(Не) твоя забота

«Прежде чем диагностировать у себя депрессию и заниженную самооценку, убедитесь, что вы не окружены идиотами» З. Фрейд

Почему-то мы всегда надеемся, что вместе со сменой времени года в нашей жизни тоже произойдут какие-нибудь изменения. Хотя бы самые маленькие. И Чонгук не стал исключением. Наступление осени должно было подтолкнуть его вперёд, навстречу новому, такому желанному. Кардинально поменять образ жизни, конечно, не получилось, однако он старался приложить все усилия для этого. Ленивые дни чередовались с продуктивными. Он испытывал облегчение, возвращаясь из тренажёрного зала прогулочным шагом, втягивал носом остывший воздух и неприлично много думал. Как бы ни пытался сосредоточиться на себе, мысли всегда возвращались к другому человеку. Наверное, было глупо рассчитывать, что ему удастся забыть Тэхёна. Как жаль, что нельзя щёлкнуть пальцами и вычеркнуть его из памяти навсегда. В тот день, когда он удалил его номер из списка контактов, внутренний голос впервые утих на некоторое время — будто удивился смелости поступка, даже растерялся на мгновение. Чонгук не чувствовал себя так, словно совершил нечто ужасное. С одной стороны, отсутствие чужого номера никак не повлияло на ситуацию — они ведь и до этого не созванивались, так что изменений не ощущалось, а с другой — Чонгук понимал, что это был самый смелый шаг за последнее время. И даже тренировки в спортзале не сравнятся с маленькой победой над своим сердцем. Да, он не переставал видеть улыбку президента во снах, невольно задерживать дыхание, различая вдалеке знакомую макушку. Но та надежда, теплившаяся у него на сердце, постепенно таяла. По крайней мере, Чонгуку хотелось в это верить. Он заставлял себя отворачивать голову, не смотреть, не искать встречи, пускай это не всегда получалось. По вечерам всё равно позволял себе поразмышлять над тем, чем занимается Тэхён. Руки чесались проверить его профили в социальных сетях, так что он специально прятал телефон под подушку, игнорируя зудящее желание. Влюблённость — прекрасное чувство, никто и не спорит. Но безответная влюблённость не имеет никакого смысла. Ты сосредотачиваешь своё внимание на том, кому даже не интересен; впускаешь в свои мысли, мечты, сердце, постоянно думаешь о нём. Конечно, ты не можешь это контролировать. Не можешь не надеяться, что когда-нибудь твои чувства станут взаимными. Оберегаешь свою любовь, а в итоге всё равно сталкиваешься с разочарованием. Либо безответные чувства бледнеют, ослабевают, и ты видишь понравившегося тебе человека совершенно другим, либо, наоборот, те только крепчают, заставляя тебя смириться со своим несчастьем. Некоторым людям просто нравится чувствовать. Без разницы, какие эмоции: волнение от разговора, трепет в сердце, зависть, желание оказаться ближе, уберечь, спрятав в своих объятиях. Кто-то выбирает страдания, заведомо зная, через что придётся пройти. Человек так устроен: ему нужны эмоции, нужны какие-либо чувства, чтобы ощущать себя живым. Таким образом можно отвлечься от остальных проблем, загрузить голову хоть какими-нибудь мыслями, нежели не испытывать ничего. Для кого-то влюблённость является вдохновением, в случае Чонгука — главный мотиватор что-то изменить. Это нормально — желать понравиться. Мы хотим произвести хорошее впечатление на тех, кто нам симпатичен, потому часто прячем недостатки, выставляя себя исключительно в хорошем свете. Чонгук сотни раз представлял, каким бы взглядом на него посмотрел Тэхён, будь он красивым и стройным. Получилось бы в таком случае удостоить себя его вниманием? Возможно. Он даже себе не признавался, какова истинная причина его стараний. Смыкал губы, злился, пыхтел, но выполнял упражнения. Чимин, наблюдающий за ним, хвалил и следил за тем, чтобы парень не перестарался. Хотелось привести себя в форму как можно скорее и доказать не себе, а Тэхёну, что он чего-то стоит. Головой-то Чонгук понимал, что это бестолковое желание, поэтому и находил оправдания. Он, вроде как, давно пытается взять себя в руки, — стало быть, старается для себя в первую очередь, а не для третьекурсника. Самообман — дело тонкое. Каким бы упёртым ему ни хотелось быть, слабость время от времени возвращалась. Он чувствовал себя настолько ничтожным, что не сдерживал слёзы. Тихо плакал под одеялом, жмурил глаза, не понимая, почему порой так сложно поднять себя с кровати. Да, он мечтает о лучшей жизни. Хочет заниматься спортом на постоянной основе, перестать стесняться себя, стать общительным и завести много