпел твои выходки и множество раз предупреждал тебя о том, какие последствия повлекут твои действия! – Грегор! – Что Грегор, что Грегор? Винн, Ирвинг, вы не понимаете, что он творит? А если бы он призвал демона в наш мир? Что если бы он стал одержим? Кого он убил бы первым и как много магов и храмовников полегло бы здесь, в этой Башне? Ирвинг, ты что, жаждешь, чтобы местный Круг стал таким же, как Круг Вал Руайо? Чтобы мы вернулись во времена Ремийе? – Грегор, давай хотя бы выслушаем... – Нет. Хватит с меня. В карцер его пока я не решу, что с ним делать! Вот блин. И ведь я уверен, что сделал всё чисто... В карцер меня уводили три храмовника, и, самое печальное, я не знал, вернусь ли я из него. * * * Месяц я провёл в заключении под стражей. Причём под крайне строгой стражей – следили за мной постоянно. Не отпускали даже в туалет без присмотра. Так что, провести новые изыскания, в том числе тихие и незаметные, не получилось. Удалось лишь понаблюдать за тем, что происходит со свободными энергоканалами на месте руки. Как ни странно, но, после воздействия на них силой Духа, они встали на свои законные места и больше не стремились их покинуть. Кроме того, как мне казалось, они стали как бы чище и светлее. Не уверен, что понимаю, что происходит, но появилось мнение, что сила Тени может их исцелить. Но, в общем и целом, месяц прошёл бестолково... По идее, на месяц меня заперли именно ради того, чтобы я проникся страхом к своей дальнейшей судьбе. Что сделал бы любой маг на моём месте? Правильно, дрожал бы и боялся относительно того, что его усмирят или убьют. Я же не боялся – я уже умер один раз в прежнем мире, и ещё один раз в этом, когда впервые открыл глаза в Башне. Посмертие – неприятный опыт, но он может стать неизбежным. Усмирение и вовсе на меня может больше не сработать – его основная фишка заключается в том, что у разумного блокируют связь с Тенью, но контакт с любым духом или демоном может эту связь восстановить и тут я обладаю существенным преимуществом, да? Нет, конечно я изображал беспокойство, иногда, когда как бы думал, что меня не видят. Это должно было убедить наблюдателей в том, что я такой же маг, как и все прочие, просто храбрюсь. Через месяц, где-то ночью, меня вывели из камеры и повели куда-то наверх башни молчаливые храмовники. Никак мне они угрожать не пытались, ничего не говорили, я с ними заговорить тоже не стремился. Привели меня в кабинет уже не Первого чародея, но рыцаря-командора. Кабинет Грегора выглядел минималистично – массивный стол из камня, несколько стульев, кровать в дальнем углу, с сундуком у изголовья. Ни стеллажей с книгами, ни украшений. В кабинете находилась всё та же компания: Ирвинг, сурово хмурящий брови, Винн, нервно кусающая губы, и спокойный как удав Грегор. Перед последним на столе лежал какой-то документ, но что в нём мне с моего места было не видно: храмовники остановили меня в паре метров от стола и, по знаку Грегора, удалились. Мариновали меня в полном молчании ещё минут пять. Затем, слово взял Грегор: – Ученик Дайлен, знаешь ли ты, почему ты здесь? Конечно нет, откуда бы мне? Вслух я сказал несколько иное: – Могу лишь предположить... – Тебя пригласили, – ну конечно, ещё и под белые ручки привели, ага, – сюда для того, чтобы вынести вердикт, относительно происшествия, случившегося месяц назад в больничном крыле. Рассматривали его внимательно всеми возможными способами. По итогу рассмотрения вердикт таков... Грегор выдержал эффектную паузу и сказал: – Ученик мага Дайлен признан невиновным в попытке вызвать духа или демона. Но, если ты думаешь, что ты отвертишься – ты жестоко ошибаешься. Однозначно обнаружена попытка воздействовать силой Тени на окружающий мир. И тебе придётся постараться, чтобы объяснить мне это. Ирвинг и Винн в разговоре всё ещё никак не участвовали. – Рыцарь-командор Грегор, прежде чем я начну отвечать, можете ли вы дать мне слово, что не станете перебивать