(Не) твоя забота

«Мы все — дураки, и всегда ими были. Только мы считаем, что меняемся с каждым днём. Просыпаешься и думаешь: «Нет, сегодня я уже не дурак. Я получил свой урок. Вчера я был дураком, но сегодня утром — нет». А завтра понимаешь, что как был дураком, так им и остался. Мне кажется, что выход здесь один: чтобы выжить и чего-то добиться, надо примириться с тем, что мы несовершенны, и жить по этой мерке». Р. Брэдбери

Разве утро бывает добрым? Вместо заботливой руки на талии — мятое одеяло под ногами, вместо скромного поцелуя — испарина на лбу. Проснувшись, Чонгук долго лежит на спине и смотрит в потолок уставшим взглядом. Всю ночь ему снился какой-то непонятный сон: он бегал по лабиринту с высокими стенами, уколол себе пальцы в лозе, в конце нашёл мальчика в маске лесного духа, загнал его в угол, а тот обратился в птицу и улетел; он же — оказался в тупике, так и не выбравшись наружу. Подобное приснилось впервые, чаще всего Чонгук не запоминает сны, а если и помнит какие-то детали, то они настолько скучные, что не хочется тратить время на их обдумывание. В основном его сны носят бытовой характер, ну, или же подсознание подкидывает картинки из прошлого, за которые ему стыдно по сей день. Он с трудом заставляет себя подняться с кровати. Поправляет футболку, съехавшую с плеч, и вздыхает. Так и сидит на краю ещё пару минут, пока не налаживает связь с телом. Спутанные волосы торчат в разные стороны, — пригладив их ладонями, Чонгук мотает головой. И почему ещё никто не научился записывать сновидения и расшифровывать их? Должен же быть в них хоть какой-то смысл. Всем известно, что обычно снится то, чего ты боишься, или то, чего желаешь. Свой сон Чонгук так и не разобрал. Клаустрофобией, вроде, не страдает, бег по мрачному лабиринту тоже не входит в список заветных желаний. Всё утро ходит загруженный, пытаясь найти внятное объяснение приснившемуся. Уж человек он такой: ищет смысл во всём, будь то странный сон или приглашение на вечеринку. Закрытую вечеринку, стоит добавить, куда попасть может определённый круг людей. Тем более в загородном доме Чана, — не трудно догадаться, что соберётся их привычная компания. Значит, Тэхён тоже приглашён. Чонгук не входит в список избранных, однако Чанмина это не особо волнует. Он всё ещё не понимает, по какой причине Чан пытается ему помочь. Не хочется думать, что из жалости, но… Если честно, других вариантов у Чонгука нет. Они не подружились, чтобы проводить выходные в загородном доме, да и вряд ли Чонгук настолько интересный человек, что Чан решил познакомить его со своими друзьями. Все их разговоры касаются президента, они ни разу и не говорили на другие темы, так что в голову закрадываются не самые радужные мысли, — Чонгук старается их гнать как можно дальше. Какая разница, что о нём думает Чан? Если он действительно поможет, то Чонгук будет искренне благодарен. Предстоящая вечеринка — отличная возможность сблизиться. За чертой города атмосфера совершенно другая: природа располагает к разговорам, а если к этому ещё добавить алкоголь и приятную компанию, то проведённое время просто обязано быть потрясающим. Ему уже не терпится оказаться с Тэхёном наедине — вдали от университета и прочих забот. А потому он моментально соглашается. Чан другого и не ожидал, судя по сообщениям — следом за приглашением выслал адрес. Чонгук, кусая губы, долго собирается с духом, прежде чем написать, что он не сможет добраться самостоятельно. Личного автомобиля у него нет, а на общественном транспорте не доедешь — уже проверил. chan_min69: точно chan_min69: прости, чувак, забыл, что ты без колёс chan_min69: как ты живёшь вообще? Чонгук на несколько секунд зависает. Вопрос кажется странным. Не каждый работающий человек может позволить себе приобрести авто, что уж говорить об обычном студенте? И пускай он понимает, что стыдиться ему нечего, разговор оставляет неприятный осадок на душе. Над ним словно насмехаются, но делают это не в открытую, поэтому сложно понять, хочет ли Чан поставить его в неловкое положение, или он правда не представляет, как можно обходиться без машины. — Как все обычные люди, — вздыхает Чонгук. Немного погодя, он печатает ответ, однако Чан его опережает: chan_min69: могу тебя забрать в принципе chan_min69: если взамен помоешь мою крошку)) chan_min69: шутка chan_min69: кстати, Тэ поедет с нами, хе-хе chan_min69: пользуйся моей добротой)) jjungkook: спасибо Добавлять что-то ещё не хочется. Он не любит чувствовать себя должным, но в данной ситуации выбора нет. С гордостью как-нибудь разберётся потом. Одна только мысль, что он окажется в одной машине с Тэхёном, и Чонгук, честное слово, готов позабыть обо всём на свете. Сердце предательски стучит, волнуется, а на губы лезет дурацкая улыбка. Осталось дождаться выходных. Он не может думать ни о чём другом, кроме как о грядущих днях. Представляет, как они с Тэхёном будут болтать где-нибудь на веранде и потягивать глинтвейн, например; заранее придумывает темы для разговора, записывая их в заметки на телефоне, размышляет, что лучше надеть. Он ведь ни разу не бывал на вечеринке. Пару раз Сохюн уговаривал сходить в караоке-бар, так он весь вечер просидел в уголке. Чем можно заниматься в загородном доме? Даже мыслей никаких нет на этот счёт. Вряд ли они будут играть в настольные игры… Чонгук, сидя за столиком, облизывает губы. Как обычно, натянул капюшон на голову, лицо закрыл маской и выбрал самое укромное местечко в кофейне, чтобы не привлекать много внимания. У кассы выстроилась