знакомств. Но это ведь дело не пяти минут: встал, сходил в спортзал и всё пошло как по маслу. Нужно стараться каждый день, бороться с ленью, с апатией, с внутренним голосом, который корит за слабость. Не получалось. Один день включал музыку погромче, вставал у зеркала и долго разглядывал себя, а после несколько раз отжимался на трясущихся руках; на другой — только вздыхал и занимался любыми делами, чтобы оправдать нежелание заниматься отсутствием свободного времени. Всегда казалось, что встав на правильный путь, произойдёт что-то грандиозное. А по сути… всё то же самое. Та же учёба почти до самого вечера, тот же плейлист, те же мысли в голове. Хотя, порой Чонгук действительно ощущает, что движется в правильном направлении. Например, ему нравится, что его инструктор, Чимин, в конце их тренировки обязательно хвалит его и вытягивает ладонь, сжатую в кулак, как бы подбадривая этим жестом. Вроде, мелочи, а настроение поднимается. Чонгук в такие моменты не сдерживает скромной улыбки и благодарит за проделанную работу. — Себя должен благодарить, а не меня, — усмехнулся Чимин в последнюю их встречу. — Ничего, я из тебя такого красавчика сделаю, все девчонки будут твоими. Чонгук неопределённо пожал плечами. Хмыкнул, кивнул в ответ, а про себя подумал, что не нужны ему никакие девчонки. И дышать вдруг стало легче. Неужели он и правда осмелился? Поначалу приходить было крайне неловко. Казалось, все на него смотрят, обсуждают, разглядывают презрительным взглядом, но на самом деле до него никому не было дела, кроме Чимина. Каждый занимался собой, не обращая внимания на происходящее вокруг. По всему залу были установлены зеркала: Чонгук частенько смотрел на своё раскрасневшееся лицо и шею, влажную от пота. Гордился собой по-настоящему, пускай и выглядел как потная свинка. Каждый такой поход расценивался как маленькая победа. А ещё было здорово стоять под душем и чувствовать, как ноют мышцы, ведь эта боль казалась приятной и правильной. К спорту, как и к другому виду деятельности, нужно себя приучать. Нельзя в один момент встать с дивана и пробежать целый марафон. Нужно постепенно, маленькими шажочками, уговорами, заставлять себя что-то делать. Это сложно. Очень сложно, особенно, если ты не знаешь, ради чего борешься с самим собой. У Чонгука есть цель — перестать себя стесняться. До сих пор ведь носит мешковатые вещи, надевает длинные футболки, прячет лицо за маской и капюшоном, считая свои щёки большими. Может, он и не обзаведётся крепкой мускулатурой, но хотя бы перестанет избегать собственного отражения. Наверное, стоит отдать должное Тэхёну. Столько лет Чонгук планировал привести себя в порядок, но всё никак не мог взяться за это дело, а тут будто дали пинок, сказав, что закомплексованным в себе людям остаётся завидовать уверенным. А Чонгук завидовал. Тем, кто за раз съедал несколько порций и при этом не толстел; тем, кто уже родился с красивой внешностью. Завидовал чужой уверенности, внутреннему стержню, и тоже, тоже хотел бы не опускать голову, проходя мимо толпы незнакомцев. Надоело прятаться в скорлупе и чувствовать себя белой вороной среди ровесников. Разве он не достоин лучшей жизни? Пускай будет тяжело, главное, чтобы все старания рано или поздно окупились. Не хочется проснуться в один день и осознать, что он упустил своё счастье только потому, что у него не хватило смелости подойти и поздороваться с человеком, который ему нравится. Это длинный путь, и он только в самом начале. Необязательно бежать вперёд — достаточно делать хотя бы маленькие шаги. Можно часами грезить о красивом теле и корить судьбу за несправедливость, только вот толку от этого будет мало. Как ни крути, а самооценка напрямую зависит от самоощущения. Как ты себя чувствуешь в обществе, комфортно ли тебе находиться в открытой одежде (даже дома, наедине с самим собой), какие мысли у тебя возникают при виде себя в зеркале. Можно ведь не терзать себя строгими диетами и при этом принимать своё тело таким, какое оно есть, и любить его. Всё идёт из головы: все наши проблемы, неуверенность, страхи, предубеждения. Если засела мысль о том, что ты некрасив, выкорчевать её будет сложно, придётся потратить много сил и времени. Но порой это решается другим способом. Окружение — вот, на что стоит обратить внимание. Если тебя окружают правильные люди, хвалят тебя за старания, делают комплименты, выражая искреннее восхищение, то рано или поздно ты прислушаешься к их словам. Важно выбирать себе среду обитания, как бы странно это ни звучало.