и выслушаете до конца? – Ты наглый, Дайлен. Но я постараюсь. – Тогда я начну, пожалуй, с обвинения в вашу с Ирвингом сторону: вы дали мне надежду на возвращение руки, а потом резко её отобрали. Вы, рыцарь-командор, отказались учить меня взаимодействию с духами как воину и запретили обучаться обращаться с ними как магу до тех пор, пока я не пройду Истязания. Неужели вы думаете, что быть калекой и не иметь возможности тренироваться как боевому магу и чародею мне нравится? И что бы я ни сделал, где бы ни искал – я не смог найти ни одного способа, кроме как создание артефакта вместо руки, раз уж исцеление мне пока не доступно. Но и здесь рыцарь-командор не дал мне возможности стать хоть сколько-то полноценным. Да, я не смог найти путь без использования магии крови, но я искал! Я потратил почти три месяца в попытке найти выход, но даже второй вариант – призвать на помощь духа, Грегор мне заблокировал! Что я должен был сделать? Смириться со своей участью? Да, я не призывал духа или демона, но я призвал саму силу Тени для излечения. Если простая магия не поможет, то поможет это – так я рассудил. Вы вынудили меня пойти на это и Вы стали причиной того, что я здесь! – И как, есть результаты? – Удивительно, но Грегор всё ещё спокоен как удав и даже не дёрнулся на мои высказывания. – Да, энергоканалы встали на место, пусть всё ещё и забиты непонятной дрянью. – Винн? – Я не могу точно сказать, что это может быть и как такое возможно. Но мне необходимо осмотреть его руку, прежде чем сделать какие-либо выводы. – Ирвинг? – У мальчика были причины так поступить и мы с тобой это уже обсуждали, Грегор. – И меня настораживает тот факт, что он говорит так же, как мы с тобой в закрытой и защищённой от прослушивания комнате, – о как, неожиданно. – Ты и сам не раз говорил, что Дайлен не дурак, Грегор. Он принимает поспешные решения и, иногда, совершает не самые разумные поступки, но это свойственно юности. Дайлену же не свойственно вредить кому-либо или переступать определённую границу, – да, это я, это всё про меня, хвалите меня полностью. – Ты снова защищаешь его, Ирвинг. – А ты снова обвиняешь его, Грегор. И ты и я знаем, что в Башне только я могу защитить магов от произвола храмовников, и что только ты, Грегор, не даёшь особо наглым распускать руки. Но и ты бываешь жесток, а я слишком мягок. Без нас эта Башня была бы хуже. Грегор хмыкнул и обернулся ко мне: – Я выслушал все мнения заинтересованных сторон и принимаю такое решение: ты, Дайлен, виновен в применении магии, которой не место в больничном крыле Башни, пусть я и подтолкнул тебя к такому решению. В наказание я лишаю тебя доступа к тренировкам с храмовниками и не стану учить тебя техникам Воина Духа. И ни один храмовник в Башне также не станет больше учить тебя воинскому мастерству. Также, принимая во внимание тот факт, что ты всё же стремишься стать полноценным магом, я дам добро на сотворение твоей перчатки, но я не должен узнать, что в ней применена магия крови, тебе понятно? Какой хитрый Грегор. Лишил меня того, чего я и так лишён, ещё и дал возможности стать не таким ущербным, каким я сейчас являюсь. Я заметил, как он выделил интонацией ключевые моменты своего монолога, так что сделаем как с браслетом Дюрана – подменим понятия. Или... Хм... А это идея... Вот только получится ли? Надо снова заниматься кучей расчётов, но мне это нравится! Тем временем, Грегор продолжил: – Кроме того, это последняя моя поблажка тебе, Дайлен. На меня уже косо смотрят все храмовники. Они так же узнают о моём решении и твоём наказании. За следующую твою выходку я отправлю тебя в Эонар или усмирю. Тебе понятно моё решение? – Да, рыцарь-командор. – Тогда иди. Винн? – Дайлен, пойдём, мне надо тебя осмотреть. Я покинул кабинет Грегора, чтобы больше никогда в него не возвращаться. Винн отвела меня в больничное крыло, где вновь окутала ворохом магических плетений для диагностики. Весь путь сюда она