Тридцать жизней / Проклятие памяти

Facilis descensus Averni

      По поверхности озера скользили тончайшие льдинки, перекатываясь на волнах, исходивших от моих движений. Я окунулся под воду с головой. Вынырнул вновь, стирая ладонью капли с лица и ощущая дрожь в пальцах. За секунду погружения я испытал пронизывающий страх, настолько острый, точно меня пырнули шпагой из темноты под водой. Я окинул взором берег, возвышавшиеся впереди горы. Задержал взгляд на одном из моих людей, что покорно ждал меня, утаптывая сапогами песок. Крошечные капли висели на моих ресницах и мерцали в солнечном свете. Я слышал, как шумно дышу, пытаясь привести сердцебиение в норму. Мотнул головой, прогоняя мрачное предчувствие. Кожу приятно покалывало от холода, сквозь слой воды я различал свои бледные ноги, зарывавшиеся пальцами в мелкий, илистый песок. Что со мной происходит? Я нырнул еще раз, задерживаясь на глубине, обхватывая руками колени и выпуская крупные пузыри воздуха, которые, бурля, уносились вверх. Открыл глаза, изучая мутный, сине-зеленый вид. Со спины на меня словно налетел гигантский водный змей, ударяясь хребтом о мой бок. Я резко вынырнул, захлебываясь. Горло разъело, я наморщился и направился на берег, пытаясь откашляться. Оказывается, мои демоны еще умели шутить надо мной. Плюясь и смотря только себе под ноги, я выбрался из воды. Ветер обдувал тело, я растер свои плечи, ежась. — Позови ко мне Северуса, — приказал я и принялся одеваться. Мой человек покорно развернулся на пятках и удалился. Я смахнул капли с волос, откинул пряди назад, чтобы они не лезли в глаза. Все еще слушал свое дыхание. Чертовщина.       Однажды мы сворачиваем на дорогу, ведущую нас прямиком в царство теней.       Я выпрямился, испуганный этой мыслью. Ветер был морской, соленый, от него свербело в носу. Глаза побаливали после ныряния. Я моргнул несколько раз, зажмурился, чтобы избавиться от дискомфорта. Услышал приближающиеся шаги. Северус шел один, мой человек верно решил, что помешает своим присутствием. Я застегнул последние пуговицы рубашки и расправил ткань. Молчаливо окинул взором горизонт, собирая воедино мысли. — Tenebris, вы в порядке?       Мой вид, значит, выдавал мое состояние. Северус изучал меня внимательным взглядом. Я пропустил его вопрос и минуту сам рассматривал его лицо, как будто желая, не спрашивая, узнать ответ на то, что меня интересовало. Скривил губы и произнес наконец недовольно: — Как тебе удается не бояться смерти?       Северус удивился. Разговоры по душам не входили в нашу обычную программу. А теперь я оголил перед ним то, что тревожило меня, что сейчас, должно быть, было написано поперек моего лба. Он ответил: — Вы ошибаетесь, Tenebris. Я не боялся смерти, а сейчас возможность умереть приводит меня в оцепенение. — Что изменилось?       Он усмехнулся едва уловимо: — Мы приблизились почти к самому концу, скоро все должно разрешиться. Умереть сейчас, не узнав развязки — оскорбление всех прожитых лет. Полагаю, и вас это гложет?       Я промолчал, пробегаясь взглядом по озеру. Конец всему близок, это правда. Остался сокрыт лишь один камень. И найденные с учениками мы разделили почти поровну. Надо изменить это равновесие. Последний не должен уйти им в руки. А те, что ученики уже забрали себе, необходимо вернуть. Игра становится более ожесточенной, и приличие мы более соблюдать не будем. Следующим шагом ученики отправятся в земли солнца. Я наперерез им отправлю отряд, численностью человек двадцать-тридцать. Сам пойду с ними. Хорошо бы еще припугнуть этих подростков, благо средство есть.       А далее… далее мы будем совершать набеги ночь через ночь. Надо измотать их, лишить сна. И все выйдет так, как я хочу.       Вдруг я увидел свое отражение в озере. Оно колебалось и покрывалось мелкой рябью. Высоко над головой плыли облака, свисали еловые ветви, зеленые иголки плавали по поверхности воды, перемещаемые ветром. Я не узнал себя. Почти сразу я отвернулся в сторону. Глубже в чаще, в просветах меж деревьев мелькали силуэты моих людей. Над лагерями висели странные чары — я производил гипнотический эффект на тех, кто меня окружал. Они верили каждому моему слову. Они болели моими идеями, так что скорее меня готовы были сложить за них головы. Общий организм Темных укреплял сам себя, мгновенно затягивая раны. Я взрастил хищников. Они были воспитаны с таким крутым нравом, что мне не было известно, на какую жестокость они способны. Мои люди отрастили когти, они заточили клыки и привыкли к дикой охоте. Я смотрел на свое войско и думал, кто же я такой, если они подчиняются мне.       