целая толпа: голодные студенты создают слишком много шума. Взглянув на длинную очередь, Чонгук в который раз удивляется, как Намджун и Юнги успевают обслужить всех посетителей. До появления кофейни все обедали в университетской столовой. Наверное, из-за того, что столовая находится за пределами главного здания (чтобы попасть в неё, нужно обойти почти всю территорию), туда перестали ходить. К тому же кофе Юнги делал отменным, и цены были демократичными. А ещё Намджун действовал как магнит: притягивал посетителей своей аурой. Кому не захочется, чтобы его обслужил высокий симпатичный парень? И всегда поздоровается, и улыбнётся (пускай из-за маски его улыбки не видно), и хорошего дня пожелает. Чонгук, что уж скрывать, иногда заглядывается на него. Интересно наблюдать, как Намджун общается с людьми. Если бы сердце не было занято одним президентом, наверное, он бы даже влюбился в него. Но это великая тайна, и делиться ей даже под дулом пистолета Чонгук не собирается. На его памяти у Намджуна раза три просили номер, ещё столько же спрашивали про Юнги. Как ни крути, оба были симпатичными, — девушки, ожидая своей очереди, не стеснялись перешёптываться и хихикать, глядя в их сторону. Неудивительно, что кофейня так быстро набрала популярность. Чонгуку даже немного неловко, когда парни машут ему издалека, после чего некоторые оборачиваются в его сторону. Их лица вытягиваются от удивления, а Чонгук прячет смущённую улыбку. Они не стесняются дружбы с ним, и это осознание согревает сердце. Задумавшись о своём, он и не замечает, как порог кофейни перешагивает его новый знакомый. Чонгук аж вздрагивает, когда на плечи опускаются большие ладони. — Какие люди! — Чан хлопает по спине и усмехается. Чонгук ещё ни разу не видел его здесь. Теряется, даже поздороваться не успевает, как тот его выдёргивает из-за стола и тащит на улицу. Сердце ухает куда-то в пятки при виде Тэхёна, сидящего на скамейке недалеко от университета. На этот раз на нём джинсовая куртка поверх серой толстовки, голубые джинсы и очки-нулёвки. Осенний ветер путает тёмные волосы; лицо серьёзное, привычно задумчивое и в то же время отстранённое. По всей видимости, он кого-то ждёт. — Сделай вид, что мы только что встретились, ладно? — обхватив его плечо пальцами, шепчет Чан. Чонгук заторможено кивает. Идёт на ватных ногах, стараясь не пялиться на президента, а в голове такая пустота, словно там образовался вакуум. Времени на обдумывание, как завязать разговор, нет: Чан подталкивает его к скамейке и садится рядом с другом, поправляя белую кепку с кольцами на козырьке. Тэхён отрывает взгляд от своего телефона. Чуть хмурится, не сразу понимая, кто отвлёк его. Чонгуку неловко. Он переминается с ноги на ногу, пока Чанмин о чём-то бурно рассказывает. Тэхён выглядит по-настоящему уставшим: в основном молчит, кивая в ответ, так что становится понятно, что мыслями он явно где-то не здесь. Когда он поднимает голову, и они встречаются взглядами, Чонгук старается улыбнуться. — Привет. — Привет. Может, ему показалось, но, кажется, Тэхён изменился в лице: сначала удивился, а после расслабился. Тут Чан и выдаёт правдоподобную историю их случайного знакомства. — Чонгук-и уговорил меня взять его с собой, — ухмыляется тот и кладёт локти на спинку лавки. — Ты же не против? — Я? — Тэхён вскидывает брови. — Когда это ты спрашивал моего мнения? — губы растягиваются в удивлённой усмешке. — Я вообще не уверен, что поеду… — Эй! Ничего не знаю, чтобы в вечер субботы ты был свободен. Мы и так уже месяц не собирались, имей совесть. Тэхён, опустив голову, коротко улыбается. — Я постараюсь. — Вот и славно. Так они частенько уезжают за город? Вот она, настоящая студенческая жизнь... Кто-то наслаждается молодостью, веселясь с друзьями, а он занимается самокопанием в свободное время. Как же ему хочется стать частью всего этого. Не лежать бревном на кровати, пялясь в потолок, а получать удовольствие от каждого прожитого дня. Они ещё что-то обсуждают, пока их не прерывают две девушки. — Оппа! Я бы хотела узнать, как мне попасть в студенческий совет. Можно с тобой поговорить? Первокурсницы. Чонгук точно видел их на лекциях: те за всю пару ни разу не подняли голову на преподавателя. Он хмыкает. Резко захотели приобщиться к университетской жизни или просто нашли повод выцепить президента? Тэхён только что приехал: занятия у него начинаются со второй половины дня, поэтому вместо рубашки и брюк на нём повседневная одежда. Тот даже не удивляется, что к нему внаглую подошли прямо возле главного хода, — не в первый раз сталкивается с подобным, потому реагирует совершенно спокойно. — Конечно. Он добродушно улыбается и встаёт на ноги. Чонгук старается скрыть разочарование: он надеялся о чём-нибудь поговорить, как только подвернётся такая возможность, но снова упустил свой шанс. — Похититель сердец, — Чан весело хмыкает, провожая взглядом троицу. Тэхён, обернувшись на секунду, кидает в ответ: — Завидуй молча. Да уж, к чему Чонгук никогда не привыкнет, так это к тому, что Тэхён популярен. С ним многие хотят познакомиться: кто-то набирается смелости и не стесняется заговорить, а кто-то, как и Чонгук, с досадой поджимает губы. Веселье быстро исчезает. Чан о чём-то задумывается, не переставая глядеть вслед. Вскоре его взгляд скользит по чужой одежде. — Есть вещи поприличнее? Чонгук, осмотрев себя с ног до головы, пожимает плечами. Он выглядит плохо? — Что-то не так? — Ты похож на школьника. Так и хочется пожамкать твои сладенькие щёчки! Чонгук шумно вздыхает.