молчала, да и сейчас лишь хмурилась, посматривая на меня. Мне было интересно, что такого произошло за этот месяц, как они узнали, что я заигрывал с Тенью, как они вообще уговорили Грегора успокоиться и не усмирять меня, но я так же не стал нарушать молчание и спрашивать первым. И Винн всё же сдалась раньше, чем я: – Дайлен, ты знаешь, что порой ты выглядишь взрослым мужем, а порой – сопливым юнцом? Интересное начало разговора: – Учитель Ирвинг что-то такое упоминал совсем недавно. – Дайлен, я серьёзно. Ты поступил крайне опрометчиво и глупо. Тебе стоило не таиться от нас с Ирвингом, а обратиться за помощью и советом. Мы смогли бы… – Что именно? – Я решительно оборвал Винн, не давая ей читать нотации. – Вы уже один раз дали мне ложные надежды, а затем сломали их. Даже ты, Винн, сказала, что ничем не можешь помочь. Я отчаялся и перешёл на крайние меры. Я был не прав? Возможно, но я был готов к последствиям! – Порой, некоторые взрослеют слишком рано. Я иногда забываю об этом. Тебе пришлось пережить не самые приятные вещи, и я не могу винить тебя за твоё стремление к исцелению. Но в следующий раз, пожалуйста, не стоит так шутить с огнём. Мы с трудом успокоили Грегора и отговорили его от радикальных мер. Твой монолог так же слегка остудил его пыл – он всё ещё был готов подписать указ о твоём усмирении. Ты смог напомнить ему, что он тоже виноват, так что тебе повезло. Но всё же, тебе пора начать думать головой – в следующий раз ни Ирвинга, ни меня не хватит, чтобы его остановить. – Винн, а Грегор тебя слушает… Она не дала мне закончить, знаком заставив замолчать. Винн вновь вернулась к исследованию показаний плетений, оставляя не заданным вопрос об их с Грегором отношениях. Винн проработала с плетениями ещё около получаса, затем смахнула их и устала села на стул: – Задал ты нам задачку, Дайлен. – Что не так? – В том-то и беда, что всё не так. В твоих каналах находится какая-то дрянь и это, кажется, не скверна, хотя и очень похоже. Она плохо поддаётся анализу, ещё хуже – лечению, но, мне думается, что твоя инициатива с Тенью несколько ослабила её. Я считаю, что используя силу Духовных целителей, мы сможем со временем очистить твои каналы и вернуть руку. Но потребуется время – и это займёт не один месяц. Что может быть похоже на скверну и не быть ей? Ничего не понимаю. Судя по всему, это было не просто видно, а прямо написано на моём лице, так что Винн продолжила: – Я тоже в недоумении, Дайлен. Подобную болезнь ещё никогда и ни у кого я не наблюдала, а я повидала многих, как целитель. И поначалу мне казалось, что это именно скверна порождений тьмы. Более того, она не стремится расползтись дальше и заполнить тебя всего, превращая в вурдалака. Возможно, это какая-то новая болезнь или вид осквернения, так что, леча и изучая тебя, мы, быть может, сможем изучить новую болезнь, от которой не придётся потом страдать тысячам разумных. Я лишь пожал плечами. Если это скверна – Посвящение её вычистит, если нет – вычистят целители. Сейчас у меня другое на уме… – Винн, Грегор дал добро на мою перчатку… – Я и Ирвинг поможем тебе с ней. Но мы же и станем следить за тем, что ты делаешь. Нам не нужны малефикары в Башне. Надеюсь, ты это понимаешь, и не станешь заходить в своих исследованиях дальше положенного. Так-то я уже зашёл дальше вашего положенного: – Мне тоже не нужны обвинения в применении магии крови. Если вместо меня проблему решит кто угодно другой, пусть даже усмирённый – меня это вполне устроит. Винн после этих слов застыла, а потом начала бормотать: – А ведь это выход… Как же мы раньше не догадались… * * * Чертёж, книги по магии, один усмирённый и три злых храмовника стали моими постоянными спутниками почти на три месяца. Усмирённый был из бывших малефикаров Башни, так что о магии крови знал достаточно. С другими своими знаниями не делился, как и не говорил, кто его обучил – возможно, не так его пытали. Со мной он почти не