***

— Он приходил сегодня утром, — как бы невзначай говорит Намджун, а после поспешно добавляет: — Один. Чонгук, сидящий перед ним, невесело хмыкает. Прошёл уже целый месяц с того дня. С Тэхёном он так и не разговаривал, да и виделись они всего пару раз. Вернее, взгляд Чонгука цеплялся за президента в толпе. К счастью, его девушка тоже не попадалась на глаза. Приходя в кофейню, он всё боялся, что встреча повторится, поэтому первое время заходил только поздороваться с парнями, а сейчас понял, что глупо бегать от правды. Тэхён имеет право на личную жизнь, и Чонгука она, вообще-то, не должна волновать. Он соврёт, если скажет, что не хочет пересечься. Очень хочет, но в то же время одёргивает себя. Люди в целом странные существа, а влюблённые люди — подавно. Пообещал себе выкинуть Тэхёна из головы, а сам периодически смотрит в сторону входа. Ничего не может с собой поделать — дурацкое сердце на что-то надеется. Со временем всё проходит. Главное, переждать, перетерпеть, а дальше будет лучше, — надо бы почаще повторять это себе. С Намджуном они напрямую никогда не обсуждали ни Тэхёна, ни симпатию к нему. Чонгуку было неловко, да и немного стыдно. Наверное, Намджун и сам всё понимал: всё-таки не слепой, давно заметил, что младший кого-то выглядывает, — это был их маленький секрет. В какой-то степени Чонгук испытывал облегчение: Намджун был в курсе о его неразделённой любви. Пускай они не обговаривали это вслух, сам факт того, что его за это не осуждают, успокаивал. Чонгук ни разу не влюблялся до этого. В голове не было места подобным вещам — все мысли крутились вокруг учёбы. Его не то чтобы не привлекал противоположный пол, он даже не задумывался об отношениях. Всему своё время. И надо же было влюбиться в парня. Красивого парня. Тут дело не только в недосягаемости, а в отсутствии какого-либо опыта. Ему с девушками-то тяжело общаться, что уж говорить о парнях. К тому же Тэхён гетеросексуальной ориентации, — шансов абсолютно никаких. Вы это скажите его наивному сердцу… Может, с одной стороны даже хорошо, что раньше он ни с кем не встречался и в целом не представлял себя в отношениях, — благодаря этому принять симпатию к своему полу удалось достаточно быстро. На чистом листе, как известно, рисовать намного проще. — Слушай, давно хотел спросить… Чонгук выплывает из своих мыслей. За окном уже темнеет, сегодня у него выходной от спортивных истязаний, так что можно посидеть до самого закрытия. Давненько он не разговаривал с Намджуном. — Ты вообще что-нибудь ешь? — Парень хмурит брови, а Чонгук, не ожидая услышать подобный вопрос, теряется. — Постоянно пьёшь свой чай, я не видел, чтобы ты хотя бы раз брал десерт… Из-за спины Намджуна показывается бариста с полотенцем в руках. К разговору тот не присоединяется, однако переводит взгляд на Чонгука, якобы ему тоже интересно узнать. Чонгук опускает плечи. Не отвечает долго, потому что даже не знает, как объяснить. Уже около двух месяцев дела с питанием обстоят не очень. Ещё недавно, чтобы хоть как-то скинуть лишний вес, он пользовался самым доступным способом — голодал. Пропускал обеды и ужины, отдавая предпочтение напиткам. И какое-то время это работало, пока у него не начались приступы бесконтрольного поедания. То есть, за целый день он мог съесть один рисовый пирожок, а ночью, свернувшись калачиком на кровати, плюнуть на всё и набить желудок. Потом лежал и чуть ли не задыхался от боли в животе. Конечно, это было неправильно. Такими темпами похудеть не получится — только обеспечить себе язву. Благо мозгов у него хватает. Старается хотя бы плотно завтракать, пускай и кажется заманчивым предложением заменить калорийную пищу на кисломолочные продукты. Проще съесть меньшее количество калорий, чем потратить кучу времени на их сжигание. Не стоит ребятам знать, что за каждый кусочек сладкого совесть готова сожрать его. Тем более сейчас, когда он начал заниматься спортом, и вес сдвинулся с мёртвой точки. — У тебя какие-то проблемы с этим? — настороженно говорит уже Юнги. — Нет, — Чонгук зачем-то улыбается. Защитная реакция? Возможно. Просто не хочет, чтобы за него волновались. Ничего ведь страшного не происходит, он не голодает целыми днями. Если только немного. — Тогда угощайся. Как раз осталось пару кусочков чизкейка. — Н-нет! Спасибо, — выходит нервно. Он кивает для пущей убедительности. Намджун одаривает его подозрительным взглядом, но приставать с вопросами не спешит. — Молодёжь нынче странная пошла. Все за фигурой следят, — звучит от Юнги, снимающего фартук. — Я вот готов питаться пончиками хоть всю жизнь. «Везёт тебе», — думает Чонгук. Юнги тощий, кажется, с рождения. Ему всё можно, это Чонгуку нужно заменить сахар в чистом виде на свежие фрукты. Он наслышан о расстройстве пищевого поведения — до такого ещё далеко. Голова