***

Ещё никогда так сильно он не ждал выходных. Всю неделю просил время поторопиться, а то нарочно тянулось как резина. Юнги и Намджун, услышав о вечеринке, отреагировали по-разному: если Юнги первым делом узнал все подробности и отнёсся скептично, то Намджун махнул рукой и наказал повеселиться как следует. Когда ещё представится такая возможность? — Ох, я в твои годы спать не успевал, — мечтательно протянул Намджун. — Днём учился, а по ночам отрывался в клубе, так что даже не переживай. Гуляй, пока гуляется. — Но он там никого не знает… Настрой Юнги был оправдан: Чонгук понимал, почему тот переживает, однако прислушивался к Намджуну, находя его слова правильными. — Познакомится, — успокаивал он и Чонгука, взбудораженного поездкой, и Юнги, выказывающего смутные сомнения на данный счёт. — Я просто прекрасно знаю, что происходит на таких вечеринках. — На этих словах бариста ушёл. Чонгук задумался. — Всё будет нормально. Главное, много не пей. — Намджун наклонился, опустив ладонь на его плечо, и подмигнул, окончательно развеяв все сомнения. Чонгук сразу же воспрял духом. Ну что может случиться? Он уже не маленький мальчик. К тому же к алкоголю равнодушен: вряд ли напьётся до звёздочек перед глазами и его потянет на подвиги. Несмотря на холодную погоду, настроение было отличным. Чонгук встал пораньше, принял душ, надел джинсы, чистую чёрную футболку, кофту на замке, даже волосы попытался уложить. Правда, ничего не вышло, поэтому он просто растрепал их пальцами, как делал это обычно. Много вещей брать с собой не стал: так, сменную одежду на ночь да средства личной гигиены, — на одну ночь должно хватить. В куртке он напоминал пингвина — Чан не упустил возможности пошутить на этот счёт. Чонгук, усаживаясь на заднее сидение, неловко улыбнулся. Спереди сидел Тэхён: всю дорогу он молчал, периодически печатая что-то в телефоне — даже в свои законные выходные президент занимается университетскими делами; Чонгук, отвернувшись к окну и подперев подбородок кулаком, хмыкнул и задумался о своём. Говорил в основном водитель — пассажиры, кажется, были заняты своими мыслями. Тэхён редко вставлял слова в разговор, а Чонгук просто не знал, что ответить на истории с не совсем скромным содержанием. Чан любил делиться подробностями своей личной жизни: пока они ехали, Чонгук понял, что тот встречался с большим количеством девушек, и о каждой у него было особое мнение. Кого-то он нахваливал, над другими насмехался, говоря, что зря только потерял своё время. Чонгук сидел молча. Наверное, ему никогда не понять людей, которые плохо отзываются о своих бывших. Если ты состоял в отношениях, значит, человек тебя устраивал. Зачем их смешивать с грязью после расставания? Чанмин даже не подбирал слов: выражался без зазрения совести и хмыкал себе под нос, говоря странные вещи. — Ты расстался с Сыльги? — спросил Тэхён, не отрываясь от мобильного. Выглядело это так, словно он не был заинтересован в ответе, а вопрос задал из вежливости. Ну, или Чонгуку лишь показалось. Чан тут же завёлся. — Ещё неделю назад. Она мне весь мозг вынесла! Откуда такие истерички только берутся? Хер объяснишь, что у меня нет времени таскаться с ней по магазинам. Прикинь, я ей деньги скинул, мол, купи себе что-нибудь, потом покажешь, а она такой скандал закатила. Пиздец. По всей видимости, он даже не ждал одобрения своим словам. Тэхён неопределённо пожал плечами, и Чан продолжил: — Я, говорит, шлюха, по-твоему? — он снова усмехнулся. — Нет, блять, я просто так трачу бабки на тебя! — Обиделась? — предположил Тэхён. Чонгук нахмурил брови. Ещё бы… После такого любой нормальный человек прекратит общение. Чужие слова вызвали неприязнь. У него, конечно, нет опыта в общении с девушками, но обращаться с ними, как с какой-то вещью, — это низко. Даже для таких людей, как Чанмин. — Не-а, покричала да успокоилась. Мы даже потрахались, и я понял, что мозги она ебёт с бóльшим энтузиазмом, — тут он тихо рассмеялся. Тэхён промолчал. — Надоели эти отношения. Они не для меня. — Понимаю, — поддержал президент. Чонгук надеялся на продолжение разговора, но тема быстро свернулась. Как выяснилось, Тэхён не любитель обсуждать свою личную жизнь. Чан заговорил о неизвестном Пак Сынгё, так что Чонгук упустил нить разговора. Создалось впечатление, что о нём забыли, — может, оно и к лучшему. Становиться собеседником Чанмина он не горел желанием. К тому же вскоре тот включил музыку, и салон авто заполнился басами. Чонгук почувствовал себя лишним. Они приехали первыми: разгрузились и зашли в двухэтажный дом с видом на сосновый бор. Двор был маленьким (место хватило гаражу и летней беседке), а вот изнутри дом оказался гораздо больше, чем ожидалось: внизу расположилась большая гостиная с камином и деревянным столом на толстых ножках, санузел, кухня и две спальни, наверху — ещё спальни и ванная. Чонгук не сдержал удивлённого вздоха. — Моя комната справа от кухни, её не занимать, — сразу же предупреждает хозяин. — Пока ещё неизвестно, приедет ли Крис и его девушка, но, если что, можешь спать на диване. — Окей. Пахнет деревом. Чонгук переводит взгляд на поленья возле камина. И будто не было тех странных разговоров в машине — настроение моментально поднимается. Ему здесь определённо нравится. Только Чан открывает рот, собираясь что-то сказать, как его телефон в заднем кармане вибрирует. Отойдя в сторонку, он принимает вызов и прикладывает мобильник к уху. — Поможешь отнести вещи на второй этаж? — тихий голос Тэхёна раздаётся совсем рядом. Президент, дотронувшись пальцами до его плеча, смотрит с ожиданием. Вечер только начался, а Чонгук уже тупит: как последний идиот хлопает ресницами, не сразу понимая, о чём его просят. — Д-да, конечно, хён. Тэхён почему-то улыбается. Либо он и правда выглядит как дурак, либо чужое настроение тоже улучшилось. У Тэхёна всего одна сумка и рюкзак — вряд ли он не донёс бы их самостоятельно. Понимая это, Чонгуку становится неловко, но говорить об этом он не спешит. Молча шагает за ним, не упуская возможности обвести взглядом затылок и широкие плечи. Предположения подтверждаются: как только Чонгук ставит сумку на пол рядом с кроватью, Тэхён плотно закрывает дверь и поворачивается к нему лицом. — Не расскажешь, зачем Чан позвал тебя на самом деле? — без напора, спокойно, однако с налётом любопытства. Президент щурит карие глаза и слегка улыбается, наклоняя голову вбок. Чонгук смотрит в ответ растерянным взглядом; все слова мигом забываются. Тэхён делает шаг навстречу, тем самым заставляя его упереться спиной в дверь — бежать некуда. Он словно специально загнал его в угол, намереваясь получить ответ. — Чонгук-и? — приходится позвать, ведь Чонгук упорно молчит. Ну, не признаваться же ему в том, что он хочет познакомиться поближе? Лгать тоже не умеет, поэтому поджимает губы, давая понять, что говорить не станет. Шумно вздохнув, Тэхён отступает. — Ладно. — И снова улыбка пропадает с его лица. Он с усталостью потирает заднюю поверхность шеи и стягивает с себя пальто, оставаясь в джинсах и свитере. Чонгук ещё несколько секунд стоит на месте, только потом догадывается оставить парня одного — нащупав ручку, он пятится назад. Тэхён подаёт голос в последний момент: — На первом этаже спать шумно, попробуй договориться с кем-нибудь и занять комнату на втором. — Хорошо. Спасибо за совет. Тэхён хмыкает.