говорил – приказ и Грегора, и Ирвинга. Его задача была в корректировке готового артефакта для осуществления привязки и создания механизма контроля. Кроме того, под таким активным наблюдением, вторую свою идею с перчаткой воплотить было сложно. Я про ту самую, которая пришла в голову в кабинете Грегора: создать артефакт, который бы просто экранировал мою воплощённую руку. Как это сделать я представлял, а вот как скрыть от усмирённого – не особо. В конечном итоге я решил скрыть плетения для экранизации эманаций Тени под плетениями защиты. Вообще весь артефакт представлял собой защитную приблуду. Благодаря ему, меня должен был на постоянной основе покрывать энергетический щит, в случае ранения применяться целебная магия, а в случае необходимости – магия усиления. В общем, применил большую часть тех знаний, что получил при работе над браслетом Дюрана. Новые построения рун я честно пытался скрыть от усмирённого, но, как выяснилось, не преуспел. Вслух при храмовниках он ничего не сказал, но на схеме кое-что подправил сам. После чего, глядя мне в глаза своим бесстрастным взглядом, сказал: – Всё готово к последней стадии. И, надеюсь, ваши руны были нарисованы не зря. Больше он не проронил ни слова. Храмовники прицепились было к нему с вопросами, но усмирённый просто очень долго их изводил теорией. Много позже я смог его выловить без храмовника за спиной и задать всего один вопрос: – Почему? На что получил краткий, но ёмкий ответ: – Не все из нас готовы подчиняться любому храмовнику или магу. Просто спорить – не рационально. Но рациональное мышление не лишает нас выбора. И я выбрал молчание. Твои руны не несли в себе вреда, они направлены на то, чтобы не выпустить вред наружу. Держать вред под контролем – рационально. Больше я никогда не смог встретить этого усмирённого. Артефакт вышел славным. На него ушёл тот самый сильверитовый слиток, что мне однажды подарил Грегор. По всей поверхности сильверита шли руны, что извивались красивыми завитушками, а в них сиял всеми оттенками синего лириум. На свету перчатка сияла серебром, а во тьме могла вполне служить источником света – синего, непривычного, но достаточно яркого. И управлялся он моим желанием как настоящая рука. По сути это была отличная замена для руки – разве что чувствительность была нулевой. И да, внутри артефакта, как только я его нацепил, я один раз воплотил руку. Никаких эманаций Тени наружу не пробивалось, но развоплотить руку обратно всё же пришлось – судя по всему, чернота снова полезла по воплощённой руке, потому как она начала болеть. Винн всё же не смогла ничего сделать с дрянью в руке – хоть и изучала её постоянно, не только сама, но с привлечением всех прочих хоть сколько-то знающих магов. Звали даже мага разрывов, но никак не продвинулись в понимании болезни. В итоге вердикт был вынесен такой – это скверна, просто я её как-то умудрился ослабить, и списали всё на удачу, и волю Создателя. Грегор больше не подпускал меня к тренировкам с храмовниками, так что пришлось искать себе напарников среди магов. Магов моего возраста со специализацией на ближнем бое было не много, и они были откровенными середнячками – я побеждал их в буквальном смысле одной левой. Маги постарше за счёт своего опыта делали уже меня, но я с удовольствием учился у них. И да, я наконец-то стал на путь обучения рыцаря-чародея. Обучали меня охотно – моя перчатка и глубокая связь с Тенью за счёт моего «особенного» положения давала мне существенный бонус к моим возможностям. Так, например, тот же духовный клинок или теневой плащ, которые прочие чародеи могли поддерживать не больше десяти секунд, я держал около секунд пятнадцати. Мог бы и больше, но не показывал, чтобы не вызывать лишних подозрений. И так Грегор, который присутствовал на моих тренировках, постоянно хмурился, но молчал – хоть и не совсем обычно, но и не экстраординарно. Параллельно с рыцарем-чародеем я так же учился и на воина-мага. Меньше