на плечах имеется, у него всё под контролем. Да, точно. Намджун выглядит задумчивым: то ли просто устал, то ли действительно о чём-то размышляет. Чонгук чувствует себя неуютно — меньше всего хочется говорить на данную тему. — Тебе всего двадцать семь, — с усмешкой говорит Намджун. Его лицо оживает, словно он прогоняет мысли прочь. Чонгук немного расслабляется. — Разве ты не считаешься за молодёжь? — Хён, я бы больше двадцати трёх тебе не дал, — он подключается к разговору, поняв, что нужно немедленно менять тему. И лучше бы сразу отогнать от себя лишние подозрения, чтобы не возвращаться к этому. — Ничего не знаю, мой психологический возраст пятьдесят четыре. — Бариста взмахивает рукой. — Ты опять всю ночь проходил тесты? — По-твоему, мне заняться больше нечем? Юнги поворачивается к другу, ожидая ответа, которого долго не следует. Намджун, пожав плечами, не сдерживает смешка. Сразу же поднимает ладони, мол, только не бейте, но Юнги уже не остановить: настигает в одно мгновение и обхватывает пальцами плечо, вставая на носочки, чтобы взглянуть в глаза. — Не понял. Со стороны всё это выглядит забавно. Чонгук бы напрягся, если бы подобное происходило впервые. Юнги намного ниже Намджуна, да и по комплекции меньше, однако это не мешает ему сощурить глаза и нагнать страха. В шутку, конечно же. Тут же расплывается в хитрой улыбке, когда Намджун признаёт свою неправоту. Может, Юнги и создаёт впечатление грубого человека, но это далеко не правда. Он часто молчит, потому что на работе привык быть сосредоточенным и внимательным. Никто же не видит, как уже вечером он, завёрнутый в куртку, прижимается плечом к Намджуну и от усталости вздыхает, говоря, что не отказался бы от такси до порога квартиры. — Ага, размечтался. А вот Намджун изначально казался здоровяком-добряком. Таким и оказался. Отмахивается для вида, всё равно ведь забирает сумку у друга, и тот благодарно улыбается. На спине, конечно, не потащит, но вещи понести сможет. Невооружённым глазом видно, что они знакомы сто лет, если не больше. Препираются друг с другом, пока заканчивают с делами и закрывают кофейню, о чём-то переговариваются между собой, смеются. Чонгук, шагая позади, наблюдает за ними и погружается в размышления. Наверное, здорово иметь друга, который всегда поддержит, даст затрещину, если возникнет такая необходимость, успокоит, похлопав по спине, а в иной раз подтолкнёт в нужную сторону. Так уж сложилось, что его единственный друг остался в прошлом. С Сохюном они начали общаться ещё в средней школе. Тот никогда не мог усидеть на месте: занимался баскетболом, постоянно звал куда-нибудь сходить, — а Чонгук, мягко говоря, не особо любил шумные места. Он лучше дома посидит, что-нибудь почитает, фильм интересный посмотрит, а шатания по улицам до самого вечера — такое себе занятие. Как они подружились? Хороший вопрос. Одноклассники, встречая их вместе, не скрывали удивления. С одной стороны — Чонгук, главная тихоня в классе, отличник и заядлый домосед, с другой — Ким Сохюн, безалаберный ученик, весельчак и любитель тусовок. Абсолютно разные, как ни посмотри. Возможно, Чонгук хотел меньше париться и перенять хоть капельку беззаботности, потому тянулся к нему, пускай и не понимал, чем этот интерес обусловлен: то Ким попадёт в какую-нибудь заварушку, то спустит все деньги на игровые автоматы, то проспит занятия. Чонгуку волей-неволей приходилось спасать. Да, драться не умел, больших карманных не получал, зато другом был хорошим. Однажды набрался смелости, заступился, после оба сидели на лавке с разбитыми носами, не зная, как возвращаться домой в таком виде. Чонгук хорошо запомнил тот день: испугался до такой степени, что сам не понял, как начал махать кулаками без разбору и что-то кричать. Получил сполна, однако ни о чём не жалел. Напротив, испытывал небывалую гордость. Не струсил, полез в драку, а ведь мог бы сверкнуть пятками. — Не ожидал от тебя такого, — с удивлением протянул одноклассник. Чонгук чувствовал себя странно. На его плечо опустилась рука; Сохюн покачал головой, поблагодарив за то, что его не оставили в беде. Вся футболка перепачкалась кровью, а он сидел и… улыбался. Да-да, именно улыбался, потом даже рассмеялся от своей глупости. Ну куда полез-то? Ни разу драки-то своими глазами не видел, только в компьютерных играх бил морды, а тут вызвался против старшеклассников. Воспоминания остались красочными, — на всю жизнь, как говорится. Родители чуть в обморок не упали, когда увидели своё дитя с посиневшим носом. Чонгук лишь пожал плечами, мол, он же парень, обычное для него дело! А сам корчился от боли и несколько дней вообще в зеркало смотреть не хотел. Скромность скромностью, а в случае чего он был готов броситься и в огонь, и в воду. Что не сделаешь ради друзей? Сохюн, конечно, не начал