Опаснее было то, что я сам поддавался чарам. Меня изменили эти волки. Мое мышление искривилось и застыло в неподвижной форме. Я не принимал правды, кроме той, что приходилась мне по душе. Я оставлял за собой руины: казалось, что так и надо. — Я могу идти? — аккуратно спросил Северус.       Я не сразу отреагировал на его вопрос.       Какое-то время я думал, застегивая манжеты на рубашке и поглядывая на гладь озера. — Мне нужен десяток хороших людей из твоих отрядов, готовых вступить в бой, если понадобится. Сам будешь ближайшие дни держаться у меня на виду. Я запрещаю отправку корреспонденции. Ты не проснешься, если передашь единое сообщение. Самое главное. Выясни, где найти василиска. Кто-то из наших людей должен был натыкаться на него.       Я увидел страх, сверкнувший в его глазах, и остался доволен.       Первый отряд ушел вперед, обгоняя нас. Остальные во главе со мной выжидали. Среди деревьев были различимы руины каменной постройки, хорошо сохранилась только башня и несколько просветов галереи. Плющ обвивал стены, поблескивал в солнечных лучах.       Ученики прибыли на место раньше. Кажется, они обыскивали верхнюю комнату старого замка — отличная возможность обступить их со всех сторон. Поднялся шум, началась стычка. Я внимательно наблюдал за развалинами, пытаясь угадать ход событий, который разворачивался за сохранившимися стенами. Вдруг я увидел учеников, выбирающихся запасным ходом. Мои губы искривила озлобленная улыбка. Кто только им все ходы рассказал…       Ученики бросились бежать навстречу нам, сами того не зная. Я приказал выступать. И вдруг среди четырех фигур… я признал знакомую. Я желал, чтобы она была здесь, но не позволял себе верить в такую удачу. Тринадцатая ученица. Будто к ней был привязан магнит для неприятностей — она нарывалась на меня, даже если вероятность такого события стремилась к нулю. Это взбодрило и моих людей, которые уже успели перенять мою страсть в охоте за ней. Наконец и ученики приметили нас. Они проскользили ногами по траве, хватаясь за воздух. Замерли на миг, делая вдох, прижимаясь ближе друг к другу и со страхом озираясь, чтобы решить, куда бежать теперь.       И тут я окликнул ее по имени.       Ученица онемела. Только сейчас она увидела меня. Только сейчас она ощутила, что стычка может оказаться еще серьезнее, чем она предполагала. Ученики оглянулись на нее с непониманием. И она первая резко бросилась бежать, чувствуя, что еще секунда — им не удастся прорваться. Она сделала это с остервенелой яростью, будто назло мне решила спастись.       Я ликовал. Давно я не испытывал такого наслаждения от преследования. Мы двинулись следом, дугой, так, чтобы в конечном счете сомкнуть их в кольцо. — Они вырвутся, — услышал я над ухом ровный голос Северуса. Он научился контролировать свои эмоции, ну чудо же! — Нет, — так же ровно проговорил я в ответ.       Северус замедлил шаг. Его взгляд начал напряженно шарить впереди по кромке леса, пытаясь отыскать признаки своей страшной догадки. Он понял.       Ученики вбежали в лес, спотыкаясь и налетая на деревья, ломанулись вперед. Вдруг они увидели очертания громадного существа, скрытого впереди. Я же примечал его издали по острому хребту, видневшемуся над деревьями. Тело его было покрыто чешуей, из которой местами торчали всклокоченные яркие перья, он раздвигал кроны деревьев, медленно двигаясь среди них. — Это дракон, — воскликнул кто-то из учеников, — Мы можем сладить с ним и убраться отсюда? — Нет, — тринадцатая ученица резко одернула его, не позволяя приблизиться. Глаза ее были широко распахнуты, веки напряжены, — Это не дракон, — ее дыхание сбилось от волнения и, уже хрипя, она добавила, — Это василиск.       Маркус странно улыбнулся, проводя рукою по подлокотнику кресла: — Много ли ты знаешь животных, которых истребляли целенаправленно? Не так, чтобы сократить популяцию, а чтобы не оставить ни одну живую особь? В Адрианде, на островах, да и повсеместно на планете Пи было решено так поступить с василисками. Я не встречал ни одного существа более мерзкого и вредоносного, совершенно лишенного чувства самосохранения. Они разоряли всю землю, на которой обитали, так что она становилась совершенно непригодной, хуже пустынь, они вытравливали с нее всех других животных. Видимо, по природе происходили они от темной, разрушительной силы. И потому, как обнаружилось за столетие до этого, легко подчинялись Темным, притом совершенно не приручались никем иным. Тогда-то на них и устроили большую облаву. Однако за десятилетие на островах нам удалось случайно наткнуться на уцелевшего василиска. И тринадцатая ученица, к моему удивлению, знала, что им лучше провалиться сквозь землю, чем попасться ему на глаза.       