было махания мечами, больше самой магии, но всё ещё магии ближнего боя. Я старался вобрать в себя как можно больше знаний – Мор близко, и я не был уверен, что с текущими силами я его хотя бы переживу, не то, что остановлю. До прочих специализаций я так же планировал добраться, но позже – стоило стать достойным хотя бы в текущих. Так прошло ещё полгода. Эндрин обещание сдержал. И его подарок стал для меня настоящим шоком: броня была просто великолепна, такой я её и запомнил ещё из прошлой жизни. Длинная накидка сверху, закрывающая всё тело, вплоть до середины голени, высокие сапоги, плотный воротник, закрывающий шею, мощные наплечники и пара перчаток, одна из которых мне, кажется, пока не пригодится. Но что поражало сильнее всего – это материал. Драконья кожа и кость были искусно переплетены с сильверитом и лириумом, создавая невероятный и неповторимый узор. К доспеху прилагалось небольшое письмо: Приветствую, ещё пока что ученик Круга Дайлен. Это не официальное письмо, так что не жди тут долгих расшаркиваний и титулований. Я помню о своих обещаниях, как помню и то, кто спас моего сына. Эту броню собрала Совершенная Бранка, которая сейчас готовится к походу на глубинные тропы, хоть я этого и не одобряю. Работая над твоей броней, Бранка сокрушалась, что она не так хороша, как прошлые Совершенные, и желала стать лучше. Она вбила себе в голову, что найдёт Наковальню Пустоты и станет величайшей Совершенной народа гномов. Дюран так же передаёт тебе свои искренние соболезнования, и просит принять от нас сей дар. Я сделал всё, что было в моих силах, зачарования – это уже по твоей части. Надеюсь, этот доспех послужит тебе достойно. Царский подарок и невероятная щедрость. Не знаю, это дар самого Эндрина, или на него так же повлиял голос, но нацепил на себя броню я в тот же день. С тех пор я с ней почти не расставался и снимал только для зачарования и для сна. Доспех удивительно ладно подошёл к моей перчатке, так что я даже не был уверен, что когда-то её сменю на «родную» для брони. Зачарования я так же наносил защитные и усиливающие – никакие больше смысла не было. Кроме двух: экспериментального, не могу я без этого, и регулирующего размеры, ведь я ещё вырасту. В теории, с этим зачарованием, любые повреждения доспеха должны были восстанавливаться сами, поглощая предложенные материалы, расщепляя их на атомы и заделывая прорехи, но случая проверить, естественно, мне не представилось. Кроме того, после зачарования надевая броню, я становился, наконец-то, равен своим текущим наставникам в силе и скорости, но всё ещё обламывался, когда они применяли свои артефакты. Но я так же знал, что однажды превзойду их. Доспехи я носил постоянно – они напитывались от моего резерва и сильно его ограничивали с одной стороны, а с другой – постоянный отток магии вызвал рост источника магии, так что я становился лишь сильнее, благодаря броне. Кроме того, после тренировок броню надо было чистить – и я чистил каждый раз, особенно тщательно от пота изнутри, пока мне это не надоело, и я не вспомнил о том, что когда-то уже сооружал заклинания избавления от всякой грязи, «Миф» называется. Упростить его оказалось на холодную голову делом не сложным, да и затраты стали куда как ниже, добавилась цикличность – в общем, заклинание так же плотно вошло в общий набор зачарований и стало неотъемлемой частью брони. Так же я наконец-то нашёл способ пополнять свой источник Духа. Произошло это почти случайно – однажды ночью, в Тени, как раз когда я размышлял над вопросом пополнения и расширения резерва, я услышал что-то вроде зова. Я очень удивился, но решил проверить, что это за фигня такая происходит. «Зов» привёл меня у одной из дверей, которыми я не пользовался. Открыв её, я оказался не в ещё одной комнате, как раньше было, а на какой-то каменистой равнине прямо посреди боя. Сражались храмовник и магичка. Оба были мне не знакомы – либо не из нашего