держать язык за зубами — зачастую по его инициативе и затевалась драка, — однако пыл поумерил. Знал, что теперь у него есть защитник в лице лучшего друга, вот и не хотел, чтобы по его вине Чонгук опять пострадал. И всё же дружба у них была своеобразной. Кто-то считал, что Сохюн таким образом самоутверждается, имея под боком тихоню, другие говорили, что Чонгук просто завидует и пользуется чужой популярностью в своих целях. Ничего из этого не было правдой. Ким только с виду казался обыкновенным задирой. Чонгук единственный, кто видел его заплаканным после разговора с родителями. Тот часто сбегал из дома, ошивался на улице, вот и ходил в школу через раз. Удивительно, что он доучился вообще. Если бы Чонгук не капал ему на мозги, заставляя выполнять домашние задания, возможно, Сохюна исключили, или ещё хуже — попал бы в плохую компанию. Если в средней школе им удавалось не обращать внимание на чужое мнение и общаться, невзирая на разные характеры, то в старшей они значительно отдалились. Сохюн больше не размахивал кулаками, зато бегал за девчонками и ходил на свидания, стараясь опрятно одеваться. Чонгук его не понимал. Ему-то было скучно гулять с одноклассницами, делать комплименты, да и к тому времени низкая самооценка дала о себе знать. Пока все знакомые встречались, получали первые поцелуи, он с презрением смотрел на отражение в зеркале. После каникул многие ровесники избавились от детской припухлости, начали следить за собой, вытянулись и пытались выбиться из общей массы. На переменах девочки подкрашивали губы, обсуждая одежду, а чаще — мужскую часть класса. Парни возмужали, они же — расцвели, превратившись в настоящих девушек. Были и те, кто мало изменился. Например, Чонгук. В каждом классе есть те, кто рано или поздно обособляется, начиная сторониться остальных. Не только Чонгук сидел за своей партой, краем уха слушая разговоры ровесников. Про себя он считал их глупыми, однако не спешил вставлять свои пять копеек. Просто удивлялся тому, насколько его мировоззрение отличается, вот и чувствовал себя лишним, не понимая, почему всем так интересно обсуждать айдолов, когда на носу выпускные экзамены. Его никто не трогал. Иногда подшучивали, называя серой мышкой, однако Сохюн не забывал о старой дружбе — заступался, говоря, что ещё одно слово, и он запустит что-нибудь тяжёлое в голову. Удивительно, но обидчики быстро успокаивались. Было приятно, что за него заступаются. Пускай они перестали общаться, время от времени они всё равно обедали вместе и разговаривали на повседневные темы. Всем известно, что школьные друзья остаются в школе. Как бы грустно ни было, у каждого своя дорога, свой путь, на котором встретятся ещё множество людей: хороших и не очень, доброжелательных или, наоборот, завистливых — все они будут драгоценным опытом. — Чонгук-а! Чонгук, погрузившись в свои мысли, вздрагивает, когда слышит своё имя. Он даже не заметил, как они дошли до автобусной остановки. Юнги и Намджун стоят по другую сторону дороги и машут на прощание, толкая друг друга в плечо. Из-за холодного воздуха щёки и нос стали красными: по вечерам температура ощутимо опускается. На улице немноголюдно; небо уже серое — вот-вот совсем стемнеет. Чонгук опускает плечи. — До встречи, мелкий! — кричит Юнги. Он не сдерживает смешка. На подобное обращение ничуть не обижается. Машет в ответ, пока рядом с хёнами не останавливается автобус, забирая единственных пассажиров. Чонгук кладёт руки в карманы и идёт вниз по улице, ещё какое-то время улыбаясь своим мыслям. И всё же хорошо, что он познакомился с ними. Может, они и не станут хорошими друзьями — достаточно того, что Чонгуку комфортно находиться в их компании. И правда чувствует себя мальчишкой, не знающим многих вещей. Хочется верить, что старшие в случае чего обязательно подскажут, дадут нужный совет, а пока он включает музыку в наушниках и шагает дальше. До общежития ровно две песни.

***

Бегать от Тэхёна всю университетскую жизнь не получилось бы. Они сталкиваются в коридоре уже на следующий день. Чонгук сразу же опускает взгляд, ругая себя за невнимательность (мог бы издалека увидеть его и развернуться!), а президент по известной только ему причине тянет уголок губ наверх. Как и всегда, в белой рубашке с воротником, жилете, брюках, с папкой подмышкой — не хватает только круглых очков для завершения образа отличника. Хотя со своей притягательной внешностью Тэхён не похож на ботаника. Ему бы в модельное агентство, а не расхаживать по универу. Говорить об этом Чонгук, конечно же, не станет. — Привет. — Надо же, поздоровался. Чонгук теряется на пару секунд. Тут же заставляет взять себя в руки, поднимает голову (и достоинство заодно). — Привет, хён, — значительно тише, чем следовало бы, ещё и осипшим голосом. Странно, но у него не возникает