***

Примерно через полчаса подтягиваются все остальные. Чонгук знакомится со всеми по очереди, не забывая протянуть руку. Компания, на самом деле, не такая уж большая — пятеро парней, включая самого Чана и Тэхёна, и три девушки. Ещё должен был приехать кто-то по имени Хосок, но у того образовались дела, поэтому он обещал подъехать только завтра. Хозяин подключил телефон к колонке, предварительно выкрутив громкость почти на максимум. Стол накрывали все вместе: в основном это были готовые закуски и еда на вынос; бóльшую часть занимал, конечно же, алкоголь — каждый взял себе по бутылке пива. Чонгук на секунду завис, когда Чан протянул ему. Парни за его спиной весело хмыкнули. Он был самым младшим, поэтому чувствовал себя неловко. Пытался как-то поддержать начавшийся разговор, однако часто оставался без внимания. Так что после нескольких неудачных попыток Чонгук просто слушал. Говорили о разном: обсуждали учёбу в первую очередь, потом переключились на Юнсока, у которого, как Чонгук понял, скоро день рождения; а когда за окном окончательно стемнело, все сели за стол и перешли на напитки покрепче. Темы сразу же поменялись. Чонгук по-прежнему молчал. То, о чём говорила золотая молодёжь, вгоняло в какой-то ступор. Ынха похвасталась, что на днях родители подарили ей новую машину, но даже так она всё равно вечно опаздывает. Её подруга, сидящая рядом, подтвердила это, и парни дружно расхохотались, поинтересовавшись, когда та успела купить права. Почти в каждом диалоге фигурировали деньги, и это, если честно, напрягало, — присутствующие будто мерились толщиной кошелька, разбавляя разговор нелепыми шутками. Со стороны всё это выглядело даже забавно: вот, вроде, делятся планами на отдых, а по итогу говорят о стоимости поездки; между обсуждениями запрокидывают рюмки с водкой, и так по кругу. Уже через час взгляды плывут, всех тянет танцевать и просто веселиться. Чонгук до последнего отмахивался от крепкого спиртного, — всё равно общими уговорами его заставили хотя бы попробовать. Не так плохо, как казалось. В голову ударило сразу же. Снова он толком ничего не ел за целый день, да и сейчас старался не налегать на жирную пищу. Тело размякло, стало ватным и непослушным; больше не заботили разговоры ни о чём, незнакомые люди вокруг, душный воздух. Всё, что имело значение, находилось прямо перед его носом. Тэхён пил наравне со всеми, однако вёл себя тихо. Странно, что он не взял с собой девушку. Не захотел? Или они правда расстались? Чонгук думал об этом весь оставшийся день. А ещё он тихонько наблюдал за ним, отмечая про себя, что Тэхён не сторонник подобных вечеров. Дохён пыталась утянуть его на импровизированный танцпол, однако тот поморщил нос и отмахнулся. Лицо и кончики ушей приобрели розоватый оттенок. Время от времени президент отвлекался на лежащий телефон, пока Чан не изъял его, пообещав вернуть только завтра. Тэхён даже не разозлился: усмехнулся под смех друзей и пожал плечами, якобы ладно, так уж и быть. А потом встал из-за стола, присоединился к остальным, прикрыл глаза и начал покачиваться из стороны в сторону, словно желая поскорее забыться. Возможно, именно этого он и хотел. Чонгук разделял его желание. В компании волей-неволей приходится пить, — Чан, наполняя рюмку новой порцией, присвистывал; пару раз вставал за спину и хлопал по плечу в одобрительном жесте. Чонгук потерял счёт времени. Расслабился, с ухмылкой смотря на танцующих ребят, которые ничуть не стеснялись качать головой под песни с нецензурной лексикой. Вдобавок ко всему прочему, ещё и подпевали, выкрикивая известные слова. — Закусывай, иначе потом будет плохо. Большая тёплая ладонь опускается на лопатки. Чонгук сидит на стуле, поэтому ему приходится повернуть голову, чтобы увидеть того, кто раздаёт советы. Тэхён выглядит пьяным: его взгляд расфокусированный, он криво улыбается, наклоняется ближе и говорит что-то ещё, но Чонгук не может ничего разобрать из-за громкой музыки. Он смотрит в чужие мутные глаза и повторяет про себя, что всё происходит по-настоящему. Затуманенное сознание взывает совесть, просит сбавить обороты, иначе застолье для него может закончиться раньше всех. Но разве он приехал сюда не ради этого? Чтобы в кои-то веки вылезти из зоны комфорта, повеселиться, познакомиться с людьми, узнать, как Тэхён проводит время. В какой-то момент ему действительно начинает нравиться происходящее. Никакого стеснения, зажатости — границы правильного и неправильного постепенно стираются. Быть молодым иногда означает жить одним днём — не думать, что будет завтра, когда наваждение спадёт и утро сменит ночь. И ведь хочется уходить в отрыв, творить что-то странное, чувствовать, как кровь бурлит в жилах, петь во всё горло, танцевать изо всех сил, наплевав на то, как это выглядит со стороны. Алкоголь развязывает языки, греет изнутри, подталкивая к действию. Хоть раз в жизни Чонгуку хочется почувствовать это всё на себе. Быть как все, а не стоять в стороне и ловить кривые взгляды. К нему прижимаются со спины, тянут руки, заставляя прокрутиться вокруг себя, и он впервые позволяет себе полностью расслабиться — отключить мозг и просто поддаться веселью. Чонгук громко смеётся, когда Чанмин неожиданно для всех забирается на стул и стягивает с себя майку, демонстрируя рельефный пресс, а после подзывает к себе Субина, чтобы тот провёл по нему пальцами. Юнсок довольно гогочет и достаёт телефон, желая запечатлеть откровенный танец на память. Это всего лишь представление, игра, не значащая ничего. Чану весело, жарко и абсолютно всё равно на включённую камеру. Вместо того, чтобы прекратить, он крутит бёдрами, вызывая широкие улыбки на лице каждого. В голове всё мешается. Чонгук удивлён происходящим, он открывает рот и смотрит как заворожённый, широко