Круга, либо я просто не запомнил всех, кого видел. Храмовник одерживал верх, всё же маги – это его специальность. Судя по отчаянию в глазах магички и её несколько дерганым движениям – она это понимала и хотела «жить». Всё же в Тени редко умирают «насовсем». Но вмешаться я всё же решил, когда храмовник чуть не отсёк ей руку. Крикнув магичке: – Держись! Я вызвал целую секунду паузы в бою – оба противника обернулись в мою сторону. И если магичка воспрянула духом, то храмовник как-то приуныл. Мудрить я не стал – просто подморозил ноги храмовника, а когда он запнулся от внезапной преграды, магичка нанесла ему тяжёлую рану в руку. На этом бы всё могло закончиться, но она не смогла себя сдержать – начала бегать вокруг упавшего храмовника и бить его посохом, не убивая, но и не давая встать. Подобное поведение меня тоже не устраивало… – Довольно! Перехватить посох мага оказалось неожиданно не просто: было ощущение, что сама Тень сопротивляется моему действию. Всё же это был чужой сон. С храмовником мне не мешало окружение – я появился как спаситель для одного и враг для другого. Не самое необычное проявление во сне, так что меня не отторгло сразу. Поэтому же я смог легко помочь храмовнику проиграть: он ожидал, что два мага его «сделают», даже во сне понимая всю глубину проблемы. А вот сейчас сложилась иная ситуация: магичка думала, что я к ней присоединюсь, того же ожидал и храмовник, съёжившийся у наших ног, так что своей выходкой я стал нарушать логику сна, и он начал мне сопротивляться. – Ты же маг! Ты что, не хочешь отплатить ему за все наши унижения? Ты хоть знаешь, что храмовники делают с такими как я? Ты хоть… – Я! СКАЗАЛ! ХВАТИТ! Пришлось добавить в голос немного «Теневого эха» – в Тени голоса духов звучат как будто с эхом, переливаясь в рамках заданных чувств. Я тоже так научился делать, но мне самому не нравилось, как это звучит, так что применял я подобный голос редко. – Ты уже победила, маг! Оставь поверженного в покое. – Ты что, дух Милосердия? Я что, по твоему, не имею права на месть? Да он… – Так убей его. Не знаю, что он сделал, но, если ты считаешь, что он заслужил кару – убей, а не издевайся над ним. Не становись подобной тому, кого ты ненавидишь. Будь лучше. И я отпустил посох. Магичка открыла и закрыла рот, задумалась, а затем одним движением снесла храмовнику голову. Какое-то время она стояла и молчала, а зачем недовольно взглянула на меня: – Я всё ещё хочу его крови, его боли, его страданий! – Того же хотел и он: чужих крови, боли и страданий. Жил ли он достойной жизнью? Было ли в его жизни что-то настоящее и светлое? Думаю, что нет. Он жил во тьме собственной зависти, злобы и жажды власти хоть над кем-то. Хочешь стать такой же? Я не смогу тебя остановить, но я и не стану останавливать меч храмовника, что отсечёт тебе голову за твои злодеяния. Совершая поступки, подобные злодею, ты не сможешь сделать мир лучше, чище или добрее к тебе. – Я… Подумаю. – Береги себя, маг. С этими словами я провалился обратно в дверной проём, выходя из сна. Я потратил много сил и не понимал, зачем. Но, когда спустя какое-то время, мой резерв стремительно стал наполняться и переполняться, я понял, что заставил девушку пересмотреть в своей жизни что-то. Быть может, теперь она не станет малефикаром, отступником или просто озлобившимся магом? С тех пор подобные сны стали периодически приходить ко мне. Я просто наставлял людей или эльфов, хоть это и было сложнее: эльфийская психология слегка отличается от людской – на путь без бесконечной череды мести и ненависти. Получалось не всегда: иногда объекты сна просто набрасывались на меня с криками о том, что я мешаю их правосудию. Таких приходилось отправлять в реальность самым простым способом – убивая во сне. Но резерв рос, с ним росли и возможности к воплощению, а так же банально росла сила Духа. И так в моих постоянных снах, тренировках и спаррингах с магами прошли ещё целых три года.