Они были как у меня на ладони. Чрезвычайная близость. Я смотрел на учеников глазами василиска, который уже учуял их и разворачивался, просовывая голову меж деревьями, дробя своими движениями вековые стволы. Стоял жуткий треск, ученики удирали со всех ног, попеременно оглядываясь. Василиск проворно следовал за ними. Я видел, как он занес голову, искривляя шею. Он готовился брызнуть кислотой. Послышался страшный рокот в его горле. Я был в его голове и ощущал его ярость, упивался ей, видел ужас учеников, которые сбивались с ног, не зная, как скрыться. И я остановил монстра.       Я потер лицо руками, отступая на несколько шагов назад, отвернулся, чтобы не видеть, как ученики удаляются с последним камнем. Я был ужасен и давно омерзителен сам себе. Но я бы не убил их так. — Пусть идут, — проговорил я жестко, видя непонимание моих людей. Василиск фырчал вдали, с трудом сдерживаемый моей силой и негодующий. «Их нельзя убивать. Вторая девушка — Роза. Она одна знает, где камень Адрианды, потому что она увезла его с собой. Пока не станет ясно, где она скрывает его, нельзя перерезать им глотки. Последний козырь, что они держат в рукаве».       Я был зол и не настроен делиться с кем-либо своими мыслями. Мне верили без объяснений, мне боялись противоречить — выгодное положение, которое избавляло меня от лишних формальностей. — Tenebris, — один из моих людей приблизился и испуганно поклонился, встречаясь с моим взглядом, — Мы кое-что обнаружили внутри замка. Вам стоит это увидеть.       Мы прошли к широкой, разрушенной галерее, когда-то соединявшей две части замка. Пробрались через насыпанные камни. Я огляделся, проходя дальше. Темные своды навевали… странные ощущения. Будто руки Вселенной со всех сторон бескрайней тьмы тянулись сюда, переплетаясь пальцами. На холодных плитах пола, припорошенных густым слоем пыли, я уцепился взглядом за глубокие, прорезанные линии, смыкавшиеся в круг. — Мы говорили про это, Tenebris, — робко подал голос парень, что вел меня сюда.       Я опустился на колени и провел ладонью по рисунку. — Что это? — голос парня перешел в шепот. Он сгорал от любопытства и страха передо мной.       Я поднялся и окинул его довольным взглядом: — Это ритуальный круг, предназначенный для возвращения силы из камней человеку. Только велика вероятность погибнуть, если не способен будешь такие силы принять.       Парень вздрогнул. Я улыбнулся. На этом месте всему суждено завершиться.       Я отпустил учеников. Но мне требовалось теперь же зажать их сильнее в клещи, не давая им отдышаться. Тогда я был бы удовлетворен. Тогда я по-прежнему мог бы упиваться своей силой. Я стиснул зубы. В ту же ночь мои люди совершили нападения на два дома учителей, отбив один из камней и почти вырвав другой. Прошел день, и на следующий я приказал вновь напасть, в этот раз туда, где скрывались Роза и тринадцатая ученица, вернувшиеся вместе из похода. Первая попытка была отбита еще на подступах к дому. Еще день — и еще одно нападение. На этот раз Темные пробрались в дом тихо, маленькой группой, но были схвачены там.       Джордан понял, что далее так не может продолжаться. Он поручил всем ученикам собраться в его доме вместе с учителями, чтобы держать оборону. Такое нападение далось бы куда более высокой ценой. Два дня я примерялся со всех сторон, ища подступы. Но учителя предупредили мои действия: я получил письмо, в котором они меня призывали вступить в открытый бой, победитель забирал все камни себе. Стало ясно, что этот бой положит конец всему. Никакого помилования. Один назначенный день, когда все решится. И за ним — тишина. Неизвестность. Я не знал, какой будет жизнь после. Война длилась слишком долго, чтобы я мог вспомнить, каков на вкус мир. Я перестал верить, что эта история сможет когда-то разрешиться.       Сражение предстояло через пару дней. Я собирал своих людей со всех частей островов и других земель, стягивал их в единый центр, тренировал и отбирал лучших. Место было назначено. Руины замка, где был найден камень солнца.       