улыбаясь, а про себя думает: как же круто не стесняться своего тела. Он ни за что на свете не полез бы на стул и не начал танцевать, и дело даже не в том, что ему нечем хвастаться. Для того чтобы устраивать подобные представления, нужна смелость, открытость, отсутствие страха показаться нелепым. Чонгук искренне восхищается чужой уверенностью. Сколько это всё продолжается, он не знает. Они танцуют, кажется, целую вечность. Ноги заплетаются, слов песни уже не разобрать (да и кого это волнует?), голова идёт кругом или из-за душного воздуха, или из-за прыжков. Коктейль из эмоций отдаётся в висках; влажная одежда липнет к спине, а нескончаемый смех льётся в уши вместе с музыкой. Когда движения становятся неуклюжими и танцевать надоедает, Чан предлагает поиграть. Игры, конечно, были далеко не детскими. Почти в каждом постарались задействовать алкоголь: и пластмассовый шарик кидали в стаканы, и рассказывали постыдные истории, и загадывали друг другу желания. Чонгук слушал их с удивлённой улыбкой. Глаза слипались, но он терпел и боролся со сном. Взгляд всё чаще скользил по раскрасневшемуся лицу Тэхёна, — президент замечал его и смотрел в ответ, поднимая уголок губ. В трезвом состоянии Чонгук точно засмущался бы и немедленно отвернулся, но сегодня… Мозг напоминал кашу, он без зазрения совести разглядывал чужие родинки, лавируя между реальностью и сном. Хорошо, что не вырубился прямо за столом и нашёл в себе силы перестать в открытую пялиться. К трём часам ночи многие разбрелись по комнатам и уединились; гостиная быстро опустела. На диване остался лишь Субин, Чан ушёл с Тэхёном в обнимку, за ними увязалась Ынха. Чонгук какое-то время сидел на прежнем месте. Мысли ушли в пляс, головокружение достигло своего пика буквально через пару минут. Он еле как успел добежать до туалета. В какой-то степени ему было стыдно за себя. Прочистив желудок, Чонгук долго смотрел на своё отражение в зеркале. Умылся, пригладил торчащие волосы и взглянул на покрасневшие глаза. Где-то на задворках памяти проскользнул голос Юнги, говорящий об осторожности. Чонгук поджал влажные губы. Надо бы немедленно принять горизонтальное положение, подождать, пока голова перестанет идти кругом, а он зачем-то вываливается из дома, на ходу натягивая куртку. Свежий воздух немного отрезвляет. Ночь уже давно опустилась: иссиня-чёрное небо с белыми вкраплениями в виде звёзд растянулось над головой; жёлтый полумесяц освещает дорогу под ногами. Чонгук понятия не имеет, куда идёт. Даже себе объяснить не может, что им движет. Хочет найти Тэхёна и поговорить, пускай понимает, что разговаривать в таком состоянии — не самая лучшая идея. Наконец набрался смелости? Быть может. Или же под действием алкоголя у него что-то перемкнуло в голове. Если не сделает это сейчас, то завтра точно не решится. Фонарей на заднем дворе нет, Чонгук идёт вслепую, опираясь руками на стену дома, чтобы банально не свалиться с ног (те ещё каким-то чудом держат своего хозяина). В темноте ни черта не разобрать: дальше своего носа он не видит, а телефон остался в доме. И куда Чан с Тэхёном ушли? Вышли покурить и пропали. Чонгук, к слову, удивился, когда узнал, что президент курит. Как ни странно, вредная привычка не оттолкнула — Чонгуку, наоборот, стало интересно увидеть своими глазами столь необычную картину. Пальцы начинают мёрзнуть из-за холода — ночью температура опускается ниже нуля. Чонгук ёжится в куртке. Тут же замирает, услышав посторонние звуки. Два чёрных силуэта находятся в десяти метрах от него. Он пытается приглядеться, но результата это не приносит, зато становится понятно, что фигуры мужские. Сделав шаг навстречу, Чонгук хмурится. — Тэхённи-хён? — неуверенно. Один из них вздрагивает и, обернувшись, срывается на бег, исчезнув за поворотом. Чонгук какое-то время стоит на месте, не зная, как реагировать. Кто-то явно не рассчитывал попасться с поличным. Сквозь пьяный туман пробираются отрезвляющие мысли: он невольно стал свидетелем поцелуя. Его будто холодной водой окатывают, возвращая с небес на землю. О каких разговорах под луной мечтал Чонгук? Реальность мощно бьёт по щекам. Чонгук медленно подходит ближе и натыкается взглядом на обмякшего Тэхёна. Тот, упираясь спиной в стену дома, стоит с опущенной головой. Почему не убежал тоже? Не знает. Без слов становится понятно, что ему стыдно. Даже глаза не открывает, а потом и вовсе прикладывает ладони к лицу и тяжело вздыхает, будто вот-вот упадёт. Сил и правда не осталось, — наверное, поэтому президент не ринулся следом, а предпочёл остаться. Сказать нечего. Чонгуку неловко, однако он не злится, если только немного удивлён. Одно дело слышать от Чана, что Тэхёну нравятся парни, и другое — застукать его, целующимся на улице. В темноте трудно разобрать лица, — скорее всего, на это и рассчитывали. Многие уже давно улеглись по кроватям. Как оказалось, не все. — Где Чан? — из-за долгого молчания голос кажется хриплым. В голове просто не укладывается, что они с Тэхёном… Боже. Чан ведь ни одной юбки не пропускает, только днём рассказывал про своих многочисленных девушек, а сам зажимает друга за углом? Чонгуку становится противно от данной мысли. Он смог смириться с тем, что Тэхён находится в отношениях, но принять тот факт, что он позволяет целовать себя другому парню, не в силах. Чанмин не заслужил его касаться, он и волоска Тэхёна не стоит. Чонгук прикрывает глаза на мгновение. Почему так погано на душе? И самое раздражающее заключается в том, что злиться на президента не получается. На себя — да, на Чана — вдвойне, а вот на Тэхёна… Он шумно вздыхает. Лучше бы ничего не видел и остался дома. Глупый. — Он с Ынхой ушёл минут пять назад, — наконец говорит Тэхён. Чонгук замирает. Значит, это был не Чан?.. А кто же? Мысли никак не хотят собираться