желания перекинуться парой фраз, а ведь раньше он был готов завалить его глупыми вопросами, лишь бы завязать разговор. Может, понял, что бессмысленно пытаться подружиться? Тэхён находится в отношениях, а у кого-то есть совесть. Но да, хочется показать себя с лучшей стороны, выглядеть в глазах не жалким влюблённым пацаном, втайне пускающим слюни на красавчика, а достойной партией, которую, увы, даже не заметили. Только до такого момента ещё далеко. Крайне далеко. Дыхание сбивается от одного только взгляда. Тэхён сам себе на уме: смотрит задумчиво прямо в глаза, словно хочет что-то спросить, но не решается — поджимает губы и, кивнув, уходит по своим делам. А ведь мог поинтересоваться делами ради приличия. Чонгук, глядя на его удаляющую спину, шумно вздыхает. Да уж, вот и поговорили. — О, вы знакомы? — Откуда-то сбоку выплывает парень с удивлённой ухмылкой. Высокий, плечистый, с идеально гладкой кожей на лице. Симпатичный. Чонгук непроизвольно шевелит плечами. — Ты знаешь Тэ? — По всей видимости, сокращение от полного имени. Вряд ли таким образом президента называют посторонние люди. — Тэхённи-хёна? — уточняет Чонгук. Парень хохочет. — Да-да, этого зануду! — Его обнимают за плечи, вставая позади. — Ли Чанмин, можно просто Чан, лучший друг твоего Тэхённи-хёна, — передразнивая, говорит тот. Пускай тон голоса весёлый, доброжелательный, отчего-то Чонгук напрягается. Лучший друг Тэхёна? Что-то он не видел их вместе… Да и если честно, этот Чан не похож на того, с кем Тэхён по-настоящему близок. От него пахнет дорогим одеколоном, верхние пуговицы рубашки расстёгнуты, на губах — самодовольная улыбка, в руке — последняя модель айфона, — от него так и веет пафосом. Может, они и правда близкие друзья, Чонгук ведь без понятия, с кем общается президент; к тому же их компания в основном состоит из богатеньких детишек. Первая мысль — скинуть с себя руку и немедленно уйти, а вот вторая заставляет стоять как истукан. Наклонившись к уху, Чан улыбается, проговаривая шёпотом: — Тебе же он нравится, да? Во рту становится сухо. Чонгук нервно сглатывает, переставая шевелиться. Словно по телу расползается корочка льда: даже с места не может сдвинуться. Чужие ладони гладят плечи, якобы успокаивают, говорят: «Не бойся, я не стану осуждать». Чонгук теряет дар речи. Откуда узнал? Неужели всё настолько очевидно? Или у него на лбу написано, что он влюблён в Тэхёна? Кончики ушей краснеют от смущения. Наконец Чонгук качает головой: то ли отрицает, то ли боится признаться. — Хочешь, помогу? «С какой это стати? — просится наружу, а следом: — А ты можешь?» Зачем лучшему другу Тэхёна помогать ему, какому-то первокурснику? Неудивительно, что Чонгук хмурит брови и пятится назад. Только делает это неуверенно, чем и вызывает ухмылку. — Да брось, я просто хочу сделать доброе дело. Или я ошибся? — Когда он внезапно убирает руки и отстраняется, Чонгук дёргается. — Ладно, прости, приятель. Видимо, я обознался. — Подожди! Что ударило ему в голову? Чёрт его знает. Он ведь уже смирился со своей никчёмностью, на внимание Тэхёна больше не рассчитывает, а тут этот Чан упал как снег на голову. И разве он не был бы дураком, отказавшись от шанса сблизиться с президентом? К тому же на помощь вызвался его лучший друг — не посторонний человек как-никак… В любом случае он ничего не теряет. — Только у меня к тебе одна просьба: Тэ ни слова обо мне, ладно? Чонгук, не тратя ни секунды на раздумья, согласно кивает.

***

Или это подарок судьбы, или доброта сердца, но факт остаётся фактом — Чан держит своё обещание помочь. Для начала спрашивает, как в целом обстоят дела. Чонгук нехотя рассказывает, что они толком не общаются, если только иногда здороваются. — Да уж, — подытоживает тот. В голосе слышатся то ли ноты разочарования, то ли сочувствия, — Чонгук так и не разобрал. Да и какая ему разница? Если этот Чан сумеет сдвинуть их отношения с мёртвой точки, он будет безмерно благодарен ему. В одночасье забылась стратегия избегать Тэхёна как можно дольше, сосредоточив всё внимание на своей жизни. Наверное, глупо скрывать, что Чонгук до сих пор надеется стать к Тэхёну ближе. Задвигает мысли о нём далеко-далеко, а те по ночам всплывают на поверхность, возвращаясь с удвоенной силой. Всегда так: чем сильнее жаждешь от чего-то избавиться, тем сложнее это даётся. Влюблённость — штука такая, что в один момент ты вздыхаешь по объекту своей симпатии и грезишь о поцелуях с ним, в другой — говоришь, что с тебя хватит и надо бы переключиться на что-нибудь другое. Неужто в мире больше дел нет? У Чонгука их по горло, между прочим, а он зачем-то встречается с Чаном в кафе и слушает его со всей внимательностью, словно перед ним сидит какой-нибудь профессор. — Тэ, на самом деле, классный парень. Немного занудный, правда, но иногда