Наконец все замерло в ожидании. Я смотрел, как красный диск светила скрывается за горизонтом, растворяясь в море, и думал, что завтра все будет расставлено по местам. Про это знали замолкающие на деревьях птицы. Про это знали прячущие бутоны цветы. Про это знала каждая крупица Вселенной, каждая песчинка у моря и каждая капля в реке. Предвкушение заставляло воздух вибрировать вокруг нас. Но я обнаруживал внутри себя поразительное спокойствие, похожее на преклонение пред вечностью и судьбой. Ничто не тревожило мой разум. Разве что я думал, что сами Боги спустятся посмотреть на этот бой, а вместе с ними — и Роза.       На рассвете мы приступили к сборам. Я проверял оружие, хотя полагал, что на этот раз не придется к нему прибегать. Только наши силы. За моей спиной остановился Северус и тихо произнес, точно полагал, что остальным не стоит знать про его слова: — Она ушла. Сегодня ночью.       Я медленно кивнул. Он позаботился о тринадцатой ученице, как и хотел. Никаких невинных жертв, хорошо. Мне самому будет так спокойнее. Северус тут же скрылся, возвращаясь к своим делам. Все хорошо…       К вечеру мы пересекли лес и приблизились к назначенному месту. Замок изменил свой вид. Разрушенная часть вновь была видна среди сумерек. Я слышал про это, но никогда не видел своими глазами. Когда скрывалось солнце, вторая часть, темная, воскресала и поднимала свои своды, как прежде. Мои люди проникли внутрь, распределяясь, как было обговорено. Я любовался двумя рядами колонн, расположенными по краям зала под искусным резным сводом, смыкавшимся высоко над моей головой. Я знал, что кровь скоро покроет каменные плиты пола. От них веяло могильным холодом.       Ученики не заставили себя ждать. Их силуэты возникли на другом конце зала, там, где располагался ритуальный круг. Я ждал, что та, кого называли Розой, выступит вперед против меня. Но я не видел ее среди других. Странно. Вместо нее Дерек приблизился ко мне. Впервые я имел честь видеть его пред собой. Необычайно колкая внешность. По правилам перед боем мы обязаны были обсудить условия мира. Но сейчас все было предельно ясно: мир наступит, когда, по крайней мере, большинство с другой стороны будет перебито. Никто не намерен был уступать. Каждая сторона предъявила камни, которые в конце перешли бы победителю. Мы разошлись, все еще смотря друг другу в глаза. Был нанесен первый удар — я оказался сильнее. Дерек упал. Неожиданность сработала сильнее, чем любое другое оружие. Я увидел ужас, который охватил учеников. Они не ждали, что я так быстро сражу соперника, на которого они так полагались. Дерек больше не двинулся. Его тело лежало поперек зала, как очень дурное знамение. Я окинул соперников ледяным взглядом, изламывая губы. Преимущество с их стороны резко падало. Другие учителя двинулись вперед на меня. Сражение началось.       Перевес был сильным, несправедливо сильным. Лишь несколько моих людей вступили в бой, в то время как ученики уже обливались потом. Это нельзя было назвать сражением, это было жалкое истребление. Я откидывал новые и новые их выпады назад, пока и это не утомило меня. Пора было уже переходить к расправе, потому что их сопротивление становилось смешным. Надо приблизиться к концу. Я вытянул руку, зная, что за следующим моим движением последует чья-то смерть. Ничто не затрепетало внутри.       Раздался выстрел. Я сжал ладонь, видя, как по ней стекает кровь. Пистолет ударился о пол: пора было уже запомнить, что нельзя против меня использовать металл — он обжигает пальцы. Злость искривила мое лицо, я оглянулся и среди колонн увидел тринадцатую ученицу.       Она глядела на меня в упор. Ни страха, ни смятения. Я приказал ей выйти вперед, и она смело приблизилась ко мне, вставая лицом к лицу, врезаясь взором прямо в мою душу. Тогда я с усмешкой про себя подумал, что ведь у Розы при рождении тоже не было сил. Я окинул взглядом учеников — как они были напуганы, какая дрожь пробирала их от мысли, что сейчас они увидят ее смерть. Она же не колебалась, зная, что если это конец, она поступает правильно. Она взглядом избегала лежащего без признаков жизни Дерека. Однако это лишь питало ее ненавистью, что придавала сил стоять против меня и не сгибаться. — Даже тогда я не поверил в то, кого встретил, — Маркус мягко улыбнулся, покачивая головой, — Она уничтожила меня. Представь, меня погубило то, в чем я всегда обвинял своих противников: на этот раз я недооценил своего врага.       Маркус сделал паузу. Пытался понять, что еще можно тут сказать: — Одна мысль приносила мне покой. Я все же увидел ЕЕ.