в кучу. Он уверен, что тень принадлежала парню. Крис приехал с девушкой, Юнсок на его глазах увёл Кёнху в свою комнату. Если Чан был с Ынхой, то остаётся только Субин. Чонгук, зарывшись пальцами в волосы на затылке, по какой-то причине давит усмешку. И как он мог подумать на Чанмина? Это насколько абсурдно звучит, что ему становится даже смешно. Тот быстрее свой ботинок сожрёт, чем поцелует парня. Какой же Чонгук дурак. Тэхён отталкивается от стены. Оправдываться не собирается, так что молча плетётся к двери. Немного постояв, Чонгук идёт за ним. — Хён… Тэхён мотает головой, прося таким образом ничего не говорить. Он тянет его за рукав куртки на второй этаж. Зачем? Хотел бы Чонгук спросить, но у него губы онемели от холода. Перед глазами всё плывёт, ступеньки кажутся бесконечными, а чужая спина — чересчур широкой. Так хочется сократить расстояние между ними, упереться лбом и простоять таким образом всю ночь. Не должен он заходить в комнату президента и смотреть на него тёплым взглядом. Тэхён несколько минут назад позволял целовать себя другому парню, и Чонгук, наверное, идиот, раз после такого всё равно следует за ним. Сердце-то стучит в агонии, мечется в груди, не находя себе места. И как бы объяснить бестолковому, что глупо на что-то надеяться? Тусклый свет заполняет спальню. Тэхён плотно закрывает дверь, по-прежнему ничего не говорит, проходя в комнату и садясь на край кровати. Чонгук бросает взгляд на его покрасневшие губы и грустно улыбается. Почему не уходит? Потому что слабак. Садится рядом, вздыхает, пытаясь смириться со столь очевидной мыслью. Тэхён никогда не будет его. Чонгук валится на спину и хмыкает. Наверное, со стороны он выглядит жалко. Гордость давно забыта, ему вдруг становится всё равно: Тэхён ничего ему не должен, он даже не обязан сейчас сидеть с ним и подбирать слова. Они не друзья, не коллеги, не любовники, — Тэхён вправе поступать так, как ему хочется. Всё верно. Но он почему-то считает нужным сказать: — Это была случайность. А Чонгук ему почему-то верит. Хочет верить. Потому что по-другому уже никак. В его глазах Тэхён был и всегда будет самым лучшим. Ошибся, с кем не бывает? Тэхёну даже усилий не надо никаких прилагать — Чонгук оправдал его в своей голове ещё тогда, когда они поднимались по лестнице. Президент жмурится. — Ты не должен был нас видеть… — Я никому не скажу, — обещает. Тэхён поднимает голову и смотрит расфокусированным взглядом в ответ. Смотрит, будто удивлён чужими словами, а у Чонгука сердце разваливается на части. Разве он может поступить по-другому? Даже если бы злился, всё равно не смог бы сделать что-то против него. Сколько же наивности в нём, сколько надежды в сердце. Сам всё понимает. — Зачем ты вообще вышел на улицу? — Голос Тэхёна тихий. Он словно сейчас заснёт прямо так, сидя на кровати. Чонгук пожимает плечами. Разве для всего нужно объяснение? Есть поступки, которые мы совершаем в порыве эмоций. Чонгук никуда бы не пошёл, если бы к Тэхёну так сильно не тянуло; не остался бы с ним, если бы не надеялся на разговор, даже короткий. И не улыбался бы, разглядывая потолок, уговаривая себя не засыпать. Он чертовски устал, голова кружится не переставая, но сама мысль о том, что рядом с ним находится Тэхён, греет одинокое сердце. Вот бы просидеть всю ночь, при этом необязательно что-то говорить — Чонгуку хватит одного его присутствия. — За тобой пошёл, — неожиданно для самого себя говорит он. И снова усмехается, называя себя влюблённым мальчишкой. Привязался к Тэхёну, теперь ходит за ним как хвостик и не видит очевидных вещей. Тэхён долго молчит. Тишина ласкает слух, убаюкивает, утягивая в сон. Нет, спать точно нельзя. Не сейчас, когда Тэхён внезапно поворачивается и склоняется над ним, заглядывая в угольные глаза. Чонгук совсем не шевелится: смотрит немигающим взглядом на родинку на кончике носа, медленно поднимается к глазам с густыми щётками ресниц. Красивый. Какой же Тэхён, чёрт возьми, красивый. Лёгкие сжимаются, не давая нормально дышать. Чонгук сейчас с ума сойдёт, честное слово. Хочет вытянуть руку, коснуться щеки, поправить волосы, но не решается. Смелости не хватает. Тэхён близко, выдыхает прямо на лицо, хмурит брови, разглядывая в ответ. О чём думает? Зачем так сладко мучает? Чонгук чувствует, как у него дрожат пальцы. В голове пустота — мысли испарились, разбежались по углам, оставив его наедине со своим самым большим страхом. — Не надо, — просит Тэхён шёпотом. Чонгук даже не думает слушать. О чём он говорит? О чём просит? Весь мир сжался до одной крохотной точки, — Чонгук очень боится, что та сейчас лопнет как мыльный пузырь и Тэхён бесследно растворится. — Почему? — на грани слышимости. Воздух кажется спёртым, душным, слишком плотным. Дышать не получается. Чонгуку начинает казаться, что он в любую секунду отрубится. Тэхён не отвечает. Взгляд всего на мгновение соскальзывает по лицу вниз, останавливаясь на раскрытых губах, но тут же возвращается на широко распахнутые глаза. Зажмурившись, Тэхён резко выдыхает и перекатывается на спину. Чонгук так и лежит, не моргая и не двигаясь. Не может избавиться от мысли, что его чуть не поцеловали. А собирались ли? А если… Если Тэхёну стало противно, поэтому он так резко отстранился? Чонгук с разочарованием поджимает губы. Глаза начинают слезиться от обиды. Целовать такого, как он? И как у него вообще хватило смелости подумать об этом? Он не достоин Тэхёна, и мечтать о поцелуе ему никто не позволял. Поплёлся за ним, как дурак последний, ещё и понадеялся на то, что его симпатию примут. Ему противно. Настолько противно от самого себя, от своей никчёмности, что хочется немедленно убежать и позорно разрыдаться. Взгляд плывёт из-за нахлынувших слёз, он еле как сдерживается, чтобы не заплакать при Тэхёне. — И