такую дичь вытворяет, хах. — Тот заводит руки за голову, откидываясь на спинку кресла, и рассказывает со всезнающим лицом. — Хён не занудный, — встревает Чонгук, опуская взгляд на стол. — Просто умный… Чан смеётся. — Охренеть, да ты и правда души в нём не чаешь. — Чонгук пожимает плечами. Парень вдруг серьёзничает и подаётся вперёд, кладя локти на стол. — Слушай, а ты всегда таким щекастым был? Чонгук теряется от такой наглости. Нет, он, конечно, не ждал услышать комплимент от человека, который приехал на встречу на собственном автомобиле, но всё-таки какие-никакие рамки приличия должны соблюдаться. Ему и так неловко сидеть с ним, обсуждая Тэхёна за его спиной, а тут ещё приходится слушать комментарии к своей внешности. Может, сбежать, пока ещё не поздно? Увидев реакцию на свои слова, Чан спешит исправиться: — Он как-то говорил, что ему спортивные парни нравятся, вот я и спрашиваю. — Тэхённи-хёну нравятся парни? — У Чонгука аж брови ползут вверх. У него же девушка есть… — С недавних пор, — с усмешкой в ответ. — Я бы к тебе не пришёл, если бы он по девушкам был. — А… — Йерин? — Чонгук без понятия, как зовут девушку президента, но речь, кажется, идёт именно о ней. Он кивает. — Да у них ничего серьёзного. Скоро разбегутся, я уверен. — И ладонью взмахивает, якобы знает, о чём говорит. Чонгук кусает губы. Получается, у него есть шанс? Крохотный, но есть. Если Тэхёну нравятся парни, ещё не всё потеряно. Ему даже становится легче в какой-то степени — цель не такая уж и недостижимая, как казалось. Проблема теперь в другом: как они начнут общаться? Если бы Чонгук был ему хоть капельку интересен, разве Тэхён не показал бы этого? Хотя бы не ограничивался одним приветствием и попытался поговорить... Плечи опускаются. Внутренний голос не заставляет себя ждать. «Ты серьёзно думаешь, что он посмотрит на тебя?» «Взгляни на себя. У тебя нет шансов с таким телом». «Ему спортивные парни нравятся». Чонгуку хочется в эту же секунду сорваться с места и побежать в тренажёрный зал, — и плевать на то, что он вернулся оттуда час назад. Надо будет, станет там ночевать, лишь бы приблизиться к заветной мечте. Окрылённость быстро сменяется неуверенностью. Чтобы кому-то понравиться, недостаточно иметь красивую фигуру, но ведь ему мешает только это. Да? Голова на плечах имеется, разговор поддержать способен, — что ещё надо? — …не переживай. Тэхён только кажется скучным, не такой уж он и недотрога, поверь мне. Он мне такие истории рассказывал со свиданий. — Чонгук слушает его краем уха. Не знает, чему верить. Вроде, надо мотать на ус каждое слово, но как-то чужие слова не клеятся в голове. Неужели его представления о Тэхёне были обманчивыми? Он считал его добрым, отзывчивым, скромным парнем, а Чан говорит обратное. — К нему свой подход нужен. Тебе, считай, повезло, я его как облупленного знаю. Повезло? Хочется верить. Всю неделю он витает в облаках. Много думает, размышляет, пытается представить Тэхёна в другом свете. Не получается. Ну как Тэхён может быть бабником? Чонгук его только раз с девушкой видел, и то они так мило разговаривали, что их встреча походила на сцену из дорамы. И вряд ли он способен на грубость. Нет, бред какой-то. Либо Чан что-то путает и преувеличивает, либо… …Чонгук действительно ничего о нём не знает. Он может только догадываться, опираться на своё мнение, на те короткие разговоры, которые уже позабылись. Построенный образ в голове казался идеальным. Тэхён для него прекрасен во всех смыслах, но так ли это на самом деле? Зачастую влюблённые люди идеализируют объект своей симпатии, — возможно, Чонгук тоже нафантазировал многого. А что, если Тэхён самый обычный? У каждого есть свои недостатки; недостаток Тэхёна — общаться с такими людьми, как Чанмин. Чонгук не особо разбирается в людях, но экспертом тут быть не надо: Чан — самовлюблённый павлин, каких ещё поискать надо. Через предложение нахваливает себя, как бы невзначай демонстрирует дорогие часы на запястье, поправляет и без того идеально лежащие волосы. А ещё принижает абсолютно всех, даже своего друга: пытался доказать, что Тэхён никакой не принц на белом коне, как видится Чонгуку, и что у него в шкафу много скелетов. У кого же их нет? Может, Чонгуку просто хочется сделать президента в своих глазах парнем мечты. Но даже если это так, он уверен: Тэхён не плохой человек. — Что это за тип сегодня приходил с тобой? — щурит глаза Юнги. Чонгук, взбалтывая трубочкой кубики льда в стакане, грустно усмехается. — Знакомый. — Вы общаетесь? — звучит с таким удивлением, словно плохо верится, что он вообще может с кем-то разговаривать кроме Юнги и Намджуна. Вообще-то, так оно и есть… Чонгуку становится немного обидно из-за уточнения. — С недавнего времени. — Он хмурит брови, понимая, что не хочет развивать данную тему. — Хён, ты