это… мне тоже забыть? — проглотив комок обиды, спрашивает Чонгук. Тэхён вздыхает. — Прости, я слишком пьян. Голова уже не соображает. — Он хмурится. — Боже, что я творю… Не обижайся, ладно? Не хотел ставить тебя в неловкое положение. Если противно, можешь уйти прямо сейчас. — Ты ведь знаешь, что нет. Тэхён медленно поднимается с кровати, принимая сидячее положение, поэтому Чонгуку остаётся смотреть ему в спину. Он почему-то уверен, что Тэхён прекрасно понимает, о чём идёт речь. Так зачем же говорит глупые вещи и выставляет себя виноватым? Может, наплевать на всё? Чонгук открывает рот, собираясь сказать вслух то, что сидит в нём уже несколько месяцев, однако Тэхён его прерывает: — Забудь. — Вот так просто. Чонгук аж теряется. — Не стоило тебе сюда приезжать, это не твоя компания. — Меня Чан пригласил, — пытается оправдаться. Тэхён мотает головой. — Да не слушай ты его, — с усталостью звучит от президента. — Он тот ещё мудак, а ты слишком наивный. — Прокрутив свои слова в голове, Тэхён спешит исправиться. — Прости, не хотел показаться грубым, но так оно и есть. Чонгук поднимается со своего места и двигается к краю матраса. Улыбается сквозь слёзы, хмыкает, облизывая сухие губы. Тэхён прав: он наивен. Думал, что способен понравиться такому, как Тэхён. Он говорит то, о чём Чонгук и так знает. Тогда почему его трясёт? Будто маленькому ребёнку сказали, что чудес не бывает, а он упорно стоит на своём и пытается доказать обратное. — Держись от него подальше. Чонгук горько усмехается. За него говорят уже эмоции: — Я и сам знаю, с кем мне общаться, а с кем — нет. — Чонгук… — вздыхает Тэхён. — Спасибо за совет, хён, но я в нём не нуждаюсь. Волна обиды захлёстывает в один миг. Он даже не думает оставаться в комнате и слушать нотации — уходит, а его никто и не пытается остановить.

***

Утром Чонгук чувствует себя полностью разбитым. Мало того, что его потряхивает от холода, так ещё и отодрать голову от диванной подушки получается далеко не с первого раза. Он поспал всего три часа: просыпался несколько раз — не мог заснуть из-за головокружения. Тело ужасно знобит, сил нет, будто из него высосали все соки. Единственное желание — вывернуть себя наизнанку и почистить, избавившись от кислоты. Ещё и желудок болит, наказывая за интоксикацию. Почему никто не сказал, что будет так хреново… Он бы не шевелился до самого вечера, если бы не чужие голоса. Ночевать на первом этаже и правда было плохой идеей. Во-первых, под утро начали спускаться к холодильнику, чтобы забрать воду, а во-вторых, проснувшиеся даже не пытались сбавить громкость голоса. Чонгук морщится, обнимая себя за плечи. — Подъём, пьянчуги! Как позже выяснилось, его разбудил Чон Хосок. Парень в короткой куртке даже не думал вести себя тихо. Ещё спящий дом отозвался тишиной, тогда Хосок врубил музыку в колонке, — после такого и мёртвый воскреснет. — Пиздец, ты безжалостный. Первым выходит хозяин. Непривычно видеть Чана с опухшим лицом, ещё и с засосами на шее и груди. Почёсывая живот, он стоит с закрытыми глазами, пока на его плечи не ложатся тёплые ладони. Ынха обвивает руки вокруг него, и тот хмыкает, поворачивая к ней голову, чтобы подмигнуть. Просыпаться было тяжело абсолютно всем, и Хосок это понимает, однако не перестаёт язвить, гаденько улыбаясь, — явно наслаждается тем, что все помирают от похмелья, а он свежий как огурчик. По крайней мере, пока что. — Набухались и без меня! — Ты чего так рано? — Вот, кому поистине хреново, так это Крису. Лицо зелёное, взгляд мертвецкий. Зажав рот ладонью, он морщится. — Бля, ещё раз я буду с вами пить… Чанмин тихо смеётся. — Ещё как будешь. Куда ты денешься? Крис тяжело вздыхает. — Вообще-то, уже полдень, — хохочет Хосок. — Только полдень?! Какого хера ты нас разбудил? Чонгук, приоткрыв один глаз, лежит и мечтает просто испариться, лишь бы ничего не слышать и не видеть. На него всё равно не обращают внимания, потому что в дверях показывается девушка в меховой жилетке. Поправив короткие волосы, она негромко здоровается. — О-о. А ты какими судьбами? Та, спрятав ключи от машины в карман, улыбается. — Привезла вам ещё одного собутыльника. Раз моя миссия выполнена, то я поеду. Зашла на минутку, чтобы поздороваться. — Чонгук без понятия, кто перед ним находится, но почему-то создаётся впечатление, что девушка точно не из этой компании — она выглядит старше остальных. — Откройте окно, перегаром за километр несёт. — Нуна, останься! — Чан, отпрянув от Ынхи, цепляется слабыми пальцами за её плечи. На нём только спортивные штаны, но его это, кажется, ни капли не смущает. — Ещё раз так меня назовёшь, и я тебя тресну. — Девушка скидывает его руки и ухмыляется. Чан довольно улыбается, будто заранее предвидел такую реакцию. Чонгук наконец шевелится под пледом, чем и привлекает внимание. — Ой, а это что за чудо такое? — Её выражение лица мгновенно меняется. Перестав улыбаться, она недовольно хмурится. — Вы зачем ребёнка напоили? Чонгуку становится стыдно. Надо было притвориться трупом… Ещё так не вовремя спускается Тэхён, — наверное, тоже проснулся из-за шума. Воспоминания их разговора заставляют поджать губы. — Вообще-то, он уже совершеннолетний, — бурчит Чан. — И больше не ребёнок. Кстати. — Взглянув на президента, он аж подпрыгивает. Сонливость как рукой снимает: его лицо озаряется, а губы расплываются в хитрой улыбке. Заметив, что все смотрят на него, ожидая пояснений, Чанмин улыбается ещё шире. — Вчера наш Чонгук-и потерял девственность! Все, включая самого Чонгука, зависают. Один Чан хватается за живот и хохочет, а Тэхён прикрывает глаза. У Чонгука, кажется, голова сейчас взорвётся. Он что-то пропустил вчера?.. — У тебя уже мозг от алкашки атрофировался? — хмыкает Хосок. — Говорил тебе, братан, хватит бухать в таком количестве… Чанмин закатывает глаза. А после поворачивается к молчащему Тэхёну и вскидывает брови. — Так ты выполнил задание или нет? Парни, сразу поняв, в чём дело, дружно протягивают «у-у». — Да ла-а-адно. — Хосок качает головой в отрицательном жесте, будто не может поверить своим ушам. — Я целых пятьсот очков пообещал! — Ого. — Почему так много? — возмущается Ынха. — Ты больше ста никому не давал! Субин с Юнсоком кивают, говоря, что это несправедливо. О чём они вообще? Чонгук как дурак смотрит то на Чана, то на Тэхёна, не понимая, что за очки. Наконец Чанмин поясняет: — Это вам не шмотки с бутиков воровать, — он цыкает. — Задание со звёздочкой, соответственно, и награда больше. Ну как? Понравилось? — в этот раз он обращается непосредственно к Чонгуку. Чан кладёт ладонь на его плечо и улыбается. — Что? — не догоняет Чонгук. Ребята заливаются смехом, один Чан перестаёт веселиться. — Ничего не было, — в разговор влезает Тэхён и вносит ясность. — И прекрати паясничать. Не трогай его. — Ну-у, так неинтересно, Тэ. Ты же знаешь, что за невыполнение полагается штраф. — Знаю, — безразличным тоном отвечает президент, однако от своей позиции не отказывается. Какое, к чёрту, задание? Чонгук откидывает одеяло в сторону. Голова трещит, шестерёнки со скрипом прокручиваются. «Вчера наш Чонгук-и потерял девственность!» «Ничего не было». Размыто Чонгук вспоминает, что ночью Тэхён чуть не поцеловал его. Значит, ему не показалось? Неужели… Тэхён действовал целенаправленно? Он ведь подумал, что тот поддался влиянию алкоголя. Сейчас, слушая о том, что Тэхён не справился с заданием, до него наконец доходит. Чонгук обмирает. Сидит, не двигаясь, и не может поверить в то, что это была всего лишь игра, в которую его втянули ради развлечения. — Тебе не стыдно? — Как ни странно, на его защиту встаёт не Тэхён, не Чан, не кто-либо ещё, а незнакомка. Девушка одаривает хозяина дома презрительным взглядом, явно не разделяя его веселья. Никто не осмеливается высказать претензию или вставить слово, а ей, кажется, всё равно. — Что? — ухмыляется Чан. — Только не надо на меня так смотреть! Тэхён проебался, я просто хотел повеселиться. — И как? Весело? Его будто в вакуумный пузырь поместили. Чонгук не слышит, что ему говорят, не видит, как Тэхён подходит к нему и зовёт по имени. Он медленно встаёт со своего места, забирает вещи, надевает ботинки и как в тумане выходит из дома. — Чонгук… Холодный воздух врезается в лицо. Чонгук ёжится, застёгивая куртку на ходу. Единственное желание — немедленно сбежать, оказаться дома, подальше от всех этих людей, которые искренне не понимают, почему он так отреагировал. Ни слова не сказал — просто ушёл. — Чонгук! — Тэхён прямо в футболке выбегает следом. — Подожди, я могу всё объяснить. Он останавливается, давая шанс высказаться. Не оборачивается, потому что банально не может посмотреть в глаза, — впервые не хочет видеть Тэхёна. Обида мешается с непониманием, но плохо даже не из-за этого. Тэхён так и не находит подходящих слов. И о чём он только думал? Что он и правда может быть интересен? Теперь становится понятно, зачем Чан позвал его. Чтобы выставить посмешищем перед своими друзьями. Глаза режет из-за слёз. Чонгук, чувствуя, как в груди разрастается дыра, поджимает губы. На плечо ложится чужая рука. — Я тебя подвезу.

***

За окном мелькают голые деревья, сбросившие свою листву. Поздняя осень совсем не радует глаз. Бледно-жёлтое солнце пробивается через плотные облака, и те, подгоняемые колючим ветром, лениво плывут по небу. Кажется, словно природа замерла в ожидании зимы. Полупустая трасса стелется на несколько километров вперёд, серая лента дороги упирается куда-то в горизонт. Чонгук старается ни о чём не думать. Джия — так представилась девушка, как только они сели в её машину — не спешила говорить. Наверное, понимала, что Чонгуку сейчас не до разговоров. На душе погано, он даже не представляет, что с этим делать. Надо было послушаться Юнги и остаться дома. Наивности ему не занимать, как и глупости. Ощущает себя маленьким мальчиком, над которым неудачно подшутили, поэтому злится, только вот это бесполезно — ситуацию всё равно не исправишь. — Эй, не забивай себе голову. Мой братец тот ещё придурок. Чонгук поворачивается к ней. Братец? Джия хмыкает. — Если что, мы не родные, — улыбается девушка, не отвлекаясь от дороги. — Не дружи мой парень с ним, я бы сама, честное слово, не общалась с Чан-и. — Принимать участие в диалоге Чонгук не хочет, поэтому молчит. Джия, поняв это, продолжает: — Я особо не вникала в их игры, так что точно не знаю. Брат, вроде как, придумывает какие-то задания, за их выполнение начисляет очки. Что они дают, тоже не в курсе. Мой парень, Хосок, как-то рассказывал, что ради забавы ему однажды пришлось станцевать на главной площади в костюме Пороро. С фантазией у Чан-и, конечно, проблемы, — она ухмыляется. Минуту помолчав, Джия говорит уже серьёзно: — Ты как вообще оказался в их компашке? Даже я с ними не тусуюсь. Чонгук вздыхает. — Случайно… — В любом случае не принимай близко к сердцу, — в её голосе проскальзывает сожаление. Ей и правда жаль, что Чонгук стал игрушкой в руках брата. — Им уже заняться нечем. Не знают, как себя ещё развлечь, вот и придумывают всякую ерунду. А Тэхён-и хороший парень, они с Хосоком близко общаются, так что я его знаю. Просто попал под дурное влияние моего братца. Получается, Тэхёну просто загадали желание? И какое же? Переспать с ним? Ему становится противно, даже мерзко от этой мысли. Не потому, что Тэхён пошёл на поводу у Чанмина. А потому, что он, круглый дурак, поверил. Разочарование ощущается слишком остро. Рано или поздно розовые очки должны были разбиться. Наверное, даже хорошо, что это произошло так скоро. Чонгук, отворачиваясь к окну, поджимает губы.