когда-нибудь влюблялся? Юнги меняется в лице: смотрит уже по-другому, с непониманием, к чему задан такой личный вопрос. Чонгук поднимает руки, собираясь извиниться, однако бариста говорит спокойным голосом: — Конечно, ещё в школе. Разговаривать на любовные темы с Юнги неловко, и куда больше на эту роль подошёл бы Намджун, но тот ушёл в подсобку и потерялся. Табличка с надписью «закрыто» уже минут десять висит на двери. Чонгук, кажется, взял привычку приходить под конец смены. Ему нравится обводить пустые столики взглядом, а ещё, если построить глазки, можно выпросить бесплатный напиток. Юнги только с виду злюка — на самом деле он самый добрый хён на планете. После Намджуна, разумеется, но это страшная тайна. — Ты встречался? — Чонгуку ну очень интересно послушать истории. Разговаривать о любви никогда не бывает скучно. К тому же ему так многое нужно узнать! Улыбнувшись, Юнги качает головой. — Нет, Чонгук-и, не встречался. — Почему? — Понял, что не хочется. — Как это? — У него аж глаза округлились. Эх, вот бы Тэхён согласился на отношения… Он был бы на седьмом небе от счастья. — Такое бывает. Не все люди созданы для отношений, понимаешь? Чонгук не понимает. Нет, он, конечно, до недавнего времени тоже ни с кем не хотел встречаться, но влюбись он раньше, вряд ли бы отказался от отношений. Странно… — Не ломай ребёнку мозг. — Намджун по-доброму улыбается. Если он не объяснит, что пытается сказать Юнги, то больше никому этого не удастся. Чонгук хлопает ресницами, ожидая, что сейчас ему всё разжуют и положат в рот как маленькому ребёнку, а ему только останется проглотить. — Так, — вздыхает Намджун, поняв, что Чонгук от него не отстанет. Юнги хлопает его по плечу, словно передаёт эстафетную палочку таким образом, и уходит одеваться. — Как ты знаешь, существует несколько ориентаций. Не только гетеросексуальная и гомосексуальная, как принято считать. Ты вот себя к какой относишь? — Чонгук подвисает. Он ведь об этом даже не задумывался. Намджун не скрывает своего удивления. — Неужели всё так плохо? — Ну… — Ладно, давай по-простому. Тебе сейчас нравится парень, да? — Неловко улыбнувшись, Чонгук кивает. — А девушки когда-нибудь нравились? Он щурит глаза, поднимая взгляд к потолку. Думает ровно три секунды. — Не-а. — Хотя… — Намджун чешет затылок. — Кому-то требуется вся жизнь, чтобы определиться с ориентацией. Вот я всегда знал, что я гетеро. Меня привлекает исключительно противоположный пол. Гомосексуалы, к примеру, испытывают сексуальное влечение к своему полу. Только не думай, что люди делятся на два типа. Я как-то читал про это, но сейчас не смогу вспомнить все детали. Тебе достаточно знать хотя бы поверхностно. Бисексуальные люди открыты к отношениям как с мужчиной, так и с женщиной. Ещё я слышал, что существуют демисексуалы: те, кому важна эмоциональная привязанность. То есть, они сначала узнают человека, присматриваются к нему, а уже потом испытывают сексуальный и романтический интерес. Они стремятся к длительным отношениям. — О, это круто, — качает головой Чонгук. — Хочу быть демисексуалом. Намджун по-доброму улыбается. — Нельзя выбрать себе ориентацию — такова природа. И поменять её тоже нельзя. — Жаль… — А ещё есть люди, испытывающие влечение к неодушевленным предметам. — Что? — Чонгук хмурит брови. Намджун кивает, мол, да-да, и такое бывает. — Оу. — Пансексуалам вообще всё равно на пол человека. — Заметив, что младший с каждым новым словом начинает понимать всё меньше и меньше, Намджун вспоминает, зачем вообще начал этот разговор. — Ладно, голову тебе забивать не буду, если станет интересно, залезешь в интернет. А насчёт Юнги-я… — Я асексуален, — на этих словах появляется сам Юнги. В дутой куртке и шапке — так и не скажешь, что он давно окончил школу. Чонгук ожидаемо хмурится, поэтому Юнги поясняет: — Меня не привлекают люди в сексуальном плане. Повисает молчание. Впрочем, неловкая пауза быстро прекращается — Намджун умиляется с непонимания Чонгука, а Юнги пожимает плечами, соглашаясь с тем, что не стоило ему ломать мозг, как выразился Ким минутами ранее. Зато узнал что-то новенькое… — Не волнуйся, с возрастом поймёшь. Может, ты и правда демисексуал? — На плечо ложится заботливая рука хёна. Тяжёлая вообще-то. — Не, он этот, — Юнги поднимает указательный палец вверх. — Тэсексуал! Бариста заливается смехом. Его подхватывает Намджун, кивая в знак согласия. Чонгук и сам, выходя следом за ними, весело улыбается. Вроде, над ним подшучивают, но ему ни капли не обидно. Все ещё долго смеются; расходятся, как и всегда, на автобусной остановке. Чонгук, проводив взглядом хёнов, не перестаёт растягивать уголки губ в улыбке. Намджун прав: чтобы разобраться в себе, нужно время. И хоть какой-то опыт. А пока что Чонгуку нравится думать, что у него особая ориентация.